Сквозь легкие

      Он опять здесь. Чертово больничное крыло, где он стал постоянным гостем. Его тошнило от здешнего воздуха и скрипа коек, на которые его заботливо усаживала мадам Помфри. Драко возненавидел это бесполезное место до хруста зубов, до ломки костей, но профессор Снейп взял с него обещание, что тот будет заходить сюда каждое утро и принимать все необходимые лекарства.       Как будто в этом есть какой-то смысл.       — Мистер Малфой… — послышался мягкий голос, выведший Драко из легкого забытья-оцепенения.       Он поднял свой затуманенный взгляд, быстро проморгавшись несколько раз, и увидел, что худые руки женщины, покрытые легкими морщинами, протягивают ему склянку с какой-то темной жидкостью.       Взяв пузырек в свои ладони, Драко покрутил его меж пальцев и принюхался, явно чувствуя горьковатый запах полыни, и, не раздумывая, влил эту едко-отвратную гадость себе в рот, которая мерзким привкусом застыла на его языке. Парень скривился и хотел уже выплюнуть зелье, но взгляд Помфри заставил его проглотить все до капли.       Отвратительно.       — Вы же не думали, что это будет тыквенный сок? Женщина покачала головой, слегка сощурив глаза, и начала осматривать руки слизеринца, чтобы выявить новые повреждения на коже.       — От него явно было бы больше толку, — хмыкает Драко. — И на вкус поприятнее, — говорит он, застегивая манжеты рубашки и смотря в окно, за которым отчетливо просматривалось холодное небо с серыми прожилками и едва-едва пробивающимися тонкими лучами солнца, которые совсем не грели, а почему-то нагоняли тоску.       Нить грусти обвила Драко, заставляя того сжаться и опустить взгляд в пол, уставившись на свои ноги.       Ком застыл внутри, словно камень — не сдвинуть с места. Внутри пекло.       — Как вы себя чувствуете? — женщина внимательно смотрит на парня. Ее лицо было слишком усталым, последние дни для всех выдались тяжелыми, а мадам Помфри и вовсе пришлось забыть о сне, она пыталась связаться с колдомедиками, которые могли хоть как-то помочь в лечении-облегчении симптомов болезни, но все, чего удалось добиться — это несколько настоек и зелий с неизвестным эффектом. Это было рискованно, но еще опасней было не пытаться что-то сделать, поэтому Драко поочередно выпивал настойки несколько раз на дню, чтобы целительница могла оценить, которое из них возымело лучший результат.       Но результата не было. Практически. Наружные раны затянулись и не появлялись пару дней, но внутри Драко горел.       Все хорошо.       Наверно, это потому, что после своего побега с Черного озера Драко не видел Грейнджер уже несколько дней.       Чертова Грейнджер.       Трус.       Ему был необходим хоть малейший контакт с ней, но, кажется, Драко и без «волшебного» зелья Снейпа потерял рассудок.       Но он не мог. Не мог взглянуть в ее шоколадные глаза. Не мог смотреть на нее.       Ему казалось, что вынести те цветы, что пробивались чуть ли не через грудную клетку, было в миллион раз проще. И он пытался.       Потому что боялся, что окажись они с ней снова наедине, он просто не сдержится не выдержит… всего. Его словно распирало изнутри. Чувствами, которые он прятал годами, но стоило Грейнджер узнать о них, любая мелочь, связанная с ней, становилась личным триггером, открывающим то, что он не хотел открывать.       В этом и была вся злая шутка.       Поэтому он стоически избегал гриффиндорку всеми возможными способами. И довольно удачно.       Но сейчас он вновь чувствовал, как его легкие медленно-убийственно наполняются чем-то тяжелым, что не находит выхода, скорее всего, из-за тех же настоек, но мадам Помфри Драко все же солгал:       — Прилично, — слегка приподнял уголок губ.       Молодец.       Он вновь мастерски накидывает на себя маску. Это уже стало привычкой. Но сейчас Драко понимает, что это еще одна его глупость. Жалкая попытка… что?       Не казаться слабым.       Идиот.       Но это срабатывает.       — Видимо, мисс Грейнджер поспособствовала улучшению вашего состояния, — женщина собирает все склянки, стоящие на прикроватной тумбе. — И, возможно, новые зелья оказались весьма неплохи.       — Конечно, — бегло бросает Драко, опускаясь на ноги.       — Что ж, я думаю, сегодня вы можете сходить на занятия, если, конечно, у вас есть силы, — целительница протягивает ему два пузырька с обезболивающим, и Драко прячет их в карман брюк. — Но обещайте, что вернетесь в постель, если почувствуете хоть малейшее недомогание.       — Непременно, — кивает парень и исчезает за высокими дверями, оставив после себя гулкий хлопок.       Его глаза на секунду теряют резкость, и рука сразу опускается на холодный и шершавый камень стены, в попытке удержать равновесие и переждать головокружение. Драко замирает на пару мгновений, опустив веки, глубоко дыша.       В-д-о-х.       В-ы-д-о-х.       Все хорошо.       — Драко? — женский голос неожиданно раздается слева от парня, отчего его ладонь сильнее впивается с каменистую поверхность, слегка царапая кожу. Глаза быстро распахиваются и взгляд опускается на взволнованное лицо миниатюрной девушки.       Пэнси.       — Что с тобой? — она сканирует фигуру парня, и тот резко выпрямляется, засунув руку в карман.       Драко проклинает Мерлина, что на его пути попалась именно Паркинсон, не тот человек, которого он хотел бы сейчас видеть. И слышать.       Пытаясь не пересекаться с Грейнджер, Драко также отчаянно прятался и от своих друзей, которые начинали задавать лишние вопросы, видя его состояние. Выходные, на которых он мог беспрепятственно затеряться в коридорах замка и кабинете Снейпа, хоть и слушая там его поучительно-длинные речи, были спасением. Но теперь, когда его отпустили на уроки, а отговорок больше не было, ему пришлось столкнуться с давящей реальностью и еще большей ложью.       Но выхода не было.       Как всегда.       — Все в порядке, Пэнс, — он сделал короткий шаг, понимая, что ноги почти его не держат. — Всего лишь заходил за бодрящим зельем, — Драко опускает руку в карман брюк, вытаскивая небольшой флакон, и быстрым движением заливает жидкость в рот, чтобы девушка не поняла, что это было совсем другое зелье.       Он слегка потряхивает плечами, будто сбрасывая дымку недостающего сна и глубокой усталости, для убедительности картины.       И кажется, все вновь сработало.       Лицо девушки смягчается, но в глаза появляется легкий огонек, а на губах ухмылка. Очень похожая на его собственную. Видимо, все слизеринцы наделены такой способностью.       — Что, опять подцепил на ночь какую-то красотку? — девушка хватает парня под руку, и они шагают в сторону нужного кабинета.       — Не такую красотку, как ты.       — Мечтай, Малфой, — Пэнси слегка шлепает друга по предплечью, и Драко рад, что принял обезболивающее. — Я птица не твоего полета.       — И кто же соответствует твоим завышенным стандартам? Поттер? — Драко бросает первое попавшееся имя, но едва не замирает в немом шоке, когда почувствовал, как на секунду напряглась рука девушки, а ее пальцы чуть сильнее вцепились в его рубашку.       — Не говори глупости, — жестко чеканит Паркинсон, и Драко понимает, что что-то упустил.       Они все что-то упустили, раз обросли тайнами, которые скрывали даже от самых близких.       Драко на пару мгновений потерялся во времени и даже не понял, как они оказались у класса по Истории магии.       — Эээ, Пэнс? — он слегка тычет девушку локтем. — История?       — Да, — она смотрит на него непонимающим взглядом. — С Гриффиндором. Все же по расписанию, — она пожимает плечами и тянет парня в класс, усаживаясь на последней парте, прямо за своими друзьями, которые одаривают их приветственными взглядами.       Темные глаза Блейза Забини и голубые Теодора Нотта прожигают в Малфое дыру. Но он итак уже насквозь пробитый.       Все хорошо.       — А вот и наш потерянный птенчик, — тянет слова мулат с улыбкой на губах, обнажив свои белые зубы, прекрасно оттеняющие его кофейный цвет кожи.       — Кажется, он по нам даже не скучал, — Тео хватается рукой за сердце, выдавливая обидчивый вдох.       — Мальчики, он всего лишь развлекался, — хмыкает Пэнси, переводя взгляд на Драко.       — Так мы тоже не отказались бы повеселиться, — Блейз заиграл бровями. — Кто на этот раз?       — Какая-то девчонка с Когтеврана. Подцепил ее еще на дежурстве, — проговорил Драко, вытаскивая новые листы пергамента и перья.       — Хороша? — подмигивает Тео.       — Для когтевранки — вполне.       Лгун.       Но весьма убедительный.       Друзья переключились на обсуждение последней посиделки в гостиной Слизерина, вспоминая, как напились Крэбб и Гойл, после чего попытались подкатить к одной красотке, но были лихо отшиты и отправлены восвояси с двумя великолепно-красными пощечинами, оставшимися на их пухлых щеках.       В помещении стоял звонкий гул, смешки учеников доносились из разных уголков класса, но чувствовалось небольшое напряжение, что всегда натягивалось между представителями двух вечно враждующих факультетов.       И этот день не стал исключением.       Блядство.       Ебаный Гриффиндор.       Драко совершенно забыл, что этот чертов урок будет с гриффиндорцами. Иначе он бы прямиком отправился в подземелья, зарывшись в какую-нибудь книгу или заснув, в попытке провалиться в недолгое забытье.       Хоть он уже давно принял всю ситуацию, смирился с тем, что умрет в таком юном возрасте, не испытав-попробовав и половину того, о чем мечтал, не вкусив всех красок этой жизни, которая была действительно прекрасна, но для него слишком короткой, Драко все же не смог привыкнуть к вечно разрывающейся плоти и наполненным лёгким.       К хренам бы все это.       П-р-и-н-я-т-и-е.       Слово из маггловской психологии. Драко словно занял позицию стороннего наблюдателя, смиренно ожидая, к чему это приведет.       Зелье Снейпа было чем-то эфемерным, блажью. Драко не хотел давать себе ложную надежду, от которой сам же добровольно отказался.       Но что-то жгло на подкорке сознания, что-то важное проскакивало в его мысли.       Мама.       Воспоминания о Нарциссе тяжелой рукой опустились на его плечи, но кажется, Мерлин решил сегодня еще больше посмеяться над ним.       Жаль, самому парню было не смешно, особенно, когда в класс вошла Грейнджер, принеся с собой этот херов запах цветов и даже не заметив слизеринца, не бросив один-единственный, хотя бы презрительный взгляд на него. Все ее внимание было приковано к рыжему недоумку. Она держала за руку этого блядского Уизела, а на его лице была тошнотворная улыбка.       Драко пропустил пару вдохов, он почувствовал, как его собственный пульс начал бить в ушах.       Его глаза замирают-застывают на ней. В груди все натянулось.       Парню захотелось размозжить рыжую голову о парту, что параллельно стояла с его собственной и на которую лениво плюхнулся Уизли, потащив за руку Гермиону и не дав той пройти к своему излюбленному месту, где обычно сидят лишь настоящие заучки.       Тебя кинули, Поттер.       Драко сжал перо, пальцы стали белее, чем обычно. Казалось, вся кровь покинула его тело, а кто-то пустил ток, отчего тело перестало правильно функционировать, превратившись в какое-то безжизненно-жалкое месиво из костей и цветов. Он нервно сглотнул сгусток слюны, чтобы хоть как-то избавиться от сухости во рту.       Малфой прилагает все усилия, чтобы отвернуться от них, не видеть, как переплетены руки Уизела, которые ему хочется тут же переломать, и Грейнджер.       В глазах пляшут белые точки. Он пытается отвлечься на друзей, что активно что-то обсуждают, но ничего не слышит, кроме стука сердца. Ебучая аритмия.       Прийти сюда было ошибкой.       Все хорошо.       В класс влетает Поттер, такой же растрепанный, как и всегда.       Видимо, это чисто гриффиндорское.       Гарри кивает своим друзьям и плюхается рядом с Дином Томасом, поправляя свои очки, а Драко слышит, как шумно воздух покидает рот девушки, сидящей рядом. Ее пальцы уцепились за край парты, голова опущена, а плечи подрагивают в такт дыханию, которые поднимаются явно быстрее, чем необходимо.       И Драко понимает. Осознание опустилось на него безжалостной лавиной. Сбила с ног. Странно, что он не заметил этого раньше. Винит себя за то, что такой хреновый друг.       Мы справимся, Пэнс.       Ровно через минуту появляется профессор Бинс, сделав это своим излюбленным способом — прямо из классной доски, пытаясь таким способом напугать учеников и немного потешить свое самолюбие. Но попытка провалилась. Бинс начал одну из самых скучных лекций. Это привидение было настоящим занудой, его бесцветное и монотонное повествование вгоняло всех в сон. Драко записал всего пару слов, а потом его мозг отключился, сосредоточившись лишь на одной точке, словно пытаясь абстрагироваться от бесконечного бубнежа профессора, а также забыть, что рядом, буквально в паре метров от него, сидят эти двое.       — Все в порядке? — доносится легкий шепот Пэнси.       — Кажется, зелье не помогло, — хрипит он сломанным голосом. Паркинсон кидает быстрый взгляд на соседнюю парту, нахмурив брови, и вновь утыкается в свои записи, едва успевая за профессором.       Малфой вдыхает через рот, чтобы захватить побольше воздуха, он хотел вновь попытаться взяться за перо, но сделал фатальную ошибку — повернул голову вбок.       Все внутри разорвалось. Будто его растерзал на части какой-то зверь. Но это был всего лишь Рональд, блядский, Уизли, который опустил свою мерзкую руку на оголенную ногу Грейнджер, решив поиграть прямо на уроке. Сидя на последней парте и думая, что никто не видит.       Но Драко видел все.       Сначала пальцы Уизела сжали острую девичью коленку — гриффиндорка округлила глаза, слегка замерев. Пальцы медленно-медленно поползли выше, исследуя каждый миллиметр ее кожи — Грейнджер сильнее вонзила перо в лист пергамента.       Ее свободная рука легла поверх ладони парня, пытаясь задержать-остановить ее, но рыжий впивается в девушку взглядом, показывая свою пошлую ухмылку, и она, сама не зная, как — поддается, вновь давая ему свободу действий и чуть шире раздвинув ноги.       Блять.       Блятьблятьблятьблять.       Ладонь Рона достигла края юбки и, ни на секунду не задержавшись, ныряет под ткань, скорее всего, коснувшись девушки в самом чувствительном месте, отчего та едва прикрыла глаза, напрочь забыв о лекции. Ее щеки раскраснелись, Уизел не останавливался, а Драко застыл.       Все, что он испытывал ранее казалось лишь тренировкой перед главным боем. Малфой с силой прикусывает указательный палец, чтобы сдержать свои болезненные стоны, но понимает, что надолго его не хватит — чувствует, как слишком медленно расползается кожа, словно трескается, как что-то горячее оставляет свои следы на теле.       Вот и все.       В ребрах начинает копошиться страх, а перед глазами пролетает вся жизнь. Проносится за одну секунду, будто ее и вовсе не было. Будто он и не жил. Хотя так оно и было. Воспоминания — счастливые и не очень — кружатся в его голове, словно калейдоскоп.       Первая палочка. Хогвартс-экспресс. Грейнджер. Гостиная Слизерина. Друзья. Грейнджер.Ночные посиделки. Первый секс. Алкоголь. Грейнджер. Постоянные перепалки. Скрытые взгляды. Суд над отцом. Болезнь матери. Грейнджер.       Ханахаки.       Грейнджер…       Он вспоминает ее глаза. Как они смотрели на него тогда, на Черном озере.       Все говорят, что в голубых глазах можно утонуть, зеленые — околдовывают, но Малфой был уверен, карие — самые завораживающие. Они как шоколад, заставляют влюбляться в них снова и снова. Ведь именно это с ним и происходило.       Любовь на грани фола.       Любовь на грани безумия.       Любовь на грани ненависти.       Бесчувственный Малфой испытал весь спектр.       Она отравила его, пустила свои соцветия в его легкие, а он продолжал любить. Не это ли чистое сумасшествие Блэков?       Липкий пот покрыл его кожу, лихорадка побежала по телу, а ноги сводит судорога. Дыхание слишком рваное, он пытается хватать эти маленькие клочки кислорода, но эти блядские атомы будто ускользали от него.       Лава превращается в лед. Внутри становится до безумия холодно, еще немного — и будет хреново обморожение.       Пять минут.       И главный вопрос — выдержит или нет?       Что же ты сделала со мной, Грейнджер…       Она лишь искусно над ним поиздевалась.       Уж лучше бы это была Авада, Драко готов умолять, чтобы кто-то пустил ему ее прямо в сердце, от которого сейчас остались лишь крошки.       Он ловит ее выдох, как и свой собственный, и понимает — он не выдержал.