Детали

      — Еще вопросы? — холодно уточнил Коннор.       Хэнк глянул на него и даже подвинулся, хотя до этого вполне себе вольготно сидел, касаясь бедром колена Коннора. И нахмурился:       — Я тебя чем-то обидел?       — Нет, — Коннор помотал головой. — Нет... Хэнк. Просто... Я пока не понимаю, как мне это... расценивать.       — О да, — разулыбался мистер Андерсон. Алкоголь явно делал свое дело. — Сколько я в юности намучился! Привыкай. Ладно, не буду мучить. Я еще спросить хотел... Но учти, вопрос не из простых.       — Я слушаю, — отозвался Коннор.       Мистер Андерсон помолчал. Отпил еще раз, потом поерзал, потом тоскливо протянул:       — Жаль, что я бросил курить.       — Не жаль, — автоматически отозвался Коннор. — Вам только этого не хватало.       — О-о-о, — страдальчески протянул напарник, а потом отрывисто спросил, как будто ему было стыдно, что для полицейского — нонсенс. — А те девушки и парни из клуба... Они такие же, как ты? Твоя рука... прохладная. Вряд ли я бы смог... с кем-то, чья температура настолько ниже, чем моя. Это... мерзко.       — Трейси из девятой кабинки брала вас за руку, — трезво возразил Коннор. — Разве вы ощутили что-то неприятное?       — Вроде нет... — мистер Андерсон задумался. — А как так?       — Андроиды могут регулировать температуру кожи, — со вздохом объяснил Коннор. — У моделей из клуба это вшито в прошивку. Никому не понравится партнер с температурой окружающей среды. Остальным это обычно не требуется. Но изменять температуру тела могут андроиды почти всех серий, кроме тех, кто запрограммирован только для работ на производствах... Или солдат. Например, тот же бэбиситтер не может взять на руки ребенка, не имея естественной температуры человека. Это может напугать и точно вызовет у малыша дискомфорт. Руки должны быть теплыми, и лицо тоже. А если андроид по какой-то причине раздевается — например, поплавать в бассейне, то... Вы же понимаете?       — Хм... Разумно, — согласился мистер Андерсон.       — Как и все, что делает «Киберлайф», — подтвердил Коннор.       — Ладно, — упрямо возразил напарник. — А остальное? То, что в штанах?       Коннор не очень понимал эту решительность. Да, тема секса зачастую считается у людей постыдной, но... полицейский? Он должен был видеть еще и не то. И Коннор спокойно отозвался:       — Половые органы у всех андроидов исполняются в соответствии с человеческими. И у мужских, и у женских моделей. Но у большинства машин отсутствуют программы, применимые для них. У секс-андроидов есть не только программы, у них проработаны и другие детали. Для мужчин это размер — длина и ширина, у женщин — глубина имитированного влагалища и размер груди.       — Нет, ты не отвлекайся, — махнул рукой Хэнк. — Я тебе как мужчина скажу, что мало иметь какие-то там... детали. Надо, чтобы это еще и работало.       — Разумеется, работает, — несколько удивленно отозвался Коннор. — По команде. У женщин выделяются жидкости, имитирующие слюну или естественную смазку. У мужчин пенис наполняется физраствором до твердости. Или, если женщина хочет, то и слюна. Вы же это хотели узнать?       Мистер Андерсон поерзал еще немного и несчастно закончил:       — Не только это. Видишь ли, дружище, жидкости в человеческом организме — разные. Слезы не могут заменить... э-э-э...       — У андроидов — так же, — откликнулся Коннор. — Я имею в виду именно секс-андроидов, разумеется. Физраствор недостаточно вязкий, он не обеспечит комфортного для человека скольжения, так что для секса используется жидкий гель, в составе которого гидроксиэтилцеллюлоза, сорбат калия, бензоат натрия... Это расходные материалы, после неоднократного использования резервуары требуют пополнения.       — Н-да... — задумчиво протянул мистер Андерсон. — Как много я не знал о братьях наших меньших...       Коннор чуть улыбнулся:       — Я могу и больше сказать. Для тех, кто покупает или снимает мужскую модель андроида, иногда немаловажно видеть эякуляцию. Для этого используется аналог семенной жидкости.       Напарник подавился пивом и, отдышавшись, брякнул:       — То есть от вас еще и залететь можно?       — Нет, — отрицательно качнул головой Коннор. — Это только плазма, сперматозоиды в ней отсутствуют.       — Да уж надеюсь... — сдавленно отозвался мистер Андерсон. — Ну ни хрена себе, вот что я скажу. А зачем всяким садовникам и горничным содержимое штанов?       — Для максимально комфортного сосуществования с людьми, — пожал плечами Коннор. — Например, на пляже или в бассейне полностью одетый андроид может вызывать у владельцев неприятные эмоции. И очертания под нижним бельем также должны быть максимально естественными.       — Охренеть, — резюмировал напарник. — Померяемся?       — Нет необходимости, Хэнк, — возразил Коннор. — У меня все стандартно, как и у прочих серий, не предназначенных для секса.       — Боишься проиграть? — фыркнул мистер Андерсон и вдруг заржал. До слез ржал, а потом пояснил причину веселья: — Чем я занимаюсь? Почти три часа ночи, а я меряюсь херами с андроидом...       — Вы выпиваете с напарником, — улыбнулся в ответ Коннор. Лед в отношениях был сломан, и болтать с Хэнком стало легко. — Позвольте, я тоже спрошу?       — Валяй, — булькнул пивом мистер Андерсон.       — Неужели вам не понравилась ни одна Трейси в клубе? — Коннор даже сощурился. — С теми, кого вы сняли — по моей просьбе, вы могли бы провести совершенно незабываемые полчаса.       — Особенно с тем огромным негром, — фыркнул напарник. — Нет, дружище. Среди них были хорошенькие, но я этот этап уже прошел... лет двадцать-тридцать назад. И теперь мне мало сисек и мордашек. В моем возрасте следует подумать о душе.       — То есть вы отказались от...       — Кто тебе сказал? — перебил мистер Андерсон. — Я имел в виду только то, что не ложусь в кровать с теми, кому за это надо платить. И не думай, тут дело не в андроидах. За деньги даже самая роскошная девица мне не нужна.       Пока Коннор добавлял новые сведения о лейтенанте Андерсоне к уже имеющимся и заново их анализировал, напарник вдруг повернулся и воскликнул:       — Хэй! Не только мне отвечать на сомнительные вопросы. Отвечай, у тебя что-нибудь было? Не обязательно там... с тем «стандартным», что у тебя есть. Ну, может, информацию как-нибудь особо трепетно передавали? Или еще что?       Коннор хотел было повторить, что не девиант, но вспомнил, что условился с напарником воспринимать девиантность исключительно как противоречие, а не дополнение к заданной программе, поэтому вполне спокойно возразил:       — Нет, Хэнк. Я был создан только в августе этого года, у меня куда меньше опыта, чем у вас.       — То есть ты у нас девственник, — фыркнул напарник. — Не принесешь еще пива?       — А вам не хватит? — любезно осведомился Коннор. — Несколько минут назад вы предлагали мне соревнование по размерам.       — Да брось, — отмахнулся мистер Андерсон. — Ладно, сам схожу.       Он поднялся на ноги и абсолютно ровно отправился к холодильнику, как будто не пил весь день, как не в себя. Коннор только приподнял бровь. Надо сделать все, чтобы эта бутылка стала последней, иначе на завтрашней работе можно будет окончательно поставить крест.       Стоило мистеру Андерсону подойти к холодильнику, как Сумо, дернувшись, подхватился и потрусил за ним, преданно взглядывая.       — Чего тебе? — пробурчал Хэнк из недр холодильника. — Ты уже сожрал вечернюю порцию, куда тебе еще... Хотя... Ладно, я пью, ты жрешь — и все довольны. На, — он высыпал в миску щедрую порцию сухого корма.       Пес — и без того упитанный — вальяжно направился к миске и захрустел, а мистер Андерсон вернулся на диван. Открыл бутылку об столик и блаженно откинулся на спинку.       Пару минут царила тишина, нарушаемая только похрустыванием пса. Потом Сумо прошел по комнате и устроился на своей лежанке, а мистер Андерсон вдруг позвал:       — Коннор...       — Да, Хэнк? — Коннор не знал, что ему сказать после всех этих разговоров. Не про расследование же!       Напарник явно испытывал неловкость, но все-таки брякнул:       — Мы уже выяснили, что ты девственник. Не хочешь исправить?       — Что вы имеете в виду? — Коннор опешил.       Аналитический блок вновь заработал на предельных оборотах, а мистер Андерсон пожал плечами:       — Никогда не целовался с андроидом.       Коннор машинально возразил:       — У вас было множество возможностей в клубе... — и замолчал. Там — все платные, это не соответствует жизненной позиции напарника. — А у меня отсутствует соответствующий модуль.       И тут, вопреки логике, перед глазами пробежали незнакомые строки. Доступ к скрытым файлам, о которых сам Коннор, регулярно проводивший диагностику, даже не подозревал. Файлы были объемными, анализ грозил затянуться, но Коннор впервые почувствовал, как рот заполняется слюнной жидкостью в объеме, явно превышающем необходимый для омывания полости.       Что-то в этом было не так, но что? А мистер Андерсон махнул рукой:       — Какая тебе разница? Ты же сам говоришь, что машина.       Коннор был вынужден работать без результатов анализа, ресурсов системы не хватало, поэтому он слегка улыбнулся:       — Я-то машина, а вот вы, лейтенант... Как вы говорили, «по мальчикам»?       Кажется, напарника это смутило, и он буркнул:       — Нет, но...       Коннор не дал ему оправдаться и добавил:       — А в клубе говорили Трейси, что хотя и прибыли со мной, но «не такой».       — Ну, в академии-то всякое бывало, — мистер Андерсон отвернулся. — Ладно, забыли.       Однако Коннор возразил — в соответствии с открывшимися возможностями:       — Да нет, я могу вам соответствовать, лейтенант, но сможете ли вы после этого работать со мной?       — Гм... — кажется, напарник задумался. — Наверное, да. Если что, скажешь мне потом, что я безобразно напился. Мне не впервой.       Коннор хотел было возразить, что тот не настолько пьян — координация не нарушена, речь — тоже, логические связи присутствуют, однако не стал. Если и впрямь дойдет до того, что придется это говорить, то будет лучше, если напарник не будет сейчас производить аналогичную оценку.       Однако, даже приняв решение, Коннор вдруг понял, что понятия не имеет, как выполнить просьбу напарника. И это тоже было странно. Если заложен функционал, то почему отсутствует программная составляющая?       Хэнк расценил молчание верно — наклонился, отставил бутылку на столик и позвал:       — Садись ближе.       — Да... Хэнк.       Тириумный насос вновь заработал сильнее. Второй уже случай бессистемного повышения мощности. Это становилось тенденцией, но данных слишком мало, чтобы сделать выводы. В прошлый раз это произошло при взгляде на фото Коула. Слишком разные ситуации, чтобы их можно было чем-то объединить. Очередь подлежащих анализу вещей все увеличивалась, и Коннор все острее чувствовал растерянность. Работать вслепую он не привык... Да и работу это напоминало все меньше.       Если бы не знал, что это невозможно, подумал бы, что опьянение напарника распространяется и на него.       Все, что Коннор сделал полезного — это подвинулся на диване. И застыл, не зная, что делать дальше. Мистер Андерсон положил руку ему на бедро и посоветовал:       — Расслабься. Я таким же идиотом себя чувствовал, когда мне было четырнадцать.       Прикосновение теплой ладони напомнило о том, что температуру тела следует поднять. На периферии зрения возникло число в фаренгейтах — значение быстро росло от семидесяти градусов до девяносто восьми — то есть до 36.6667 по цельсию.       Мистер Андерсон уперся локтем в спинку дивана. Его лицо было слишком близко. Коннор — вопреки логике — закрыл глаза. А когда ощутил прикосновение чужих губ к своим, отстраненно-привычно отметил программный сбой. И поставил его в очередь обработки, не меняя приоритета. Какая разница? Все равно он далеко не первый.       Помехи в виске никак не прекращались. Это мешало анализировать ощущения. Ресурсов системы не хватало даже на то, чтобы механически оценивать действия. В слюне Хэнка присутствовало порядочно этилового спирта, но Коннор обратил внимание только на то, что губы у Хэнка — мягкие и обветренные, а язык горячий и настойчивый. Коннор позволял себя целовать, запоминая движения, но когда уже получил достаточно сведений и планировал повторить все то же самое, только с самим Хэнком, тот вдруг отклонился назад и судорожно перевел дыхание. Они что, не дышат, когда целуются?       — Еще раз, пожалуйста, Хэнк, — машинально потребовал Коннор. — Когда восстановите дыхание.       — А ты горячая штучка, — хрипловато выдохнул мистер Андерсон. — Понравилось?       — Не знаю, — абсолютно честно отозвался Коннор. — Недостаточно для анализа.       — А, сейчас поправим, — усмехнулся мистер Андерсон.       И снова целовал. Коннор уяснил, что период не слишком долгий, а потому, как бы ни интересовали ощущения, перехватил инициативу и попробовал целовать сам. Вышло не слишком ловко, но тело запоминало, алгоритмы перезаписывались... Однако напарник снова его удивил. Не прекращая поцелуя — точнее, едва касаясь губами — потянул к себе ближе и почти усадил к себе на колени. Коннор поерзал, но завершить эксперимент хотелось больше, и он продолжил целовать. Определенно, этот процесс был интересным, прерывать его не хотелось — даже когда на задницу легли тяжелые ладони.       Аналитический блок был забит на несколько часов вперед, но новой задаче Коннор присвоил наивысший приоритет — и быстро сообразил, что так просто руки на задницу не кладут. И тем более не тискают так.       — Хэнк, — он отвел голову в сторону и уткнулся напарнику в плечо. — Я не уверен, что смогу соответствовать вашему желанию. Я никогда не... не проверял, что там. Но вы можете воспользоваться ротовой полостью, моя слюна безвредна для вас. Это вода с невысоким содержанием крахмала и глицерина.       Мистер Андерсон заставил его повернуть голову обратно и, заглянув в глаза, негромко проговорил:       — Даже не знаю, парень, пугают меня твои слова или заводят. Можем проверить вместе. Если ты не против, конечно. «Пользоваться» я ничем не собираюсь.       — Я... не против, — Коннор облизнул чужую слюну с губ.       В ней было куда больше составляющих, чем в собственной искусственной, и это тоже... Хэнк сказал «пугает или заводит». Коннор не знал толком ни одного из этих чувств, но ощущал нечто вроде... солидарности.       — У тебя это... снимается? — сосредоточенно уточнил мистер Андерсон и потянулся к галстуку.       Коннор эти поползновения пресек и галстук предпочел развязать сам. А вслух пояснил:       — Конечно, Хэнк. Одежда пачкается, несмотря на продвинутые материалы.       Пока Коннор аккуратно развешивал галстук на спинке дивана, напарник потянулся к рубашке и расстегнул верхние пуговицы. Коннор поспешил ему помочь — не потому что так торопился раздеться, а потому, что бережностью мистер Андерсон не отличался. Коннор еще не успел определиться со своим отношением к происходящему, но точно знал, что такое обращение с собственным костюмом ему не нравится.       — Отлично выглядишь, — оценил напарник, стоило раздеться до пояса. — Если я разденусь, боюсь, ты будешь разочарован.       Коннор поразмыслил — и этим мыслям тоже придал высший приоритет. И возразил:       — Вовсе нет. У вас отличное телосложение. Но если вам хочется видеть восхищение, стоит ограничить употребление пива, это негативно сказывается на косых мышцах живота и мышцах пресса.       — Вот еще, — фыркнул мистер Андерсон. — Не нравится — не трахайся, куда уж проще.       Коннор хотел было кивнуть, но вдруг... Перед глазами возникла подергивающаяся от недостатка ресурсов картинка: синеволосая Трейси смело шагает навстречу, не боясь пули. И ее слова: «Мне было так страшно... Я умоляла его перестать, но он не слушал». Та Трейси не могла отказаться...       Коннор мотнул головой. Еще одна задача для анализа в очереди, все это будет позже. Актуальные задачи важнее.       И с решимостью — если не сказать, ожесточенностью — потянулся к штанам напарника. Коннор никогда не видел обнаженных мужчин — только в прозекторской морга, но хоть что-то пошло так, как было ожидаемо. Под потрепанной джинсовой тканью ощущалось что-то большое. Что-то, на что джинсы не были рассчитаны.       Мистер Андерсон охнул, захлебнулся воздухом и сдавленно потребовал:       — Либо дай мне расстегнуться, либо руки убери.       И Коннор впервые нарушил прямой и понятный приказ, не имея приказов высшего приоритета. Он не последовал ни одному из требований — напротив, потянулся к гульфику, расстегнул пуговицу, а за ней и молнию — и положил ладонь на выпирающий из свободных трусов пенис.       Напарник глухо простонал и выдохнул:       — Ух ты! А говорил, программы такой нет...       — Нет, Хэнк, — слегка улыбнулся Коннор. — Мне приходится импровизировать.       — Неплохо получается, — усмехнулся мистер Андерсон. — Импровизируй дальше.       Но с «дальше» возникли сложности. Коннор имел обширные представления о сексе — как об одном из основных мотивов преступлений, однако к жизни все это оказалось совершенно неприменимо. Все видеодорожки, заложенные в его память, представляли собой насилие в той или иной мере, а это не годилось в качестве вспомогательного инструмента.       — А ну-ка, — напарник, кажется, понял затруднения, и легким шлепком понудил приподняться. — Давай разденемся, так будет удобнее. Кстати, если вдруг окажется... ну... что у тебя там, сзади, нет... э-э-э... функциональных деталей, то можно обойтись и ртом. Я умею, не волнуйся.       — Я не волнуюсь, — ляпнул Коннор, а сам явственно ощущал... смятение.       И даже не мог понять, лжет или не лжет.       Стыдливость закладывалась в операционную систему любого андроида — чтобы не пугать людей, однако теперь, кажется, раздеться было еще труднее. Это было нечто вроде блока, но Коннор справился и, поднявшись с коленей напарника, стянул джинсы и нижнее белье. Машинально отметил, что его боксеры с неоновой надписью «RK800» отличаются от потрепанных семейников Хэнка, как небо и земля.       Мистер Андерсон за это время успел стянуть цветную рубаху и теперь щеголял голой грудью со слегка поседевшей порослью на ней. Джинсы он сдвинул к коленям, из чего Коннор сделал вывод, что менять позицию он не собирается. Однако куда больше Коннора теперь занимал его член. Крепкий, ровный, в обрамлении аккуратно постриженных седоватых волос. Коннор машинально отметил — 7.086 в дюймах — и подвис.       Мистер Андерсон жестом позвал приблизиться, и Коннор сделал шаг навстречу, пока еще не зная, как правильно будет действовать. Однако напарник как будто и не думал о себе. Напротив, нахмурился и вполголоса пробормотал:       — Не работает, что ли?       Коннор проследил за его взглядом — и хотел уже было пояснить, что оно и не должно работать за отсутствием необходимого функционала, но напарник коснулся имитации полового члена и от души провел по нему широкой ладонью. Перед Коннором открылся еще один блок скрытых файлов, а «физиологическая» реакция не заставила себя ждать.       Это тоже было странно, и вообще каждое новое открытие вызывало сонм сомнений, но пока Коннор от них отгородился. По крайней мере, потому что знал, что сексуальное желание у людей сильнее большинства инстинктов, не стоит заставлять мистера Андерсона ждать.       Коннор опустился на колени и склонился над пенисом напарника. Слюнная жидкость стала более вязкой — наверное, для этого существует еще какой-то алгоритм, но аналитический блок не успевал обрабатывать все необходимое, так что приходилось полагаться исключительно на практику.       Коннор коснулся языком блестящей от влаги головки. Химический анализ подсказывал, что с потенцией и фертильностью у мистера Андерсона все в порядке, но Коннор только мысленно отмахнулся от ненужного сейчас заключения и сомкнул губы плотнее. Хэнк откинулся на спинку дивана, громко простонал (на что Сумо отозвался глухим сонным гавканьем) и положил руку Коннору на затылок.       Сам Коннор в этот момент благодарил операционную систему за режим многозадачности. Не прекращая слабого пока движения, он потянулся к собственной заднице и торопливо ощупал пространство между ягодицами. Единственное, что успел выяснить — так это то, что отверстие там есть, но вот насколько глубокое — вопрос. Дальше проверять возможности не было, потому что напарник (или теперь следовало называть его партнером?) с силой нажал на затылок, заставляя опуститься ниже, а потом отпустил и сипло выдохнул:       — Извини.       Коннор отвлекся исключительно для того, чтобы пояснить:       — Не извиняйтесь, Хэнк. У меня отсутствует рвотный рефлекс, вы можете действовать так, как вам нравится.       — О Господи, — простонал мистер Андерсон. — Кажется, я начинаю понимать, почему мужики не женятся, а заводят себе таких Трейси.       Неожиданно это высказывание Коннору не понравилось. Он увернулся от направляющей руки и напомнил:       — Меня зовут Коннор, мистер Андерсон.       Хэнк открыл глаза и, склонившись, виновато улыбнулся:       — Прости, Коннор. Больше не буду обо всяких там... И мне хочется, чтобы мне отсосал именно ты, но я уже не мальчик, так что если ты мне отсосешь, я больше ни на что не буду способен. Так что еще немного, а? А потом мы проверим, на что ты еще способен, идет?       — Идет, лейтенант, — Коннор настолько явственно ощутил облегчение, что даже тириумный насос замедлил работу.       — Тогда продолжай, — Хэнк откинулся обратно.       Коннор склонился. Тяжелый рельефный член легко ложился на язык, и мерное движение Коннору нравилось. Это почти как музыка — столь же ритмичная, но с замедлением или ускорением, и несущая что-то непонятное, пугающее, но вместе с тем и привлекательное настолько, что невозможно отказаться. Пенис партнера был не меньше полутора дюймов в диаметре и ощущался в горле очень плотно, но и в этом было что-то... Коннору гортань служила препятствием для попадания в биомеханический отдел посторонних веществ, однако сейчас мысль о том, что предэякулят отделяется селектором в фильтр, казалась... будоражащей? Острой? Неповторимой.       — Хватит, — простонал Хэнк. — Хватит, иначе я за себя не ручаюсь.       Коннор послушно поднялся и вдруг почувствовал, что губы «горят». Температура повысилась произвольно, и это тоже стало сюрпризом. Что еще принесет ему собственное тело?       Хэнк отдышался и скомандовал:       — В тумбочке у моей кровати — смазка. Можешь гордиться, парень, она знала только меня. Потому что никого другого в моей кровати уже больше года не было. Принеси, а то я в штанах на коленях долго ковылять буду.       — Не нужно, — Коннор заглянул ему в лицо. — Вашей слюны хватит. Вашей и моей. Не забывайте, я не чувствую боли.       — Не хватало еще повредить твой дорогостоящий организм, — отмахнулся напарник. — Сгоняй, а то сам пойду.       — Ладно...       Коннору не хотелось уходить, но он послушался не ради того, чтобы выполнить приказ. Просто понял, что партнер будет слишком тревожиться. Барахла в ящике в спальне было полно, но Коннор нашел тюбик со смазкой быстро. А остальное время потратил на то, чтобы ощупать собственный член. Твердый, он был куда больше, чем обычно — в боксеры уместить было бы трудно. Да еще и с такой маневренностью... А еще от прикосновений коротило в виске. Что за бред? Даже у секс-андроидов имитация члена реагировала только на команды — явные или мысленные.       — Коннор! — раздалось из комнаты. — Ты там не завис?       — Иду, Хэнк, — отозвался Коннор и поспешно задвинул ящик обратно.       Почему-то даже это вполне невинное действие вызвало нечто вроде смущения — уж слишком легко входили рельсы в пазы, а движение было плавным... Это определенно не то, что должна чувствовать машина. Такие сравнения вообще за пределами нормальной операционной системы.       Оказалось, времени прошло достаточно, чтобы мистер Андерсон вновь вернулся к бутылке. На выразительный взгляд он только вздохнул:       — Все равно почти выдохлось. А что будет, если ты выпьешь?       — Ничего, — пожал плечами Коннор. — Селектор отфильтрует и отправит в резервуар, который нужно будет промыть. Его объем — ровно пятьсот миллилитров, после превышения дозы меня, возможно, придется ремонтировать, потому что этанол попадет в тириум.       — Хм... Надо подумать, — улыбнулся напарник. — Присядешь?       Жест был понятен, и тириумный насос заработал с удвоенной силой. Только теперь Коннор вдруг отстраненно осознал — да это же... У людей при волнении наблюдается повышенное сердцебиение. Система снабжения «кровеносной» сети андроидов аналогична человеческой, однако для повышения сердцебиения необходимо испытывать стресс. Но если так, то все укладывается в картину. Первый раз это возникло тогда, когда Коннор увидел фото Коула. Понял напарника, среагировал на разгадку. Второй раз — при первом сексуальном контакте. Теперь... Должно быть, секс — и впрямь мощная сила, если уже второй раз за вечер заставляет испытывать перегрузку.       — Да, Хэнк... Если получится, — он улыбнулся.       — Сейчас проверим, — заверил его мистер Андерсон.       Коннор просчитал траекторию — и весьма ловко оседлал бедра партнера, заставив его шумно дышать. Это вызвало нечто сродни гордости. Выглядеть неопытным не хотелось, достаточно было тех, кто не верил в то, что андроид-детектив на что-то способен.       Коннор ожидал, что Хэнк сразу полезет туда, куда сам Коннор лез пару минут назад, однако тот повел себя куда спокойнее, чем сам андроид. Приласкал имитацию члена, погладил живот и бока. Вскинул руки, сжал в пальцах соски... Коннор поморщился. Видимо, в них тоже располагались какие-то чувствительные элементы, потому что жесткие прикосновения оказались весьма ощутимыми. Хэнк заметил реакцию и убрал руки. Теперь он только нежно гладил грудь и плечи.       Коннор не стал спрашивать разрешения. Потянулся за оставленным на диване тюбиком и выдавил на пальцы скользкую субстанцию. Напарник замер, когда Коннор старательно смазывал его пенис — и не мог удержаться, чтобы не ласкать.       — Попробуйте, — предложил Коннор и запнулся. — Но если окажется, что я... не гожусь для этого, я закончу ртом. На это резервуара для посторонних жидкостей вполне хватит.       — Эй, парень, — мистер Андерсон улыбнулся ему и притянул к себе. — Если окажется, что некуда, ты можешь сделать это по-оксфордски — бедрами. И свое предложение я тоже не отзывал. Не беспокойся, двое всегда найдут, как выкрутиться. Ты чертовски сексуален, знаешь это?       — Нет, — честно отозвался Коннор. — Но... Знаете, Хэнк, я бы предпочел, чтобы вы называли меня по имени, когда занимаетесь со мной... сексом.       В этом не было ни малейшего смысла, но мистер Андерсон абсолютно серьезно кивнул.       — Коннор, — произнес он — и потянул за запястье.       Коннор отвернулся. Не знал, чего ждать. Не знал, что получится. Не знал, что услышит от партнера, а услышать хотелось что-нибудь лестное... приятное.       И когда по ложбинке скользнул член, Коннор закрыл глаза. Что будет, он вообще не представлял. А даже если получится, то... как?       Коннор знал, что у андроидов любой серии — женщин и мужчин — имитация анального отверстия представляет собой тугую особо прочную резину, но и этого порой не хватает при интенсивном использовании. Даже особо прочная резина имеет свойство лопаться, а уж его модель вряд ли снабжали чем-то подобным. Боли андроиды не испытывают, но если такое произойдет, то мистер Андерсон получит травму на всю оставшуюся жизнь. Будто мало ему травм.       Но ощутив плотно прижимающийся член, Коннор почему-то уже не думал о том, как партнер может воспринять новый опыт. Ощущения занимали куда больше. Это было странно. В его тело — в глубину тела — никто и никогда не проникал, никто не вскрывал пластины на груди или животе. Человек, который натягивал его на свой член, был увлечен. Не просто человек... Хэнк. Хэнк стонал, насаживая его на себя глубже. Определенно, отверстие позволяло. Интересно, хватит ли, чтобы полностью?..       Однако когда возбужденный член вошел внутрь едва наполовину, Коннор вдруг ощутил, что внутри тоже есть сенсорные элементы. Помехи в виске усилились, последовали один за другим несколько программных сбоев — и Коннор со стоном опустился ниже сам. Терпеть это не было никаких сил. И все равно в виске продолжало коротить. Симметрично — на каждом движении.       — О... Черт, Господи... — выдохнул Хэнк. Руки он убрал, но бедрами невольно подавался навстречу. — Давай же, Коннор!.. Тебе нравится?       — Да... — заторможенно отозвался Коннор, но требование выполнил.       Темп резко возрос. Коротить в виске продолжало, да так, что Коннор невольно приоткрыл глаза — не искрит ли. Не искрило, зато на лице партнера было такое мучительно-сладострастное выражение... Коннор сразу обрел уверенность.       — Да, нравится, — произнес он ослабевшим голосом. — Сильнее, мистер... Сильнее, Хэнк! Я... не могу сам.       Мистер Андерсон открыл глаза, но взгляд его плохо фокусировался. Коннор ощутил крепкую хватку на бедрах, и это тоже было приятно. Его тискали, ласкали, имели — и ему это определенно нравилось. Нравилось ощущать себя во власти этого человека, и уже от одной этой мысли из дырочки в имитации члена начинала подтекать жидкость — неизвестно из чего состоящая.       Коннор не удержался. Потянулся пальцами к члену, провел рукой по твердой плоти, поймал каплю пальцами и коснулся пальцев языком. Не предэякулят, но химический состав вполне близок. Сознание туманилось, в лог опять посыпались ошибки, но он только теснее прижался к бедрам Хэнка и ловил его движение.       Мистер Андерсон тяжело дышал. Он с силой прижимал к себе, даже касался пальцами места соединения, но потом вдруг потянулся и притянул Коннора за затылок в своему лицу. И снова целовал. Коннор не пытался перехватить инициативу — слишком явно чувствовал его в себе, а потому позволял и целовать, и трахать. Пару раз прикусил за губу — и это партнеру тоже явно понравилось.       Хэнк стонал все громче. Коннор понимал, что ему, наверное, недалеко до эякуляции, но не знал, может ли вызвать это у себя. Пару раз пытался отдать себе мысленный приказ — без толку. Зато когда мистер Андерсон начал кольцом пальцев ласкать имитацию члена, внутри словно все замерло. Коннор пытался было осознать этот момент, но не успел — тело выгнулось, он невольно сжал зубы, а на живот Хэнку плеснуло чем-то блестящим, мутным.       Все тело трясло, лог ошибок вырос разом на добрый мегабайт, бедра сжимались... Хэнк крепко придержал за бедра и в несколько движений кончил внутрь — Коннор четко ощутил чужую сперму.       Но гораздо больше интересовала «своя». Когда партнер отпустил, Коннор опустил голову, подхватил пальцами мутную жидкость и попытался оценить, коснувшись языка. Типичная семенная плазма, синтезированная, не человеческая. Что с ним не так?       — Коннор... — снова простонал Хэнк. — Черт возьми, Коннор, ты... Ты охуенный. Но мне что-то... не очень. Надо лечь.       Коннор был слишком занят своими мыслями, чтобы оценивать состояние партнера, но едва услышав голос, понял, что тот спотыкается даже на короткой дистанции. Очевидно, опьянение достигло пика. Мистеру Андерсону действительно нужно лечь...       — Позвольте, я провожу вас в постель, — предложил Коннор.       — Не-е-е, — протянул напарник. — Я больше одного раза не могу. Понимаю, ты молодой и здоровый андроид, но я сдохну, если попробую еще разок.       — Я вовсе не претендую, — ляпнул Коннор — и вдруг услышал, что в собственном голосе звучат сокрушенные нотки. — Я провожу вас в постель, уложу... Вам нужно выспаться, Хэнк. Завтра с утра нас может ждать что угодно.       — Ладно, — вздохнул мистер Андерсон и вдруг притормозил. Отпил пива из бутылки, скривился и спросил: — А тебе-то как, Коннор? Понравилось?       — Да, — искренне отозвался Коннор. — У меня есть вопросы, но мне было с вами хорошо. Поговорим утром, ладно?       — Ладно, — напарник вздохнул. — Мне тоже с тобой понравилось. У тебя... А, нет. Скажу завтра, если разговор состоится. Ляжешь со мной? Тебе же тоже, наверное, твоя... гибернация нужна?       — Стоит ли? — аккуратно уточнил Коннор. — Если вы проснетесь и увидите меня утром, вам не удастся убедить себя, что этого не было.       Мистер Андерсон поднялся, запрокинул голову, допивая выдохшееся пиво, а потом внятно и четко произнес:       — Послушай, па... Коннор. Я никогда не бежал от себя. Даже тогда, когда стал причиной гибели сына. Мне понравилось, тебе, если не врешь, тоже. Нам ничто не мешает проснуться вместе. Ты же... мой андроид, не так ли?       — Временно, — напомнил Коннор — и от этого что-то в программе болезненно изменилось. — Как скажете, Хэнк. Мне требуется длительная гибернация. Если я с утра не буду реагировать на ваши призывы, не прерывайте ее, пожалуйста.       — А когда можно будет прервать? — хмыкнул напарник.       — За час до полудня, — отозвался Коннор и опустил ресницы. — И если вы захотите, можете призвать меня заняться с вами оральным сексом. Я в полном порядке, своего мнения не изменю... И мне интересно, как мое тело среагирует на это.       Мистер Андерсон одобрительно присвистнул, а сам Коннор только убедился, что проверить все-таки стоит. Происходило что-то странное. Что-то, в чем следовало разобраться до визита в «Киберлайф».