Пещера Снов

      По выходу из пещеры капитанами был организован локальный Совет. Трисс Меригольд отправилась к королю Фольтесту со срочным донесением, и чародейку решено было дождаться.       Совет обнажил намерения белок принять горячее участие во взятии «Остога». Мотив скоя’таэлей Роше понимал: в нильфгаардской тюрьме было заключено до тысячи их собратьев. Что было не известно, так это готовность солдат темерской регулярной армии воевать бок о бок с эльфами. Специальный отряд подчинялся только Роше и, как правило, беспрекословно, не говоря уже о том, что разведчики за последние сутки привыкли к тесному сотрудничеству с остроухими. Простые же темерские солдаты были другим делом.       О вмешательстве белок в дела с Бан-Карраком, Вернон решил сообщить королю самостоятельно. Спешка в этом деле могла бы только помешать. Разбушевавшийся стратег внутри Роше не желал успокаиваться. Он знал, что баллисты действительно следовало выторговать у скоя'таэлей, пока белки не утащили их в Дол Блатанну и не сделали по их подобию себе тридцать штук таких же. Расслабляться было рано. Ему ещё предстояло убедить короля в том, что вкладываться в Бан-Каррак финансово больше не было никакого смысла, в отличие от получения для себя ценных боевых машин.         Один из важнейших вопросов был в том, как подвести к телепортирующему камню боевые порядки. Топать сквозь узкие расщелины и набиваться битком в тесную пещеру места Силы было нерационально. Вскоре, во время Совета, прозвучало логичное предложение вытащить из пещеры сам Камень. Геральт подтвердил, что магический потенциал артефакта не должен при этом пострадать. Чары полагались на определённую область, и главным было — не вытаскивать Камень за её пределы. Где находились упомянутые пределы никто не знал, и выяснить это опытным путём желающих было мало — все боялись повредить Камень и лишиться важного телепорта.       Задачу по выявлению границ «магического поля» было решено доверить Геральту. Участники Совета сошлись на том, что демонтажем Камня заниматься стоит тоже только под присмотром ведьмака.       Совет затянулся до глубокой ночи. Капитаны и Белый Волк обсуждали какие войска, в каком количестве и каком порядке лучше отправить через портал. Учтены были и размеры подземелья «принимающего» Камня Силы, и высота потолков, и продовольственная загруженность со стороны темерского войска. После попадания в «Остог», обратного пути для солдат уже не будет, знал Роше, поэтому учесть стоило все детали, и чем тщательнее, тем лучше. Желание перенести в подземелье нильфгаардской тюрьмы порох и боевые машины вскоре пришлось подавить, так как смысла в такой затее было чуть, а риска — через край.       «Остог» был настоящей крепостью и, как и всякая тюрьма, охранялся. Но во-первых: малыми силами гвардейцев, а во-вторых: от нападения снаружи, а никак не изнутри. Если темерцы займут тюрьму и приведут через её подвалы целое войско, взятие города Золотых Башен будет плёвым делом. В связи с чем настрой у собравшихся был самый благостный.       Кругом уже совсем счернело, когда обсуждение планов решено было всё же свернуть. Участники переговоров — темерские разведчики и эльфы — разбрелись по своим лагерям. Ведьмак же отправился в ночь. Ему требовалось отследить границы местности, что подпитывала магической энергией Камень Силы. Тёмное время суток не было ему помехой.       Ночь, подсвечиваемая редкими факелами у границ темерского лагеря, и ещё более редкими точками звёзд на чёрном небе, оказалась неожиданно уютной. Роше стоял у своей палатки, в охватившей его благодати, и глядел во тьму. Людские голоса и шорохи смолкали, и им на смену приходили звуки леса. Сверчал кузнечик, шуршал кустом неизвестный зверь, журчал неподалёку ручей. Курить не хотелось. Рука по привычке вынула из-за пазухи трубку, но сжимала её уже четверть часа, так и не приблизив к губам. Простояв так ещё мгновение, Роше заправил трубку обратно и вышел из лагеря. Ноги не следовали в этот раз командирскому приказу, они сами решили проявить инициативу. Они несли его на встречу с Иорветом.       Роше не знал, о чем будет говорить с остроухим, и под каким предлогом появится у него на пороге. В эту ночь он решил довериться легкомысленной импровизации. Им овладело совершенное новое для него желание — просто оказаться поближе.       Эльфы поставили две длинные палатки. Роше посчитал, что палатки слишком тесны для всего эльфского контингента. Однако тут же заметил, что белок у палаток было вполовину меньше, чем Роше видел днём. Судя по всему, часть скоя’таэлей отправилась на патрулирование окрестностей. У входа в одну из палаток капитанский глаз заметил оживление — Киаран играл в карты с Лудом. Окружившие их эльфы шумели и смеялись. Вайдриса Роше нигде не заметил и сразу же вспомнил, что Бьянку в темерском лагере он тоже не видел последний час. Недовольство всколыхнулось в груди, но в этот раз лишь едва потревожило капитана, ибо мысли его были заняты другим. В поисках этого самого «другого» Роше преуспел довольно быстро.       В сорока шагах от палаток находилась сухая неглубокая пещера, которую белки, пока дожидались Иорвета из его подземного приключения, оборудовали специально для своего атамана. Вход представлял собой несколько перекрытий из брёвен, обтянутых жёлтым сукном, войлоком и циновками. Сукно было тяжёлым материалом, однако совершенно непромокаемым и очень тёплым. Сквозь различные ткани, прикрывающие вход, темерец увидел мягкое свечение — внутри горел огонь. Из-за этого убежище мерцало жёлтым, синим и зелёным, словно шатёр ведьмы из офирской сказки.       Роше протянул руку вперёд, готовясь отодвинуть ткань и войти внутрь, и на секунду замер. Упомянутая импровизация не была его сильной стороной, и вплоть до нынешнего момента ни единого предлога для того, чтобы зайти, придумано не было. Внезапно жёлтые шторки отскочили в сторону, отодвигаемые изнутри. На порог попытался выйти Иорвет, но заметил темерца и остановился.       Эльф был одет в старую льняную рубашку. Выправленная, она висела до середины бедра. Ноги обтянуты зелёными брючинами. Ступни — босы. Иорвет выглядел так по-домашнему, что Роше моментально испытал неловкость.       — Ты что, так и стоял тут всё это время? — поднял бровь эльф.       — Конечно нет. Я только что пришёл, — возмутился Роше, хотя знал, что в точности исполнил бы озвученное Иорветом, не выйди он к нему сам.       — Что-то случилось?       — Нет.       — Как вы устроились? Готовы к завтрашнему дню?       — Да.       — Войдёшь?       — Да.       Роше чувствовал, будто его работу выполняют за него. Эльф проводил его, охваченного замешательством, по этому неловкому диалогу, за ручку.       Набрав из бочки снаружи воды в кувшин, Иорвет вернулся обратно, пропуская темерца в своё временное жилище.       Оказавшись внутри, Роше первым делом удивился тому, насколько уютно можно обставить подобное место. Темерец хмыкнул. Иорвета, очевидно, любили.       Костёр у стены слева был удобно обнесён низкой оградкой из белого камня. Другой источник освещения находился справа: из щели каменной стены торчал клин, к которому, с помощью ремней и прочих подручных средств, был приспособлен факел.       Капитан был усажен на импровизированный стул, собранный из досок и устеленный таким количеством мягкой ветоши, что запросто сошёл за кресло. Чуть глубже в пещере находилось ложе. Оно являло собой плотное нагромождение циновок, устланное сверху простынями и шкурами. Роше старался на кровать не смотреть, но делать это было сложно, так как Иорвет расположился именно на ней. Эльф подтянул под себя одну ногу и свесил вниз другую. Он чинил свою зелёную стёганку, подпорченную скитаниями по пещерам, расположив дублет у себя на коленях. Рука с иглой и ниткой сновала вверх и вниз. Ворот полураспахнутой рубашки сполз в сторону, обнажая ключицу.       Темерец не потрудился озвучить цель визита. Однако Иорвет о ней и не спрашивал. Он был поглощён своим делом, и Роше, оторвавшись от ключицы, продолжил разглядывать помещение.       Каменный пол пещеры, ближе к кровати, тоже был устлан шкурами и зачем-то уложен целой горой маленьких, весело вышитых, квадратных подушек. Роше таких никогда не видел. На самом ложе подушки отсутствовали. Видимо скоя’таэль не нуждался в дополнительных удобствах и воспринимал подушки лишь как украшение.       Откинувшись на мягкую спинку, Роше оглянулся по сторонам. Правая стена была уставлена законопаченными бочками. Выставленные в два ряда, они образовывали подобие стола, на котором Роше углядел карту, два запечатанных письма, чернильный пузырёк и наспех сложенные в несколько раз тонкие бумаги с неизвестным содержимым. Они заинтересовали капитана больше всего, но Роше был не так глуп, чтобы бесцеремонно идти в лоб с вопросом о них, да ещё и надеяться на честный ответ.       Ближе к выходу уютно расположились две бочки со свёрнутыми в трубочки векселями. Разумеется, краденными. Роше моментально одолело страстное желание ликвидировать ценные бумаги, тряся во все стороны своим законным основанием, но капитан быстро взял себя в руки.       На стене над бочками красовался широкий эльфский лук с четырьмя плечами. Это необычное оружие постоянно привлекало внимание темерских солдат. Изогнутых мечей Иорвета видно не было, но Роше был уверен, что они запрятаны под циновками кровати.       Костёр потрескивал, уводя дым в щель высокого сводчатого потолка. Иорвет был сосредоточен на ремонте своего обмундирования, но временами отрывал взор от починки и поглядывал на темерца.       Роше был рад, что никаких дурацких разговоров или объяснений от него не требовали. Иорвет словно принял правила некой негласной игры, суть которой была в том, чтобы не спугнуть объект своей симпатии.       Вернон вскоре понял, что «домашний» прикид эльфа был таковым из-за царящих в пещере тропиков. Костёр топил изо всех сил и Роше быстро стало жарко. Шнуровку он развязал и ослабил ворот рубашки, но прохлады не почувствовал. Ему захотелось снять свой плотный синий дублет, ремни и шаперон, но капитан решил, что выглядело бы это совсем безумно, и номер с раздеванием решено было не устраивать.       Роше чувствовал, что глазение на огонь, особенно в такой компании, может свести его с ума, поэтому попытался найти себе занятие. Он извлёк на свет трубку и разложил на коленке войлочный платок.       — Кури снаружи, — тут же подметил его приготовления эльф.       — Почищу только, — объяснил Роше, отсоединяя от трубки мундштук. — Пренебрегал этим четыре дня. Грешен.       — Табак убьёт тебя, — просветительски добавил любитель здорового образа жизни.       — Значит, у тебя есть союзник, — хмыкнув, заключил Роше.       — Я уже давно не хочу убивать тебя, Вернон. — Слушать то, как эльф произносит его имя, рисковало стать для капитана настоящим удовольствием.       — Давно? И как давно?       — Со... — подсчитывал в голове Иорвет, — вчерашнего дня.       Роше хмыкнул. Он сдвинул брови, подул в мундштук и приготовил крошечный ёршик для чистки трубок. Чистка требовала определённого инструментария и не терпела спешки. Для удаления отложений смол табака кончик ёршика требовалось смочить алкоголем. Алкоголя у Роше при себе не было.       — Темерская ржаная есть? Или Махакамский спирт?       Иорвет поднял голову.       — Спирт? Нет. Что за праздник?       — Это для трубки.       — У тебя пьющая трубка? — Вопрос был в духе Вайдриса, и Роше понял, что тот учился у мастера.       — Спиртное нужно трубке для прочистки, — объяснил темерец.       — У меня есть ром, — отозвался Иорвет.       Он поднялся с ложа и направился к бочкам. Ослабив верхний обруч и сняв днище, он извлёк наружу круглую чёрную бутылку. Отряхнув с неё солому, эльф протянул спиртное Роше. Тот обхватил чужие пальцы вместе с горлышком, принимая ром. Пробка покинула бутылку с аппетитным звуком. Роше голодно потянул носом. Захотелось выпить. Проблема заключалась в том, что если штурм «Остога» будет назначен на завтрашний вечер, то пить нельзя ни в коем случае. Капитаны вздохнули. Иорвет вернулся к шитью.       Роше принялся за выковыривание смол из мундштука ёршиком, смоченным в роме. Затем повторил чистку уже сухим ёршиком для удаления излишков алкоголя. В таком неспешном ритме прошёл один час. А после и другой. Трубка давно была приведена в порядок, и Роше, отряхнув несуществующие пылинки с коленей, принялся задумчиво вращать на пальце своё серебряное кольцо. Иорвет тоже не сводил глаза с кольца, и темерец это заметил. Он снял с указательного пальца перстень и чуть вытянул вперёд зажавшую его ладонь.       — Хочешь? Возьми себе.       — Мне не нужны твои подачки.       — Ну и пошёл ты к чёрту.       — Ладно, возьму, — торопливо согласился эльф.       Видимо, в той же мере, в какой Роше не умел делать подарки, Иорвет не умел их принимать.       Эльф поднялся и забрал кольцо, не добавив после этого ни слова. Устроился он, в этот раз, напротив Роше, на втором, пустующем до этого, «кресле». Забравшись на него с ногами, он принялся вертеть перстень пальцами. Роше почувствовал некое собственническое удовлетворение.       — Что насчёт «Остога»? Всё ещё планируешь взять туда Вайдриса?       — Конечно. Если только он отлепится, наконец, от той девицы.       — Ту девицу зовут Бьянка, — нахмурился Роше.       — Хоть Брунхильда, — недовольно отозвался Иорвет. — Это всё несерьёзно. Она должна это понимать.       — Несерьёзно? Вот как? — Роше поглядел на эльфа исподлобья. Одна Иорветова фраза образовала в пещере такой внушительный айсберг, что ничтожный костёр едва не потух сам собой. Уют вечера исчез, словно по щелчку. — Так вот как вы, бессмертные, относитесь к нам. Спасибо, что разъяснил. Буду знать.       Войлочный платок, что темерец потрошил последние несколько минут, был вышвырнут им в огонь. Роше поднялся резко и направился к выходу. Иорвет подскочил следом.       — Я имел ввиду ЕЁ несерьёзность! Её, а не своего брата, — гневно выкрикнул он. — Её человеческие руки не достойны пламени сердца Seidhe! Она потеряет интерес к нему через три дня, а его огонь будет гореть, пока не сожрёт его! Вы не умеете по другому! Склочные и злобные dh’oine! Вы не умеете ценить подобные дары!       — Аааа, так тебя никто не ценит?! Ах ты сука! — вышел из себя Роше. Он развернулся и сжал губы в тонкую полоску. — А ну отдавай кольцо назад!       Гневное требование несколько охладило эльфа. Расставаться с кольцом так скоро он, видимо, не планировал, и сейчас сжал его в кулаке, дыхнув на Роше злобной обидой.       — А вот это низко, — прошипел он. — Впрочем вы, dh’oine, по-другому и не можете.       Роше вбурился чёрным взглядом в саму эльфскую душу. Ему впервые за долгое время по-настоящему захотелось убить Иорвета. Мгновение спустя мысли об убийстве сменились уже мыслями только о порче чужого имущества и погромом уютной пещеры. А спустя ещё мгновение, он решил, что если, как говаривал Луд, «базар идёт о достоинстве», то капитан сохранит его вернее, если немедленно уберётся вон из вражеской обители.       Так он и поступил. Рванув тяжёлое сукно в сторону и едва не разрушив всю конструкцию, Роше стремительно зашагал прочь.