Вдарим рок!

я не боюсь бури, встающей на моём пути настигая, она пронимает до мозга костей и делает меня сильнее, чем раньше хэй-оу, в этом клубе становится опасно мы будем зажигать, пока не станет дико жарко пусть всё вертится, как дискотечный шар это последнее предупреждение, визит вежливости Thousand Foot Krutch — Courtesy call

5

      Следующие сутки отбились в его памяти отдельными рваными лоскутами. Пригоршней опалённых фотографий. Высеченной на живых нервах кровоточащей клинописью. Кадрами, иногда всплывающими в кошмарах. Хуже этого только смерть мамы… Данте понимает необратимость времени, осознаёт ограниченность собственных сил — как бы ни превышали они обычные человеческие. Он отдаёт себе отчёт, что действовал он тогда сообразно ситуации и своему на тот момент уровню, и лучше просто не получилось бы. Вспоминать бесполезно, да он обычно и не вспоминает, но вот сны… да, сны иногда мучают.

Три года назад…

      Поднявшись на крышу, им с Нэлл удалось нащупать направление на портал. Увы, полудемон был юн и неопытен, со специально скрытым порталом имел дело впервые в жизни, а приспособы старой охотницы на демонов работали только по принципу «холодно-теплее-теплее».       По чёрной иронии, больница и морг, куда предположительно попала Дженни, лежали прямо на их пути. В окружении трущоб, каких-то складов, кривых переулков, закоулков, решетчатых заборов и ржавых пожарных лестниц.        Разумеется, морг ничем хорошим встретить не мог, и охотники ожидали столкнуться там с ордой уже воплотившихся тварей. За дверью, однако, оказались ходячие трупы.       Тони, вошедший первым, извернулся как в балете, отскакивая от загребущих рук притаившегося за дверью; Нэлл двумя пулями проредила мертвяку зубы, заставляя откачнуться назад, пока мальчик отступит для контратаки. Мелькнул меч. Труп подлетел, впечатался в стену и в потолок, причём верхняя его половина, отвалившись от потолка, неожиданно резво на руках ломанулась обратно, разевая пасть — словно бы невероятно обрадовавшись отсутствию тяжкого бесполезного балласта в виде пары ходуль.       Нэлл выхватила обрез и почти в упор разнесла голову ползущего.       — Работа «не бей лежачего», твою ж за ногу…        Юноша тем временем расправился с двумя другими, подковылявшими из глубины комнаты.        Напряжённое ожидание кончилось, и нервозность кончилась тоже — парень действовал чётко и предусмотрительно. Несколько стальных взблесков, руки и головы одержимых долой, а безукоризненно чистый Мятежник укладывается на плече хозяина с непринуждённостью лопаты.        — Странная какая у вас арматура, сударь.       — Это велосипедная цепь, мэм.       Нэлл перезарядила оружие и двинулась вперёд.       Лестница вниз, прозекторская с десятком поглоданных друг другом бедняг. Видимо, их там заперли.        На сей раз Тони сработал Мятежником так качественно, что обошлось без единого выстрела.        Снова лестница вниз. Они уже глубоко под землёй.       — Откуда в трущобном морге такие подвалы?!        — Это он последние лет двадцать морг, а раньше тут кое-что другое было.        — А что тут было? — искреннее любопытство у Тони не порок, а неистребимое свойство его жизнерадостной натуры. Но ответить старая охотница не успела.       Свет мигнул и погас.        Отвратительный смешок, словно кто-то мелкий и зубастый захлёбывается слюнями и злорадством, прокатился по полу. Нэлл и Тони подскакивают вверх, грохоча в четыре пистолета, щедро кормя посеребрённым свинцом высунувшиеся из-под ступенек хари, кроша клыки, мозжа когтистые лапы. Здесь уже так близко к порталу, что законы земного мира не абсолютны — в прыжке можно задержаться, пусть и немого.       — Фух, а я-то думала, — Нэлл упёрлась руками в свои затёртые джинсы, мешковато висящие на тощих ногах. Она тяжело дышала после изрядного забега с препятствиями и уворотами. — Не такой уж и страшный портал. Обрати внимание, Тони, на конфигурацию пентакля. Крупные и сильные пройти не могут, только мелюзга. И ещё бесплотные — при соблюдении сложных условий.       Оружейница выпрямилась, запустила руку во внутренний карман и достала из противоударного кожаного футляра плоскую склянку со святой водой. Коротко размахнулась, стекло блеснуло в свете фонаря… и брызнуло фейерверком осколков, не долетев до цели.       Тони прыгнул вперёд и принял на меч повторный удар тяжёлого шипастого кнута. Сегменты, точно костяная многоножка, намотались на лезвие Мятежника. Тони резко увёл клинок вниз и прямо — состязаться в грубой силе чёрт знает с кем он не собирался, и позволять вырвать у себя из рук меч не собирался тоже, пусть петли соскользнут, а обладатель кнута присядет на копчик. Одновременно левой выхватил «маузер» и выпустил половину магазина настолько быстро, насколько вообще позволял возвратный механизм. Пока не заклинил намертво. Вечная везуха, чо.        Бронированное крыло с нормальными отметинами от посеребрённых пуль внушало определённый оптимизм — демон им прикрылся, но повреждений не избежал.       Тони рванул вперёд, не дожидаясь, пока противник опомнится.       С потолка между ним и демоном приземлилась, растопырив конечности, грязно-мясного цвета тварь — что-то вроде бабуина, ободранного от шкуры и взамен обросшего чешуёй. Только безглазая башка по-человечески круглая, и пасть щерится игольчатыми зубами как у хищной рыбы.       — Дааааааан-теееееее! — выцедило существо сквозь зубной частокол. И кинулось.        Юноша, почти не сбавляя разгона, принял тварь на встречный тычок клинка, крутнулся для поправки траектории — и, не имея возможности (и запасной секунды), чтобы освободить меч, впечатал визжащую бестию башкой в крылатого. После чего пришлось-таки замешкаться на выдёргивание Мятежника из получившегося канапе и отскочить для передышки — усилие оказалось на пределе его тогдашних сил. Попробуйте-ка махнуть таким барахтающимся молотом под сотню кило весом.        — Даааан-теее! Дан-теееееее! Даааааааааан-те! — зашипело и зацокало когтями со всех сторон.       — Вы номером ошиблись! — без запинки отфыркнулся полудемон, быстро смахивая заливающий глаза пот.        Кодла не спешила нападать. Нэлл тоже не спешила стрелять, держа взведённые «кольты» наготове, очевидно, лихорадочно прокручивая варианты. Без святой воды лезть вплотную к порталу было, мягко говоря, небезопасно.       — Вот я и настиг тебя, Данте, отродье Спарды! — демон тяжело поднялся, стряхивая с крыла слабо шевелящуюся тварь и мимоходом добивая — безглазая голова хрупнула под когтистой ногой. Изрядные рога чуть не упёрлись в низкий потолок.       — Настиг? Неубедительно звучит для отхватившего таблом в табло.       Полудемону удалось. Перехитрить рогатого, сшибить его разогнавшейся тушей смертельно опасные защитные камни портала и расколоть заискрившим от напряжения Мятежником саму плиту с начертанием — это был риск не меньше, чем кидать обратно прилетевшую в окно гранату.        Каким уж чудом им с Нэлл удалось покинуть помещение живыми и забаррикадировать дверь от воплощённых тварей, которых оказалось многовато для выложившегося на полную подростка — лучше и не вспоминать.        — Как он тебя назвал? — спросила старая оружейница, отдышавшись.        — Нифига, я Тони, — мрачно буркнул мальчишка, привалившись к стене. Шумно выдохнул через нос и медленно поднялся на ноги. Его внимание привлекли шаркающие шаги за углом коридора.        Он заглянул за угол и чуть ли не нос к носу оказался с ходячим трупом.       — Какого?!.. — упавшим голосом удивился Тони, наблюдая, как приколотый кончиком меча к стене мертвяк пытается протащить себя по лезвию вперёд, к горлу мечника.       — А с чего ты взял, что портал только один? — философски вздохнула Нэлл. А потом вдруг смачно, длинно и заковыристо высказалась о ситуации в целом и о создавших ситуацию тупорылых кретинах в частности, а также о сложных и нездоровых взаимоотношениях призванных демонов с призывателями до дальних родственников обеих сторон включительно.       Тони уважительно присвистнул.        Открывшийся коридор — хуже некуда. Справа металлическая гофрированная стена, слева — гнутая и местами выломанная решётка, за которой непроглядный мрак. На полу спёкшиеся тёмные лужи, растащенные полосами в темноту. Ни звука, только их собственные шаги, лязгающие по рифлёному ржавому полу, старательно ровное дыхание да бешеный пульс, колотящий в висках и рёбрах.        Когда за решёткой из темноты вынырнула зубастая морда, Нэлл и бровью не повела, пальнула из обреза, отскочила от когтистой лапы, снова пальнула… и страшно, надрывно закричала, перекрывая скрежет и скрип — листовое железо у неё за спиной лопнуло рваными лоскутьями, высунувшаяся ручища демона вцепилась как попало в куртку охотницы и дёрнула навстречу острым консервным краям.       Медсестричка в больничном коридоре совсем юная. Стройная, солнечно-рыженькая, с веснушками на курносом носу… только губ нет, они отгрызены. Казённую, светлой краской крашенную стенку сомнительным разбрызганно-красным натюрмортом украшают чьи-то отстреленные мозги. Их-то она и пытается соскрести остатком языка, утробно урча, когда гулкое эхо шагов по кафелю наконец добирается до того, что заменяет покойнице сознание.       — Нет… — шаги споткнулись, голос надломился. — Нет, неправда, не верю!        Толком развернуться мёртвая не успевает — «кольт» в руке Нэлл, тоже вышедшей из-за угла коридора, грохает краткой вспышкой. Челюсть, большая часть шеи и черепа разлетаются ошмётками вдоль коридора, но золотистая чёлка и веснушки на переносице, остекленевшие серо-зелёные глаза — они, точно осколок фарфоровой статуэтки, взирают на Тони с забрызганного кафеля…       Тони душераздирающе всхлипывает, делает спотыкающийся шаг вперёд, явно начиная опускаться на колени возле распростёртого тела.       — Не вздумай! — рявкает старая охотница на демонов, хватая подростка здоровой рукой за плечо и с неожиданной силой отшвыривая спиной на чистую стену.       — Господи, Нэлл… — губы юноши едва шевелятся. — Это же Санни, я ж её знаю, она же только в интерны перевелась… — он сам не знает, на смех или на рыдание срывается с неразличимого шёпота.        — Это не Санни, слышишь? Не Санни, — Нэлл схватила мальчика за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза, встряхнула. — Её тело украли! Угнали как грёбаный «бьюик»! А мы наказали угонщика. Вот и всё! Тони, ты слышишь меня?!       — С-слышу, — он сглатывает, смаргивает, наконец глубоко вздыхает и выпрямляется. — Я в порядке, Нэлл. У тебя кровь сквозь повязку…       — Придержи, — говорит Нэлл, передавая ему рукоятки зажимов.        Юноша внимательно смотрит, как охотница сшивает кетгутом сухожильное окончание бицепса. Но повреждён ещё и трицепс, сразу над локтем, считай что сзади.       — Давай помогай, Тони, мне там не видно, — сквозь зубы шипит Нэлл, протягивая ему иголку.       — Руки… дрожат… — Тони готов умереть от стыда, но навредить боится ещё больше.        — Хрен с ними, пусть дрожат! Хоть как сшей, мальчик, иначе мне этой рукой до конца жизни придётся как палкой лупить тебя по бестолковке. Потому что ни на что другое она годна не будет. Давай шей, чертёныш!        С самого начала охотница подробно, точно на уроке, объясняла каждое своё действие — куда именно колоть обезболивающее для надёжной блокады, как раскрыть рану, как захватить повреждённую мышцу, как правильно прокалывать иглой…       — Давай, шей, — повторяет Нэлл и неожиданно добавляет: — Ничего не бойся… сынок. Хуже чем есть, точно не будет.        Тони вскидывает на неё огромные от ужаса глаза на перепачканном лице, решительно сжимает дрожащие губы и твёрдо кивает.       Улица. Воплощённый демон сидит на нижней стороне пожарной лестницы, увлечённо к чему-то принюхиваясь — открыв дверь, Тони обнаруживает его у себя над головой. Круглая безглазая башка с щелями вместо ноздрей вытягивается на тощей шее, раззявленная пасть с длиннющим слюнявым языком источает шипение и вонь.       — Дааааан… теееее…       — А, ещё и ты в курсе, — поморщился юноша, почти не прикалываясь. — Нифиговое трепло ваш рогатый!        В следующую секунду тварь прыгнула, метя когтями в лицо. Тони резко повернулся, пропуская тушу мимо, почти без замаха секанул Мятежником, пропарывая грязно-багровую чешую под внезапный оглушительный аккомпанемент. Пулемётная очередь разворотила ржавую ступеньку пожарной лестницы и дугой метнулась следом за демоном, выбивая из стены пыльные фонтанчики дроблёной штукатурки. Простелившись предельно низким уворотом над самым асфальтом — одна из пуль прошла совсем близко, продырявив красную куртку, — юноша выпрямился и дважды выстрелил вверх из «глока», понимая, что голос никто не услышит за грохотом. Вспышку заметили. Пулемёт размял зарубленного демона в окончательную кашу и замолчал.       — Идиот слепошарый! — Тони заорал в темноту проулка первое что в голову пришло. Чтобы не спутали с бродячим трупом. — Дебил! Кривая косуля!       — Точно, живой, — удивились в темноте густым басом и ослепили ему глаза лучом фонарика. — Опаньки. Ты откуда тут, деточка?       — Уберёшь прожектор — расскажу, — моментально включил ехидство Тони, часто моргая. — Если не передумаю!       Фонарь перевели на обшарпанную белую стену, и из проулка слаженной группой приблизились трое. Двое мощных рослых бойцов прикрывали третьего, почти мелкого на их фоне, зато держащего наготове ни много ни мало ручной гранатомёт. Их движения носили след когда-то армейской выправки, но были неуловимо иными, приспособленными к совсем другим противникам. Охотники.       — Ричи, это ты? — подала голос Нэлл из-за спины Тони.       — Я! — по-строевому отозвался бас и осветил фонариком свою смуглую физиономию, на которой, впрочем, неудержимо расплывались улыбка и облегчение. А так пират пиратом, разве что золотой серьги или чёрной повязки на глазу не хватает. — Со мной Энн и Джерри. Посторонись, малой, дай с Нэлли поздороваюсь.       — Мужик, без обид, но нам идти нуж…       — Тебе шестнадцать или аж целых пятнадцать? — насмешливо перебил полудемона смуглый громила, превосходящий ростом даже вымахавшего под два метра Тони. В плечах он был ровно вдвое шире юноши.       — Восемнадцать! — хорохористо фыркнул мальчишка, нисколько не смутившись под ироничными взглядами взрослых. Обезоруживающе улыбнулся, приподнимая руки и шутливо сдаваясь. — О’кей — почти. Почти восемнадцать.        Нэлл покровительственно положила ладонь на плечо подростка. Плечо по высоте было вровень с её соломенной макушкой. Со стороны смотрелось бы забавно, если бы не авторитет старой оружейницы.        — К твоему сведенью, Ричи, этого парня зовут Тони Рэдгрэйв, и это он закрыл портал.        — Шутишь!        — Отнюдь.       Громила комично задрал кустистые брови, а потом широко ухмыльнулся и огрел парня по свободному плечу. Если он рассчитывал, что подросток пошатнётся, то не угадал — худощавый и пока ещё хрупковатый с виду, юноша цепко стоял на ногах и умел принимать такие подначки. Смерив здоровяка взглядом, Тони открыто улыбнулся в ответ и протянул руку. Ричи явно ожидал от подростка попытки раздавить кисть в отместку, и заметно удивился аккуратному пожатию.       Просто Тони действительно несколько раз ломал людям кости по неосторожности.       — Рад знакомству с тобой, юный Рэдгрэйв, — улыбнулся охотник. На сей раз искренне, без припрятанного снисхождения.        …время, бесценное время утекает сквозь пальцы, вбивая каждую секунду в его висок…        — Прискорбно, поскольку нам туда.        — Зачем, Нэлли?!        — Мне надо в мою мастерскую. Срочно, — непререкаемым тоном заявила оружейница, стараясь не светить забинтованным плечом. Если бы охотники заметили рану — велик риск, что попытались бы пристрелить. Сугубо из милосердия и соображений безопасности. — Ближе всего сквозь этот грёбаный склад.        Несколько секунд растерянного молчания — среди охотников считалось дурным тоном сомневаться в способностях друг друга. Самонадеянные отсеивались быстро, а выжившие и опытные как-то сами оказывались не хвастливы.        — Не вздумайте там стрелять, там какой-то умник запрятал цистерну метана и эта ржавая паскуда дала утечку, — мрачно предупредил смуглый охотник.       — Приму к сведенью, Ричи, — Нэлл светски улыбнулась.        Они честно попытались пробежать по крыше склада, чтобы не связываться с его новыми обитателями. Кто ж знал, что одной балки просто нет и лист железа держится на честном слове. Нэлл провалилась, полудемон кинулся выручать.        Дальше были прятки и жмурки в почти полной темноте, из которой неожиданно выскакивали слюнявые пасти.       Темнота, предостерегающе смердящая тухлыми яйцами. Верный Мятежник во взмокшей ладони. Костлявое, лихорадочно дрожащее тело Нэлл, подхваченное буквально подмышку… и становящееся всё холоднее.       Наконец Тони добежал до окна над массивными запертыми воротами, предназначенными для фур. Тщательно прикрыл оружейницу своей курткой. Плечом вышиб замазанное мелом стекло, вылетая на волю метеором. Мягко приземлился в рассыпном дребезге осколков. Отпустил нетвёрдо ставшую на ноги Нэлл. Мстительно допрыгнул до окна и пальнул внутрь склада из обреза.       Ох и славно бабахнуло! Из дырявой крыши аж газовый факел взметнулся.       — Ву-ху! — радостно завопил Тони. — Да!        Надрывный кашель.       Парень резко обернулся, тревога разом сдёрнула победную улыбку с его лица. Старая охотница, согнувшись в три погибели, кашляла в ладонь. Между пальцев страшно темнели катящиеся капли и разбивались оземь чёрными кляксами.        Нэлл не на шутку боролась за своё тело, и бестелесный начал рвать её изнутри…        На второй этаж в мастерскую Нэлл очень торопилась, ей становилось хуже и хуже.       — Я х-хотела их активировать… менее… радикальным способом… но теперь уже… придётся так… так даже лучше… — бормотала оружейница, задыхаясь и бледнея всё больше.       — Что «лучше», о чём ты?! — Тони до последнего был уверен, что у опытной охотницы в мастерской найдётся какое-то средство от бестелесного. Та же статуя Вечного Времени, возможно, помогла бы найти…       Нэлл споткнулась так, словно пыталась бежать не по лестнице вверх, а по колено в болоте. Протестующе вытянула руку, когда мальчик попытался приблизиться, чтобы подхватить её под локоть.       — Н… н… не трогай… — прорычала старуха, и Тони с ужасом заметил, как с перекошенных болью губ капнула слюна. — Лучше дверь высади! Она… уже не… не понадобится…        Он послушался, чувствуя себя совершенно растерянным. Хрустнули петли, нестерпимо густо пахнуло осевшим на всё и вся остывшим табачным дымом. Оружейница вошла в свою мастерскую, хватаясь за тянущийся вдоль стены стеллаж здоровой рукой, но было видно как неконтролируемо скрючивается кисть… Нэлл сорвала с верхней полки коробку, покрытую вязью символов, и коробка брякнулась на пол, едва не рассыпав тяжело звякнувшее содержимое.        — Собери их. Своими руками. Быстро, — отрывисто скомандовала старуха, отступая к верстаку и падая на своё рабочее кресло точно мешок с костями.        В коробке оказались части двух пистолетов — один отполированный до зеркального блеска, второй воронёный и матовый как ночной мрак. В накладках рукоятей — две овальные вставки, при виде которых у Тони зашевелились волосы на затылке.       — Это же медальон Джона!.. — юноша потрясённо уставился на две эмалевых миниатюры, обе — портреты молодой Нэлл, в радостно-"солнечном" и траурно-"ночном" образах. Джон носил их в двустворчатом серебряном медальоне, не снимая. Собственно, после той заварухи, только по медальону и удалось опознать то немногое, что от охотника осталось…        — Потом рассмотришь! — мучительно корчась, заорала оружейница. — Собирай! И не смешивай де… детали! Они… по месту… подгонялись…       Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк. Тони справился в считанные секунды, учили его на совесть… И вот в руках удобно лежали два пистолета, чёрный и белый, и исходящая от них сила удивительно легко и естественно сочеталась с собственной силой полудемона.       — Мо… молодец, — выдохнула старуха.       Тони поднял глаза и содрогнулся — Нэлл пыталась улыбнуться, но мертвенно-белое лицо покрыто чёрными венами, белки глаз в кровяных точках, прокушенная губа топорщится клоком кожи…       — Теперь… стреляй.       — Нет… — неверяще взвыл Тони. — Не надо, Нэлл! Должен быть способ…       — Я уже мертва, малыш. Сердце не бьётся.        Он чувствует, он знает…        Обычный человек давно потерял бы сознание. Старая охотница держится на каких-то сверхчеловеческих силах и даже умудряется говорить. И трудно, мучительно, как заржавленный механизм, но — двигаться по своей воле. Тони бессильно видит как Нэлл достаёт откуда-то небольшую канистру, зубами сжимает пробку, поворачивает здоровой рукой плоский алюминиевый бок. Видит, как она обливается вязкой, резко пахнущей керосином субстанцией.       — Не надо, Нэлл, нет, пожалуйста, не надо, нет… — он твердил как заведённый, но как в страшном сне не мог пошевелиться. Потому что Нэлл права. Чудовищно права в своём самоотверженном решении.       — Прояви милосердие, сынок. Умоляю. — Голос изменился, стал страшным горловым скрипом.        Он ничего не мог исправить, ничего…       — Ну же, — чиркнула спичка. Расцвела рыжим язычком, осветив уже совершенно чуждое, мёртвое лицо. Трубка Джона упала на пол и раскололась, осыпав доски стылым табачным пеплом. — Мне и так слишком больно, Тони. Помоги. Останови это.       Тони зажмурился, чувствуя, как в груди что-то обрывается и леденеет.       Пальцы потянули спуск одновременно, он даже не вспомнил о патронах. Два выстрела прозвучали единым слитным хлопком.        И вспыхнуло пламя.       Крыша мастерской пылала как древнее воинское погребение, с треском швыряя злые искры в ночное небо. Тони непослушными руками завёл свой «харлей», но сквозь рык мотора и гул пламени ему мучительно мерещились два голоса, они прощались. Прощались и словно бы… благословляли? Хлопья пепла липли к его мокрым щекам.        Ночной ветер хлестал по лицу. Город проносился мимо его глаз, рассечённый надвое дорогой в свете фары. Кое-где промелькнули точки пожаров и отзвуки беспорядочной стрельбы. Он лишь поддавал скорости.        К тому моменту, когда под шинами захрипела грунтовка и замелькали кусты по обочинам, Тони уже смотрел вперёд кристально-чистым взглядом.        «Кем бы вы ни были — вы желаете найти сына Спарды? Ну так вы его сейчас найдёте».       В свои шестнадцать он слишком хорошо знает, что осторожность иногда обходится дороже своей жизни. Сегодня уже обошлась. Те, кто всё это затеял, наверняка подготовились к любым визитёрам — значит, надо их удивить. Устроить шоу. То, что чокнутый Тони умеет лучше всего.       …В особняке и правда нашёлся портал. И много чего ещё. И очень интересные встречи поджидали. Будь оно всё проклято…        С закрытием портала мёртвые стали просто мёртвыми, повалившимися на пол телами, мирно ожидающими погребения.        Небо полыхало рассветом, когда он отыскал в зарослях на обочине свой байк.       Взялся за руль. Уставился на собственные руки, словно впервые их увидел. Разрезы на предплечьях наконец-то закрылись, но кожа ещё покрыта полосами спёкшейся крови, этакой крошащейся, густо нарисованной бахромой.       Он призвал Мятежник и глянул в блестящую боковину как в зеркало. Измождённое лицо, лихорадочно блестящие глаза.       — Я Данте. И я никогда больше не стану прятаться. Ни от кого.

*** …настоящее время.

       Выйдя из оружейного магазина и хлопнув дверью, Данте просто сел на ступеньку и остался сидеть. Обрывки сна и воспоминаний ещё рикошетили в груди гулким болезненным эхом.        Хоть бы демон какой припёрся, но нет — пустая улица, как назло. Ничего, сейчас он проснётся окончательно и пойдёт посмотреть, что там за пачка горгулий гнездится на фонаре вдалеке. Ясно, что ничего хорошего, но там гарантированно найдутся желающие сплясать. Как знать, может драка насытит повисших на нём пиявок…        А может и нет. Вчера Цербер убедительно показал, что это так не работает.        Ему ещё не надоело созерцать пейзаж а-ля апокалипто, когда дверь брякнула колокольчиком и на пороге возникла Леди с упаковкой сухпайка наперевес. Мордашка у неё, внезапно, была слегка виноватая. Чуть хромая и морщась, девушка села рядом и принялась распаковывать две порции.       — Эй, цени чужой труд, а? Не скачи стрекозой хотя бы пару дней. Я тебя латать больше не стану, так и знай.        — Держи, — вместо ответа Леди протянула ему нагревшуюся банку и одноразовую ложку.       — Хм, благодарю, — парень вскинул брови. Только бы сейчас фанатские расспросы о Тони Рэдгрэйве не посыпались… Но нет, завтрак прошёл в тишине.       — Что ты такое сделал, что я могу ходить? — вместо этого спросила Леди. — Синяк пожелтел и почти рассосался, от раны остались только порезы на коже… — она помолчала. — И левый глаз немного видит. Что ты сделал, Данте? И чем тебе это грозит?       Вот последнее было неожиданно. Хотя от дочки чернокнижника вполне закономерно услышать подобное опасение.       — Ничем, — совершенно честно ответил полудемон. — Я ни к кому не обращался, обошёлся своими силами.       — Но тебе потом кошмар снился!       — Это другое, — Данте открыл кюветку с джемом, скептически рассмотрел тёмное содержимое. — Мне иногда снится всякое. Бывает.       Леди помолчала. Лезть с неприятными расспросами точно не стоит, но… Он сегодня выглядит ещё более усталым, чем вчера. Вон, ищет пластиковую ложечку для джема и не находит, а она на виду лежит.       — Может, ещё поспишь, а? Кошмар тебе не дал выспаться, я же вижу. Давай, доедай и приляг, а я покараулю.       — Как трогательно, — Данте хмуро лизнул джем, измазав кончик носа, и не глядя выкинул упаковку. — Ещё вчера в меня стреляла. Откуда столько заботы?       Леди протянула ему салфетку.        — А почему нет? Мы же напарники, сам сказал.