Кукла Барби

В голове нещадно гудело, а во рту всё ещё чувствовался мерзкий привкус рвоты, и Лиля заботливо поставила на стол чашку с водой. Варя обхватила её двумя руками, но вместо того, чтобы сделать пару глотков, набрала воды в рот, а затем выплюнула обратно, дабы избавиться от этого тошнотворного привкуса. — Совести у тебя нет, — Лиля сложила руки на груди, выглядела она до неприличия серьёзно, пытаясь достучаться до Вари. Она всё ещё надеялась, что может помочь ей всё исправить, но по немногу начинала понимать, что занималась абсолютно бесполезным делом. — Ну нельзя так, Барбара! Эти слова моментально заставили Варю прийти в себя, будто её окатили ледяной водой из ведра, она откинулась на спинку стула, глядя в глаза Лиле с неприкрытым раздражением. Она терпеть не могла, когда кто-то называл её полным именем, позволяла такое разве что папе, но и он ограничивался ласковым «Барби», когда обращался к ней, а Лиля, кажется, начала забываться, и её уже давно нужно было поставить на место. — Заткнись, — тихо, почти шёпотом, да так, что по спине женщины пробежали мурашки. — Ты не должна так со мной разговаривать. — Да кто ты такая?! — чашка с водой полетела на пол и, столкнувшись с ним, тут же разбилась на тысячу мелких осколков. Варя яростно вскочила с места, и ей даже показалось, что Лиля слегка отшатнулась назад, когда она подошла к ней ближе. — Кто ты такая, чтобы меня отчитывать? Кто тебе дал право меня упрекать? Или ты думаешь, что если тебя трахает мой папа, то тебе всё можно? Варя знала, что нужно сказать, чтобы Лиля замолчала, чтобы она, чуть сгорбившись, опустила глаза в пол и поджала губы, чтобы перестала наконец строить из себя добрую заботливую мамочку. На долю секунды Варя даже успела подумать, что женщина вот-вот заплачет — глаза её увлажнились, а руки до побелевших костяшек крепко сжали край столешницы, о которую она опиралась, чтобы устоять на ногах. Лиля немного блаженная, тихая и скромная, она никогда не кричала, и сразу же тушевалась, когда кто-то кричал на неё. У неё не хватало ни сил, ни возможностей, чтобы управиться с буйствовавшей Варей, и в такие моменты, когда Варя начинала показывать свой характер во всей красе, Лиля старалась скрыться, спрятаться и даже не смотреть в её сторону. — Иди к себе, — тихо бросила Лиля, она отвернулась, и Варя видела, как напряжены её плечи. И если где-то далеко в сознании она понимала, что пора бы остановиться, что она добилась желаемого, то значительная доза выпитого спиртного заеденного парочкой цветных таблеток не позволяли ей этого сделать, и Варя только закипала ещё больше. Не смотря на то, что произошло между ними пару дней назад, Лиля при виде Вари, вернувшейся из колледжа, лучезарно улыбнулась и в ожидании уставилась на неё. — Ну? — Лиля переминалась с ноги на ногу, и Варя закатила глаза, на ум пришло сравнение с собачкой, которая целый день ждала хозяина с работы. — Сегодня первый день, ты готова? — Занятия в четыре, — Варя проигнорировала вопрос женщины и подошла к холодильнику, достав с верхней полки свой любимый питьевой йогурт со вкусом клубники. — Успею поваляться полчасика. Она спиной чувствовала на себе огорчённый взгляд и тихо фыркнула — за два года пора было и привыкнуть, что Варя не будет бросаться ей в объятия. Лиля же пусть и расстроилась, но долго никогда не обижалась, уже вечером она всё так же добродушно будет интересоваться тем, как прошёл её день в этом центре, куда она её упихала. Вообще Варя ей спуску не давала, общалась холодно, а смотрела надменно, с высока, но Лиля похоже совсем не собиралась сдаваться, и Варя даже не знала раздражала ли её такая целеустремлённость или заставляла немного оттаивать. Варя не глядя прошла мимо своей комнаты и громко постучалась в соседнюю дверь — тишина, поэтому она позволила себе зайти без стука, полностью уверенная, что малой сидит в наушниках за компьютером. В комнате брата тихо, слышно было только, как он кликает мышкой и бегает пальцами по клавиатуре, иногда бросая что-то вроде «прикрой меня». Когда он играл, то выглядел очень сосредоточенным, взгляд его был таким, будто он занимался разминированием бомбы, угрожающей вот-вот взорваться и разнести всё в клочья, а не рубился в войнушки и танки. — Кирюха, — Варя стащила с него наушники, и он вздрогнул от неожиданности. — Пойдём покурим. Кирилл поставил игру на паузу и просочился на балкон следом за Варей, где она уже, открыв окно, высунулась наружу и втягивала носом свежий сентябрьский воздух, смешанный со сладковатым запахом жжённой конопли. Она протянула один косяк брату и тот, чиркнув зажигалкой, последовал её примеру, медленно втягиваясь и сползая вниз по стене. — Смотри, чтобы грымза не запалила, — усмехнулась Варя. — Не надо так, Варь, — скомкано выдал Кирилл, и это насмешило его сестру ещё больше. — Не называй её так. Варя предпочла промолчать, с Кириллом, хоть они и не родные брат и сестра, у них были очень хорошие отношения, и портить их Варя не хотела. С ним единственным дома Варя могла разговаривать не сквозь зубы, он от неё ничего не требовал и ничего не ждал. Кирюха вообще был хорошим послушным сыном для Лили — гулял он строго до десяти вечера и только с тем, с кем ему разрешала мама, он не пил и не курил сигареты, хорошо учился и часто сидел, уткнувшись лицом в экран монитора. Иногда Варя будто бы завидовала, когда видела, как Лиля гладит его по плечу и искренне улыбается ему ласковой, такой по-настоящему материнской улыбкой, но вовремя себя одёргивала. Ей не нужна была любовь чужой женщины, хотелось также, но только, чтобы это всё делала её родная мама. И сквозь всю эту любовь Лиля пока не замечала, как её сын изредка, зажав пальцем одну ноздрю, нюхал совсем ещё короткую дорожку белого порошка. За компанию с Варей домашний тринадцатилетний Кирилл постепенно превращался в наркомана, бывало даже, что он сам просил у Вари что-нибудь эдакое, но обычно она ему отказывала, не хотела, чтобы брат сторчался в таком раннем возрасте. — Она ведь для нас так много делает, она любит и тебя тоже, — Варя оглянулась и скептически приподняла одну бровь. — Серьёзно, она сама мне говорила. Варя не знала, сказал ли Кирилл правду, или же просто старался снова сгладить углы. Её пробивало на смех, потому что травка всегда заставляла малого очень много говорить и чуть ли не философствовать, он мог часами рассуждать о смысле жизни, о добре и зле, и прочей подобной ерунде. Каждый раз Варя с улыбкой слушала этот несвязный поток мыслей, после чего всегда отправляла брата отоспаться, чтобы он не попался в таком состоянии на глаза Лили или чего хуже, её папы.

***

Пальцы медленно выстукивают по маленькой чёрной сумке, перекинутой через плечо, соблюдая какой-то свой выдуманный на ходу ритм. Стук, стук-стук. Сердце ещё секунду назад колотившееся с бешеной скоростью сейчас медленно билось в грудной клетке, казалось, что если расстегнуть рубашку, то она его увидит. Оно ярко-красное с множеством вен и артерий, оно будет тёплое и неприятно скользкое. Руки окрасятся кровью, и она начнёт задыхаться от увиденного, когда слезы сами собой будут стекать по щекам. Стук, стук-стук. Вероника Александровна что-то говорит, она беззвучно шевелит губами, но не произносит ни слова. Варя как будто оказывается в своём в детстве, когда они с родителями ещё жили в скромной однушке на окраине Москвы. На часах шесть утра, она тайком пробирается к небольшому телевизору с пыльным экраном, нажимает на кнопку пульта и убавляет звук до минимума. Она смотрит мультики без звука, чтобы не разбудить спящих родителей. Она смотрит на Веронику Александровну. Без звука. Невероятно состояние, ты будто бы находишься не здесь и не сейчас, но в то же время и не в каком-то наркотическом трипе. Мысли приятно вязкие, словно появляются из ниоткуда и также исчезают в никуда. Но стоит чуть напрячься, как перед глазами всё снова теряет свой цвет, звуки становятся всё более слышимыми, и рука наконец замирает, позволяя ненадолго вернуться в реальный живой мир. — Мы с тобой договорились? — голос приглушённый, будто из далека, но она всё равно смогла услышать. — О чём? Идеально выглаженный светло-розовый брючный костюм, лёгкая шифоновая блузка с неглубоким декольте, маленькие, почти незаметные серьги-гвоздики и небрежная укладка — Вероника Александровна выглядела так, словно только что сошла с обложки какого-то журнала о моде, представляя новую коллекцию одежды для офиса. Она нежная и воздушная, у неё тонкие запястья, внимательный взгляд и неприкрытое беспокойство на лице граничащее с непониманием. Под этим взглядом Варя поправила солнцезащитные очки, потихоньку сползавшие к носу, чтобы не выдать свои покрасневшие от травки белки глаз, и увеличенные от принятой таблетки экстази зрачки. Она не любила смешивать, просто сегодня так получилось. Она отправила малого спать, а сама скурила на балконе ещё два косяка, потому что жутко бесилась из-за того факта, что ей всё-таки придётся ехать в этот грёбаный центр. — Ты что совсем меня не слушала? — Задумалась, — коротко бросила Варя. Она не звучала виновато, скорее требовала преподавателя повторить то, что успела пропустить мимо ушей. Та только вздохнула, видимо, пытаясь перебороть недовольство, что так откровенно читалось на её лице. — Через десять минут у тебя физкультура, потом психология и последним будет безопасность жизнедеятельности. После занятий зайдёшь ко мне, я провожу тебя к машине, потому что хотела бы поговорить с твоим папой, когда он приедет забирать тебя. — Хорошо, — Варя лениво пожала плечами. — Я зайду. Вероника Александровна говорила что-то ещё, пока они шли в спортивный зал, но дальше Варя уже особо не вслушивалась в её слова, только кивала на какие-то вопросы. Да и не хотела слушать. Она её раздражала. Варя вообще довольно часто раздражалась, иногда даже без особого повода — настроение менялось с завидной регулярностью. Но это был не тот случай. Вчера за ужином Лиля проболталась, что смогла пристроить Варю в этот центр через свою подругу, которая уже не первый год там трудится, и именно она в случае чего присмотрит за Варей. А уже самой Варе не понадобилось много времени, чтобы догадаться, о ком идёт речь. Вероника Александровна по собственной инициативе стала её личным конвоиром, потому что она, судя по всему, не в курсе, что присматривать — не значит пасти её у ворот перед началом занятий и провожать туда-обратно на каждый урок. Варя могла бы ей нагрубить, послать её куда подальше, чтобы дойти до спортзала самой, но огонёк злости, разгоревшийся дома, сейчас уже почти потух. Сейчас было не до скандалов. Ей хотелось просто присесть куда-нибудь, а ещё лучше прилечь, положить под голову что-нибудь мягкое и насладиться этим состоянием. Когда почти по-настоящему чувствуешь, как по венам течёт кровь, а в лёгкие с тихим свистом пробирается воздух, но при этом не видишь и не слышишь ничего из того, что происходит вокруг, потому что в этом мире существуешь только ты. Ты — центр этой вселенной. В голове что-то щёлкнуло, и Варя огляделась по сторонам. Она не поняла, в какой момент пасмурное серое небо над головой сменилось на высокий белый потолок, а молодой преподаватель словно по взмаху волшебной палочки испарилась. Варя будто бы переключила канал на их стареньком пузатом телевизоре. Она осталась одна. Кто-то неизвестный погасил ей свет, стало так темно, даже из больших окон под потолком не пробивалось и лучика. Или так и должно быть? Под кайфом счёт времени часто терялся, неужто и сейчас произошло тоже самое? Может, на дворе уже и вовсе два часа ночи? От этой непроглядной темноты к горлу почему-то начала подступать тошнота, её бросило в жар, а лёгким словно и правда стало не хватать воздуха. Варя упала на колени, успев в последний момент выставить вперёд руки, она бросила рядом свою сумку, и тяжело дыша, начала расстёгивать замок на кожаной косухе. Её начало знатно потряхивать, то ли от страха, то ли от какого-то другого неясного чувства. Из глаз брызнули слёзы, что неожиданно в прямом смысле слова начали обжигать кожу, и Варя стала спешно стирать их с щёк. Ей хотелось закричать, чтобы кто-то услышал, что ей больно, что собственные слёзы падают на колени и оставляют ожоги, словно расплавленный воск. Но она не может, крик всё никак не может вырваться из груди, потому что она всё ещё продолжает с шумом вдыхать воздух через рот, и каждый раз кажется, что его в этом огромном спортивном зале становится всё меньше и меньше. Трясущимися руками Варя испуганно дотрагивается на груди, пытаясь ощутить, как быстро бьётся её сердце, но совсем ничего не чувствует. Потому что его там нет, потому что оно у неё в руке. Оно большое, еле вмещается в её ладони, и оно уже почти готово сдаться, но почему-то всё ещё продолжает биться. Может его нужно вернуть на место? Варя нащупывает зияющию дыру в грудной клетке, откуда продолжает сочиться кровь, когда колени с новой силой начинает жечь. — Блять, — шёпотом ругнулась Варя, увидев, что её слёзы угольно-чёрного цвета, они оставляют за собой некрасивые чёрные дорожки и жгучую боль в том месте, где соприкасаются с кожей. Но это сейчас не важно. Важно, что её собственное сердце вот-вот остановится в её руках, а она даже не понимает, что ей с этим делать. — У тебя тут всё нормально? — раздался над ухом тихий мужской голос, заставляя Варю сначала замереть, а после чего медленно обернуться. Ей включили свет. Варя начала часто-часто моргать и неожиданно поняла, что слёз нет, что её щёки абсолютно сухие, а руки не запачканы в крови. Она сидела на коленях посреди спортивного зала, чёрная хлопковая рубашка также была сухой, а её сердце, кажется, совсем не собиралось покидать грудную клетку. Это опять случилось. Собственное сознание подводило её уже не в первый раз, галлюцинации порой казались слишком реальными, и Варя не могла понять, что всё происходит не по-настоящему. После каждого такого случая она обещала себе бросить, но как только страх отступал, и её тело переставала бить мелкая дрожь, она снова бралась за старое. И сейчас, как и всегда, в голове пронеслось: «Пиздец, надо завязывать». Варя огляделась по сторонам, чтобы в последний раз убедиться, что глаза её не обманывают и снова обернулась. Мужчина оглядывал её с лёгкой усмешкой на губах, он протянул ей руку, и Варя схватилась за неё, чтобы подняться на ноги. Она принялась торопливо подбирать с пола свои вещи, исподлобья поглядывая на свидетеля своего трипа. — Давно Вы здесь? — Уже минут десять, — мужчина сложил руки на груди. Он довольно высокий, хорошо сложен, с ухоженной растительностью на лице, на нём надеты кроссовки известной спортивной фирмы, чёрные трико и светло-серый свитшот, поверх которого болтался свисток на длинном шнурке. Весь его внешний вид кричал о том, что перед ней преподаватель физкультуры, и Варя мысленно взмолилась, чтобы это оказалось не так. — Ты всё это время сидела на полу, почти не моргая. Интересно, почему? Он изогнул бровь, явно намекая на то, что прекрасно понимает причины её странного поведения. Это заставило Варю опустить в пол глаза. Нет, она опять-таки не чувствовала себя виноватой, просто поняла, что облажалась, что вечером папа устроит ей взбучку из-за этого, и она лишится последних крупиц свободы, что у неё осталась. — Если Вы хоть кому-нибудь об этом скажете, то я Вас убью. — Блин, вот скажи мне, почему именно в группу «Б» надо было засунуть всех торчков? — спросил он, глядя на свою подопечную. Варя промолчала, не была уверена в том, что на это вообще стоит что-либо отвечать. — Ты, кажется, Смирнова, новенькая? — Да, Варя, — она кивнула. — Так вот, Варя, мой тебе дружеский совет — не упарывайся здесь, занимайся этим в каком-нибудь другом месте, — он похлопал её по плечу. — А теперь можешь поваляться на матах, разрешаю тебе вырубиться на тот час, пока у нас будет тренировка. Варя не сдвинулась с места, она словно остолбенела и совсем не могла пошевелиться, только проводила взглядом преподавателя, который скрылся за дверью ведущей в тренерскую. В голове не укладывалось всё то, что ей сейчас сказали, появился только один большой вопрос: что это была за хрень? Он что, всерьёз наплевал на то, что она под кайфом, и просто велел вздремнуть во время его занятия? Чёрт, если он не пошутил, то он просто самый клёвый препод на свете. Она усмехнулась и решила, что ей правда не помешает немного отдохнуть, иначе она снова может словить галлюцинации, а это ей сейчас было совсем не нужно. Варя оставила свою сумку на скамейке, туда же бросила косуху, а сама взобралась на небольшую стопку спортивных матов, что располагались в углу зала. Она раскинула руки в стороны и посмотрела на высокий белый потолок. «Может здесь не так уж и плохо?». Гул голосов, резкий свист, чей-то громкий хохот. Варя как будто видела и слышала всё, что происходило в спортзале, она не спала, просто немного дремала. Варя вообще не любила спать. С того момента, как она плотно подсела на вещества, ей почти никогда ничего не снилось. Только изредка, когда всё тело ломило от усталости, и она засыпала, только успев опустить голову на подушку. Только тогда ей снилось хоть что-то. Её сны обычно были лишены цвета, они были тусклыми и обыденными, она могла все десять часов своего сна просто гулять по серой улице или сидеть в кресле, зачитываясь какой-нибудь остросюжетной фантастикой. Но были в её снах ощущения, она словно чувствовала всё наяву, каждую перевёрнутую страницу и каждое чужое прикосновение. Варя резко распахнула глаза и приподнялась на локтях, когда уже в пятый раз подряд ей показалось, что кто-то действительно проводит рукой по её волосам. В спортивном зале сейчас не было ни души, никого, кроме неё самой и парня с глубокими карими глазами, что смотрел на неё с лёгкой улыбкой на губах. — Доброе утро, — со смешком произнёс парень. Он всё в той же футбольной форме синего цвета, что была надета на нём вчера, а во взгляде плясали читалось какое-то любопытство. — Привет, красавчик, — Варя слезла с матов, поправила короткую чёрную юбку, одёргивая её вниз, и наконец огляделась. — А что, физкультуры не будет? — Вообще-то она уже закончилась, — он снова усмехнулся, и, нахмурив брови, Варя резко подняла на него взгляд. Что значит закончилась? Она же только-только прикрыла глаза. — Ковалёв сказал разбудить тебя. — Ковалёв — это кто? — Антон Вадимыч, физрук. Он сказал, что ты теперь будешь в нашей группе, — Варя кивнула, подтверждая слова преподавателя. — А ещё, что ты что-то приняла и вырубилась. «Вот козёл», — Варя закатила глаза. Ну что за человек, она же попросила его не трепаться об этом. Оставалось надеяться, что это не уйдёт дальше, и об этом не узнает, например, Вероника Александровна. Кто-кто, а она уж точно не отнесётся к этому так благосклонно, как пресловутый Антон Вадимыч. — Фил, — вдруг представился парень. Он продолжал неотрывно смотреть на неё, чуть склоняясь вперёд, потому что Варя была значительно ниже его, а она в свою очередь поддерживала этот зрительный контакт, глядя на него снизу вверх. — Белов. — Варя, — ответила она в его духе. — Смирнова. — Я отправил тебе заявку в друзья, примешь? — Уже? — неподдельно удивилась Варя. — Я надеюсь, ты не всегда такой быстрый. — Ну, можем проверить, — он издал короткий смешок и неожиданно сделал шаг вперёд, оказываясь в непозволительной близости от Вари. Она же не повела и бровью, хотя стоило ей только сделать глубокий вдох, как она бы непременно коснулась своей грудью его груди. Фил — симпатичный парень, она даже не пыталась это отрицать, но вот только одной лишь более менее смазливой мордашки было недостаточно, чтобы её заинтересовать. Варя сначала сделала один шаг назад, а потом и вовсе молча обошла его, взяла со скамейки свои вещи, и оглянулась на своего нового знакомого, чтобы спросить: — Где будет психология? — В актовом зале, на втором, — без промедлений ответил ей Фил. — Спасибо, — бросила она перед тем, как выйти и оставить парня в одиночестве. Как только массивные двери спортивного зала закрылись за её спиной, она привалилась к ним, тяжело втягивая носом воздух. Резко Варя ощутила, как сильно болит у неё голова, и как желания идти на следующее занятие становится всё меньше. Во рту пересохло, а серые стены центры стали казаться в тысячу раз серее, чем они есть на самом деле. Такое бывало часто, это всего лишь действие экстази — после непродолжительной эйфории наступает уныние, и в такое время лучше не оставаться один на один с этим состоянием, иначе можно через чур загнаться. С одной стороны это было круто, потому что её начинало отпускать, но с другой — она чувствовала себя дерьмово. Карман косухи оттягивал маленький зип-пакет с последней оставшейся таблеткой экстази, как будто он весил пару килограмм, не меньше. Она потянулась к нему рукой, расстегнула молнию и нащупала его содержимое. Вот оно — её спасение. Она только хотела раскрыть его, покрутить между большим и указательным пальцем маленькую цветную таблеточку со смешным детским смайликом, но рука замерла, так этого и не сделав. В памяти резко всплывает картина собственных окровавленных рук, в которых слабо пульсирует её сердце, и обжигающие чёрные слёзы, которые будто в действительности приносили жуткую боль. Варя сжала в руке пакетик с вожделенной таблеткой и зажмурилась. Когда ей было тяжело принять какое-либо решение, она давала себе десять секунд на раздумья, и выбирала последнее, на чём успела остановиться. Один. «Мне становится хреново, это поможет расслабиться». Два. Три. Четыре. «Или сделает только хуже. Всем известно, что такие глюки — предвестник передоза». Пять. Шесть. «Да что, блять, может случиться от двух таблеток?». Семь. Восемь. Девять. «Но если меня спалят, то мне пипец». Десять. С тяжёлым выдохом Варя выпустила из рук пакетик и застегнула молнию, чтобы он случайно не выпал. Впереди было занятие по психологии, но вместо того, чтобы идти в актовый зал, Варя идёт по направлению к выходу — ей срочно надо найти какое-нибудь место, где она может покурить. И желательно где-нибудь подальше от случайной встречи с Вероникой Александровной. Оказавшись на улице, Варя поёжилась, хотя для сентября было достаточно тепло. Всю ночь шёл проливной дождь, на асфальте образовалось множество луж, а на небе только изредка был намёк на выглядывающее из-за туч солнце, но в целом было и правда не так уж и холодно. Это всё тот же эффект от экстази — всё начинает выглядеть хуже, и поэтому всегда хочется проглотить ещё одну таблетку, чтобы жизнь снова заиграла яркими красками. Варя застегнула косуху и нашарила в сумке пачку сигарет, которую чуть было не выронила её из рук, когда над ухом кто-то гаркнул: — Эй, новенькая! — Варя резко развернулась, готовая вывалить на незнакомца весь свой матерный словарный запас, но, увидев перед собой настоящего гопника из нулевых, слегка растерялась. — Куришь что ли? Пойдём тогда с нами, хоть познакомимся. Варя неуверенно кивнула, а парень, что испугал её, закинул руку ей на плечи и подвёл к небольшой компании подростков. Почти все они стояли с сигаретами, казалось, что им совершенно всё равно, что их кто-то увидит за этим занятием. — Ну чё, выспалась? — хохотнул уже другой парень, Варя, увидев его, заулыбалась. Он протянул ей зажигалку, но она от неё отказалась, побоялась курить прямо у центрального входа. — Тебя хоть как зовут, спящая красавица? — Варя. — А я Платон, — он похлопал рукой рядом с собой, и она примостилась рядом. — Короче, народ, это Варя, — громко представил её ушастый, будто они с ней были знакомы уже не меньше пары десятков лет. — А это Макс, — он указал на парня с татуировкой на лице. — Никитос, — дальше был тот самый гопник с заметным жёлто-зелёным синяков на переносице. — Яна с Леной, — блондинка ей улыбнулась, а рыжей она видимо была совсем не интересна. — У нас ещё ребята есть: Женя с Дрочером, они типа мутят, Фил, он, кстати, с Ленкой, и Даня, он гандон. — Платон, — Лена демонстративно сжала губы, что не укрылось от внимательного взгляда Вари. — А, походу Фил уже не с Ленкой, — барыга усмехнулся. — Ну у них там вообще всё сложно, понимаешь? — Платон! — Да ладно-ладно, — он поднял руки в примирительном жесте и снова перевёл своё внимание на новую одногруппницу. — Если не секрет, ты тут за какие такие грехи? — Да так, — она вообще сама не очень понимала, зачем она здесь. Да, она иногда косячит, а иногда косячит очень сильно, но это вообще ни о чём не говорит. Неужели папа с Лилей всерьёз считают, что пребывание Вари в обществе малолетних зэков, наркоманов и любителей незащищённого секса, посредством которого большая часть из них появилась на свет, сделает её лучше? Нет, мать вашу, это так не работает. — Наркота там… — Ну это мы уже заметили, — перебил её Никита. — У нас раньше Яна такое выкидывала, но она завязала. — Ну, знаешь, как говорится, — Платон развёл руками в разные стороны. — Свято место пусто не бывает. Ребята засмеялись, и даже Варя позволила себе улыбнуться. В их компании было довольно неплохо, по крайней мере Варя ожидала худшего. Но в какой-то степени её ожидания даже оправдались, потому что Макс выглядел как малолетний сиделец, Платон как настоящий барыга со своей серебряной цепью на шее, коим он, кстати, и являлся, а Никита, по-видимому, большой любитель драк, об этом говорили его сбитые костяшки и синяк на лице — типичное уличное хулиганьё. Девчонки, правда, были обыкновенные, Лена, конечно, немного походила на шлюху в своих сетчатых колготках, но вряд ли она здесь из-за этого. — А вон и Макеев чешет, — Платон указал кивком голову в сторону, и Варя машинально обернулась. — Макеев! Тащи свою задницу сюда! К их компании приближался парень, высокий, с довольно длинными для парня волосами пшеничного цвета. Варя ему улыбнулась, как только он, пробежавшись глазами по своим друзьям, остановил свой взгляд на ней, тут же одаривая её ответной улыбкой. Даня Макеев, собственной персоной. Они познакомились чуть больше года назад, тогда она ещё училась в девятом классе и встречалась с парнем из «Ориона». Они не были друзьями, и даже приятелями их можно было назвать с трудом, просто часто тусовались в одной компании и за всё время знакомства перекинулись лишь парой дежурных фраз. Но так прошли только три месяца, а потом её с головой закрутили отношения. С тем парнем впервые было всё — первый поцелуй, первый секс и первая снюханая дорожка. За ней пошли и вторая, и третья, и четвёртая, после которой у неё и случился первый передоз. Варя не очень любила это вспоминать и никому об этом не рассказывала, потому что именно с этого началась её зависимость, и об этом лучше не трепаться. Даня, к слову, тогда в прямом смысле спас ей жизнь, потому что единственный был не угашенным. Когда она открыла глаза, то увидела перед собой обеспокоенное лицо Макеева со сдвинутыми к переносице бровями, парень умывал её ледяной водой и без конца повторял: «Слышишь меня?». Даже её парню, укуренному до беспамятства, не было до неё дела в ту ночь, а с Даней они потом просидели до утра на балконе, скурив целых три пачки «Мальборо» за разговорами. — И почему я не удивлена, что ты здесь? — Варя обняла старого знакомого и по привычке чмокнула его в щеку, даже не обратив внимания на то, как вытянулись лица её одногруппников. — Ну не знаю, Барби, вообще я не такой отвязный как ты, — в глазах пляшут искорки озорства, он чуть сощурился и успел вовремя увернуться от подзатыльника. Ладонь Вари только рассекла воздух, и Даня перехватил её, чтобы она снова не попыталась его стукнуть. Вот кто-кто, а Даня прекрасно знал, что Варю нельзя так называть, но иногда мог позволить себе в шутку бросить что-то подобное, а потом по обыкновению уворачивался от удара. — Я же говорю — сумасшедшая. — Блять, оставьте свои брачные игры на потом, — скривился Никита. — Какие игры, братан? — Даня наигранно удивился. — Она меня убьёт уже к концу месяца. — Не раскатывай губу, — Варя фыркнула и наконец высвободила руку из хватки Макеева, снова устраиваясь рядом с Платоном. — Я здесь надолго не задержусь. — Да ладно тебе, оставайся, у нас весело. Она подняла на него глаза. Помимо того, что у него была симпатичная мордашка, он имел ещё и чертовски сексуальный голос. Такой тихий, чуть хрипловатый, от этого голоса по спине пробегали мурашки, хотелось закрыть глаза и слушать его на повторе бесконечное количество раз. — И что же у вас тут есть такого? — поинтересовалась Варя. — Секс, наркотики и рок-н-ролл, — Фил опять усмехнулся и опять задержал взгляд на её глазах. На этот раз он был на расстоянии, стоял в паре метров от неё и тасовал в руках колоду карт. — Фил, — Варя моргнула, она как будто впала в лёгкий транс, пока они с Филом смотрели друг на друга. — Можно тебя на пару слов? Парень бросил ещё один взгляд на Варю, но она на него уже не смотрела, он коротко кивнул, и Лена взяла его под руку, отводя в сторону. Это было немного странно, хотя Платон ведь ясно дал Варе понять, что между Леной и Филом что-то происходит, то ли они бывшая парочка, то ли просто поссорились и обходят друг друга стороной. Сразу в голове появилась мысль, что, может, Фил не был так заинтересован в Варе, как ей самой показалось, и просто хотел позлить бывшую подружку? Ну уж нет, увольте, такое внимание ей точно не нужно. — Ну чё, погнали к Эдику? — Макс, до этого сидевший на корточках, выпрямился и первым двинулся ко входу в здание. Варя тихим шёпотом спросила у Платона, кто такой Эдик, и, узнав, что это местный психолог, вместе с остальными ребятами пошла следом за Максом. Она обернулась перед тем, как зайти в центр, это было необязательно, просто ей так захотелось. Перед глазами — Фил, он обнимал Лену за талию, а она, запустив пальцы в его короткие тёмные волосы, что-то ему говорила. «Видимо, этот красавчик всё же занят», — она вскинула вверх брови и тряхнула головой. Чего это она вообще о нём думает? Она видела его всего лишь второй раз жизни, а мысли то и дело забивались этим парнем. Актовый зал был закрыт, поэтому ребята выжидали преподавателя в коридоре. К их компании прибились двое — худощавый дёрганый парень пришёл под руку с пышной розововолосой девушкой, те самые Дрочер и Женя, которые мутят. Они показались Варе занятными. На парне была скромная рубашка и брюки, а на девушке, помимо ярких волос, было надето короткое ярко-розовое платье под стать её причёске и чёрный корсет из кожи. Они были какими-то разными, такие себе инь и янь. Правильно говорят, что противоположности притягиваются, для некоторых это действительно так и работает. Быстро утратив интерес к этим двоим, Варя скучающе осматривалась по сторонам, изучая местный контингент — девяносто процентов из них обычная шпана, а остальные десять, в принципе, ничем не отличались от обычных подростков. Ей было интересно, за что сюда попадают? Какие проблемы могли быть у той миниатюрной девчонки лет так тринадцати, которая громко смеялась, слушая рассказ кого-то из компании друзей? А может тот парень, что сидел на полу, привалившись к стене, с ярко-зелёными проводными наушниками попал сюда за какое-то серьёзное преступление? Или вон тот, забрался с ногами на подоконник и болтал с кем-то по видеосвязи — кем был он? Варя нервно прикусывала нижнюю губу, ей казалось, что у неё чешутся руки, что Макс, снова присев на корточки, смеётся через чур громко, и всё вокруг, абсолютно всё, какое-то раздражающее. Слишком много лишних людей в её поле зрения, слишком много чужих голосов — слишком было всё. Её передёрнуло, как будто только что она увидела перед собой какого-нибудь противного слизня. — Ты чего? — Яна вертела кончики своих волос на пальце, и Варю раздражало даже это. Ну вот разве тяжело просто стоять по стойке смирно? — Меня всё бесит, — даже её собственные слова прозвучали слишком громко, эхом прокатившись по черепной коробке. — Меф? — Экстази, — рыжая присвистнула, но тут же замолчала, потому что к актовому залу подошёл невысокий худоватый мужчина. — Всех рад приветствовать! — жизнерадостно сказал, как его все называли, Эдик. Мужчина провернул ключ в замке и впустил всех внутрь, ребята рассосались по разным рядам, кто-то сел ближе, а кто-то наоборот дальше. Варя хотела пройти в самый последний ряд, но Платон жестом подозвал её к себе, поближе к сцене. На секунду замешкавшись, Варя всё-таки спустилась к нему, приземлившись на соседнее сиденье. — Здесь тоже можешь вздремнуть, — шепнул ей парень. — Эдик даже не заметит. Преподаватель тем временем начал спешно вынимать что-то из папки — это оказались обыкновенные двойные листочки в клеточку, вырванные из тетради. Он прошёлся с этими листами между рядом, раздавая их всем учащимся. Где-то сзади хлопнула дверь, Варе не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это были Фил и Лена. — Тема нашего сегодняшнего занятия — «Мои недостатки», — уже на этом моменте хотелось фыркнуть и закатить глаза. Преподаватель уселся на край сцены, он широко улыбался и активно жестикулировал. Он вообще выглядел через чур весёлым, Варя, встретив его случайно, например, в метро, могла бы подумать, что он под чем-то, потому что впервые видела настолько позитивного человека. — Я хочу, чтобы сейчас вы все достали ручки и написали на листе подробный список причин, по которым не можете себя полюбить. На это у вас есть пять минут, если хотите, можете писать дольше. Самое главное постарайтесь залезть внутрь самих себя, найдите свои самые ужасные качества, за которые вы себя в какой-то степени даже ненавидите. Всем всё понятно? — в зале стояла тишина, для полноты картины не хватало только стрекотания сверчков, но это психолога ни капли не расстроило. — Отлично! Тогда можете начинать. Варя всерьёз задумалась. Какие у неё есть недостатки, из-за которых она себя не любит? Она опустила ручку на листок, и стала медленно выводить буквы, на ходу вспоминая всё то, что ей не нравилось. Вообще, что касаемо внешности, то Варя считала себя довольно симпатичной. У неё были длинные каштановые волосы, за состоянием которых она очень следила, они, как в рекламе, были мягкими и шелковистыми. Небольшой лоб, высокие скулы, большие глаза с длинными пушистыми ресницами, маленький аккуратный нос и немного тонковатые, как ей казалось, губы. Но, опускаясь ниже, она все эти недостатки находила — Варя считала себя недостаточно худой. Она носила сорок четвёртый размер одежды, в то время как всегда мечтала о сорок втором. Нет, она не была жутко толстой в своих глазах, просто зачастую ей не нравилось смотреть на себя в зеркало. И это не говоря уже о её скверном характере. Варя подняла голову, оторвавшись на мгновение от писанины, и сразу была замечена преподавателем. — Уже готова? Отлично! — опять повторил Эдик. Варя только хотела было сказать, что она ещё ничего не написала, потому что знала, что сейчас её попросят зачитать всё это, но не успела, преподаватель её опередил. — Выходи сюда ко мне, а все остальные послушают твой список. «Блять», — в который раз за день ругнулась Варя. Она нерешительно поднялась с места, сжимая в руках свой исписанный листок, медленно спустилась вниз к сцене и повернулась к зрителям — новым одногруппникам. Все они почему-то смотрели на неё с интересом, выжидали, что же такого она сейчас скажет. — Ну, — она замялась, опуская глаза на лист бумаги. Варя и так-то терпеть не могла выступления на публику, а тут ещё и про свои недостатки при всех рассказывать. — Я не люблю то, как выгляжу. В смысле, я не считаю себя какой-то уродиной, я имею в виду то, что мне не помешало бы похудеть на пару-троку килограмм. Я довольно часто злюсь… необоснованно злюсь. То есть, могу завестись из-за любой мелочи, сорваться на близкого человека или что-то вроде. Ещё я постоянно ругаюсь с папой, делаю назло то, что ему не нравится. Я ненавижу, в прямом смысле этого слова, жену своего папы, я часто позволяю себе кричать на неё, могу нагрубить ей. Уже год… — каждое слово давалось с трудом, наверное она вообще выглядела крайне глупо, просто стояла и что-то мямлила. Варя глубоко вздохнула и встретилась взглядом с Платоном, он сидел нахмурившись и внимательно её слушал. — Уже почти год принимаю наркотики. Из-за них я и злюсь. Злюсь, раздражаюсь, у меня нет какого-то постоянства в настроении, — она сделала небольшую паузу, потому что начинали захватывать эмоции. Она находилась под пристальными взглядами других подростков, которые пусть и имели свой такой же список, но были готовы загрызть любого за малейшую проявленную слабость. Подростки, как правило, безжалостны и агрессивны. — Помимо этого, я думаю, что недостаточно целеустремлённая, не такая талантливая, какой могла бы быть, слишком вспыльчивая и часто грубая, невнимательная по отношению к чужим людям и холодная с близкими. Варя замолчала, дыхание перехватило, а на глаза почему-то начали наворачиваться слезы. А ведь она не прочитала и половины всего того, что успела написать. Заметив, что Варе тяжело продолжать говорить, преподаватель поднял вверх руки: — Я, думаю, мы услышали достаточно. Ты молодец! Мало кто способен так откровенно говорить о своих чувствах, это очень похвально, — воодушевлённо сказал Эдик. — Да этого раньше вообще никто не делал, — тихо произнёс Макс. — И это очень здорово! — продолжал мужчина. — У нас намечается положительная тенденция, в группе появился человек, готовый идти на психологический контакт. — Можно я сяду на место? — простонала Варя. Она чувствовала себя хреново, только теперь по большей части морально, а не физически. Получается, раньше это нафиг никому нужно не было, а она сегодня взяла и выперлась на сцену с этим дурацким списком. Ну и позорище. — Подожди. Вот смотри, — он начал ходить из стороны в торону. — В твоих руках сейчас список недостатков, того, что по твоему субъективному мнению портит тебе жизнь, верно? — Варя кивнула. — А теперь подумай, что всё, что ты написала принадлежит не тебе, а какому-нибудь близкому тебе человеку. У тебя такой имеется? — Ну, наверное, это мой брат, — ей даже не пришлось особо думать над этим вопросом. Кирюха определённо был самым близким для неё человеком, она рассказывала ему абсолютно всё, включая впечатления от первого секса. Она до сих пор помнила, как он поперхнулся газировкой, когда Варя ему поведала о том, что потеряла девственность со своим парнем. — Вот смотри, — опять сказал мужчина. — Представь, что всё это — это качества не твои, а твоего брата. Считаешь ли ты это его недостатками? И что из этого является для тебя причиной перестать его любить. Варя опустила взгляд на свой листок, пробежалась ещё раз глазами по этому списку, а затем снова подняла глаза на преподавателя. — Ничего. — Значит, ничего? — переспросил Эдик. — Ты уверена? Подумай хорошенько. — Я уверена в этом, потому что это всё полная фигня… — Ага! — резко выпалил он, и Варя даже вздрогнула. — Ты сама это сказала! Я рад, что ты сама это осознаёшь. — Да, наверное. — Всё то, что ты перечислила, не мешает тебе любить другого человека, а, значит, на самом деле не мешает любить и себя тоже, потому что это всё — мелочи жизни, некоторые из них можно себе простить, а с некоторыми можно побороться. Люди говорят, что любить себя — не скромно, что человек в первую очередь должен любить других, но это всё ерунда. Главное любить себя и уважать себя, и тогда в жизни будет куда больше белых полос! Ребята, — обратился он уже ко всем. — Не бойтесь просить помощи в избавлении от своих минусов, и помните, что не всё, что вы сами считаете своим недостатком, является таковым на самом деле! Только сейчас Варя заметила, что этим не занимался никто, кроме неё. Большая часть оставила свои белые листы нетронутыми, кто-то смял его в комок, а кто-то просто изрисовал. Ей было неловко за то, что она так сильно выделилась на их фоне, что заставила их всех отвлечься от своих смартфонов, но после выхода к сцене она на самом деле почувствовала себя лучше. Ей как будто стало легче дышать, с плеч свалился тяжёлый груз, позволив ей, расправить плечи и выпрямиться. Конечно, нельзя было сказать, что ей это очень сильно помогло, что она вдруг осознала, что всё, что она написала — не так уж и ужасно. Но она задумалась, и ей захотелось прийти сюда ещё раз, а это уже немалого стоило. Она продолжала стоять внизу у сцены, пока Эдик заканчивал толкать свою воодушевляющую речь, а когда он закончил, в зале всё так же стояла тишина, которую спустя секунду кто-то наконец решил нарушить: — Блин, Варя, ты крутая, конечно, — хохотнул Платон и начал ей аплодировать. Эти хлопки подхватили и другие её одногруппники, и Варя не знала, как ей на это реагировать. Она ожидала, что все они сейчас просто посмеются над ней, но вместо этого они все её поддержали, хотя были знакомы от силы один час. Это было удивительно. Варя готова была приходить в этот чёртов центр снова и снова, только бы почаще видеться с этим смешным чудаковатым психологом. Серые стены центра вдруг показались ей через чур яркими, и для этого ей не понадобилась горсть таблеток или дорожка белого порошка. Ей хотелось зажмуриться от этого странного чувства, разливающегося по венам, но вместо этого она подняла взгляд на Фила. Он всё также продолжал смотреть ей в глаза, будто ни разу и не отрывался от созерцания.