Пещера Снов

      Трисс доложила Геральту, Роше и Иорвету, что Его Величество, король Фольтест, согласился на участие в операции скоя’таэлей. Более того, при успешном завершении миссии, коим будет считаться взятие нильфской столицы, Фольтест обещал подписать им амнистию.       — Он там что, при смерти?! — изумился Роше, явно не готовый так быстро освободить остроухих от наказания за бесчинства.       — Почти, — ответила колдунья. — Его едва удар не хватил, когда я объяснила, что для входа в пещеру нам понадобятся эльфы.       Иорвет нахмурил половинку лба, торчащую из-под платка.       — Люди раньше уже нарушали свои договоры.       — Не стану скрывать, он согласился на это со скрипом. И только потому, что мне удалось убедить его в том, что все скоя’таэли уйдут из Темерии в Дол Блатанну. Если всё так и будет, тебе нечего опасаться. Фольтест — не мстительный истерик, он сдержит слово.       — Бога ради! — пнул палку под ногой Роше, сощурившись на эльфа. — Упрашиваете его, как деву в первую брачную ночь!       — Чем быстрее мы начнём, тем быстрее разберёмся с пещерой, — продолжила Меригольд, глянув на Роше коротко, но гневно и обжигающе. — Но, коль уж я иду с вами, прежде, чем мы отправимся, мне нужно убедиться, что вы и ваши люди не вцепитесь друг другу в шеи. Мне нужно, чтобы вы произнесли это прямо здесь и сейчас. Оба.       Трисс умела проявить стойкость и хватку, когда ситуация того требовала и Геральт посмотрел на неё с теплотой.       — Никто из моих ребят не вытащит меч из ножен первым, — обратился к ней Роше. — Но если у господина «Листики-на-шее» съедет крыша, виновата будешь ты, Меригольд. Я уже говорил вам, что он сделал с Бан-Карраком?       — Я не собираюсь нападать первым, — надменно отозвался эльф, глядя на Трисс. — Но в его людях я бы не был так уверен. Я даже отсюда чую запах плохо спланированной, идиотской провокации против нас.       — Да? — раздул ноздри Роше. — Что тогда насчёт твоего дебила в рубашке с цветочками? Он каждую четверть часа собирался повесить меня на моих кишках.       — Вот поэтому..! — громогласно прервала препирательства Трисс, заметив, как Иорвет набрал в грудь воздуха, — для того, чтобы закрепить перемирие и доказать, что мы ничего друг против друга не замышляем, — заговорила она медленно, как врач с мало вменяемыми больными, — мы должны устроить вечер совместной игры в Гвинт.       — В Гвинт? — оживился ведьмак.       — Гвинт? — растерялся Роше.       — Que? Gwent? — удивился Иорвет. — Я думал, чем мы раньше начнём...       — Мы пойдём в пещеру на рассвете, — подтвердила Трисс. — Но нам всем нужны сейчас две вещи: отдых и сплочение.       Капитаны ненадолго стихли. Ведьмак принялся потрошить внутренние карманы куртки в поисках суммы, подходящей для ставки.       Иорвет оглянулся на эльфов.       — Это... — неожиданно мягко протянул он, — закончится мордобоем.       Роше тоже посмотрел назад, на ждущих его солдат.       — Совершенно, твою мать, точно, — подтвердил он.       Роше давненько не практиковался в игре в карты. Наталис предпочитал шахматы. Фольтест же сыграл с капитаном один единственный раз и, проиграв, обозначил Гвинт гнусной краснолюдской забавой, не достойной упоминания во дворце. А со своими солдатами Роше не играл. Считал, что это нарушит субординацию и, чего уж греха таить, не хотел оставлять своих людей в одних портках без копейки денег. В картах Роше был хорош. Так что, неожиданно для себя самого...:       — Я вот что думаю, — обратился он к эльфу. — Что ты, чепуха ушастая, до смерти боишься мне проиграть.       — Вайдрис! — крикнул эльф. — Неси мою колоду! — Он развернулся к Роше. — Я тебя сейчас так раздену, что темерской казны не хватит со мной расплатиться.       — Играю на свои мечи, — заявил Роше.       — Принимаю.       — Нам надо разбиться на пары, — предложила Трисс, довольная тем, что смогла организовать активность без риска для жизни её участников.       Очень скоро центр поляны оккупировали бесстрашные игроки из обоих лагерей, а также их болельщики. Зону, в которой полагалось находиться игрокам, обнесли брёвнами. Их сразу же заняли абсолютно все зрители. В середине круга, уже изрядно подвытоптанного десятками ног, установили бревно поистине королевского размера из тех, на которых удобно рубить головы или раскладывать карты. Небольшие скамьи по обе стороны от импровизированного стола были собраны из оставшихся материалов, таких как: ветки, палки, спальники, маленькие брёвна, два железных походных ведра, чугунный котёл и одна деревянная кадка. Любители уюта поспешили накрыть «скамьи» пледами.       Иорвет наставлял белок так ответственно, словно за поражение темерцам в карты издревле было принято изгнание из рядов скоя’таэлей.       «Нервничает», — с наслаждением подумал Роше. Он развернулся к своим. Кроме самого капитана, Темерию сегодня вечером представляли Луд, Бьянка и Бран. Они выстроились в ряд, словно на плацу. Роше прохаживался вдоль них, будто предстоящий турнир требовал определённой муштры.       Он оглядел бойцов. Бран, крупный квадратный детина, имел лишь одну профессиональную проблему — абсолютную заметность. Сейчас навредить ему она никак не могла и он поигрывал мышцами, словно их размер был напрямую связан с успехом в картах. В руках он тасовал колоду «Чудовищ» и не спускал хищного взора с эльфов на другом конце круга. Взглянув на Брана, всякий понимал, что на обед он ест куски гранита и запивает их раскалённой лавой, хрустя кирпичами вместо семечек. Однако любой, кто знал его хотя бы на пол шага ближе, был в курсе перемен его суровых настроений на самые порой неожиданные, включая буйные и истеричные. В отряде до сих пор вспоминали о том, как он рыдал два часа из-за того, что Фин, заполняя цветом его татуировку, выбрал не тот оттенок зелёного. До форта Мирт Роше ни разу не отправлял Брана ни на одну из двенадцати секретных операций. Бран же вид имел такой, будто поучаствовал в каждой.       Бьянка, стройная и хваткая, несмотря на молодой возраст, имела приличный опыт участия в боевых действиях, стальные нервы и лёгкую грусть в глазах. Полосатые брючины обтягивали её бёдра. Короткая синяя стёганка и рубашка неряшливо распахнуты. Бьянка была из тех женщин, которыми можно было очароваться, как весенним цветком. Не к месту очарованные сослуживцы, правда, отлично знали, что за стройной шеей и красивым личиком спрятаны такие горы острой стали, что мог бы позавидовать Главный Вызимский арсенал. В правой руке Бьянка зажала колоду «Королевства Севера». Словно тайная дочь своего капитана, она не уступала ему ни в патриотизме, ни в храбрости, ни в решительности. Короткая стрижка шла ей до неприличия.       Луд, белозубый и белоголовый, имел при себе столько энергии, что даже самый голодный энергетический вампир ушёл бы от него перекормленным. Синяк от арбалета, полученного им во время боя за форт Мирт, уже поджил. Круглые голубые глаза светились энтузиазмом. Они были почти всегда широко и удивлённо распахнуты. Несмотря на вид пришибленного купидона, Луд имел характер наглый и дерзкий. Не попади он однажды к Синим Полоскам, обязательно нашёл бы своё призвание в рядах уличных вымогателей, что выпрыгивают на загулявших прохожих в тёмных переулках Вызимы. Фраза «Ну чё, жучара крапчатый? Вот ты и приехал» произносилась им много чаще, чем того требовали обстоятельства и чем хотелось бы окружающим. Ею он выражал свою симпатию и неприязнь, нетерпение и интерес. Ею он комментировал недельный паёк. Ею он встречал сослуживцев, и провожал их он тоже ею, с той лишь разницей, что при прощании «крапчатому жучаре» сообщалось обычно, что он «уехал». В карты Луд играл два раза в жизни и оба раза проиграл своему племяннику. В готовящемся наступлении Луд был самым слабым флангом их войск.       Обогрев подчинённых мудрым советом и взбодрив разлихим матом, командир обернулся к центру бревенчатого круга. Скоя’таэли уже отправили туда своего первого участника. За скамью неторопливо присел Элеас. Черноволосого и высокого, его можно было бы назвать красивым, если бы он не был таким неприятным. На лице эльфа не было ни шрамов, ни пятен, но Роше казалось, что сквозь идеальный вид он слышит подгнивающий запах немытой души. Впрочем, если бы Элеас не генерировал бы беспрестанно идеи по умерщвлению темерца самыми кровавыми способами, запах его души не показался бы капитану таким немытым.       Элеас готовился играть с Браном. Полоски торжественно и бурно засвистели. Где-то сзади послышалась губная гармошка. «Только не гармошка», — зверски оглянулся назад Роше, пытаясь вычленить музыканта. Гармошка сразу стихла.       Бран оскалил верхний ряд зубов, среди которых одного не хватало. Харкнув смачно и далеко через дырку от зуба, и сразу же заимев вид круче утёсов Скеллиге, он направился к скамье под одобрительный гул. На службе Брану чаще всего доставался почётный пост хранителя склада, поэтому он уверенным отточенным движением посадил свой зад на скамью. Элеас тоже играл «Чудовищами». Бран встретил эту новость сдержанно, степенно хрустнув зубами.       Партия началась молча, здороваться игроки друг с другом не стали. Элеас, заканчивая ход, всякий раз вбуривался чёрными глазками в оппонента. Даже цветы на рубашке не смягчали в этот миг злобности его лица.       Элеас держался уверенно, однако Роше не мог не заметить, как среди болельщиков трясётся белокурый Вайдрис. Он глядел в карты брата и страшно переживал за него, обгрызая ноготь большого пальца. Иорвет раздражённо шлёпал его по руке не реже раза в две минуты, но Вайдрис, заворожённый игрой, вновь и вновь возвращал палец в рот.       Бран также украдкой наблюдал за Вайдрисом. Он пытался считать состояние карт его брата именно по его неосторожной реакции. Через минуту Бран выложил на стол полную коллекцию «Нетопырей».       Вайдрис, покончив с ногтем на большом пальце, взялся за остальные. К третьему раунду он уже не мог стоять спокойно и, схватив Иорвета за руку выше локтя, принялся его трясти. Иорвет зашатался ленивым маятником из стороны в сторону. Он внимательно следил за картами Элеаса, был хмур и сосредоточен. Сейчас он показался Роше до странности близким и родным.       Игроки шлёпали о дерево последние карты. Со своего стратегически удобного бревна Роше видел, что две из последних трёх карт Брана — погодные.       Вайдрис углядел, что осталось у брата, и едва не лишился чувств. С ужасом округлив глаза, он вновь принялся терзать руку своего атамана.       — Глянь на него, капитан, — усмехнулся Луд, указывая на Вайдриса. — Остроухий недоумок щас всю малину своему корешу обломает. Во дела.       — Не обломает, — ответил Вернон.       — Шутишь, Роше? — подключилась к обсуждению Бьянка. — Да Бран в нём, как в зеркале, все карты видит.       — А я о чём, — подхватил Луд. — У того шелуха одна осталась, отвечаю. А красавчик всё палит.       — Красавчик устроил цирк, а вы и рады билеты купить, — проговорил Роше. — Не смотрите на него.       Бран аккуратно опустил на стол «Туман». Элеас выложил две золотые десятки, шлёпнув сверху «Ясное небо». Несчастный облезлый «Волколак» в обнимку с «Дождём», затрясся в руке у темерца. Он проиграл.       Иорвет душевно ухмыльнулся. Вайдрис празднично вскинул руки вверх. Засветившись, словно подожжённый фитиль, он кинулся обнимать брата. Скоя’таэли ликовали. Элеас заимел выражение лица ещё более невыносимое, чем до начала партии.       Бран резко поднялся, хватив по бревну кулаком. Он стремительно вылетел из круга и скрылся где-то за деревьями неподалёку. Собравшиеся на поляне его не видели, но отлично слышали его вой. Судя по звукам, Бран вымещал обиду за поражение на кустах шиповника. Эльфы с интересом уставились в ту сторону. Вернувшись так же неожиданно для всех, как и исчез, он, весь в листочках, ягодках и ссадинах (шиповник оказал достойное сопротивление), подошёл к Элеасу и протянул ему руку. Все притихли. Роше испытал гордость за Брана. Он знал, какого труда ему стоило взять под уздцы свой гнев. Примечательно было то, что случилось подобное с ним на его памяти впервые.       Элеас медлил с ответным жестом, и Роше подумал, что гадёныш ни за что не пожмёт Брану руку. Иорвет видимо тоже понял что-то подобное, потому что, подкравшись сзади, огрел Элеаса по спине рукой. Тот сразу же протянул пятерню. Едва схватившись пальцами, игроки тут же отдёрнули руки, так, словно рукопожатие жгло калёным железом. Роше выдохнул.       — Бьянка, — пригласила Трисс Меригольд, улыбнувшись.       Бьянка гордо вышла вперёд. Она играла с Вайдрисом. Вайдрис играл «Королевствами Севера».       — Опять две одинаковые колоды... — проворчал Роше.       — Задай красавчику, сестрёнка! — захрипел Луд, зачем-то сделав руками несколько выпадов вперёд.       Роше прямо сейчас назначил бы Бьянку королевой Темерии, так хорошо и невозмутимо она держалась. Вайдрис направился к столу. Как и Элеас со своего соперника, он тоже не сводил с Бьянки глаз. Однако в отличие от брата, глядел совсем иначе. Он забрался на скамью тихо и кротко, как ягнёночек, и сразу же распушил перед собой веер карт, скрывая за ними своё лицо. Окружающим теперь был виден лишь его красный лоб. Бьянка в ответ побордовела самым кончиком носа. На этом приветствие закончилось.       Роше остался удовлетворён раскладом, который успел увидеть в руках своей подчинённой. Иорвет и компания дружно нахмурились. Карт Вайдриса они не видели, потому что тот едва ли не прижимал их к щекам. Роше не понимал, как в таком положении вообще можно разобрать свои карты.       В первом раунде парочка обменялась картами-шпионами. Затем картами-чучелами. У Бьянки оказалось на одно «Чучело» больше, что она не постеснялась тут же продемонстрировать. Сделав ход, она нежно усмехнулась. Роше это не понравилось. Но на Вайдриса подействовало неизгладимо. Эльф словно угодил лицом в томатный суп. Он сидел, неизвестно чем смущённый больше: красотой девушки или выигранным ею раундом.       Второй раунд Бьянка начала уверенно опустив на стол восьмибалльную «Катапульту». Взволнованный этим Вайдрис застыл, как вкопанный. Он медлил с ответным ходом так долго, что Иорвет, стоящий позади него, зашипел:       — Ходи, твою мать. Время.       Вайдрис посмотрел в карты, затем в глаза Бьянке. Смутился ещё сильней и вдруг неожиданно и неприлично громко икнул. Захлопнув рот и опустив в ладони с картами лицо, он подтянул к себе колени и попытался в них исчезнуть.       Иорвет развернулся ко всей этой сцене спиной, не в силах её выносить.       — Всё, готово дело, — сообщил Луд на ухо Роше. — Жучара крапчатый приехал. Щас она его обработает за то, что он Брана нашего с панталыку сбивал, падла.       Роше хотел бы с этим согласиться, но у Бьянки сильно покраснели уши, и он успел это заметить. Не один Вайдрис был смущён.       Третий раунд заканчивался интригующе. Бьянка выложила на стол две золотые карты и один «Требушет». Роше остался доволен.       Вайдрис имел при себе лишь две карты, но одна из них оказалась «воскрешающей». Он заперебирал длинными пальцами карты из своего отбоя и выложил на стол «катапульту». Трисс Меригольд подсчитавшая очки, объявила всем, что Бьянка набрала к финальному раунду двадцать шесть очков, а Вайдрис двадцать семь. Эльфы снова возликовали. Вайдрис улыбнулся сопернице одной из самых своих обворожительных виноватых улыбок, выпуская карты из трясущихся рук.       — Вот щучий сын! — прошипел Луд.       Вайдрис протянул вперёд ладонь, Бьянка подала ему лапку. Рукопожатие получилось намного более долгим, чем Роше посчитал приличным. Его вдруг одолело желание схватить Вайдриса за шкирку и выволочь из круга для мужского разговора. С ужасом Роше понял, что расценивает Вайдриса, как будущего зятя.       Над Иорветом поднимался в небо чёрный дым.       — Что ты вытворяешь? Ты что, пьян?       — Нет! Клянусь! — замахал руками Вайдрис.       Бьянка вернулась к своим.       — Мы вам не помешали? — вполголоса процедил Роше.       — Роше, я почти его выиграла! — засмеялась она. — Мне не хватило лишь вот столько. Вот столько! — сложила она пальцы в жесте, наглядно показывающем, как мало ей не хватило для победы.       Роше ещё не видел её такой весёлой прежде. Бойцы Синих Полосок похлопывали её по плечам и в целом, несмотря ни на что, встречали, как победительницу.       — Киаран! — позвала Трисс следующего игрока.       — Вон тот, патластый? — радостно захрипел Луд. — Ну щас я ему покажу.       Роше посмотрел на неунывающего Луда. Теперь, чтобы сравняться с белками по счёту, должны были победить они оба. Роше загрустил. Он понял, что надежды матери-Темерии сейчас выйдет оправдывать человек, который победы в картах не нюхал даже близко. Отсутствие опыта в Гвинте самого Луда ни капли не смущало, и он отправился к столу.       Белки хлопали Киарана по худым плечам и важно ему кивали. Киаран был стратегом, и они не сомневались в его победе. Юноша был несколько печален и, предположительно, красив. Сказать наверняка было сложно, так как волосы заслоняли его лицо до самого рта. Сквозь чёрный занавес торчал длинный нос. Киаран, облачённый сплошь в зелёное, приготовился играть колодой «Скоя’таэлей». Опустившись на скамью, эльф тихо произнёс:       — Приветствую.       — Здарова, — отозвался Луд. На скамью он залез с ногами и устроился на ней на корточках.       Луд вынул на свет «Королевства Севера».       — Ну чё, жучара крапчатый? Вот ты и приехал, — ухмыльнулся Луд и, первым же делом, выронил из рук на траву две карты.       Иорвет, медово улыбнувшись, поглядел прямо на Роше, довольный, что сгорать от стыда теперь предстоит не ему.       Партия началась. Если бы Луд был менее дерзким и более красивым, он был бы Вайдрисом. Несмотря на разделяющие их расовые особенности, эти двое были похоже внешне. Луд принялся выкладывать на стол карты, начиная с самых слабых. Он где-то слышал, что это рабочая тактика. Киаран «рабочую тактику» раскусил. Он отвечал призванными отрядами «Гавенкаров».       — Ах ты птичья гууузка... — очень задумчиво протянул Луд.       Заткнуть его на время партии не представлялось возможным, так что Роше просто молчаливо надеялся, что Луд не отдаст все свои карты в первом же раунде.       Киаран депрессивно молчал. Невозможность проиграть за родную скоя’таэльскую колоду встала перед ним колом, который он, находясь в патриотических настроениях, видимо проглотил. Потому что сидел он очень прямо.       Луд попытался уничтожить вражеские отряды «Гавенкаров» картой «Казнь». Он шлёпнул ею о стол, хохоча с таким видом, будто уже выиграл всю партию. К сожалению для Луда, сразу же выяснилось, что карта «Казнь» выглядит по другому, а карта «Дождь», которую он опустил на стол, призвана затапливать осадные отряды противника и никак не может быть картой «Казнь», даже при известном желании. Киаран интеллигентно сообщил об этом оппоненту, и принялся ожидать его хода. Луд зашелестел картами, выискивая в них «Казнь».       — Да я чё, помню, как она выглядит? — огрызался Луд на советы товарищей, доносящиеся из-за спины. Наконец он заметил карту на траве. — Оп! Сюдааа.       Казнённые «Гавенкары» исчезли со стола. Начался второй раунд. Киаран пытался заглянуть через время и пространство прямиком в мысль противника. Луд, набрав полный рот семечек, запрокидывал голову фонтанируя скорлупками. Часть из них летела на стол, и Роше принялся массировать виски круговыми движениями.       Киаран опускал на доску карты милых эльфок. Имеющие нулевую стоимость, они преследовали лишь одну цель — воскресить павшие отряды. Из отбоя на поле возвращался уже третий подбитый «Казнью» «Гавенкар» и Луд занервничал.       — Э, хорош уже их доставать оттуда, слышь, братан? — тревожно разглядывал он «Гавенкаров», по которым не успел соскучиться.       — Без второй «Казни», ты растеряешь преимущество, — проинформировал его Киаран.       Роше был готов поспорить, что Луд о своём преимуществе и не подозревал.       — ...если у тебя, конечно, нет «Дракона», — рассуждал вслух эльф. Он сложил пальцы перед лицом, как гроссмейстеры лучших домов Вызимы.       Луд попытался ответить эльфу что-то глубокомысленное и ёмкое, однако подавился семечками и чуть не умер. Киаран перевесился через бревно и похлопал его по спине. Роше тоже захотелось подавиться семечками, чтобы больше не видеть этот мир.       К концу третьего раунда Киаран выложил на стол всё, что имел, вычислив возможные варианты, выгоды и убытки, опираясь на знания предков, состояние погоды и скорость ветра.       — Братан, ты фартовый, я манааал... — грустно разглядывал Луд шеренгу именитых краснолюдов в рукопашном ряду соперника. — Отвечаю, за «Чудовищ» я б тя вынес.       — Ты сдаёшься? — вежливо поинтересовался Киаран. Он поднял голову, и Роше показалось, что он увидел его чёрный глаз из-за отъехавшей портьеры волос.       — Я сдамся не раньше, чем коннетабль Наталис вырядится в голубое платье с буфами, сынок. — Луд разглядывал карты на столе, так сильно приблизив к ним лицо, что сдувал павшие на них семечные скорлупки носом.       Киаран лидировал по очкам, однако Луд внезапно обрушил на стол карту:       — Что, не ждал, что у меня вторая «Казнь» есть, а, патластый?       — Это не «Казнь», а «Дождь», — разглядел эльф карту.       — А, да?       — Да.       — Вот сука. Перепутал. Вот же она! — радостно шлёпнул на стол свою последнюю карту Луд.       Карта снова не оказалась «Казнью», но к сожалению для эльфского сообщества на поляне, была «Морозом». Погодная карта сразу уничтожила весь рукопашный ряд Киарана, почти полностью его обнулив. Луд выиграл, не имея ни малейшего понятия, что делал.       — Ну чё, жучара крапчатый??? — радостно орал он.       Роше не мог в это поверить. Темерцы позади оглушили его радостными криками. Киаран загрустил, однако Луд бодро встряхнул его, захватив эльфскую руку крепким рукопожатием. Он поднял эльфа из-за стола и, обняв за плечи, повлёк куда-то на периферию.       — Я-то сам, конечно, профессионал. Но и ты ничё такой, толковый. Тебе надо поиграть с Грегором, моим племянником. Он — зверь, отвечаю. Короче, как-то раз... — услышал Роше.       — Вернон, — улыбнулась Трисс, приглашая темерского капитана за стол.       Роше вступил на путь войны. Путь, осыпанный листьями шиповника и выстланный шелухой семечек. Путь, который должен был привести его ноги к победе над одноглазым, хитрым, как старая лисица, эльфским атаманом. Темерец направился к своему месту. Иорвет, не сводя глаза с Роше, к своему.       Эльфы сразу же вбили в землю позади Иорвета несколько колышков. Они натянули между ними спальник и эльф откинулся на импровизированную спинку. Водрузив левую голень на коленку правой ноги и поигрывая колодой, он более всего походил сейчас на цыганского барона. Роше даже показалось, что если Иорвет улыбнётся, то тут же зачарует всех присутствующих блеском золотых зубов.       Темерцы попытались просунуть под своего капитана подушки, но он аскетично от них отказался.       — Сыграем? — тасовал карты эльф.       — Я буду играть на свои мечи, — сурово напомнил Роше. — Выиграю, ты отдаёшь мне их обратно.       — Идёт, — миролюбиво протянул Иорвет. — Тогда, если проиграешь, приготовься расстаться с Орденом Серебряных Лилий, — кивнул он на толстую цепь на шее темерца.       — Нет, капитан! — запротестовал где-то позади Бран.       Взволнованный гул мурашками пробежал по людям в сине-полосатых облачениях.       — Согласен, — невозмутимо принял ставку Роше.       Белки удивлённо зашептались.       Роше извлёк на свет «Королевства Севера». Иорвет продемонстрировал всем чёрные рубашки карт колоды «Нильфгаарда».       Роше тряхнул кистью и расправил перед собой колоду. Веер карт он зажал между пальцами средним и указательным. Основную же колоду поместил на край «стола», слева от себя. Он прижал стопку к бревну указательным пальцем в серебряном перстне. Роше чувствовал прилив сил словно гончая, взявшая след. Он ухмыльнулся.       Иорвет разделил активную колоду пополам, зажав карты между пальцами обеих рук в удобном ему порядке, и вернул темерцу ухмылку.       Роше выглядел так, будто играет в Гвинт с трёх лет.       Иорвет выглядел так, будто изобрёл Гвинт.       Все, кто был на поляне, придвинулись ближе. Где-то подло проблеяла гармошка. Первый раунд начался.       На столе закрасовались по одинокому рукопашному отряду с каждой стороны. Покончив с прелюдиями, капитаны принялись яростно закидывать друг друга картами-шпионами. «Чучело» Роше придержал, однако Иорвет сделал то же самое. В этот момент темерец понял, что имеет дело с профессионалом.       Вайдрис бросил изображать сердечную атаку, быстро поняв, что такого человека, как Роше, этим не запутать. Эльф впрочем быстро нашёл себе новое занятие. В данный момент он обматывал один из столбиков Иорветого сидения синим платком и не сводил глаз с Бьянки.       Во втором раунде в ход пошли «Чучела». Иорвет использовал их на воскрешающих картах, которые, в свою очередь, вернули на доску всех шпионов.       — А чё, так можно было? — пробубнил позади Роше Луд.       Второй раунд закончился в пользу Роше. Однако темерец прекрасно знал, что просевший по очкам Иорвет имеет теперь такое количество карт благодаря «шпионам», что в третьем раунде Роше придётся туго. Оба капитана понимали, кто на самом деле выиграл в этой ситуации.       — Красиво, Иорвет, — проговорил довольный его ходом Элеас.       — Хорошо, брат, — вполголоса хвалили командира свои.       Сделав «красиво» и «хорошо», Иорвет склонился к столу ближе. Он улыбался и глядел на Роше хитро, точно лисица отрезавшая наседке путь к побегу из курятника.       — А чё по золотым? Золотые есть? — волновался Бран, перебегая от правого плеча Роше к левому.       — Капитан, «Казнь»! «Казнь» придержи, и он приедет, отвечаю, — консультировал Луд.       Бьянка советов никаких не давала, она была слишком увлечена руками Вайдриса, терзающими синий платок. Эльф организовал из него бант, и Иорвет даже не подозревал, как кокетливо теперь смотрелся его трон.       В третьем раунде скоя’таэль извлёк на свет золотую воскрешающую карту. «Удачливый, гад», — досадливо подумал Роше. Карта позволила Иорвету продолжить целую цепь воскрешений и, в конце концов, доску снова заполнили «Шпионы».       Иорвет вновь уставился на темерца так, будто тот был его десертом. Он смахнул москита, пройдясь пальцами по татуированной листьями крепкой шее. Движение обожгло Роше щёки. Сейчас эльф показался ему дьявольски красивым.       Впрочем красота, даже дьявольская, не помешала темерцу выложить на стол две золотые карты максимальной стоимости. Тридцать очков в золотых рамках уставились на Иорвета. Иорвет уставился на них в ответ. Выражение голодного инкуба мигом слетело с его лица. Жар развеялся. Эльф погрузился в раздумья.       Белки занервничали. Киаран напоминал Роше зашторенного волосами Наталиса. Он сыпал тактическими выкладками, тараторя на Старшей Речи с такой скоростью, что понять его не могли даже свои.       Иорвет ни от чьих советов веселее не делался. Он, к сему моменту, напихал Роше столько шпионов, что теперь не знал, что делать с количеством очков, которые те дали темерцу.       Роше сыграл «Катапультой». Зажав вторую «Катапульту» в руке, он принялся ждать вражеского хода. Темерец знал, что сейчас выиграет, если у Иорвета не окажется «Казни». А тем временем, судя по нарастающей истерии со стороны белок, «Казни» у него не было.       Вайдрис наконец заметил, что дела у его капитана идут не очень и оторвался от Бьянки. Теперь он пытался разглядеть карты Иорвета, навалившись сзади на его плечи.       Одноглазый эльф очень медленно опустил на стол погодную карту. Погоды карта не сделала, совершенно ни на что не повлияв. Роше в ответ сыграл ожидаемой всеми, кроме Луда, второй «Катапультой». Количество баллов на стороне «Королевств Севера» взмыло до небес. Иорвет, зажавший в руке свою последнюю карту, таращился на неё так долго и приближал её к лицу так тесно, словно надеялся, что та волшебным образом сама изменится на что-то полезное. Роше вспотел. Что, если Иорвет просто играет с ним, а сам сейчас опустит на стол «Казнь»? При подобном исходе Орден Темерских Лилий эльфам пришлось бы снимать с трупа Роше, так как темерец сразу же запланировал удушиться им.       Трисс Меригольд проинформировала Иорвета, что если он и дальше намерен любоваться своей картой в бездействии, то она будет вынуждена объявить о его поражении в связи с выходом времени. Иорвет сделался чернее окружающей их ночи. На стол опустился «Ясный день». Роше победил.       — АААА!!! — надрывался сзади радостный Луд. — Как мы их! Как мы их, жучар крапчатых, а?       Ночной лес сотрясся от криков Синих Полосок. Заверещала гармошка. Солдаты скандировали «Темерия!». Луд им дирижировал. Бран опустил лицо в кулак, чтобы никто не заметил, как он рыдает. Не заметить подобное правда было сложно, потому что рёв Брана услышали бы и в Новиграде.       — Неси мечи, — замогильным голосом проговорил Иорвет куда-то себе за плечо. На Роше он не смотрел.       Темерцы ликовали по поводу победы капитана бурно. Меригольд на это объявила, что вечер вообще-то закончен ничьей, ибо общий счёт всё же 2:2. Темерцы немного успокоились.       Спустя минуту возле Роше возник Элеас. Он протянул Вернону клинки и, бормоча эльфские ругательства, сразу же ретировался.       Все разбрелись по своим лагерям, готовясь к отдыху перед завтрашним походом в пещеру. Темерские бойцы обсуждали турнир. Они благословляли ум и удачливость своего капитана, поддерживали проигравших и сочиняли непристойные стишки про эльфов.       Ведьмак, Трисс и несколько белок ещё продолжали играть, хотя и отчаянно зевали. Роше устроился недалеко от синих палаток и опёрся спиной о дуб. Отсюда он заметил Бьянку. Та одиноко блуждала между деревьев, бесцельно и романтично. Подобное поведение Роше тут же обозначил про себя «идиотским» и понял, что не замечал его за ней раньше. Бьянка периодически оглядывалась в сторону лагеря белок, несмотря на поражение своего атамана, тоже что-то бурно празднующих. Там, так же романтически и бесцельно, поодаль от своих, блуждал Вайдрис. Парочка не шла на сближение, но с интересом друг друга разглядывала. И только капитан задумал вмешательство в творящееся у него на глазах безобразие, как из темноты его окликнули. Роше развернулся. В двух шагах от него стоял Иорвет. Роше, немного встревоженный тем, что враг подкрался к нему так тихо и так близко, сразу же оказался обескуражен и сбит с толку другим: Иорвет протягивал ему руку. В руке был зажат розоватый кристалл.       — Я достал его из мегаскопа Дюшаса. Думал, ты заинтересуешься.       Иорвет больше не выглядел мрачнее чёрных теней. Он был задумчив и как-то тих. Роше взял кристалл. Удивление и сомнение быстро сменились в его душе благодарностью. Он оценил жест Иорвета, но не знал, как ему об этом сказать. И стоило ли вообще об этом говорить. В конце концов Роше кивнул.       — Отдам его Меригольд.       — Да. Ведьма придумает, что с ним делать, — согласился Иорвет.       Кристалл был продолговатым и холодным, едва согретым чужими пальцами.       — Эй, — решил отвлечься от камня Роше. — Следи за своими остроухими. Особенно за Вайдрисом. Пусть держится подальше от Бьянки.       — Она — твоя женщина? — Эльф уставился на Роше, сделав пол шага назад. Вернон что-то увидел в его взгляде, но не смог понять, что именно это было.       — Что?! Нет. Она как дочь мне.       — А, — плечи эльфа чуть расслабились, он вернулся туда, где стоял.       Иорвет смотрел на Роше не отрываясь, но и темерец не отворачивался. Только лишь Роше подумал, что Турнир по гляделкам рисковал продолжиться прямо сейчас, как Иорвет протянул ему руку. Рука на сей раз ничего не сжимала. Она была протянута в открытом жесте ладонью вверх. Роше подобного не ожидал. Сразу же после игры им так и не удалось соблюсти приличия и пожать друг другу руки — Иорвет почти сразу исчез.       Темерец скрепил рукопожатие, обхватив протянутую руку чуть выше запястья. Эльф ответно сомкнул пальцы на предплечье Роше.       — Хорошая игра, — тихо произнёс Иорвет.       Роше сглотнул. Он вновь кивнул, соглашаясь со сказанным. Капитаны чуть встряхнули руки. Роше ослабил хватку, но отпускать не спешил. Иорвет тоже не разжал пальцы до конца. Он открыл рот так, будто хотел что-то сказать. Но не проронил ни слова. Лишь медленно выдохнул. Роше не знал, насколько долгим должно быть рукопожатие, чтобы не превратиться в изнасилование. Он принялся скользить рукой к запястью. Затем, ощутив ладони друг друга, они сжали их пальцами. Но быстро и гораздо более взволнованно, чем прежде. Сразу же расцепились. Доброй ночи другому не желал ни один из них. Эльф ушел во мрак, оставив Роше наедине с тоской и облегчением. Никогда прежде не подумал бы темерец, что эти два чувства придут к нему под руку одно с другим.         Он попытался закурить, но ему не курилось. Холодная трубка была придушена зубами. Рука, которую ему хотелось жать, не отпуская, принадлежала тому, кому привычно было усыплять бдительность как врагов, так и союзников. Тому, кто подстилал солому помягче, чтобы вонзить вилы побольней. Тому, чья жизнь была сплошной диверсией. Доверился бы ему только глупец. И Роше не мог себе позволить им стать. Капитана одолела тоска. Невозможно было общечеловеческое сближение, не говоря уже о сближении, регулярно видимым им во снах.       В эту ночь Роше долго не мог уснуть. Он впервые задумался о Иорвете, желая его на трезвую голову, а не подгоняемый невнятной дрёмой. Эльф не был похож на мужчин, которых Роше знал ранее, и это только вдохновляло его. Интересны ему были и Иорветовы острые уши, и жёсткость взгляда, и угловатость плеч, и татуировка, заманивающая к шее и ключицам, как дамский медальон в глубоком вырезе заманивает взгляд к груди. Иорвет был в четыре раза старше его, хотя выглядел так, будто едва коснулся макушкой тридцати. Сквозь тёмную и мутную воду Роше было плохо видно, но чувствовалось отчётливо: в эльфе была страсть и отчаяние, безумие и тоска. И даже с одним глазом он был красивее многих тех, что имели оба. Вернон знал, что взаимного интереса он не дождётся, а присутствуй такой интерес, всё стало бы лишь сложнее и хуже.       Ночь чернела кругом. Роше горел лёжа, раскинув ноги и глядя в крышу палатки. Он сжал себя. Пальцы двигались быстрее. Вверх, вниз. Объятие крепких рук вокруг груди, которое было не получить. Дрожь бёдер, которую было не почувствовать. Вздох-стон, вырванный у воображения. Заполненный своей фантазией и проникнувший в неё, Роше кончил. Так лежал он в темноте, втягивая в себя воздух реального мира и восстанавливая дыхание, в мерзкой липкости, в грязном холоде. Тело, получившее разрядку, готово было съёжиться, рассыпаться и исчезнуть под тяжёлым взглядом. Взглядом человека, осуждающего его. Он был высок и чернобров. Он имел прямой нос и характер, и убеждения твёрже камня. Глядел с презрением. Этим человеком был он сам.       С центра поляны доносились возгласы. Редкие, но радостные. Вдалеке Роше услышал голоса Геральта и Трисс. Разговоры стихали.       Смахнув с себя остатки придуманной им взаимной страсти, он лежал, пока не перестал видеть очертания предметов вокруг.