Ревность, как двигатель прогресса

Олег в этот раз проснулся с меньшей слабостью, но по-прежнему больной. Серёжа в его объятиях немного примирял с действительностью и ни капли не удивлял — в конце концов, когда тот болел, они спали также. Волков слабо и грустно улыбнулся — ему снился совершенно потрясающий сон, после которого Разумовский так близко, казался насмешкой жизни над ним. Сережа, задремавший в уюте, смешно сморщил нос из-за мешающей рыжей пряди. Олег улыбнулся и поправил их. Он бы ещё понаблюдал за Серёжей, но ему срочно нужно было в туалет, поэтому он попытался осторожно выпутаться из объятий и распутать их переплетённые конечности, но к несчастью сейчас у него с чёткостью движений было плохо. — Я сейчас приду, — по-прежнему хрипло. — Спи. Разумовский хотел возразить, но поняв, зачем он встал, смутился и зарылся под одеяло. Волков, выбравшись, осторожно по стеночке, направился к туалету. Его не было всего несколько минут, но за это время Птица успел вынести мозг Тряпке на счёт того, чтобы спросить у Волче, а что это собственно было. Неудивительно, что стоило Олегу появиться в комнате и направиться к кровати, как Сережа, неуверенно выпалил: — Олежа, а что это было? — Ты о чём? — Олег недоумевающе на него посмотрел, медленно приближаясь к кровати. Сережа смутился окончательно и не стал отвечать, лишь махнул рукой, будто говоря — неважно. — Раз ты проснулся, надо поесть, я там приготовил, сейчас подогрею, — быстро протараторил он, почти сбежав на кухню, едва не забыв прихватить тарелку. — Он не помнит… — на этот раз Сережа говорил вслух, пусть и негромко. Олег взлохматил волосы и не стал садиться на постель, вместо этого тихо, снова используя стену, продвинулся на кухню. «Похоже на то…» — не менее растерянно отозвался Птица. «Он меня поцеловал, — в мысленном голосе слышалось столько эмоций… — потом я, ну ладно, ты поцеловал его, и он отвечал… И он не помнит…» — последняя фраза прозвучала с тоской. — Что не помню? — Ничего, Волче, это я о своем, — перехватив управление у паникующего Серёжи, ответил Птица. — Ты вроде о чём-то со мной поговорить хотел, — хмыкнул Олег, опираясь спиной об стену, чтобы ненароком не упасть. — И тогда тоже с темы слиться пытался. Серый, я тебя много лет знаю. «А меня — нет!» — мысленно фыркнул Птица, но вслух ответил: — Да? Ой, Олежа, я уже не помню… — состроив самое невинное выражение лица. — И почему я не верю? — Не знаю, — Птица почти с вызовом посмотрел на него. Олег вздохнул и замолк. Тяжело опустился на стул и, положив руки на стол, прислонил к ним слишком тяжко ощущающуюся голову. — Олежа, не забивай голову, — Сережа, уже смирившийся с тем, что друг даже не вспомнит, что забрал его первый поцелуй, переключился на заботу. Волков промычал что-то отдалённо напоминающее согласие и даже не пошевелился особо. — Давай я сейчас подогрею тебе поесть и потом дам ещё лекарство, — Разумовский не удержался и погладил Волкова по голове, словно пытаясь хоть как-то облегчить его состояние. — Не хочу, — тихо выдохнул Олег. — Не уходи, а? Давай побудем так немного. — Куда же я от тебя, — слишком искренне и явно не о сейчас. — Может вернёшься в кровать? — Не хочу, — снова повторил Олег. — Опять усну, сколько можно. — Сколько нужно, чтобы организм справился с болезнью, — Сережа обнял Олега, попросив, — давай ты немного поешь и ещё поспишь? — Спать не буду, — упрямо заявил Олег. — А поесть… Разве я могу тебе отказать, раз уж ты готовил и даже кухню не сжёг? Сережа фыркнул ему на ухо, медленно, неохотно отстранился и подошёл к плите. Несколько минут — и перед Олегом стоит тарелка, а Разумовский настороженно следит за другом. Волков с лёгкой улыбкой начал есть — пересолил. Раз уж даже сейчас он чувствует некоторую солёность и суп не пресный, для него здорового суп бы казался слишком солёным. Шутка так и рвалась с языка. — Вкусно, — почти правда. — Ты молодец, спасибо. Сережа ему не поверил — он сам попробовал немного и скривился: — Черт, оно же пересоленное, — расстроенно произнес он. — Воды попей, — посоветовал Олег, спокойно продолжая есть. — Я всё равно не чувствую излишек сейчас. Лучше, чем если было бы совсем уж пресно. Влюбился ты что ли? — шутка всё-таки сорвалась с языка, но Олег постарался не акцентировать на этом лишнего внимания, продолжая есть суп, словно его это не интересует. Сережа замер, как пойманный с поличным, потом издал немного неестественный смешок, поспешно отворачиваясь, чтобы налить воды. Волков замер, словно его ушатом холодной воды окатило. Вот и пошутил, вот и дошутился… Румянец Серёжи, его реакция… неужели Разумовский в кого-то влюбился? Суп начал горчить, но Волков упрямо доел его, не позволяя своей боли вылезти наружу. Видимо, идея с Лерой и правда была уместна, жаль только не дала Олегу того результата, которого он хотел добиться от себя… Может тогда бы он не чувствовал сейчас себя так плохо. — И кто она? — Кто она? — занятый своими мыслями Сережа подавился водой, и почти с ужасом посмотрел на Олега, когда осознал, о чем тот спрашивает. Волков продолжал сверлить его взглядом. — Совсем с ума сошел… — проворчал Птица, и уверенно ответил, — нет у меня никакой «ее»! Олег бы и хотел бы докопаться до истины, но… он не хотел. Реакция Серого была говорящей, но Волков не особо желал терять чувство облегчение, что затопило его после этих слов друга. — Как скажешь, — просто сказал он, чуть пожав плечами. — Спасибо за суп. «Глупый Волче», — проворчал Птица, вновь оставляя на управлении Разумовского, который уже взял себя в руки. Олег устало зевнул, но даже не сделал движения, чтобы встать. — Пойдем, — Сережа подошёл совсем близко и положил руку ему на плечо. Волков посмотрел на него и покачал головой из чистого упрямства. — Зачем? Если я лягу, я снова усну. Не хочу спать. — Волче, ну не упрямься, я конечно хотел бы донести тебя до кровати, но боюсь, не вынесу такого счастья и уроню по дороге — придется ещё и синяки лечить у обоих, — усмехнулся Птица, который сегодня вообще отказывался надолго уходить, но Сережа к своему удивлению относился к этому абсолютно спокойно, с удовольствием наблюдая за взаимодействием любимых сущностей. Олег фыркнул и всё-таки поднялся. — Ты такой зануда, Серёж. Я же не заставлял тебя спать, когда ты не хотел… ну, кроме тех случаев, когда ты не делал этого долго, — поправился он под сверлящим взглядом и протопал в их маленькую спальню. — Никто не мешает тебе просто лежать и смотреть в потолок, — ехидно ответил Птица, осторожно касаясь его поясницы, готовый поддержать, если того занесет. Олег покосился на него, слишком непривычно вёл себя Серёжа. А ещё к прикосновению хотелось податься, но это было явно плохой идеей. Они дошли до кровати, и Волков осторожно сел. Почему Серый снова подвёл его к своей, он не знал, но оспаривать не стал — там пахло Серёжей. А Сережа действовал уже почти привычно, устраиваясь рядом и укрывая Олега одеялом. — Вот, можешь не спать, — он посмотрел на друга. — Усну ведь, — проворчал скорее сам на себя и свою слабость Волков. — Могу тебе почитать, раз уж ты сам до этого не добрался, — с ноткой прежней обиды в голосе предложил Сережа. Олег виновато улыбнулся. — Прости. Будет здорово, если ты почитаешь, — сипло проговорил он и даже нашёл в себе силы на шутку. — Может, я просто всё это время ждал, пока тебе надоест моя глупость и нежелание читать, и ты почитаешь мне сам. Разумовский возмущённо фыркнул на эти слова, но действительно вытащил небольшой томик из своей тумбочки, правда вставать и обходить кровать ему не хотелось, поэтому в результате, в процессе поиска и добывания литературы, он практически лег на Олега, опираясь лишь на колено и вторую руку. Волков старался не дышать и пристально смотрел на него, не только с целью поддержать, если тот вдруг потеряет равновесие. Впрочем, слишком сильно зацикливаться на этом, как это было обычно, не получалось, слабость от болезни мешала. Разумовский выпрямился, осторожно, чтобы не выронить книгу которую держал в руке. — Вот, тоже сказочка, только подлиннее, — произнес он, устроившись вплотную к Олегу, подгребя под себя подушку. — Жил-был в норе под землей хоббит. Не в какой-то там мерзкой, грязной, сырой норе, где со всех сторон торчат хвосты червей и противно пахнет плесенью, но и не в сухой песчаной голой норе, где не на что сесть и нечего съесть… — начал читать Сережа. Олег внимательно слушал, вслушиваясь в столь родной ему голос. В процессе вообще подлез очень близко, опираясь на чужое плечо. Сюжет увлекал, то, как читал Серёжа — ещё сильнее. Даже, казалось, слабость от болезни немного отступила. Они почти дошли до того момента сюжета, как утащенный хитрыми гномами из своей норки хоббит чуть не стал обедом троллей, когда Серёжа на миг прервался, зевнув, и продолжил. Олег покосился на него и сонно потёрся о чужое плечо щекой. — Давай спать, — предложил он. — Даже ты уже зеваешь. В следующий раз дочитаешь. — Ну если ты в следующий раз будешь так слушать… — голос немного усталый, но довольный. — Мне понравилось, — честно сказал Волков. — Сюжет интересный и у тебя голос очень приятный. Он, борясь со слабостью, встал, чтобы сходить в туалет и хоть как-никак, но подготовиться ко сну. Об ужине никто из них и не подумал, у Олега не было аппетита, а Серёжа, когда его не контролировал Волков, часто пренебрегал режимом приёма пищи… к тому же обед у них был довольно поздний. Сережа на слова о приятном голосе, покраснел, а в груди у него потеплело. Заснули они и правда достаточно быстро, учитывая, что один больной, а второй, ещё не до конца восстановился после болезни.