Мы идём туда, где тепло

Массивная дверь захлопывается за спиной командира, а сам он почти спотыкается об ютившегося возле неё каджита. – Вам не кажется, что вы слишком... строги с мальчиком? – он немедленно подлетает к альтмеру с щекотливым вопросом, от чего тот, опешив, вскидывает брови, но быстро находит, что ответить. – Смеете сомневаться в моих методах? – Сальринил выдыхает и выпрямляется, привычно убирая руки за спину. – Никак нет. Однако же, кинжал мог и коснуться его лица. – Вы сильно этим обеспокоены? Он отразил удар. Ваша задача – заботиться о том, чтобы кинжал не коснулся Вашего лица. Во время занятий в Зале не должно быть посторонних. Для их же сохранности, – делает акцент он, и продолжает движение по коридору, не дожидаясь ответа, – Не сметь больше. – Нет нужды грубить. Каджит лишь следит за тем, чтобы Вы не превышали свои полномочия. – Я прослыл душегубом среди соратников? Какая досада, – альтмер с каменным лицом цокает языком, но потом озлобленно фыркает, – Следить за моими полномочиями будете тогда, когда обзаведётесь хоть толикой своих собственных, Канай. Гадкое животное. – Прекратите, Сальринил, – кот начинает нервничать, подёргивать кончиком хвоста, – Вы могли бы передать его на обучение кому-нибудь другому и не тратить ни своё, ни его время. – Он хочет заниматься магией, и он будет заниматься магией, – чётко проговаривает командир, – Это мой ученик. Ваши слова я приму на личный счёт. Мелкая, худощавая фигура смотрелась нелепо на фоне высокого и широкоплечего мера, и у того, чего таить, промелькнула мысль о том, что он легко мог бы пнуть паршивца, точно уличную кошку, и тот бы улетел в другой конец строения, прекратив досаждать своими попытками давить на жалость. Канай, как и полагается большинству каджитов, был личностью весьма изворотливой и лукавой, что позволило ему построить какую-никакую карьеру шпиона и разведчика. Этого, однако же, было мало – он желал избавиться от снисходительных эльфийских взглядов и обзавестись рангом побольше, для чего часто приходилось подлизываться к господам. Или давить на них – зависело от ситуации. Заиметь подмастерье было бы замечательно. Кто, как ни молодой бесталанный ученик с горячей кровью лучше подходил на эту роль? Совершенно очевидно, что нужно пробовать себя в другой стезе, ежели магия не даётся. Сальринил же был непреклонен. Допустить, чтобы маг - альтмер! - ползал по всяким пыльным углам и учился лжи, он не мог. Нет, это было даже не про Метреля. Это было про самого командира, впервые за долгое время взявшегося кого-то учить. Позволить себе потерпеть поражение в столь нелёгком деле он не мог. Передать его в чужие руки - значит проиграть. Тяжелые шаги медленным эхом разлетались по длинному каменному коридору, а следом за ними следовало частое и тихое шарканье лапок. Такой наглости он давно не видал. – Послушайте же, ни у кого нет сомнений касательно ваших талантов, од- – В таком случае нет и нужды шкериться под дверью, – мер теряет терпение, наконец останавливается и глядит каджиту прямо в морду, – Доминион дал ему второй шанс, и рано или поздно долг придётся возвращать. Лишить парнишку зрения - меньшая из зол. Это цена, достойная его беспомощности, цена, которую я готов был заплатить. Должна же жизнь хоть чему-нибудь его научить? Он строптивый мальчик, но весьма способный. Нужно лишь выбить из него дурь. Он отразил удар, и этого достаточно на сегодня. Во всяком случае, теперь я знаю, что он остаётся сосредоточенным при действительной опасности, что обнадёживает, однако же вынуждает пересмотреть составленный мною план обучения. Разговор окончен.