Кукла Барби

Безжизненные серые стены и матовая плитка на полу такого же унылого цвета — это первое, что бросилось Варе в глаза. На этом фоне светловолосая девушка, молодой преподаватель, казалась чересчур яркой, словно неумело прифотошопленной, и слишком живой. — Здесь у нас актовый зал, — она показывает на очередную дверь из десятка других, Варя оглядывается без интереса. — Тут проходят все наши мероприятия, а также занятия по психологии. Преподавателя зовут Эдуард Валентинович, он работает здесь уже несколько лет, профессионал с большой буквы. У нас вообще замечательный педагогический состав, хороший директор, да и ребята здесь учатся вполне неплохие, ты с ними подружишься. Твоя мама сказала… Варя скривилась, по всему телу прошлась волна раздражения, от которого хотелось поскорее избавиться — закрыться у себя в комнате и с блаженной улыбкой занюхивать очередную дорожку. Нос привычно обожжёт, захочется чихнуть и зажмуриться, а после придёт приятное обволакивающее тепло, дарящее расслабленность и удовольствие. — …что ты очень закрытый человек, поэтому мы постараемся зачислить тебя в группу, где тебе будет комфортно. Если что не так, если будут обижать, то сразу говори — мы переведём тебя в другую группу, а виновные обязательно будут наказаны. Преподаватель оглянулась, ждала, что Варя выдавит из себя что-то вроде «понятно» или «хорошо», но вместо этого она выпалила только одно: — Она мне не мать. Варя сказала это так презрительно, что у преподавательницы поползли вверх брови, и она как-то неоднозначно дёрнула головой, будто была с этим не согласна, однако не стала пытаться оспаривать слова новой ученицы. «Твоя мама» — вновь заиграло в голове. Женщина, которая испортила ей жизнь, которая влезла в неё, не спросив разрешения, которая засунула её в этот грёбаный центр для трудных подростков. Одним словом - сука. Экскурсия закончилась в кабинете директора центра, где ей должны были более подробно про всё рассказать, сам директор показался ей вполне добродушным, но его имя она забыла почти сразу после того, как он представился. Она стойко вынесла все дежурные вопросы в свою сторону, и её это всё уже почти не раздражало, Варя почти смирилась с тем, что теперь вместо тусовок с одногруппниками из колледжа будет сидеть на скучных уроках вместе со всякими отбросами. Контингент заведения бы понятен сразу — малолетние зэки, наркоши и подобный шлак. «А кто тогда я?». Варя до последнего не хотела верить, что она такой же кусок дерьма, что и все, кто здесь учатся, но факты говорили сами за себя. В редкие дни она могла быть чистой сутки, а то и двое, но дней, когда она не появлялась дома, будучи обдолбанной у кого-то на квартире, было в разы больше. Дней, когда папа мягко целовал её в макушку тоже было меньше, чем дней, когда он кричал на неё и грозно бил кулаком по своему письменному столу. Такой бред. До последнего не верилось, что её сюда упекут, все обещания казались чистой монеты блефом, а будущее более красочным. - ...каждый день. Три пропуска, и мы сообщаем в... — А туалет где? — директор на мгновение показался растерянным, когда Варя без зазрения совести перебила его посреди его же монолога. — От кабинета прямо по коридору, а затем на лево. Она хлопнула дверью и тут же потянулась к сумке, на ощупь нашарила там пачку зелёного винстона и достала оттуда одну тонкую сигарету, поджигая её прямо в коридоре, не смотря на то, что до туалета оставалось всего пара шагов. Варя медленно втягивает сигаретный дым, буквально ощущая, как он проникает в лёгкие и растворяется, оседая на стенках внутренних органов. Спиной она прижимается к холодной стене в туалете и в блаженстве прикрывает глаза. Уже давно хотелось закурить, но после окончания пар в колледже папа сразу же увёз её в этот центр, а сейчас ждал на улице, готовый увезти её домой, и другой возможности в ближайшее время пока не предвиделось. — Эй, подруга, — Варя мигом оборачивается на голос — высокий коротко стриженный парень с оттопыренными ушами и крупной серебряной цепью, надетой поверх футбольной формы, с усмешкой глядел на неё исподлобья. — Это мужской туалет. — Мне похуй, — коротко бросила Варя, но на всякий случай потушила сигарету об стену и зажала в руке, готовая к тому, что ей могут и дать хорошую затрещину за такие слова. — Да мне тоже, — он пожал плечами и протянул Варе свою самокрутку. — Шмаль хочешь? Варя недоверчиво скрестила на груди руки и слегка прищурилась, но парень, кажется, был настроен вполне дружелюбно, поэтому уже через секунду она требовательно выставила вперёд руку. Парень с улыбкой протянул «наш человек», после чего вручил ей свою самокрутку и с интересом наблюдал, как Варя делает две затяжки подряд. Она знала, как это будет: начнётся дикий сушняк, глаза обязательно покраснеют, а улыбка долгое время не будет сходить с лица, и весь день она лениво проваляется дома на кровати. Лучше не стоило этого делать, потому что в кабинете её всё ещё ждут преподаватели, а на улице сидит в машине папа, но ничего с собой поделать она не могла. Варя очень давно не курила, чаще нюхала или глотала таблетки, поэтому этот косяк был для неё, как кусок хлеба для голодающего, от которого просто невозможно отказаться. — С тебя две сотки, — в шутку сказал он, но Варя хмыкнула и полезла в сумку за деньгами. — Ещё есть? Парень подошёл к окну и без труда оторвал боковую заглушку пластикового подоконника, после чего, присев на корточки, двумя пальцами залез куда-то вглубь него и вытащил оттуда завязанный на узелок кулёчек с не очень большим количеством измельчённой конопли. — Если берёшь всё, то гони две штуки. По его лицу Варя сразу поняла, что он не серьёзно говорил об этом, а скорее, чтобы покрасоваться, но когда она достала из кошелька две тысячи, он удивлённо взял их в руки и с недоверием проверил каждую купюру на свету, чтобы убедиться в их подлинности. Варя была очень довольна, что в этой дыре нашёлся хоть один барыга, и если он сможет регулярно ей что-нибудь продавать, то нахождение здесь будет казаться не таким уж и дрянным. — Ещё увидимся. Она разворачивается, чтобы уйти и сразу же сталкивается нос к носу с другим парнем. Он высокий, с тёмными волосами и такой же футбольной форме, что и тот, который продал ей дурь только что. На секунду Варя задерживает взгляд на его лице и усмехается. «Симпатичный, зараза», — проносится в голове. — Привет, — он ухмыльнулся и остался стоять не месте, почти вплотную к Варе. — Привет, красавчик. Варя улыбнулась ему уголками губ и обошла его сбоку, до последнего не разрывая зрительный контакт, чтобы заставить его обернуться и обязательно посмотреть ей в след. Делала она это почти машинально, не контролируя и не обдумывая, и практически всегда это срабатывало, как, собственно, и сейчас. Перед тем, как захлопнуть за собой дверь, Варя отчётливо слышит тихий голос ушастого торгоша дурью: — Блять, Фил, она тебя хочет, отвечаю. Резко взметнулось вверх самомнение, а по венам растеклось приятное удовольствие — она попала прямо в яблочко. Снова.

***

Фил пропустил очередной пас, за что, был уверен, Ковалёв проклянёт его до седьмого колена, и не прогадал — физрук тут же громко заорал: «Белов, мать твою! Ты слепой что ли? Я тебя нахер убью, если ты нормально играть не начнешь!». Он лениво огрызнулся в ответ и всю оставшуюся тренировку то и дело пропускал мяч или не мог ударить по нему в нужном направлении. Голова была перегружена, мысли путались, не давая сосредоточить всё своё внимание на игре, и Фил не понимал, был ли виной тому разговор с Леной, состоявшийся вчера, или же виноватой была та миловидная девчуля, с которой он столкнулся сегодня в туалете.