Пещера Снов

      Толпиться в узком проходе долго не пришлось. Расщелина вильнула и вывела их в новую пещеру. Низкий свод зажёгся огнями. Отсюда стало видно, что потолок покрывают сотни крошечных кристаллов. Именно они и вспыхивали мягким светом, слегка потревожено и нежно. Будь Вернон настроен поэтически, он сравнил бы утыкавшие свод камешки со звёздами. К подобным мыслям его побудил и шагающий позади Киаран, который вполголоса декламировал поэзию собственного авторства, весьма недурную. Эльф последние десять минут был занят тем, что учил шагающего подле него Луда складывать слова в рифмы.

— ... порхали с лёгкостью пера, Не слышим поскрип половиц. Его глаза, её рука. Без дна, без неба, без границ.

      — Нее, ну ты, Снежинка, поэт. Я сам-то, конечно, тоже поэт. Но щас чёт как-то сложно, — смущённо проговорил Луд, шаркая ногами.       — Попробуй, — предложил Киаран.       — Ну ты начни, а я чё-нить продолжу, — вздохнул темерец.

— Не слышно более журчания, Замёрз ручей. Зима. Отчаяние.

      — Оп, а чё так грустно? Чё-та прямо это.       — Это уже стихи?... — не понял эльф.       — Нет, ща. — Луд прокашлялся.

— Звенит капель. Журчит ручей. Но потерял слух Эээ... мой чуткий ух.

      — А неплохо, — серьёзно протянул Киаран.       — Вы заткнётесь? Я не слышу ведьму из-за вас, — зашипел на них Иорвет, опередив Роше лишь на миг.       Трисс и Ведьмак уже осмотрели всю пещеру. Она была совершенно пустой, не считая тонкого постамента с ввинченным в него белым камнем.       — Думаю, нам придётся использовать это, — указала на него Меригольд.       Выхода на противоположной стене союзники не нашли, но Геральт предположил, что тот откроется, когда будет пройдено испытание.       — Что за испытание? — заоглядывался Бран. — Что надо делать-то?       Остальные тоже оглядывались. Над их головами, над выходом из расщелины, виднелась ещё одна надпись. Иорвет прочитал:       — «Коснись камня и откройся».       — «Откройся»?... — зашептали вокруг.       — Что это ещё значит? — развернулся Иорвет к Трисс.       — Пока не знаю, — задумчиво протянула она. — Не начнём — не поймём?       Все уставились на белый камень в центре пещеры, захваченный своим резным пьедесталом, словно пальцами.       — Давай, Лудас, — шепнул Киаран.       — А чё я? Сам иди, — ответил темерец.       — Давайте уже начинать, — пробасил Бран. Он вышел вперёд. — Просто коснуться? — спросил он у чародейки.       — Да, дотронься пальцами. Посмотрим, что произойдёт.       Бран опустил ладонь на камень. Неожиданно воздух над постаментом заполнила сизая дымка. Все отшатнулись. Дымка неровным облаком повисла над камнем и более никуда не двигалась. Присутствующие переглянулись. Элеас на всякий случай достал меч. Вскоре, прямо на зависшей туманности, стали появляться изображения. Они двигались. Это было странно. Роше будто смотрел чужую жизнь, чужими глазами. Он видел рынок. И множество рядов с рыбой.       — Ооо. Это же... — пробормотал Бран.       — Ты знаешь это место? — спросил ведьмак.       — Да, это рыбный рынок в Метине. Я был тут маленьким.       Рынок исчез. Теперь всеобщему взору предстала комната с несколькими столами и стульями. Через окно было видно доки. «Вызима», — узнал Роше.       — Ай! — услышали они голос из тумана. — Ай, полегче!       — Хах, а ты думал, татуху колоть, как с девкой сосаться? — прозвучал ответ. Роше сразу же узнал голос Фина.       — Готово, не ссы. Встань, посмотри.       Окно с доками исчезло. Тот, кому принадлежало воспоминание, поднялся и остановился у зеркала. Все увидели Брана. Он разглядывал в отражении свою спину. Взору предстал изумительный зелёный дракон с... сиськами. Сисек было ровно четыре. Они все тоже были зелёными и объёмно топорщились.       — Финн, ты, сука, мастер, — заговорил Бран из тумана.       «Что-то здесь не то», — подумал Роше. Фин действительно набивал Брану татуировку, об этом знали все. Вот только там была крошечная виверна на плече, щуплая и убогая. Фин набивал так же, как играл на гармошке — как умел. И такого шедевра он точно сотворить не мог.       Видение не исчезло, но скорее преобразилось в следующее. Стены вокруг зеркала пошли странными рисунками. Наверх вились лианы, цветы, скакали нарисованные олени. Бран отвернулся от зеркала и они увидели его руку, отпирающую дверь. За дверью был, судя по всему, бордель. Роше снова задумался. В их Вызимской ставке (а именно её сейчас лицезрели в тумане собравшиеся), в порту, никаких борделей, ни за какими дверями точно не водилось.       Голые женщины тем временем стремительно заполняли собой всё пространство вокруг Брана. Блудницы всех рас и расцветок волос, с самым немыслимым количеством грудей и колец в ушах, ластились к мужчине, обвивали руками его шею и наперебой восхищались его татуировкой. Хвалили они её в самых страстных и безумных выражениях.       Роше не имел понятия, что за наркотический ужас с участием его солдата показывает им туман.       — Ты мой дракон!       — Возьми меня!       — Отмеченный знаком дракона!       — Какой ровный контур!       — Какие зелёные крылья!       Девицы бились в экстазе. По коридору из их умирающих от страсти тел, Бран вышел к мадам. Роше знал эту женщину. Она тоже была голой, а груди её были явно увеличены чьим-то воображением.       Мадам заговорила. Роше с ужасом узнал свой голос.       — Я не понял, ты чё опять без денег пришёл, а? — хрипловато вопросила гетера. — Бран, у тебя в одно ухо влетает в другое вылетает. Я тебя на бочки посажу. Стеречь штаб. На три дня.       — Нееет, капитааан, — проныл Бран. — Только не штаб!       — Боже, — выдохнул, опустив в ладони лицо, настоящий Бран.       — Давай, тряпку в руки и бегом пошёл! — округлила глаза мадам. С каждой секундой она приобретала всё большее сходство с Роше, пока не превратилась в него окончательно. — Всё понятно?! — рявкнул Роше из тумана. Дамы кругом исчезли.       В третьем видении Бран, по всей видимости, поднимался в небо. Зелёные крылья бились по бокам. Крошечные пятнышки внизу были деревьями и людьми. Внезапно все растворилось в белой дымке. Изображение исчезло. Туман над постаментом развеялся.       Элеас только теперь опустил меч.       — Что это было?       Путешественники вспомнили, что можно дышать, и активно этим занялись. Они пытались разобраться в произошедшем, и один за другим засыпали вопросами Брана и чародейку.       — Да это мои сны, — пояснил темерец.       — Сны? — переспросил Роше.       — Да. Видите же какой бред, — усмехнулся Бран. — Не, ну на рыбном рынке я и правда был в детстве. И он мне потом несколько раз снился. Тоже в детстве.       Сразу же выяснилось, что второй сон про «дракона» и бордель (за его содержание он, на всякий случай, извинился перед капитаном) Бран увидел в этом году, но не помнил когда именно. А последний сон с полётом был самым недавним.       Меригольд, разобравшись во всём, радостно выдохнула.       По всему выходило, что белый камень вынуждал «взываемых» открыть для спутников свои сны. Тем самым испытание сподвигало участников похода поделиться с товарищами самым сокровенным. Тем, что находилось глубоко внутри, сокрытое порой даже от них самих. Чем-то, что даже они сами не были в состоянии контролировать.       — И всего-то? Пфф, — развёл руками Луд. — Я-то думал чё пострашнее будет.       Роше остолбенел. Сказать, что он был в ужасе, было всё равно что сказать, что крестьянин, которого живьём заглатывает вилохвост, слегка нервничает. Капитан моментально понял, что на этом этапе его жизни, прямо в этой блескучей пещере, закончится его карьера, его служба и его жизнь. Темерец принялся молиться о том, чтобы пол под ним немедленно разверзся, а сам он мог рыбкой нырнуть в горящее пекло. В пекле, к слову, наверняка было бы прохладнее, чем в нынешней близости к роковому белому камню. Роше замутило. Его сны, которые в последнее время мало отличались разнообразием, допускать ко всеобщему обозрению, а особенно к кое-чьему конкретному обозрению, он был готов только через свой труп.       — Ну что, кто следующий? — вопросил ведьмак.       Путники заволновались. Роше вышел вперёд.       — Я не буду проходить испытание, Геральт, — объявил он.       — Что ты имеешь в виду? — нахмурился ведьмак.       — Я имею в виду, что не собираюсь выворачиваться тут наизнанку непонятно перед кем! Я не стану принимать в этом участия.       — Роше, мы не сможем пройти дальше, пока все не покажут сны, — подошла к ним встревоженная Трисс.       — Плевать я хотел. Найдите другого капитана.       — Да ладно тебе, Роше, — попытался увещевать его Геральт. — Во сне люди чего только не видят и что только не делают. Это же всё не взаправду. Это всего лишь сон.       — Есть вещи, о которых лучше никому не знать, — тихо, но очень зло ответил ему темерец.       Геральт махнул головой в сторону, подталкивая туда капитана. Отойдя от остальных на достаточное расстояние, ведьмак зашипел:       — Роше, что ты творишь? — Геральт начал злиться. Он успел заметить стальной огонёк в глазах темерца и понял, что тот настроен серьёзно.       — Я не собираюсь разрушать свою жизнь.       — Разрушать жизнь? Не будь ребёнком! Мы уже прошли пол пути до Камня Силы. Или ты решил, что мы делаем это по моей прихоти? Фольтест доверяет тебе. И это ему нужно перебросить войска. Это ему нужен для этого камень. И это его ты сейчас готов подвести! Я тебя не узнаю. Тот Роше, которого я знаю, не пасует перед сложностями. Ты хочешь всё бросить на пол пути?       — Геральт, лучше убей меня.       — Что там у тебя такое может быть, а? Это сны! Они не имеют значения. Люди вытворяют в них разную чушь. Ты видел сны Брана?       — Это другое.       — Что там тебе снится? Ты пердишь огнём? Ешь детей? Трахаешь Трисс?       — Что? Нет!       — Всем на это плевать. Это не по-настоящему. Чего ты боишься?       — Я на исповедь перед белками не записывался!       — А! Так вот в чём дело. Боишься, что Иорвет посмеётся над тобой? Только и всего? Подумай-ка вот о чём. Из-за этого ты готов подвести свою страну прямо сейчас?       — Следи за своим языком, — пригрозил Роше, сделав один шаг вперёд.       — Рад, что ты ещё можешь злиться. А не только лишь мямлить о том, как тебе страшно. Я работаю один, Вернон. И я не нанимался вас тут всех успокаивать. Возьми себя в руки.       Сложности однако на этом не закончились. Иорвет, замерший доселе статуей, засмеялся. Совершенно измученно и грустно. Все притихли. Он два раза хлопнул в ладоши, будто снисходительно одобряя несмешную шутку. Эльф, наконец, тоже в полной мере осознал, что за испытание им предстоит.       — Очень смешно, Геральт, — обращался он к ведьмаку. — Спасибо, что позвал. Мы уходим, — заявил он. Эльф махнул своим рукой к выходу и пошёл в сторону расщелины.       — За мной, — скомандовал он белкам.       — Что случилось, Иорвет? — занервничал Киаран.       — Стой, Иорвет! — крикнул ему в спину ведьмак.       — Мы не можем просто так оставить их здесь! — бежал за командиром Вайдрис.       — Заткнись. Ты думаешь лишь о той девице, — прозвучал ответ.       Вайдрис спорил с атаманом, но авторитет Иорвета был так велик, что эльф следовал за ним всё равно. Добравшись до проёма, Иорвет попытался покинуть светящийся грот. Но не смог. Эльфы столпились у выхода за его спиной. Иорвет хлопал руками о невидимый барьер, но тот не исчезал и не пропускал никого обратно. Путь в первую пещеру, а значит и к выходу, был заказан.       Стремительно развернувшись и едва ли не воспламеняя землю под своими ногами, Иорвет зашагал к Трисс. Геральт, почуяв неладное, быстро встал между нею и эльфом.       — Сними барьер, ведьма! — проговорил Иорвет таким лютым голосом, что даже Вайдрис поёжился.       — Отойди, Иорвет, — тихо пригрозил ему ведьмак.       — Мне не снять барьер, потому что я его не ставила, — подошла ближе встревоженная Меригольд. Она держалась чуть позади Геральта. — Это всё испытание. Мы закрыты здесь и не сможем выйти пока не пройдём его. Это магия Гледора ЛасКаэда.       — Я выпотрошу его, когда найду.       — Он давно мёртв, эльф, — объяснил ведьмак.       Внезапно Трисс храбро вышла вперёд. Она заговорила на Старшей Речи. И очень быстро. Роше поспевал лишь за частью сказанного.       — ... оставить их там? Гнить в нильфгаардской тюрьме? Сколько поколений тюремщиков ты надеешься, что они переживут в «Остоге»? У тебя есть возможность освободить их и вернуться в Долину Цветов. Ты лучше меня знаешь о трудностях своего племени. Спаси Народ Гор. Сейчас всё зависит от тебя.       Иорвет чуть успокоился. Меригольд сыграла пальцами по нужным клавишам, и покидать пещеру эльф передумал. Хотя всё ещё был зол. Трисс обратилась ко всем:       — Нас здесь ровно десять. У нас одни цели. Что бы мы ни увидели друг о друге в тумане, мы продолжим наш путь.       — Поступим так, — вздохнул ведьмак. — Мы все завязаны в один узел. Будет справедливо, если каждый поклянётся, что всё, что мы сейчас увидим, чужие сны и так далее... останется между нами. Дальше этих стен никто не станет обсуждать то, что тут было. Те, кто готов в этом поклясться, поднимите руку.       Роше почувствовал себя на каком-то извращённом утреннике. Он поднял руку вверх. Все остальные поступили так же.       Истерия наконец улеглась. Иорвет вернулся к стене. На секунду Роше задумался о нём. Что за тайну он скрывает? Впрочем, страх за себя, за свои сны и за своё положение, которое неизвестно как изменится в ближайшем будущем, быстро вытеснил все иные чувства.       Луд отправился к камню.       — Не страшно? — весело окликнула его Бьянка.       — Да я ни одного своего сна не помню, — хохотал Луд. — Я их не запоминаю.       Солдат хлопнул по белому камню ладонью так, будто это была кнопка. Белое облако вновь повисло над постаментом. Собравшиеся увидели ромашки на фоне небесной синевы. Хозяин сновидения лежал на поле. Небо заслонил очень крупный женский силуэт. Силуэт был кругл, грудаст, губаст и беспрестанно хихикал. Девица была абсолютно голой, но в чепчике. Она опустилась на Луда и озорно взвизгнула. Заскакали бёдра. Луд шлёпал ладонями её зад и та взвизгивала ещё задорнее.       — Ну не смотрите, мужики. Ну вы чё... — хохотнул Луд, смущаясь.       Поле исчезло, сменившись застольем. В тесном бревенчатом пространстве, за столом сидело множество вспотевших мужчин, завёрнутых в одни полотенца. Мужчины выпивали, закусывали и неистово гоготали.       — Банька наша. Муховкино село, — пояснял Луд.       Детина справа ржал, как гнедой конь. Красный и взмокший он потрясал вяленой рыбиной, колотя другой рукой по столу.       — Ооо, это мой племянник! Смотри, Кир, это же Грегор, — засиял Луд.       Киарана от Грегора отделяла челка-занавеска, но он кивнул.       Третий сон выглядел очень невнятно, и никто так и не смог понять, что там происходило. Сам Луд тоже запутался.       Следующей к постаменту храбро вышла Бьянка. Присутствующие увидели книжные шкафы до потолка. Бьянка летала между ними, загребая руками воздух, как пловец. Послышался топот и крики. Бьянку нагоняли. Она стала загребать руками активнее, но вперёд почему-то больше не продвигалась. Послышался визг. Туман стал чёрным. Видимо, им заканчивались страшные сны.       — Мне тут одиннадцать, — пояснила Бьянка, хмыкнув. — Я убегала от однорукого повара. Постоянно мне снился, жирный ублюдок.       Она выругалась. Затем ещё раз и очень крепко. Бран и Луд посмотрели на неё с уважением.       Шкафы сменились красивым озером. Бьянка плескала в нём ноги. Кто-то держал её за руку. Девушка в конце концов повернула голову вправо, и все увидели Вайдриса. Эльф был весь в какой-то светящейся дымке. И так не дурён собой, во сне Бьянки он выглядел просто ослепительным. Птицы щебетали, сердца щебетали и Роше испугался, что Вайдрис сейчас тоже защебечет. Неожиданно, ломая ветки, из бурелома к озеру вышел лось. Заметив парочку он подкрался к ней поближе и, звучно икнув, скрылся за деревьями. Туман развеялся, закончив показ.       Сложно было сказать, смутился ли Вайдрис конкретно лосем или, в целом, тем, что приснился Бьянке, но краснея, он не отводил от неё глаз. Иорвет, стоящий с ним рядом, совсем поник. Он даже оставил попытки удержать товарища в его безудержном флирте. Скоя’таэльский командир находился глубоко в себе. Роше нахмурился.       Ведьмак, переглянувшись с Трисс, сделал два шага к камню.       За Геральтом гналась Дикая Охота на протяжении целых двух снов. Каждый из них заканчивался чёрным туманом и, надо полагать, пробуждением в холодном поту.       Следом путники увидели комнату, полную Лютиков. Барда было много, он был везде. Его копии пели, слагали стихи, мели пол, мели чушь, красовались перед зеркалом, играли на лютне и танцевали. Гвалт стоял невообразимый. Роше показалось, что он очутился в пурпурном аду с горящими лавандовыми котлами. Неужели жестокий Камень сегодня выбрал только Геральтовы кошмары? Тем временем происходящее заслонила от него взволнованная физиономия ещё одного Лютика.       — Геральт! Нет времени объяснять! Ты должен переодеться Адой!       — Что?       — Скорее! Он идёт сюда.       — Кто?       — Её муж!       — Что??       — Скажи ему, что любишь его!       — Какого чёрта?!       — Подыграй мне, иначе мне конец!       — Нет! Я что, похож на Аду? Кто это кстати?       — Ты — одно лицо!       — А как же борода?       — У всех свои недостатки. Возьми веер.       Лицо Лютика исчезло. Геральт развернулся к двери.       — Выпустите, — тряс он ручку.       — Геральт, приготовься. Он идёт! — объявили сзади.       Бард даже во сне ведьмака был чертовски похож на себя. Хотя Роше видывал оригинал и в менее адекватном состоянии.       Геральт заколотил кулаком по двери. Та исчезла. На пороге стояла красивая девушка с серебряными волосами. Она подошла ближе, видимо для объятия. После чего утянула ведьмака в светящуюся неизвестность.       Роше давно не видел Цири. В сновидение к ведьмаку она спустилась как ангел-спаситель. Прекрасная, словно богиня нового мира.       Место действия сменилось мрачной пещерой. По стенам стекала слизь и пушилась плесень, однако Геральта и сидящего напротив него утопца это не смущало.       — Давай своих «Ведьм». У меня всё равно нет «Казни», — выпрашивал ведьмак.       Утопец крепче сжал карты перепончатой лапой и сузил глаза. Он, вероятно, был серьёзным молодым человеком, потому что на Геральтову провокацию не повёлся и сыграл «Дождём».       — Холера, — расстроился ведьмак.       Туман развеялся.       — Ля, утопец — точь в точь наш Фин, отвечаю, — гоготнул Луд.       К камню прошла Трисс.       Первое сновидение чародейки тоже было кошмаром. Её терзала страшная и высокая барышня. Тонкие кожаные лямки еле удерживали на её плечах те два лоскутка, что прикрывали её грудь, что тут же не преминули заметить абсолютно все. Мегера была подозрительно похожа на Филиппу Эйльхарт.       Несколько следующих воспоминаний касались Розы Памяти, нежного фиолетового цветка, однажды подаренного чародейке Геральтом.       Дымка развеялась.       Все темерцы, кроме их капитана, уже пощупали камень, и обстоятельства недвусмысленно намекали на то, что Роше тоже пора бы поделиться снами. Как же нестерпимо захотелось ему оказаться в предыдущей пещере, один на один с разъярённым элементалем. Они неслись бы навстречу друг другу из разных концов подземелья, словно в дешёвой театральной постановке. А затем каменная глыба выбила бы темерские мозги на стенку, вместе с Иорветом и прочей дурью, засевшей в них.       Роше шагал к белому камню, как на эшафот. Судя по всему, волшебный предмет выбирал сны в случайном порядке. А значит, был шанс того, что его влажные страсти по эльфу никто не увидит.       — Что бы там ни было, — делал объявления Роше, пока шёл к своей судьбе, — это всё — неправда. К моему трезвому рассудку это не имеет никакого отношения.       Заявления с каждым шагом спасали его так же верно, как гири, прикованные к ногам, спасают утопающего.       — Да успокойся, Роше. Никто и не думал воспринимать всё всерьёз, — сложил руки на груди ведьмак.       — Хочешь, мы все отвернёмся? — решила подбодрить его Трисс.       — Нет, чёрт вас дери. Хотя делайте, что хотите.       Только бы не Иорвет... Только бы не чёртовы сны, где он скачет на нём как на лошади, и только бы не сны, где эльф заглатывает всё, что только можно заглотить, и не давится. Роше был готов спорить, таким своего командира эльфы ещё не видели. Вернон был согласен на любую чушь. На сисястых зелёных драконов, на Гвинт с утопцами, даже на групповушку со всеми чародейками Ложи сразу. Пусть это будет не Иорвет. Пусть это будет розовый гусь. Пусть будет гусь. Темерец настраивал своё сознание, стараясь зациклить его на чём-то ярком и навязчивом.       Он дотронулся до камня.       В тумане замелькали далёкие образы. Знакомые лица и спины. Глаза и носы. Геральт, Трисс, Фольтест, солдаты, Наталис за партией в шахматы. Чаще всего мелькал Иорвет. Он неизменно находился к Роше спиной, но стоило его позвать, как он оборачивался и улыбался.       Роше поднимался по склону. Кругом красовались высокие деревья флотзамского леса. Темерец поднимался выше и выше, пока не заметил эльфа, стоявшего к нему спиной у обрыва.       — Иорвет, — услышал Роше свой голос из тумана.       Туманный Иорвет обернулся. Заметив Роше, он улыбнулся так, будто появление темерца было самым приятным событием в его жизни. Он указал пальцем вниз.       — Смотри.       Яма внизу была уставлена длинными и острыми кольями. Тёмная и страшная.       — Так. И что? — снова поглядел на Иорвета Роше.       — Там колья, — радостно смотрел вниз эльф.       — Я знаю. Это я их туда приспособил. Пойдём.       — Подожди, — заворожено глядел в яму Иорвет. — Там немного оренов. Вон! Вон там лежат.       — Да, я знаю. Это я их туда насыпал. Пойдём.       — Ну и что? Я хочу их достать.       — Чего ты хочешь?       — Я спущусь и возьму их.       — Нет, не спустишься! Мы уходим!       — Я быстро, — улыбался эльф.       — А ну стой!       Иорвет свесился вниз над тёмной ямой.       — О, нет! — встревоженно пропищал Вайдрис слева от Роше. — Не спускайся! — переживал он.       Всё случилось слишком быстро. Роше метнулся вниз, животом на землю, но не успел схватить эльфа. Тот исчез во тьме. Послышался мерзкий звук. Страшный крик темерца исказился, растворяясь в чёрном тумане.       Элеас наклонился к брату. Роше слышал, как он успокаивает Вайдриса на Старшей Речи, объясняя, что настоящий Иорвет ни за что не повёлся бы ни на какие грязные орены в яме.       Кошмар был для Роше тяжёлым, поэтому чёрный туман затянулся. В следующем сновидении кипело сражение. Роше выдохнул. Он помнил этот сон. Ничего, кроме героизма темерских солдат при Бренне. Закат обагрял кровью и без того залитые ею доспехи. Свистели стрелы. Грохотали латы. Вокруг, почему-то хороводом, бегали лошади. Хоровод несколько охладил общую патетику боя. Нильфгаардцы падали. Север побеждал.       — Вот наши тогда дали жару чёрным, — услышал Роше гордость в голосе Брана.       Дымка заволокла поле битвы и, развеявшись, предоставила для обозрения комнату с камином и очень высоким потолком. По комнате нервно прохаживался Иорвет.       «Вот же сука. Только не это», — узнал экспозицию Роше.       Эльф был в одной рубашке и штанах. Без повязки и без своего привычного тяжёлого прищура. Устав метаться, Иорвет подошёл вплотную. Освещённое ласковым лунным светом, его лицо приблизилось. Последовал долгий поцелуй, который в тумане было сложно разобрать, так как видим был он глазами Роше.       Увлекаемый к кровати, темерец упал на неё, сразу перевернувшись и подмяв под себя эльфа. Лицо Иорвета было сосредоточено, губы раскрыты. Он глядел на темерца с нежностью, растворяющей кожу и плоть, добираясь до души. Роше целовал его шею, уши и ключицы. Нырял носом в пупок, покусывал бёдра. Разворачивая его лицом в подушку, он брал его сзади. Затем выходил и, опрокинув с кровати на пол, брал его опять уже там. Он сжимал его шею. Он сжимал его член. Он выходил из него, кончая бурно, засовывая пальцы в чужую глотку. Он падал сверху, вдавливая своего любовника в жёсткий и колючий ворс ковра. Иорвет достал изо рта кольцо, которое в разгаре страсти снял с темерского пальца зубами. Сейчас он, продев сквозь него язык, протягивал перстень обратно Роше.       — Жабери, — произнёс он.       Роше аккуратно снял кольцо с эльфского языка.       — Снимай кольца. Так и подавиться можно, — сомкнул веки Иорвет.       — Хорошо. — Роше опустил голову, приникая лицом к гладкой шее.       Видение принялось рассеиваться, однако внезапно туман заполнил собой гигантский и просто наимерзейший розовый гусь. Он оглушительно крякнул на всю пещеру и испарился.       Туман исчез.       — Да он извращенеееец... — тихо протянул Вайдрис на Старшей Речи.       — Согласен. Птица — это перебор, — подтвердил Киаран.       — Вайдрис, ты никогда не видел розовых птиц? — прошипел, не хуже гуся, Элеас.       — Нет, потому что их не бывает, — степенно ответил брату эльф.       — Бывают. Мы видели в Дат-Лаэне. Тебе было всего пятьдесят. Ты ничего не помнишь, как обычно.       Эльфы принялись спорить вполголоса. Розовый гусь неожиданно стал для них самой шокирующей частью темерского сна. На Иорвета, который до сих пор не проронил ни звука, Роше боялся даже смотреть.       Бьянка решительно подошла к капитану. Она была красной, но, в отличие от Роше, не от смущения, а от ярости.       — Какого чёрта, Роше?! — вскрикнула она. — Ты читал мне мораль! ТЫ!       — Тих, Бьянка, — успокаивающе выставил вперёд руки Бран. — Не вопи, — он отводил её в сторону, пока она выкрикивала ещё что-то про чувства, про взаимность и про лицемерие.       — Тихо, — полушёпотом увещевал её Бран. — Это ж сон. Чего там только ни привидится.       — Привидится? Ты что, ничего не понял?       Пока парочка тихо перепиралась, окоченевший Луд наконец отмер.       — Я чуть не обосрался, капитан. Я, сука, гусей боюсь. Зачем так пугать, — застекленел он взглядом в пространство.       Ведьмак вид имел обыденный. Трисс же разрумянилась. Она постоянно поправляла волосы и улыбалась.       Роше казалось, что воздух вокруг трепетал, накалившись от его тела, как от углей в бане. Капитан попробовал осторожно вдохнуть. Мир вокруг не обрушился, и Роше вдохнул ещё раз. Он прижался спиной к шершавой стене грота, генерируя мрачные мысли. Капля его облегчения тонула в целой бочке тоски.       — Хватит рассуждать. Иди к камню, — подталкивал Элеас брата к центру грота.       — Пусть Киаран сначала, — упёрся тот.       Киаран послушно отправился к постаменту. Роше не приглядывался к содержимому его сна. Мысли его были далеко. Что сделано, то сделано. Нужно собраться. У него ещё есть здесь дела. Он выпрямил спину и расправил плечи. К моменту когда капитан поднял голову, туман показывал недавний турнир по Гвинту. Напротив Киарана сидел Луд. Историческая партия, отражённая туманом, содержала в себе меньше семечек, но, в остальном, была повторена воображением эльфа один в один. Лишь по завершению третьего раунда делалось ясно, что победу в этот раз забрал Киаран. Все, кто был на поляне, принялись плясать. Роше заметил себя, танцующего с платком. Киаран и Луд обнимались.       — Не, ну ты конечно фантазер, — хохотнул Луд. — Реванш, что-ли, хочешь? Я тебе и там устрою, Снежинка.         Киаран усмехнулся.        Его место занял Вайдрис, и туман тут же наполнился лицами остроухих. Гнусная физиономия Элеаса мелькала и тут и там. Посоревноваться с ней в хмурости тут же всплыло лицо любимого командира. Иорвет сидел у костра. Он был пьян и очень зол. В одной руке атаман зажал половник, в другой жестяной котелок.        Роше было тяжело разобрать его алкогольную Старшую Речь, но по накалу темерец сообразил, что это были нравоучения.       — ... построения! Ещё раз! — взмахнул он половником. — Один хлопок — смело атакуем. Два хлпка — панически атступаем. Павтари.       — Я всё запомнил.       — Это ия решу запомнил ты илин нет.       — Что это за бред? — возмутился реальный Иорвет, наконец заговорив. — Это так ты учил построения ЛенГан? И что это за хлопки? Я такого никогда не говорил.       Вайдрис принялся торопливо и тихо извиняться.       А тем временем в тумане появилась Бьянка. Роше заметил, что она была намного красивее повседневной себя, и тут же подумал, что влюблённое сознание должно быть делает любого чуть краше, чем он есть на самом деле. Вспомнив свои сны, Роше вновь предался унынию.       Бьянка была совершенно гола. Где она находилась, было не понятно. Но место напоминало странную круглую каменную сцену. Сверху на неё сыпались цветы. Целым водопадом обрушивались на её голову гладиолусы, лилии и розы, листочки и веточки. Бьянка смеялась, как показалось Роше, громко и безумно. Засыпанная цветами по шею, она вскоре принялась разгребать их руками, подбрасывая в воздух.       Роше взглянул на Вайдриса. Ему сложно было ставить кому-то диагноз, особенно после демонстрации собственного сновидения, однако вердикт был прост: Вайдрис был по уши влюблён. Ещё все эти дурацкие цветы, подумалось Роше. Он вспомнил один из своих старых снов, где Иорвет лежал в таких. Проклятье.       Пока Роше рассуждал, постамент уже начал показывать сны Элеаса. Никого из увиденных эльфов капитан не узнавал. За исключением мрачного Иорвета. Элеас видел его категорически другим, чем Роше. Не удивительно. Он воспринимал Иорвета, как жёсткого капитана, и, очевидно, побаивался.       Большинство обрывков снов посвящалось Вайдрису. Белокурый, улыбающийся, вездесущий. Видения были наполнены спокойной любовью и нежностью к младшему брату.       Следующие его сны, однако, ни любовью, ни нежностью не отличались. Путников несколько взволновали кровавые ошмётки и раскиданные фрагменты тел: руки и ноги, которые Элеас тщательно закапывал. Тревожный сон, почернев туманом, вскоре развеялся.       Настоящий Элеас встал у дальней стены, оглядываясь по сторонам гораздо чаще, чем ни в чём не виновному существу следовало бы.       К камню вышел Иорвет. Роше впервые посмотрел на него. У постамента эльф задержался на миг. Но почти сразу произнёс:       — Хорошо, смотрите. Смотрите и будьте прокляты, — тихо усмехнулся он.       Туман засветился красками зелени. Они мчались быстро, уносились прочь. Мелькали поля, затем деревья густых лесов. Владелец сна вероятно путешествовал в облике какого-то быстрого животного или птицы. Сновидения светились свободой. Они измеряли саму жизнь, проносясь над миром.       Необъятные пространства исчезли. Просторы сменились мрачным островом. Чёрный рунический камень блестел пеной накатывающих волн. Напротив Иорвета стоял неизвестный в капюшоне и чёрном шёлковом плаще.       — Зираэль прыгает между мирами быстро. И не всегда контролирует то, что делает, — проговорили из-под капюшона.       — Ты и сам можешь.       — Могу, — прозвучало согласие.       — Скажи мне, ты нашёл это место? То, про которое мы говорили?       Молчание.       — Нет, — наконец прозвучал ответ.       — Проклятье!       Иорвет развернулся к морю. Чёрные волны обрушивались на сырой камень скал.       — Но... — тихо продолжил незнакомец, приманивая надеждой, — Зираэль заметила кое-что... необычное.       Сокрытый плащом вновь возник перед всеми, очевидно Иорвет стремительно к нему развернулся.       — Она рассказывала мне, — продолжил собеседник, — как однажды, спасла двух человеческих детей. Те были заперты в подвале, и когда она до них добралась, первый этаж обрушился. Ей пришлось использовать Дар. Она схватила детей и оказалась в новом мире. В том месте было много ручьёв и гор. Розовых деревьев в цвету. Она говорила про «странный воздух». Над их головами светило три солнца. Она оставила детей там. Опасалась Дикой Охоты. Хотела вернуться за ними позже. Но позже у неё ничего не вышло. В те времена она ещё едва контролировала Дар.       Иорвет нервно прохаживался по чёрному камню скалы вокруг собеседника. Собеседник же словно вырос из того самого камня. Недвижимый и холодный.       — Она исповедовалась мне. Плакала. Думала, что дети давно умерли. Лишь месяц назад она нашла к ним дорогу. А когда она вернулась в тот мир, к ней на шею бросились они. Такие же юные, как и в день, когда она спасла их. Не повзрослевшие ни на час. Спустя восемь лет.       — Это пока не значит, что там нельзя постареть, — взволнованно проговорил Иорвет. — Может, просто в их мире не прошло и секунды.       — Да. И Зираэль сначала так подумала, — ответили из-под плаща. — Но затем увидела молодые розовые деревья и увядшие старые. И ручей, изменивший своё русло.       — Что?... — произнёс Иорвет так, будто не мог поверить в услышанное.       — Мир менялся. Не старели лишь они, дети.       — Предки, проведите путь к свету! — воскликнул эльф. — Ты покажешь мне это место?       — Нет.       — Что? Почему?       — Зачем ты спрашивал о нём? — строго вопросил голос незнакомца. — Кому это нужно?       — Мне.       Голос засмеялся. Коротко и сухо.       — Бессмертный ищет место, где не сможет постареть. Избавь меня от своей неизящной лжи.       — Скажи мне, где Зираэль!       — Чтобы она провела тебя туда? Нет.       — Почему?       — Ты задумал большую глупость и предательство.       — Я? Я всю жизнь только и думал о благе для Народа Гор!       — У нас с тобой разный народ. Извини, Иорвет... — тихо прошелестел ответ.       — Я впервые пожелал чего-то для себя! А ты зовёшь меня предателем и отказываешь в помощи!       — Хуже отчаяния и эгоизма, могут быть только два этих качества вместе. Ты не будешь готов иметь дела с последствиями своих желаний.       Разговор продолжался, но туман уже заволакивал образы, подбирая другой сон. Роше задумался. Видение было слишком явственным и подробным. Возможно оно отражало событие, случившееся совсем недавно. Роше узнал незнакомца в плаще. Это был Аваллак’х, эльфский Знающий. Иорвет совершенно точно что-то замышлял. Однако Роше пока не мог понять что именно: оборвавшийся сон лишил его подробностей.       Дальнейшие сны Иорвета были обрывочны, но наполнение было у всех схожее. Вернон везде видел своё лицо. Он видел себя сидящего у костра, он видел себя, сидящего на берегу, он удивился, увидев своё лицо улыбающимся. Он видел своё тело под струями воды, похоже, что водопада. Потоки обрушивались на него, как цветы во сне Вайдриса на Бьянку. Роше видел своё тело лежащее на кровати и стоящее у стола, одетое и совсем нагое.        — Ну вот тут неправда, — услышал справа шепот Луда Роше. — У капитана под левыми рёбрами шрам от ножа. Я в бане видел, — пояснял он зачем-то Киарану. Луд извлёк из глубин потайных карманов смятое яблоко и безбожно причавкивал им, пока Бран не забрал у него фрукт.       Иорвет про шрам знать конечно же не мог, поэтому на теле Роше-из-тумана его не было.         Капитан подумал, что мужчина в тумане выглядит намного лучше него самого, хотя в том, что это был он, Вернон Роше, сомнений не было.        Роше увидел себя в окружении розовых деревьев. Кругом был пейзаж, который он не узнавал.        Следующее место Роше тоже не было знакомо, но антураж был городской. Комната с очень старой мебелью выходила окнами на мощёную тесноту проулка, и Роше даже отсюда чувствовал вонь отходов, сливаемых в канал. Он увидел себя в кресле. Прямого и высохшего. Глядящего в одну точку.       Эльф сидел подле него, держа руку на его колене.         — Дай мне очки, — прозвучал ещё более хриплый, чем обычно, голос темерца.         — Ты не носишь очки, — ответил Иорвет.       — От того, что ты это всё время повторяешь, я лучше видеть не начну, — сварливо сказал Роше.       — Ни очков, ни кресла, ни бутылки. Ничего не получишь. Я найду лекарство…       — А впрочем, чёрт с очками. Я даже без них вижу, какой ты тупой, — проворчал Роше.        — Оо, вот это похоже на нашего капитана, — тихонько вставил Луд, признав лексику начальства.       — Нет лекарства от старости, — продолжал увещевать Роше-из-сна.       — Есть.        — Хватит.       — Нет.       — Всё у тебя будет хорошо.       — Нет.        — Прощай.       — НЕТ!       Старик в кресле был мёртв, и крик Иорвета, яростный и отчаянный, сотряс пещеру. Крик, вместе с обветшалостью стен и близкой смертью, растворился в густом и долгом чёрном тумане. Вероятно, кошмар для эльфа был мучительным. Дымка исчезла.        Кристаллический потолок грота зажёгся ярче. Шорох у противоположной от входа стены привлёк всеобщее внимание. Магия ослабла, открыв перед взываемыми проход дальше.       Вайдрис встал перед Иорветом, вынуждая смотреть на себя. Эльф был зол.       — Как это понимать, Иорвет? Ты запрещал мне с ней даже говорить. А сам...       — Не рассуждай о том, чего не понимаешь, — тихо ответил Иорвет.       — Что Аваллак’х сказал тебе?        — Идём дальше.       — Что он сказал?       Ответа не последовало и Вайдрис заявил атаману:       — Я собираюсь поступать так, как мне велит моё сердце. Я себе не враг.       — Поступай, как считаешь нужным, — ответил на это Иорвет, после паузы.       Бьянка наблюдала за эльфами очень внимательно, хотя сказанного понять всё равно не могла. Старшую Речь она знала поверхностно.       Компания проследовала к расщелине, ведущей к третьему испытанию, однако Роше никак не мог прийти в себя. Увиденное в тумане околдовало его разум, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове сцены из чужого сна. Сцены эти были уликами, а он сам — маниакальным следователем. Эльф думал о нём. Думал много. Так много, что в его снах едва ли было место чему-то другому. Роше не мог в это поверить. Не смевший никогда ранее надеяться на взаимность, он стоял в смущении. Судя по снам, Иорвет боялся, что темерец умрёт от старости. Похоже, эльф был оптимистом.       Иорвет проследовал мимо Вернона к остальным участникам похода. Он коротко взглянул на Роше, но так и не обменявшись с ним ни единым словом, продолжил путь.