Пещера Снов

      Спал Роше плохо. Утро встретило его отвратительными ясными лучами, ручей мерзко журчал, а листва тошнотворно шелестела.        Трисс Меригольд вернулась к полудню и первым делом собрала мрачных капитанов и ведьмака для объявления информации, полученной от Фольтеста. Трисс сообщила, что Его Милость совершенно воспрял от добрых вестей о Камне и вознамерился едва ли не тут же отправить армию в поход. Однако второй час ночи и чародейка всё же убедили самодержца в том, что дело терпит до утра, и поднимать бойцов с постелей в экстренном порядке — не требуется. К утру Фольтест распорядился о постепенном подводе войск к Камню, в Аэдирн. Трисс сообщила, что вооружённые силы уже покинули вызимские, эландерские и дорианские части, и направляются сюда. Задача усложнялась тем, что армии приходилось двигаться небольшими группами, чтобы не привлекать внимания аэдирнских постов. Такие отряды перемещались незаметно, но медленно.        — Сколько нам их ждать? — сложил руки на груди Роше. — Сутки?       — Элландер к нам ближе всех, и их войска прибудут через двое суток, — ответила рыжая чародейка. — Остальных придётся ждать дольше.       Вскоре выяснилось, что томительным и голодным ожидание не будет: снабжение заработало едва ли не раньше, чем военный сбор.        Иорвет не уступал Роше в мрачности. Складывалось впечатление, что капитаны решили посоревноваться ещё и в ней. Дорогой перстень темерского серебра украшал указательный палец эльфа. К ношению колец Иорвет привычен не был, поэтому постоянно теребил новое ювелирное изделие.        — Что с Камнем, Gwynbleidd? Ты нашёл границы? — хмуро вопросил эльф.       — Наружу вытащить можно, — принялся объяснять Геральт, — но далеко от пещеры не уносить. Магия там слабеет и чары Камня будут действовать непредсказуемо. Начнётся весёлая математика: отправилось двадцать человек, прилетело десять. И прочие сбои.       Роше остался недоволен тем, что чёрный Камень не удастся доставить ближе к Темерии, но тот факт, что войскам не придётся набиваться в тесные пещеры, был каким-никаким утешением.        Камень требовалось снять с места не повредив, и Трисс сообщила, что мастера с соответствующими инструментами, а так же каменщики, находятся в пути. До их прибытия в лагерь оставалось также не более двух суток. Торопиться им было некуда — армия при любом раскладе прибудет позже.        Роше загрустил: проявлять активность, такую спасительную при душевном раздрае, не было никакого повода. Оставшееся до заката время он посвятил внутренним собраниям среди разведчиков, бесконечному назначению патрулей, и распределению обязанностей при внезапном нападении врагов, при нападении на врагов, при подлой атаке белок, при благородном нападении на белок, при попадании в «Остог», и ещё при двух десятках других ситуаций.       Иорвета больше видно не было, и до обеда темерец страстно его ненавидел. Однако чем ниже солнце клонилось к земле, тем больше оправданий остроухому находил внутренний адвокат капитана. Роше теперь каждой второй мыслью отмывал Иорвета добела, доказывая себе, что изначально сам не так понял эльфа.        К вечеру Иорвет был уже так чист, что след непогрешимости тянулся за ним до самого закатного горизонта. Томящая тоска охватила Роше. Ему с такой мрачной одержимостью захотелось увидеть эльфа, с какой иные зависимые жаждут отведать свежего фисштеха. Настроение было подрочить и погрустить одновременно. Но выбирая из двух зол, темерец, припомнив убеждения ведьмака, решил не выбирать вовсе.       К поздней же ночи Роше неожиданно вспомнил, что вчерашний вечер пошёл под откос после того, как Иорвет нелестно отозвался о Бьянке. Непогрешимость эльфа сразу же подтухла. Вернон решил, что никто не смеет сомневаться в хороших намерениях и преданности его подчинённой. На секунду захотелось, чтобы Бьянка действовала, что называется, на опережение, и первая предложила Вайдрису руку и сердце. Подобное наверняка повергло бы Иорвета в пучину раскаяния и заставило бы признать себя ослом.       Хуже всего было то, что Иорвет, начав с Бьянки, закончил обобщением всех людей, объединив их под флагом никчёмности и неблагодарности. Злость и обида вновь одолели темерца, и он решил, что Иорвет может подавиться его кольцом. Что ни видеть ни слышать он эльфа больше не желает. Что не придёт к нему больше никогда и знать про него больше ничего не захочет.        Очнулся он от своих мыслей стоя на пороге Иорветовой пещеры. Не сомневаясь дольше ни секунды, Роше шагнул внутрь.       Эльф был у себя. Он нервно курсировал от костра до бочек, на ходу надевая кожаный нагрудник на стёганку. Ремни валились из его рук, кожаные завязки на нагруднике никак не давались.        Иорвет обернулся на шорох ткани и, увидев темерца, замер с раскрытым ртом. Оставив в покое завязки, он взял себя в руки и сразу же махнул на "кресло", приглашая присесть.         Роше опустился на мягкое сидение. Иорвет упал на соседнее. Собиравшийся куда-то, остроухий полностью прекратил свои приготовления. Появление гостя, вероятно, изменило его планы.       Оба молчали. Оба остервенело уставились в огонь так, словно он, как третий собеседник в их компании, должен был вот вот разрядить атмосферу, но что-то с этим медлил.        — Я не вовремя? — поговорил Роше.       Эльф тянул с ответом. Он поправлял нагрудник, который сидел криво, потому что был завязан неправильно.       — Я… Я собирался идти к тебе, — наконец признался он. — Думал, ты не придёшь.       Сняв с себя ботинки, Иорвет подтянул правую ногу, уперев пятку в сидение. Вероятно, эта поза была им любима. Ремешки, звенящие о пол маленькими пряжками, он принялся притягивать и наматывать на ладонь.        Роше мигом представил эти самые ремешки обмотанными вокруг красивых и острых лодыжек. Представил, как стягивают они эльфские запястья, не причиняя боль, но обездвиживая… Как обхватывают прямую сильную шею… Возбуждение завладевало им медленно, но неумолимо.        Капитан поднялся и направился к бочкам. Без всякого разрешения выудив из крайней правой начатую вчера бутылку, он вернулся к Иорвету. Сделав два хороших глотка, Роше передал ром неотрывно следящему за ним эльфу.       Иорвет принял бутыль. Отхлебнув из неё примерно столько же, сколько и его гость, он опер ёмкость о колено. Длинные пальцы придушили горлышко. Они бродили от его верха к основанию. Эльф сделал ещё два глотка и передал спиртное Роше.        — Надо набрать воды из бочки снаружи и занести сюда.       Иорвет хотел запастись водой, чтобы не пришлось покидать в её поисках жилище в течение ночи, когда будет уже совсем не до этого, и Роше это понял. Он кивнул и прильнул к горлышку.        Добыв воды и поставив две наполненные кадки возле входа, они остановились отдышаться и переглянулись. На Роше тут же полыхнуло жаром, потому что Иорвет осторожно протянул к нему руки. Эльф тянулся к его голове, но остановил сам себя. Не опуская рук, он мягко усмехнулся и спросил:       — Можно?       Голос чуть дрогнул. Эльф волновался.       Роше кивнул.       Прохладные пальцы принялись снимать с него шаперон. Ладони коснулись щёк, а затем прошлись по жёсткому ёжику волос. Без шаперона Иорвет видел темерца лишь в подземельях Бан-Каррака. Роше попытался накрыть ладони своими руками, но не успел: те уже исчезли. Эльф направился вглубь пещеры.       Роше оглянулся по сторонам. Выбрав полено потяжелее, он разместил его у входа, прижав им плотное сукно, предотвращая прибытие в пещеру других гостей.       Заткнув все щели прохода, темерец обернулся. На полу лежали кожаный нагрудник и зелёная стёганка. В одной рубашке и штанах Иорвет сидел на кровати. Помедлив, Роше принялся расстёгивать свой дублет. Кольца клёпанки были холодны, но не на столько, насколько были холодны пальцы капитана. Вожделение и волнение перемешивались в нём. Ремень толстой кожи очутился на кресле, кольчуга мягко звякнула оземь. Оставшись в белой рубашке и плотных кожаных штанах, он подошёл вплотную к кровати. Иорвет сидел близко к краю. Он ничего не говорил и не отводил от темерца взгляда.       — Можно? — протянул Роше руки к платку.       Эльф смотрел на него снизу.       — Ты не развяжешь.       — Развяжу.       Ловкие пальцы расстегнули пряжку ремня, удерживающего платок на голове, затем развязали узел. Чёрные волосы, примятые повязкой, закручивались причудливо. Гладкие спиральки волосков выбивались из-за острых ушей.       Вернон убрал платок полностью. Малиновый шрам, и без того заметный, вёл через всю щёку до пустой глазницы. Очароваться этой стороной лица эльфского атамана могли не все, но Роше «всеми» и не был.       — Что, теперь уже не так и хорош? — грустно улыбнулся Иорвет.       — Теперь — даже лучше, — заворожено произнёс темерец.       — Ты больной, — тихо усмехнулся эльф, покраснев и опустив голову.       — Раздевайся, — прозвучал приказ.       Взгляды вновь встретились. Эльфские пальцы послушно принялись нащупывать воротник рубашки. Иорвет медленно снимал её с себя через голову. Взору открылась вытатуированная лоза, уводящая взгляд вниз, к торсу и рёбрам.       Роше чувствовал, что член, который и так стоял, теперь просто окаменел. Капитану было сложно анализировать, что завело его сильнее: Иорветово беспрекословное подчинение, или желанное стройное тело, медленно освобождающееся от одежды.       Иорвет тем временем опустился спиной на ложе и стащил с себя штаны. Капитану сразу стало нечем дышать. Картина перед глазами была прекраснее, чем во всех его снах.       Опершись коленом о край кровати, он стянул с себя рубашку и освободился от штанов. Иорвет обхватил его запястья и потянул на ложе.       — Иди ко мне.       Сдерживаться Роше никогда не умел. Он обрушился на эльфа со всей страстью своей натуры. Вжавшись в чужое тело, он ласкал губами шею. Направив руку эльфа вниз, он обхватил ею свой член. Иорвет дрочил ему, обнимая свободной рукой и ногами, вжимая в себя сильнее. Рваные выдохи горячили кровь. Острый подбородок и скулы — Роше исследовал эти зоны, теряя над собой контроль. Он касался кончиками пальцев чужих ушей и обнимал ладонями красивое раскрасневшееся лицо.       — Что, нравятся эльфские уши? — шептал Иорвет.       — Мне нравятся твои уши, — прохрипел темерец, сжав шершавой ладонью член эльфа. Иорвет вскрикнул. Губы соединились в их первом и таком безумном поцелуе. Языки ласкали друг друга. Эльф стонал ему в рот, и Роше распалялся ещё сильнее. Секунду спустя Иорвет оторвался от чужих губ, и Роше услышал шёпот.       — Возьми меня...       Темерец, и так не настроенный на долгие нежности, рванул эльфа на себя, стремясь перевернуть его на живот. Он больно укусил загорелое плечо и, захватив опытным движением чужие локти, окончательно воткнул любовника лицом в простынь. Роше не обещал эльфу, что будет нежен. Однако и Иорвет не выглядел так, будто ждёт от темерца особой нежности к себе.       В далёкой юности, с дамами, Роше всегда приходилось себя сдерживать. Осторожность требовалось соблюдать и с волосами, и с позой, и с долгими ритуалами подготовки, и не сжать здесь, и не сдавить там. В результате нелепых трепыханий наружу выходила, как правило, лишь часть бушующего в темерце огня. И та с горем пополам. Мужчины же, что были у него позже, являлись по своей природе более крепкими существами и против грубости и несдержанности в постели никогда не возражали.       Роше не знал ничего об опыте Иорвета и не имел понятия о его бывших партнёрах. Жалости к любовнику капитан не испытывал и сдерживаться не собирался. Он заставил Иорвета согнуть ноги в коленях и навалился на него сверху. Накрутив чёрные волосы на пальцы, он потянул их на себя, одновременно ввинчиваясь двумя пальцами правой руки в партнёра сзади.       Иорвет страшно ругался на Старшей Речи, однако не вырывался и не жаловался. Он стонал, втягивая в себя воздух сквозь сжатые зубы. Достаточно разработав отверстие, темерец принялся вводить член. Несмотря на почти полностью охватившее его безумие, он знал, что сейчас от него требуется аккуратность. Новичком в этом деле он не был, и вскоре убедившись, что не доставляет своему партнёру излишних страданий, стал работать бёдрами, проталкиваясь внутрь.       Иорвет громко дышал и стонал, через раз встряхиваемый за шкирку сильной рукой при попытках двинуться в какую-либо сторону. Роше знал, что прямо сейчас оставляет следы от своих пальцев на чужих бёдрах, но ничего не мог с собой поделать и лишь сжимал их сильнее. Иорвет звал темерца по имени. Роше же вбивался в эльфа с такой скоростью, что произносить его получалось только по слогам.       Иорвет сжал себя ладонью. Стоящий колом член не позволял усомниться: полунасильственные действия со стороны темерца эльфа ни капли не расстраивали.       — D’yaebl…       Капитан почувствовал, как Иорвет сжал его изнутри. Изогнувшись луком из-за хвата Роше, он едва мог дышать, но бурно кончал. Перед глазами потемнело. Разжимать чужое тело, равно как и выходить из него, темерец не планировал, и изливался прямо в него. Бурно и зло. С наслаждением, которого раньше ещё не испытывал. Разжав кулак и отпустив, наконец, мягкие волосы, он теперь обнимал эльфа сзади, уперевшись лбом между его лопаток.       Забытая нежность вернулась к нему. Охваченный ею, он распростёр пятерню, оглаживая эльфскую спину.       Капитаны приходили в себя. Они чуть отодвинулись друг от друга. Перевернувшись на спины, мужчины бесцельно и лениво разглядывали далёкий тёмный потолок.       — Ты как, жив? — тихо проговорил Роше, дыша, как после забега.       — О да... — ответил эльф. — Теперь, да. — Он улыбался. И хотя отсюда Вернону была видна лишь неприглядная половина его лица, улыбка всё равно показалась темерцу прекрасной.       Роше нащупал чужую ладонь и, сжав её, переплёлся с эльфом пальцами.       — Минуту назад ты драл меня, как брыкливого барана. А теперь ластишься, точно влюблённый новобранец, — выдохнул эльф пару смешков.       Роше был умиротворён, как никогда в своей жизни, и ни подтверждать, ни оспаривать ценное наблюдение остроухого не стал.       Сквозь внезапно охватившую его дрёму, темерец почувствовал, как чужие пальцы выскальзывают из рук, а слои циновок под ним опускаются вниз. Иорвет поднялся. Он стащил с кровати простынь и отволок её куда-то в угол. Затем прошёл к кадкам с водой и, используя воду из дальней, принялся ополаскиваться.       — Из этой воду не пей, — усмехнувшись, предупредил он Роше, указывая на ушат.       Роше, свесив руку с кровати, нащупал что-то мягкое. Мягким оказалась одна из квадратных подушечек. Золотой нитью на карминовой парче был вышит аккуратный цветок. Бутон обрамлял причудливый орнамент.       — Красиво, — вертел подушку в руках Роше. — Сам сделал?       — М? — оглянулся эльф. — Да.       — Сайдак тоже ты расшивал? — кивнул Роше на прислонённый к стене футляр для лука.       — Да. Оружие достойно лучшего, и должно нести след своего владельца. Сталь требует не одной лишь закалки и затачивания. Преображая предметы вокруг, ты вдыхаешь в них жизнь. А лук и меч — есть продолжение твоей души.       Слова прозвучали просто и мудро. Роше они понравились.       Вспомнив о чём-то, Иорвет опустился на шкуры возле кровати и принялся за поиски.       — Вот она, — извлёк он на свет ещё один пухлый квадрат. — Возьми себе.       — Подушка? — разглядывал подарок Роше. На синем вельвете красовалась единственная лилия. Золотая и очень красивая. — Святая Мелитэле, — поднёс подушку ближе к лицу Роше. — Пахнет вкусно.       — Внутрь зашита узколистная лаванда.       — Вот как.       — Она отгоняет комаров, — пояснил эльф.       — Шил специально для меня?       — Конечно нет.       — Сейчас-то зачем врать?       — Зачем спрашивать, если и так всё понятно? — нахмурился эльф.       — Иорвет... — позвал темерец осторожно и низко. Он потянул эльфа на себя, вовлекая его в долгий поцелуй. Объятия сменялись более требовательными ласками, и отстраниться было сложно, однако эльф всё же это сделал.       — Мне нужно, чтобы ты мне доверился, — неожиданно серьёзно произнёс Иорвет.       — Да, да. Позже, — обхватывали чужие ягодицы сильные руки.       — Сейчас, — с трудом отстранил их эльф.       Роше тяжело дышал. Он прикрыл глаза, а восставший член мешал думать.       — Говори, что хотел, — всё же разрешил он.       — Ты должен отправиться со мной в мир Трёх Солнц.       — Трёх Солнц? Это то, про что вы говорили с Аваллак’хом?       — Да.       — Звучит, как путаная ловушка, — открыл один глаз Роше.       — Хватит видеть вокруг ловушки.       — Я сам решу хватит ли мне видеть вокруг ловушки.       — Ты не хочешь мне довериться? Даже теперь? — возмутился эльф. Очевидно тема «Трёх Солнц» была для него чем-то сокровенным.       — Доверие, да? — усмехнулся темерец. — Что ж, давай потолкуем о доверии, Иорвет.       Он поднялся и накинул на голое тело плед.       — Поступим так, — встал он на середине комнаты. — Мм... Произведём взаимный обмен доверием. Как тебе? Звучит честно.       Иорвет кивнул.       — Мне нужны баллисты из Бан-Каррака, — улыбнулся капитан. — Замок можешь забирать.       — Да, конечно, — охотно закивал Иорвет. — Забирай обе. Хороший обмен.       Темерец засмеялся, именно такого ответа он и ожидал. Иорвет насторожился.       — Вот как? А теперь покажи мне, что в этих бумагах, — указал Роше рукой на тонкую кальку, много раз сложенную и прижатую точилом. — Я вижу длинные линии... Довольно интересно.       — Ничего такого. Мои жалкие попытки к рисованию.       — Вряд ли такие уж жалкие, — приближался к бочкам Роше. — Позволь взглянуть?       — Там не на что смотреть, — голос Иорвета был безмятежен, но сам он тигром подкрался к краю кровати, готовый препятствовать сближению темерца и бумаг.       — Ну должен же я попробовать оценить эльфское искусство, — мрачно проговорил ценитель искусства, делая шаги по направлению к столу.       Иорвет поменялся в лице. Он поднялся на ноги и направился темерцу наперерез.       — А ну-ка, отошёл от моих бумаг, — проговорил Иорвет чуть ли не генеральским тоном. Будь на месте Роше кто угодно другой — он бы послушался.       — Я расскажу что там, Иорвет, — остановился темерец у бумаг, указывая на них пальцем. — Там, сука, перерисованные тобою чертежи баллист. До последнего винта. Всё верно? Именно поэтому ты так легко согласился их отдать.       — Всё не так.       — Проверим?       — Не трогай бумаги.       — Ты, сука, можешь с любым доверием попрощаться! Навсегда! — разозлился Роше.       — Да! Чёрт тебя дери! Это чертежи! А ты был настолько глуп, что думал, что я их не сделаю?       Роше хлопнул ладонью о бочку, довольный, что догадки подтвердились и одновременно расстроенный этим.       — Честно? Недооценил. Не думал, что у тебя хватит времени.       — Я действовал в интересах моего народа. Как и всегда.        — К черту и их и твой норов. Я говорю не об этом, — подошёл ближе Роше. — Мы столько лет бодались. А теперь ты предлагаешь мне отправиться в какую-то далёкую срань ради твоих экспериментов, и просишь довериться, не объясняя за каким чёртом это нужно. Хотя сам, похоже, доверять мне ещё не надумал.        — Это всё ради твоего же блага. Всё, что я предлагаю — прийти и оглядеться.       — Что вы задууумали? — сузил глаза Роше. — Ты и этот уродец Аваллак’х.       — Проклятье. Ты, как тот чёртов кот, что застрял на дереве и атакует всякого, кто пытается его оттуда снять.       — Не помню, чтобы просил помощи.       — Geasann amadan.       — А впрочем, чёрт с ним. Я готов.       — Что?...       — Да. Отправлюсь с тобой куда скажешь. Сразу после того, как ты приедешь в вызимский штаб разведки, проехав по главной улице города верхом.       — Что???       — Ну можешь и пешком.       — Это не смешно.       — Конечно нет, — подтвердил Роше.       — Ты хочешь, чтобы меня повесили?       — Тебя никто не тронет.       — Гвардейцы и патрули на каждом шагу, и штаб душегубов, как осиный улей над гамаком. Может, лучше предложишь мне спуститься в жерло вулкана на верёвке?       — Если я отдам приказ и предупрежу людей заранее, никто не посмеет пальцем тебя тронуть. Вопрос лишь в том, доверишься ли ты моему слову.       — Это самоубийство, — усмехнувшись, направился к кровати Иорвет.       — Не хочешь мне довериться? Даже теперь? — процитировал эльфа Роше.       Иорвет не отвечал. Забравшись на кровать и растирая замёрзшие ступни, он думал. Роше опустился в кресло.       — Если я соглашусь, ты гарантируешь мою безопасность? — разглядывал ступни Иорвет.       — Я клянусь, — пообещал Роше.       Эльф опять задумался.       — Я сделаю это, — наконец произнёс он.       Роше поднял брови.       — Я пройду по Купеческому Кварталу, по улице Эразмуса Старого до вашего Штаба, — рассказывал Иорвет. Роше удивился было, что скоя’таэль так хорошо знает улицы его города, однако тут же вспомнил, что разговаривает с разведчиком, таким же опытным, как и он сам. — И тогда ты отправишься со мной в мир Трёх Солнц.       — Идёт, — согласился Роше, сочтя такой взаимный риск справедливым.       — После «Остога»?       — После «Остога», — кивнул Роше.       — Хорошо. Понятно, — откинулся на спину Иорвет.       — Вот и увидим, хорошо ли тебе понятно, — пробормотал Роше, глядя в огонь. Закутанный в один плед, он грел ноги у горячих белых камней костра.       Мир погрузился в глубокую ночь. Вскоре факел на стене потух, а Роше стал клевать носом. Подняв сползший плед и простившись с костром, он омылся и проследовал к кровати. И там же замер. Иорвет спал. Темерец задержался над этим видом. В нём было кое-что важное. Что-то, что было даже важнее красивой спины, и плавности поджарых икр и ягодиц. Важнее линии бёдер и раскиданных волос. Главным было то, что Иорвет уснул при нём. Оказавшись в полной уязвимости перед своим недавним врагом. Такая степень доверия темерцу сказала о многом.       Он, осторожно смяв циновки, опустился рядом. Накрыв простынёю себя и любовника, он погрузился в сон, коего раньше никогда не знал. Ибо никогда раньше не засыпал он бок о бок с кем-то, столь желанным.       Роше не знал, который был час, когда его разбудил жар. Костёр почти потух, но всё тело темерца горело. Горело от удовольствия. Он лежал на спине, раскидав в стороны ноги и чувствовал, что источником жара был влажный рот. Он ласкал его член методично и умело. Насаживался тёплой глоткой. Роше ощущал всю его глубину.       — Боги... — только и смог выдохнуть темерец.       Сдерживать стоны он не мог, да и не подумал бы о таком. Лишь отдалённо подивился он тому, до какого безумия доводят ласкающие его головку губы.       — Иорвет...       Роше опустил вниз руку. Он осторожно примял чужие волосы, обхватывая голову эльфа руками и чуть направляя.       Эльф выпускал член изо рта и проходился по нему языком, прижимал к лицу.       — Да... — выдыхал Роше одними губами.       Снова вобрав в себя возбуждённый орган, Иорвет задвигался активнее. Помогая себе в этот раз рукой, он сжимал и дёргал кистью вверх и вниз.       Роше стонал громко. Он двигал бёдрами навстречу рту. Сдерживаться дольше не было никаких сил. Роше притянул партнёра ближе, совершая последние толчки.       — Глотай... — проговорил он.       Такого мощного оргазма в своей жизни он ещё не испытывал. Разум лишь отчасти отошёл от сна. Тело, истомлённое ночной похотью и получившее разрядку, теперь ослабевало в недвижимости.       Роше приходил в себя. Он притянул эльфа и не думал больше ни о чём в этом мире. Он целовал его глубоко, нежно, ощущая солоноватую влагу горячих губ.       — Я люблю тебя... — Слова покидали рот без посредников вроде здравого смысла, разумной подозрительности и сдержанности. Они шли из самого сердца. Нетронутыми и чистыми.       — Повтори... — откликнулся Иорвет.       — М?       — Скажи ещё раз, — попросил эльф осторожно. Он будто бы молил.       — Я люблю тебя, Иорвет, — прозвучало вкрадчивое и тихое признание.       Роше почувствовал, как судорожно оплели его чужие руки и ноги, как сжали его объятия. Крепко и отчаянно. Так, объятый счастьем и покоем, он погружался в долгий сон.

***

      Тёплое утро разбудило капитана нежным запахом лаванды. Первым делом Роше подумал, что проснулся в страшную рань. Во тьме он нащупал свой дублет и колечки кольчуги. Застегнув одежду настолько тщательно и аккуратно, насколько это возможно было сделать впотьмах, он покинул жилище ещё спавшего Иорвета.       Внешний мир встретил Роше горячей новостью — обед давно наступил. В ужасе от того, что проспал так долго, капитан, перво-наперво, принял вид человека, который полностью контролирует ситуацию. Его долгий сон был стратегически выверенным решением, спланированным заранее. Он был на спецзадании. Да.       Гром половников о чугуны с похлёбкой Роше услышал издалека. Телеги с провиантом прибыли в лагерь два часа назад и сразу же собрали вокруг себя голодных солдат. Полуденное солнце пропекало им затылки.       Принять участие в трапезе Роше не спешил. Он вынул трубку и спустя минуту приготовлений затянулся терпким дымом.       Трапезу, что хоть и заинтересовала Роше своими запахами и шумами, было решено отсрочить. К капитану направлялся ведьмак, и судя по его лицу, ведьмак не простой, а обладающий некой любопытной информацией. Настолько любопытной, что столпившиеся у телег жизнерадостные темерцы были в неё не посвящены. Ведьмак мог сколько угодно уверять окружающих, что мутации лишили его эмоций, но физиономический анализ редко подводил Роше.       — Геральт, — поздоровался капитан.       — Привет, Роше, — кивнул Белый Волк.       — Есть новости?       — Несколько.       Тень клёна, под которым они остановились, прикрывала их от атаки прямых лучей, оставляя на поживу солнцу лишь защищённые кожей сапог ноги.       — Трисс передала, что кристалл из мегаскопа Дюшаса привёл к детям. Они живы.       Роше взглянул на ведьмака. Новости были отличными.       — Точнее не к ним самим, а к посреднику, — продолжил Геральт. — Потом к новиградским менялам. А потом на целый чёрный рынок. Взяли всех, кроме магистра. Кто он есть, понять не удалось. Но дети видели его лицо. Поиски продолжаются.       Роше понял, что Трисс крутилась последние дни изо всех сил. Она задействовала все свои связи и успевала решать самые разные вопросы. Благодаря ей, дело с детьми оказалось почти закрытым.       — Малышка Меригольд проделала отличную работу, — удовлетворённо кивнул капитан.       — Мастеров по камням пока не видать, — зачем-то оглянулся ведьмак, будто ожидал появления каменщиков через каждую минуту из любого возможного направления.       — Меригольд обещала не больше двух суток. Доберутся, не трясись. Белки не ограбят их по пути: они все здесь, — усмехнулся темерец.       — Торопиться некуда, — вынужден был согласиться Геральт. — Что за запах? — повёл носом ведьмак. — Лаванда...       — Чутьё ваше, ведьмачье, не обманешь. — Роше извлёк из-за пазухи крошечную синюю подушку.       — О, искусная вещь, — улыбнулся Геральт. — Лаванда, так? Она помогает при бессоннице. И улучшает работу сердца и мозга.       Роше хмыкнул. Очевидно, лаванда не только отгоняла комаров, как уверял его вчера Иорвет. Видимо, не желая заливать мёдом и без того сладкий вечер, эльф не стал раскрывать всех свойств растения, боясь показаться чрезмерным романтиком. Темерец затянулся трубкой.       — Утром здесь был Аваллак’х, — сообщил Геральт.       Роше закашлялся.       — Он искал тебя. Хотел поговорить, но не нашёл тебя в вашей ставке. Я встретил его у самых границ лагеря.       — Что ему было нужно?       — Поначалу он не счёл нужным со мной делиться, — хмыкнул Геральт. — Он был в ярости.       Представить Знающего в ярости было очень сложно. Аваллак’х был эльфом больших достоинств, однако обладал кротостью божьей коровки и примерно таким же темпераментом.       — Он хотел запретить тебе принимать предложение Иорвета по поводу мира Трёх Солнц. Он постоянно твердил о нём...       — Запретить? Что он о себе думает? — возмутился Роше.       — Аваллак’х в целом много думает. И не только о себе.       — Какое ему дело до Трёх Солнц? Что вообще происходит?       — По мнению нашего знакомого эльфского Знающего, Иорвет боится твоей смерти от старости больше, чем потерять своё достоинство, честь и гордость. Про потерю его разума речь тоже заходила, но Аваллак’х убеждён, что тут уже нечего и терять.       — Выражайся яснее, — потребовал темерец.       — В мире Трёх Солнц невозможно состариться. Из местного населения там только aeternitas что-то там... Не запомнил. На людей не очень похожи, но разумны и малочисленны. Не знаю, бессмертны они или нет. Аваллак’х, думаю, тоже не знает. Но место непростое. История про детей — не выдумка. Кто туда попадает — больше не стареет. Время там не то, что здесь.       Задул ветер, заколыхал листву. Бренчали ложками вдали солдаты.       — Иорвет хочет... отправить тебя туда.       — Отправить? Я что, посылка?       — Думаю, ты понял, — вздохнул ведьмак. На секунду он задумался. — Это... сильно. С его стороны.       — Да знаю я, — проворчал темерец. — А ты никаких подводных камней не учуял? — поинтересовался он.       — Думаю, ты и сам знаешь, что их нет, Роше.       — Хм. Он уже втянул меня во всю эту карусель. А я и рад был, — повинился темерец.       — Что ж, он хочет сохранить мгновение, — неожиданно поэтично заметил Белый Волк. — Всё же людские жизни сильно короче эльфских.       Роше на это промолчал. Ведьмак продолжил:       — Аваллак’х говорил о проблеме. Она в том, что когда ты переберёшься в мир Трёх Солнц, за тобой тут же потянутся другие люди. Твои родственники, друзья, близкие, сослуживцы, Фольтест... и так далее. Если совсем кратко, то он боится, что люди там размножатся и сожрут все миры, как саранча.       — Типичный эльфский бред.       — Он говорит, что бессмертные люди — зло чуть ли не хуже Белого Хлада. Что вы никому не дадите мирной жизни.       — Вот как? Переживал бы лучше за славные, сука, деяния короля Эредина. Это у него в привычках скакать по мирам и истреблять народы. Его отморозками, кажется, руководит грёбаный бывший ученик, Аваллак’ха, так? — разозлился Роше. — Пусть об этом лучше подумает.       — Карантир был его ошибкой. Он её признал. Теперь он боится, что Иорвет создаст из людей новую бессмертную расу, сам того не понимая.       Роше сплюнул на землю.       — О, ему стоит бояться. Этот сукин сын упорный. Но новая раса — это перегиб. Иорвет говорил лишь обо мне одном. Для расы — маловато.       — Аваллак’х отправился на поиски Цири. Хочет запретить ей помогать Иорвету. У неё доброе сердце, он знает, что она согласится.       — Ха, готов поспорить, есть кое-кто, чьё мнение для неё подороже будет, чем мнение этого придушенного мухомора Аваллак’ха, верно, Геральт?       Ведьмак довольно хмыкнул. План Аваллак’ха грозил не сработать: слишком много неожиданных участников объединились под флагом общих стремлений.       — Почему он мне толком ничего сам не сказал... Вот лис, — тихо проговорил Роше, разглядывая ногти на правой руке и хмурясь.       — Иорвет?       — Да.       — Понял, что ты сразу же откажешься, — пожал плечами Геральт. — Он хорошо тебя знает. Наверное уверен, что ты ни за то не оставишь службу Темерии и королю.       Теперь Роше понял, почему остроухому понадобилось нагонять такого мороку на свои планы с миром Трёх Солнц. Роше едва бы оставил службу своей стране, и это было правдой. Но другой правдой оставалось также важное чувство, поднимающееся из его груди и затапливающее мозг кипятком. В нём, как в чане, плавали его извилины, не в состоянии мыслить рационально дольше пяти минут. Чувство это влекло его к остроухому и заставляло думать о нём, едва лишь освобождалось для подобного немного времени.       Темерский капитан решил, что будущее взятие «Остога» покажет, сколько пороха ещё осталось у него в закромах на продолжение яростных войн. И если состояние его, как болезнь, помешает ведению серьёзных дел, что ж, можно взять у короля и небольшой отпуск на восстановление сил под розовыми деревьями и лучами трёх светил.       Роше оставил Геральта. Думать об отдыхе ещё рано. Им предстояло важное сражение. Шагая к убежищу Иорвета, темерец собрал в уме целых пять важных и насущных тем, касательно близкого штурма. Вопросы требовали обсуждения и пристального внимания. Иорвета на месте не оказалось. Кровать была холодна. Капитан нашёл остроухого у ручья. Тот стоял по щиколотку в воде, в одних штанах.       — Ледяная же, — прокомментировал Роше, «утреннее» умывание.       — Мне не привыкать.       Эльф выбрался из ручья и проложил дорожку мокрых следов к капитану, по подогретой солнцем мелкой гальке. Капли стекали по его щекам, ушам, спине и груди. Мысли Роше, завязанные на тактическом планировании, выстроившись в ряд, покидали голову.       У ручья они были одни. Эльф целовал его. Холодный и мокрый, как октябрьский дождливый день.       — Аваллак’х был тут утром, — поделился с Иорветом капитан, не разжимая рук вокруг его талии.       — Вот bloede … — пробормотал Иорвет встревоженно и зло.       — Я с ним не виделся, но Геральт всё передал мне.       Иорвет тревожно молчал, выжидая продолжения умозаключений любовника.       — А ты не размениваешься. Одним миром решил не ограничиваться. Цели — что надо.       — По большим целям трудно промахнуться, — прошептал эльф.       — Ты взбесил Аваллак’ха, — улыбнулся темерец. — День только начался, и сразу с приятного.       Эльф хмыкнул.       — Он мудрец, но даже они ошибаются.       Роше кивнул, собрал губами холодные капли с эльфской щеки, и смежил веки. Человек, что ненавидит перемены, он переживал их всю свою жизнь, но лишь теперь по настоящему оказался готов шагнуть им навстречу. Сон, что стал реальностью, зацвёл лавандой. Он согревал сердце. Он освещал путь. Он продлевал жизнь.