Вдарим рок!

ты не можешь сбежать от прошлого на выходные кто подаст сигнал бедствия, когда мосты обрушены? критическая масса в бомбе уже достигнута? не бойся вида из эконом-класса — просто капитан с экипажем спрыгивают с мачты Billy Talent — Ghost ship of cannibal rats

4

       Вечный вопрос — бывает ли утро добрым? Промозглое серое хмурое утро после ночи, полной сырого озноба.        Навязчивый запах собственного и чужого остывшего пота, почти забитый липкой вонью крови убитых демонов. Обрывки сонного бреда, прерываемого тёплыми (хоть и страшно недовольными) вздохами в макушку и пожатиями нечеловечески сильной ладони на плече…        Мэри проснулась от тяжести, рывком навалившейся на бок. «Что-он-гад-себе-позволяет-чего-ему-от-меня-надо?!» — перепуганно взвилась та часть её сознания, которая панически боялась ночевать в одной комнате с малознакомым мужчиной. Тем более на одном диване. Тем более — с Данте.       Вывернувшись, подскочив как ужаленная и едва не заорав от боли в ноге (и чуть не навернувшись через спинку дивана), она готовой душить гарпией уставилась на разметавшегося звездой парня. И ошарашенно увидела, что Данте… плачет. Глаза дёргаются и мечутся под зажмуренными веками, скулы, виски и щёки исполосованы катящимися каплями.       — Н-не над… Нэн… пожа… — он часто и болезненно сглатывал. — не надо… нет…       «Какая ещё Нэн, это Неван что ли?» — презрительно скривилась Леди, сидя на спинке дивана, как сплетница на лавочке. — «Что они там делали, чем таким занимались, что «зубастая красотка» ему нравится в виде гитары «гораздо больше»? Дурное воображение подкинуло варианты. Скривившись ещё больше, она всё же протянула руку и потрясла напарника за плечо.       Он сильно вздрогнул и резко повернул к ней голову, широко распахивая почти белые глаза, весь каменея, с выражением бессильного ужаса на бледном лице. Секунда — и полудемон глубоко вздохнул, как-то затравленно осмотрелся и медленно сел, успокаиваясь, потирая лицо ладонью.        — Что тебе снилось?       Данте ещё не настолько проснулся, чтобы попытаться перевести всё в шутку. Его трясло, ему страшно было закрывать глаза, даже моргать. На внутренней стороне век словно по-прежнему полыхало то чёртово пламя, металл рвался как бумага и кровила страшная рваная рана, никак не желавшая сходиться под его бессильно дрожащими пальцами.       — Я… болтал во сне?       — Кричал, — Леди увидела, как на висках и скулах парня выступили желваки. Но такта ей определённо не хватило, и закончила она безжалостно, разве только не насмешливо. — Умолял какую-то Нэн чего-то не делать.       — Нэлл, — поправил Данте, остановившимся взглядом уставившись куда-то перед собой. — Нэлл Гольдштейн, старушка Нэлл. Охотница на демонов и мастер-оружейник, «равной которой за верстаком нет и не будет», — он улыбнулся коротко и горько. Помолчал. — Она… очень скверно погибла. В Ракун-сити.       — В Ракун-сити? — изумилась Леди. — Том самом Ракун-сити, где прославился Тони Рэдгрэйв?       — Прославился?! — вскрикнул Данте, не веря своим ушам. — Да в гробу я видал такую славу, — отворачиваясь, добавил он сдавленным голосом.       — Ты просто ему завидуешь, — фыркнула Леди, не врубившись. — Вот где крутизна, не чета твоей! В одиночку закрыть портал посреди целого города. Целого города, битком набитого ордами одержимых, мутантов и демонов!       И осеклась, осознав, что Данте примерно тем же самым занимался прошлые сутки. Только вместо города была битком набитая демонами башня. И целые Врата вместо просто портала. А город им обоим как раз предстоял… ох, лишь бы только — не весь!       При всей своей любви покрасоваться, те события Данте подвигом не считал. Совсем не считал. То что случилось в Ракун-сити было хреново, нет, ну это было реально плохо.       Он не хотел об этом думать. Не хотел бы вообще помнить об этом. Если бы у него был хоть один шанс на миллион, чтобы этого не случилось вовсе, он, не задумываясь, рискнул бы многим, очень многим, только чтобы ужаса в Ракун-сити никогда бы не произошло. Его до сих пор кошмары донимали, хотя уже почти два года тому. Два? Какой там, уже все три…       — Во-первых, не в одиночку. Во-вторых, те ребята… сбежавшие пленники… они расчистили дорогу, открыли почти все замки. В третьих… Чёрт, да я только после портала выбирался сам, — он снова со злостью потёр лицо.       — Ты… — у Леди натурально вытянулась физиономия. Тем временем Данте встал, оправил свой плащ с портупеей и пошёл вон из комнаты, не останавливаясь. Швырнул ей один из пистолетов.        — На, удивляйся.        И хлопнул дверью.

Тони Рэдгрэйву от мастира .45 калибра

гласила каллиграфически выведенная гравёром надпись на воронёном траурном боку Эбони. Кому-то опоздали дарить словарь…       Мэри на секунду задумалась — мог ли пистолет попросту сменить хозяина? Когда случился «инцидент» в Ракун-сити, Энн Аркхем принимала участие в зачистке, но четырнадцатилетнюю дочку оставила дома — загрузив заданиями под горлышко. По возвращении рассказывала о Ракун-сити очень мало и неохотно, упоминала только, что много охотников погибло, а портал в одиночку закрыл беловолосый мальчишка, о котором ещё раньше болтали, что он то ли ученик, то ли вообще приёмный сын старой Нэлл, с которой Энн Аркхем была знакома через своих учителей и оружейников. Всё же охотников на демонов мало, и все друг друга знают. А если не знают, так слышали.       Мэри жадно расспрашивала, а какой он, охотник, сделавший почти невозможное? Её особенно будоражило, что такой же как она юнец без опыта утёр носы матёрым и бывалым. Раз ему такое удалось, значит и Мэри однажды сможет, главное, выловить в чём его фишка… Но увы, мама дала только краткое точное описание внешности по всем правилам полицейского досье. Сейчас Леди хлопнула себя по лбу, с силой провела по лицу и зажала себе рот, чтобы не выругать себя последними словами.        Но ведь правда, башня со всеми событиями как-то не располагала к копанию в памяти, а самоуверенный демон, катающийся на ракете как на скейтборде и всего лишь обижающийся на пулю в лоб — и близко не напоминал «потрясённого, но старательно храбрящегося ребёнка».        Тони Рэдгрэйв… рехнуться просто!

***

Три года назад…

      Тони с небрежной грацией посиживал на высоком барном стуле у стойки, лопал мороженое и болтал по телефону. Судя по негромким вкрадчивым интонациям — с девушкой. Казалось, он целиком поглощён разговором.        Стоявший за прилавком Лысый Остин, худой как жердь, уже битый час наблюдал за спектаклем и втихаря посмеивался — стайка девчонок-студенток, до появления Тони вовсю сплетничавшая и хохотавшая в углу тесного кафе, теперь издавала только хихиканье и шушуканье. Все они, от расфуфыренной Бев до простушки Марти, усиленно делали вид, что смотрят куда угодно, только не в сторону бара. Но исправно следили за каждой ложечкой мороженого, плывущей от креманки к подвижному выразительному лицу.        — …и тогда-то столб над их «бьюиком» и подломился, ум-гу-ум, представляешь, детка, — увлечённо рассказывал Тони, по невнимательности попадая сливочной белизной на щёку и кончик носа, смыкая улыбающиеся губы и провожая ими выскальзывающую блестящую ложечку так, словно посылал лёгкий воздушный поцелуй куда-то в пространство вселенной. Девчонки в углу, похоже, дышать перестали, кто кусая губы, кто тайком облизываясь, кто просто поспешно отворачиваясь и продолжая пялиться искоса.        У кого другого, хоть чуть более скованного, это выглядело бы простой неаккуратностью, а то и жеманностью. У Тони, с его лёгкими расслабленными движениями, это смотрелось чуть ли не эротично. Притом, что парень не то что не лицедействовал, а вообще ни одного лишнего движения не делал. Просто с искренним удовольствием ел мороженое, ничего больше.        Остин, не будь дурак, натирая до блеска витую креманку, подошёл к девчачьей компании и ненавязчиво предложил освежиться в такой жаркий солнечный день. Сливочно-клубничное заказали почти все.       А день и правда был жаркий, августовский. Скинутая на соседний стул мотоциклетная куртка Тони, немного неровно выкрашенная в густо-красный, пропахла бензином и горячей пылью дорожного ветра, нагретым металлом и знойным асфальтовым маревом.        Звякнул колокольчик на входной двери. Тони зыркнул в ту сторону и разулыбался во все тридцать два.        — Пока-пока, Фэнси, позвоню тебе в девять! Целую нежно, детка, — положил трубку, откинулся на стуле, опираясь обоими локтями на стойку, и радостно завопил: — Какие люди! Здаров, бабуся!       К барной стойке подошла тощая женщина лет шестидесяти. Прямая и жилистая, она двигалась пружинисто и плавно несмотря на обильную седину в соломенных волосах, остриженных ровно по плечи. На ней были старые джинсы с тёмными точками от ружейного масла и серой металлической пылью, въевшейся разводами чуть выше колен. Бесформенная, явно мужская рубашка, когда-то чёрная в зелёную клетку, застиранная до бесцветной блёклости, была застёгнута под горло несмотря на жару. Однако даже так из-за воротника виднелся извилистый хвост страшного кручёного шрама, бугристого несмотря на полную белизну и явную давность.       Нэлл Гольдштейн автоматически поддёрнула воротник и криво усмехнулась, не размыкая желтоватых морщинистых губ, которые за верстаком не расставались с длинным мундштуком трубки.        — А, вернулся, мелкий. Явился-незапылился.       «Какой я тебе мелкий, старая ты перечница!»       — Ещё как запылился, — холодно хмыкнул Тони, который как и большинство подростков, считал себя уже совершенно взрослым. Он в свои шестнадцать второй роман крутит, между прочим… — Что говорит твой персональный старческий прогноз погоды? Дождь-то будет, или мы тут все спечёмся к чёртовой тётушке?       — Моську вытри сначала, — Нэлл выудила из-за стойки салфетку и протянула юноше. — А то во-он там скоро можно будет плавать и грести на байдарках как в Венеции.       — На гондолах, — машинально поправил мальчишка, глянул в сторону студенток и слегка закраснел ушами. — А я при чём?!       — Без понятия, — пожала плечами старуха. — Я-то уже давно в том возрасте, когда перемазанного мороженым хочется просто умыть как трёхлетку.       — Ревнуешь, бабуля? — подколол Тони и шутливо состроил глазки.       — В педофилии обвиняешь, мелкий? И не надейся. Остин, суп есть сегодня?       — Только томатный, мэм. И печёные бобы.       — Твою ж капусту. Ладно, давай томатный. Бобы сам лопай.       — Угощаете, мэм? — Остин тоже за словом в карман не лез.       — За счёт заведения? Тогда угощаю.       Остин рассмеялся и пошёл греть суп.        — Да давай холодный, в такую-то жару! — крикнула ему вдогонку Нэлл и обернулась к лыбящемуся Тони. — Признавайся, пацан, ты ел сегодня?        — Нуууу, завтракал, — сказать по правде, завтрак с Фэнси получился немножко не про еду… то есть, еда тоже присутствовала, только была скудна и второстепенна.        — Остин, два супа! И курью ногу.        — Бабуль, ты как-то подозрительно щедра.       — Молчи, растущий организм. Твой заказ, кстати, готов. Ты деньги принёс?       — Ну, эм, половину, — Тони сделал невинное лицо.       — Ну значит обед плюсуется к недостающей половине.       — Забудешь ведь, — юноша на секунду стал серьёзен.       — Вот теперь из принципа приплюсую, мелкий.       — Что-то ты сегодня, бабуся, не в духе, — приподнял тёмно-серую бровь Тони. Обычно старуха шутила существенно мягче и называла его «молодой человек», а не «пацан», и уж тем более не «мелкий». — Из тебя иголки лезут, хоть фабрику открывай.       — Дело есть. Но сначала поешь. Да, и как там оно, к юго-западу?        — Жарко, скучно. Работа, правда, попалась, — он не собирался болтать в кафе о демонах.        — Ладно, сейчас всё равно пойдём твои игрушки настраивать. Тебя не было две недели. Есть новости.       — Сильно хреновости?       — Не то слово. Ты ешь, ешь. Пока аппетит не сбежал, от таких-то новостей.       …— Нет, ну ты прикинь, Нэлл, каков кретин, а! — негромко, но жестикулируя как ветряная мельница, рассказывал Тони, сидя на заборе на заднем дворе оружейницы. Умудряясь не только не свалиться, но и не расплескать чашку с остывающим горячим шоколадом, который старуха, не терпящая сладкого, держала для гостей. С забора он далеко видел пустую улицу обе стороны, и не был слышен соседям сквозь тонкие стены. Кроме того, юноша остро не любил табачный дым и в прокуренную насквозь мастерскую старался лишний раз не заходить. — Призвать демонов, чтоб они ему поле перекопали, это, мать его, ослиная жопа вместо головы или что?! «Термиты заели, мистер, грёбаные термиты! Шастают и шастают в кукурузе, мистер, прям одолели. Плачу двадцадку, мистер, если выведете их», — Тони красочно изобразил унылую шамкающую рожу. — Меня этих копателей искать послали из Роуз-тауна, я видел трупы. Если б не это, со смеху бы сдох, честное слово! Его счастье, что даже низшие демоны умнее его и возле гнезда не охотятся. И вот иду я в этой драной кукурузе, чтоб она у него из глотки выросла со всеми своими цеплястыми листьями. Иду, значит, в жмурки играю, в каждый шур-шур пальцем громко тычу, ну, тем который на курке…       — На спусковом крючке, — автоматически вставила оружейница, допивая адовой крепости чёрный кофе.        — Ой, ну не занудь, бабуль! Твоя профдеформация безукоризненна и легендарна. Так вот, иду, нос от кукурузных листьев чешется, хоть оторви и выкинь, и тут н-на! Хурру-бурру, из-под ног выкапывается не пойми что, здоровое как три сарая. Ну я обрадовался — картошка! Даже глазки бледные есть, и шевелятся, наверное «здрасьте» семафорят. И челюстями вместо ресниц хлопают кокетливо. Да резво так, у меня аж заклинило тот «дезерт игл», права ты была, Нэлл, им только орехи колоть. Хотя вот зубы эмпузьей матки тоже колоть нормально, я проверил! и как метательное он тоже неплох оказался, почти как кирпич. Словом, как всегда, начинал приличным стрелком-наёмником, закончил с мечом наперевес и по уши в гирляндах. Напластовал эту дрянь потоньше, только чипсы из такой вонюхли даром не сдались… Бабу-у-уль, а у тебя чипсов не завалялось в заначке, а?       — Иди. Лесом, — не разгибаясь от хохота, выдавила старуха.       — Неее, лесом я уже ходил, — ни капли не обидевшись и не смутившись, но напустив на себя надутый вид, продолжал балагурить мальчишка. К слову, в лесу никаких демонов кроме воображаемых не водилось, эти твари только по людным местам шарятся. Просто у них тогда это была одна из дежурных тем для шуток после одного случая, когда их вызвали ловить «ужасного, кошмарного, чудовищного» демона, а вместо демона оказался подвыпивший лесничий. — Там злые хоки, они совсем без юмора. Там если под корягу потыкать палкой, то завоняет и вылезет образина с таблом унылым как расписание поездов и ничего кроме «меня — будить?!» от неё не дождёшься. Еноты засмеют, с такой чепухой драться. Но это всё мухи, теперь бифштекс, — Тони стал серьёзным.       — То, что пряталось в амбаре? — понимающе кивнула Нэлл. Где эмпузы, там и какая-нибудь призрачная дрянь пролезет, не сквозь круг призыва, так «верхом» на самих эмпузах.       — Не-не-не, с него бифштекс беспонтовый, ну его совсем! Здоровенная пыльная морда, ничего особенного, гнездился в книге призыва на чердаке, заодно и книгу найти помог, хотя и очень возмущался… Правда, ослинозадоголовый хозяин пытался орать про срубленную крышу и про выкошенные пол-поля своей долбанной кукурузы, нет бы спасибо сказать за уборку урожая. Чтоб я ещё раз по сельской местности шарахался! Да ни в жизнь! Укачу в мегаполис и носа никогда больше не высуну, клянусь!.. Но я не о том.       — Да ты и там крыш наломаешь, я в тебе не сомневаюсь, — ухмыльнулась Нэлл. — Ладно, так что ты серьёзное нашёл?        — Здесь, на окраине. Я с дороги сбился, хотел срезать и свернул не на ту грунтовку. А она кончилась и упёрлась в особняк. Немаленький такой, ворота кованые, за воротами собаки.        — Ну и что?       — Да понимаешь, собаки мёртвые были. Бегали и гавкали, на забор кидались. Но не дышали.       — Вот как. А ты это как заметил? — скептически поинтересовалась Нэлл.       Тони приподнял уголок рта, иронично глянул из-под нечеловечески белой чёлки — мол, ты знаешь. И да, Нэлл знала. Потому что своими глазами видела, как тринадцатилетний Тони впервые сумел призвать Мятежник, пытаясь защитить приёмных родителей. Охотница на демонов опоздала тогда, но помогла выследить и догнать убийц. Так и познакомились. Впрочем, своими надчеловеческими силами юноша пользовался неохотно.        Словно это могло его спрятать…        — Ну то есть они вроде и набирали воздуха, чтобы гавкнуть, но обычной собачьей одышки от прыжков в бешеном темпе я не расслышал, — потрудился найти «человеческое» объяснение Тони.        — Та-а-ак. И когда это было?        — Сегодня в полдень или около того… Примерно часа два назад, — он не стал расписывать, что поехал непривычной дорогой, чтобы не попалить живущую на окраине Фэнси перед её предками, которых угораздило возвращаться на полдня раньше по дороге привычной.       — И ты после этого преспокойно пошёл мороженое трескать?        — Я надеялся, что к Остину зайдёт пообедать Грю. Или ты. Вот в тебе я не ошибся, — подкупающе улыбнулся мальчишка.        А ещё у Остина был телефон, с которого он не меньше часа пытался упорно поочерёдно дозвонился до Нэлл и Энцо (у Грю своего телефона не было), прежде чем набрать Фэнси.       На тот момент он ещё просто ничего не знал… Поэтому сидел на месте, слушал гудки и ждал ответа.        Потом, когда всё уже закончилось, он не раз терзал себя вопросом, а что это было? Чокнутый Тони пытался воспитать в себе практичность? Решил сначала поговорить хотя бы с Энцо — а вдруг за этот дом с привидениями кто-нибудь заплатит? Или просто смалодушничал? Или осмотрительно хотел собрать информацию заранее — спросить старших, полистать книги охотников, — чтоб не соваться, не зная броду? Так или иначе, а — он видел подозрительный особняк, чувствовал в нём скопившуюся немалую демоническую энергию, но заглядывать сразу не стал.       …никогда больше…       — Всё, Нэлл, я поел, шоколад допил, рассказывай уже наконец новости, — вряд ли даже самые гнусные подробности смогли бы испортить аппетит вечно голодному подростку с крепкими нервами и здоровым пофигизмом, но спорить с Нэлл в этом плане было безнадёгой, проверено.        — Так они вроде обычных людей, да ещё и еле ноги таскают? А я-то думал, — разочарованно фыркнул мальчишка. — Работа «не бей лежачего».       — Это пока ты не увидел среди них знакомые лица, — мрачно сказала Нэлл, глядя на собственные стиснувшиеся кулаки. — Не выпендривайся, мелкий. С твоей общительностью ты наверняка полгорода знаешь. А теперь представь, что кого-то из твоих друзей не просто убили и изуродовали, а ещё и на тебя натравили.        — Нэлл, а эвакуировать людей из города…        — А что ты скажешь? «Ребята, у нас тут форточка из преисподней где-то поддувает, мы пока не поймём где, но вы сорвите всех с насиженных мест, выкиньте на это кучу денег, да-да, тех самых, что вы молчком прикарманивали пока в вашем тихом болоте не было чрезвычайных ситуаций, вот будьте добры, достаньте их из своих глоток обратно, поднимите зады из тёплых кресел и поднимите людей, которые совсем не хотят куда-то сдвигаться. Ах да, и всё меньше чем за сутки», — старуха раздражённо махнула рукой. — Мы с Грю уже пробовали. Без толку. Хотя… Энн и её отряд уже прибыли, может у них получится, она у нас дама пробивная по части бюрократов. Может и успеют. А мы с тобой поищем Грю прямо сейчас. Кроме нас вряд ли кто станет о нём беспокоиться. Поверь моей чуйке, Тони, надвигается гроза.        — Верю, мадам гидрометцентр. Только я один звонок сделаю, ладно? — глянув на часы, сказал хмурящийся Тони и с места перемахнул через забор. До девяти было ещё очень далеко.        На углу он бросил монетку в телефон-автомат, снял трубку на изломанном проводе. Старый диск отвратительно хрустел, когда он набирал номер. Когда на том конце раздалось «алло», Тони едва не уверовал в госпожу-Удачу.        — Фэнси, детка, это я. Хах, я тебя тоже!.. Слушай, тут такое дело. Позарез как надо, с меня потом что угодно, вообще что угодно. Езжай… — он даже не запоминал, что плетёт. Лишь бы девчонка убралась из Ракун-сити. Потом ему это конечно вышло боком, кто бы сомневался, но это уже совсем другая история…       Взяв с подружки клятвенное заверение, что она вот прям сейчас кладёт трубку, открывает гараж и мчит на своей таратайке так, чтоб аж гайки вылетали, Тони сиганул через забор обратно. Нэлл вручила ему доведённые до ума пистолеты — относительно новый «глок» и повидавший всё и вся древний «маузер», две недели назад нагло отобранный парнем у какого-то уличного задиры. Сей мастодонт до ремонта безбожно заедал и заклинивал, но точность боя как ни странно сохранил, за что и был реанимирован.        — Портупеи проверь.       — Так точно, мамочка! — дурачась, козырнул Тони. — Масло масляное, вода мокрая, есть проверить портупеи!        — Масло-то масляное, а в башке у тебя ветер ветреный. — беззлобно отфыркнулась старуха.       — Так точно! Из одного уха в другое, навылет, — ухмыльнулся Тони, указательным пальцем изобразив выстрел в висок.        Он закрепил ремни поверх кофейного цвета футболки, подвигался, подтянул плотнее. Накинул сверху свою красную куртку, набил все карманы патронами — придётся потеть на августовской жаре, зато чуть меньше вопросов от возможных случайных прохожих. Выхватил — «глок» в правой, в левой «маузер». Сделал несколько выпадов и перемещений, привыкая к весу оружия. Убрал, снова выхватил. На развороте. В кувырке. Из любого положения. Прокрутил на пальцах под насмешливое хмыканье.       — Фигляр, — проворчала Нэлл, однако в сощуренных глазах пряталась гордость.        — Порядок, бабуля. Выдвигаемся?        Новости в пересказе Нэлл, как всегда, больше напоминали сухой отчёт.       Самые первые одержимые появились дней пять назад, на северной окраине. Бродяга, забившийся в подвал жилого дома. Потом работяга, спустившийся в люк что-то чинить и вернувшийся с крысиными покусами. Люди решили, что это болезнь вроде бешенства. В некотором смысле так оно и было — одержимые передавали через кровь и слюну "жидкость-носитель" (как обозвала Нэлл), позволяющую бестелесным демонам одной весьма неприятной разновидности зацепиться за мёртвое тело и заселиться в него как в опустевшую квартиру. Или вытеснить ещё живого хозяина.       Затем одержимые некоторое время напоминали ходячих мертвецов из сочинённых на ходу страшилок, вроде тех, какими сам Тони любил попугать впечатлительных сверстников у костра или в баре. Волочили ноги, невнятно стонали, отъедали собственные языки и губы, если загрызть было некого. Или валялись, изрешечённые пулями — но продолжали тихо меняться. Демонам было без разницы, насколько цел кокон для воплощения — разве только разрубить помельче и раскидать подальше, чтобы не сползлось обратно. Но тогда носитель имел больше шансов попасть в новые тела, и бестелесный легко менял ставшее неудобным место жительства.        Примерно через сутки внутри человеческой кожи заканчивал воплощаться новый хозяин тела, и выбирался из остатков оболочки. Чуть мельче человека, покрытый тёмной зеленоватой чешуёй, вместо головы и шеи — раскрывающаяся прямо из плеч акулья пасть. Прыгучие лягушечьи ноги, когтистые лапы, способные немного, срываясь и падая, ходить по стенам. И оно хотело жрать, всё равно кого. Себе подобных тоже — по крайней мере недовоплотившихся точно.        Ещё примерно через сутки демон приходил в сознание. По стенам перемещался легко и быстро, бегал по потолку, становился крупнее человека и цвет чешуи почему-то менял на грязно-красновато-серовато-бурый, вроде протухшего мяса. Отращивал безглазую округлую голову на шее, с широченной пастью, полной игольчатых зубов, и длиннющим слюнявым языком. Ходил на четырёх, напоминал уже не лягушку, а нечто среднее между активно лазящей обезьяной и тощей гончей собакой. Урчание начинало содержать первые зачатки речи.        Дальше Нэлл и Грю решили не наблюдать и залили подвал заброшенной фермы напалмом. Вчера вечером.        Пока это длилось, становясь всё более устрашающим, охотники методично вызывали всю возможную подмогу. И пытались предупредить насчёт эпидемии. Если был один крысами кусаный несчастный, значит найдутся ещё…        Вчера днём Грю отправил младших дочек к сварливым дальним родственникам в Рэдгрейв-сити вместе с собравшимся туда по делам Энцо. То есть, он, разумеется, хотел отправить всех троих, но старшая — четырнадцатилетняя Дженни — в последний момент куда-то отлучилась, никого не предупредив. Грю сначала нервно ругался — беда с этими подростками, даже самыми послушными! — вернувшись вечером, забеспокоился всерьёз, потом заметался по всем знакомым и малознакомым в ночь-полночь, не дожидаясь утра.        С утра Грю не позвонил Нэлл в обещанное время.        До трёх дня она промоталась по северной части города, безуспешно пытаясь вычислить местонахождение портала — откуда-то ведь оно лезет! Бестелесные — они вроде сосредоточенных взглядов, стоит закрыть дверь, и по эту сторону их не станет. Останется перебить воплотившихся — быстрых и очень опасных, но это дело привычное — и найти того безумца, который создал жидкость-носитель с такими устойчивыми свойствами. Впрочем, без портала она быстро утратит любые свойства — главные составляющие существуют только за счёт энергии мира демонов.        Стоит закрыть портал, и «эпидемия» кончится.       — Так почему не начать с этого стрёмного особняка? Вдруг портал именно там? — скептически спросил Тони, стараясь шагать не слишком широко, чтобы старуха не напрягалась догонять его.       — А вдруг не там? — проворчала Нэлл. Сосредоточенная и деловитая, по-прежнему хмурая, но уже не злая — болтовня юноши определённо дала передышку её потрёпанным нервам. — Ты совершенно точно почувствовал там портал?       — Нет…        — Значит, рискуем потерять Грю и сами засыпаться. Он сейчас непонятно где и один. Нет, молодой человек, в этот твой особняк мы обязательно прогуляемся, но попозже и втроём. А лучше ещё и группу Энн с собой прихватим. Мало ли чем нас там встретят.        — А кто его последним видел? — не сказать, чтобы Тони в тот момент беспокоился всерьёз. Он хорошо знал Грю, опытного и хладнокровного бойца, не раз работал с ним в паре и, честно говоря, был почти уверен, что Грю и сам управится, и дочку свою в обиду не даст. Где их искать, Тони не мог представить даже приблизительно. Так что идея найти в первую очередь портал и покончить с главной угрозой одним махом нравилась ему гораздо больше.       — Вроде бы Грю к Шерри направлялся под утро. Но мог и к Скотту, этих двоих я ещё не успела проверить.       Идти от мастерской до первого места, а оттуда и до второго было совсем недалеко, поэтому Тони оставил во дворе у Нэлл свой мотоцикл — старенький, вечно барахлящий, но невероятно живучий «харлей», который юноше пришлось научиться разбирать и собирать чуть ли не с закрытыми глазами. Если из этого агрегата переставало капать масло, значит, оно заканчивалось, а несколько деталей были прикручены проволокой — но гоняло это чудо техники как надо. Увы, топать предстояло закоулками и дырявыми заборами, в самые трущобы.        К Шерри, как выяснилось, Грю не заходил. Зато по пути к Скотту их догнал первый приветик из мира демонов.       В грязном проулке со стены прыгнула стремительная тень — и распалась надвое от взмаха Мятежником. Старуха и юноша мгновенно выхватили пистолеты, занимая позиции так, чтобы не перекрывать друг другу сектора обстрела и защитить друг другу спину. Но нет, тварь оказалась всего одна. И совсем другого, привычного вида — опасная, но к «эпидемии» отношения не имеющая.       — Ишь, осмелели из-за портала, — хмыкнул Тони, поддевая мечом длинную, как у аллигатора, рассыпающуюся морду. — Так бы я за ним полдня по крышам бегал.       Оружейница перевела дыхание и убрала пистолеты. На ней была не по росту длинная мешковатая ветровка, скрывающая разгрузку с запасом патронов, кобуры относительно небольших парных «кольтов» и обрез двустволки монструозного калибра. С точки зрения стильного Тони, лучше уж спалиться с ношением оружия и потыкать в любопытные носы значком охотника или даже стволом, чем позориться в таком балахоне. Увы, после гибели мужа, Джона, тоже охотника, Нэлл жестоко тосковала, почему-то стала носить его одежду и курить его трубку, совершенно забросив свой собственный стиль. Тони это огорчало, он помнил старушку круто выглядящей дамой. По Джону он тоже скучал, хоть и знал его совсем недолго. Джон был мастером своего дела, всегда рассказывал уйму интересного, нужного да и просто смешного, а ещё успел научить Тони основам работы с эспадоном, сиречь двуручником.       — Странная какая у вас шпага, сударь.       — Это арматура, мэм.       Дежурная шуточка, означавшая у них, что после столкновения оба целы.       С демонами и мутантами у Тони проблем нет — дело привычное, почти весёлое. А вот ходячие трупы шокируют. И выясняется это, как водится, неожиданно — неожиданно для него самого, конечно же.       Халупа Скотта, кем бы тот ни был, встретила их приоткрытой дверью и подозрительными пятнами на ручке. Переглянувшись, охотники зашли по всем правилам. Нэлл заглянула в довольно опрятную кухню, Тони в комнату. Там был старый шкаф с кривыми дверцами, достаточно большой, чтобы в нём спрятаться. Юноша чётко и аккуратно дёрнул за дверцу и отскочил с «глоком» наизготовку. В шкафу и правда прятался плешивый щуплый доходяга, подёргиваясь и забившись носом в угол.        Трущобы, выколачивание долгов, все дела.       — Хэй, чувак, расслабься, — с некоторым облегчением бросил ему Тони, беспечно запрокинув пистолет к плечу. — Без понятия, кто к тебе тут заходил, но они уже свалили. Это ты Ско…        В этот момент доходяга медленно, чуть ли не падая, развернулся, болезненно охнул и шагнул к Тони, вытягивая руки. Если бы он кинулся, рефлексы охотника на демонов сработали бы вперёд сознания, но несчастный именно брёл. Спотыкаясь и кряхтя. Обычный, вполне опрятный пожилой мужичок, которому просто стало плохо на грани обморока, и надо бы помочь, поддержать и усадить, чтобы не упал. И Тони зависает как сломанный арифмометр, теряя драгоценную секунду.       Грохот. Лысеющая голова разлетается вдребезги. Дуплет, это точно дуплет…        Тело валится на пол, судорожно передёргивается, из шеи вместо артериального пульсирующего фонтана плевками выхлёстывает тёмная полусвернувшаяся жижа.       — Вы всё ещё храните скелеты в шкафу? Тогда мы идём к вам! — едва слышно прокричала Нэлл сквозь оглушительный звон в ушах.       Мальчик наконец моргнул, перевёл дыхание, в широко распахнутые глаза вернулось осмысленное выражение. Он метнул растерянным взглядом по комнате. В шкафу стояло ведро с торчащей оттуда шваброй — по каким соображениям оно там находилось, кто знает. Обезглавленный труп бессмысленно подёргивался, по-прежнему брызжа ненормально густой кровищей на сапоги юноши. Тони ещё раз медленно вздохнул, перешагнул через тело, зачем-то заглянул в ведро. Нервно хихикнул.       — Что там? — подобралась Нэлл       — Пусто, — откликнулся подросток, и нервно, с нотками подавленной истерики, заржал. — Видала, Нэлл? Он в шкафу сидел, в ведро дристал и палкой перемешивал.       — Фи, молодой человек, ты можешь тоньше, — хохотнула Нэлл, тоже сбрасывая напряжение. Но тут же и помрачнела, глядя на обтянутую серой рубахой сутулую спину. — Н-да, дружище, зря ты боялся старины Альцгеймера… не догнал он тебя.        — Это и был Скотт? — спросил Тони, усилием воли выравнивая дыхание. — Ты его знала?       — Знала. И вот что плохо, он был патологоанатомом в больнице для бедных. Понимаешь?        — Понимаю. Наши действия?       — Поднимаемся на крышу, пробуем засечь портал. А там посмотрим.        — А как же…        — Нет времени и сжечь нечем. Запрём дверь от случайных визитёров. Ищем портал. В темпе, молодой человек, в темпе!        Они направились к выходу. Тони оглянулся — ему показался подозрительным звук от всё так же дрыгающегося трупа. Взгляд упал на лежащий на тумбочке раскрытый блокнот. Да ну, быть не может.       — Нэлл!       — Что там?        — Список поступивших в морг за вчерашний день. И здесь полное имя Дженни.