Детали

      — Уверяю вас, Хэнк, все в порядке, — в который раз повторил Коннор. — Я не чувствую боли.       — Слушай, парень, — раздраженно повернулся к нему мистер Андерсон. — Пристегнись и заткнись. Может, ты и не чувствуешь боли, но ты весь в этой своей голубой крови. Пусть тебя залатают, как надо, а то хрен тебе, а не...       — А не что? — сощурился Коннор.       Хэнк не ответил, а резко взял с места. Шины взвизгнули, тачку сразу подзанесло на обледеневшем асфальте, и Коннор предпочел и в самом деле заткнуться. Уровень стресса напарника слишком высок, не хватало еще врезаться.       Мистер Андерсон явно взял курс на башню «Киберлайф», этого Коннор уже перенести не мог:       — Хэнк, мне нежелательно появляться в главном здании «Киберлайф» с повреждениями. Они могут провести полную диагностику.       — А куда тогда? — мистер Андерсон сразу сбросил скорость и повернулся.       — Думаю, подойдет любой из магазинов, — сообщил Коннор. — В каждом из них есть сервисный центр. Я уже проводил диагностику, повреждения не критичны, с этим справится любой мастер.       — Отлично, — упрямо откликнулся Хэнк. — Где ближайший?       Коннор наклонился вперед, коснулся перепачканной тириумом ладонью сенсорного экрана и откинулся обратно на спинку кресла:       — Через десять минут приедем. Хэнк, я ценю ваше расположение, однако это не то, о чем стоит волноваться. Куда больше меня беспокоит поведение девиантов и то, что к делу подключили ФБР. Времени все меньше. Я был прав, андроиды объединились для достижения цели. Нам нужно найти «Иерихон» раньше, чем его найдет «Киберлайф».       — Почему ты так уверен, что «Иерихон» — это то самое место, где базируются эти ребята? — требовательно спросил мистер Андерсон. — Мы услышали об «Иерихоне» от психа. Это могло вообще быть плодом его фантазии.       — В любом случае, это одно из мест, — поразмыслив, решил Коннор. — Они не могут не понимать, что им необходимо объединиться, иначе их уничтожат поодиночке. Вы же понимаете, Хэнк, что такую акцию спланировать было нелегко? Этот девиант, которого я...       — Которого ты застрелил, — назвал вещи своими именами мистер Андерсон.       — Да, — Коннор кивнул. — Он был не единственным. Такой сложный многоступенчатый план — и исполнен безошибочно.       — И довольно гуманно, — не преминул отметить напарник. — Погиб всего один человек, но и ему было не обязательно умирать. Недаром на школьных уроках защиты здоровья и жизни* рассказывают, что в случае захвата при отсутствии боевой подготовки необходимо подчиниться требованиям захватчиков.       — Они, кажется, вообще не хотели убивать, — задумчиво отозвался Коннор. — И сам ультиматум... Он больше похож на униженную просьбу, а не на жесткое требование. Почему так? Ведь этот андроид фактически объявил людям войну.       — А мне кажется, что он не хотел объявлять войну, — возразил Хэнк. — Так сказать, заявил о себе и товарищах — и смылся. Ведь у них было оружие — из чего-то же они застрелили того парня?       — У них вообще было много всего, — добавил Коннор. — Как минимум, парашюты. Это может быть сигналом о том, что к ним присоединились андроиды из военных частей, а это катастрофа.       — Погоди гнать волну, — возразил Хэнк. — Парашюты куда проще слямзить на производстве. Ведь кто-то же угнал фуру со складов?       — И сломал в ней GPS-модуль, — мрачно добавил Коннор. — Они очень неглупо действуют.       — Этот RA9, который вещал на всю страну, вообще, похоже, неглупый тип, — задумчиво отозвался мистер Андерсон. — Если он придумал этот план, то я снимаю перед ним шляпу. Тут мало одних электронных мозгов. Тут нужна была смелость, реакция и большое желание сделать все... по-человечески. Не удивлен, что за ним пошли.       — Этого тоже мало, — не согласился Коннор. — Тревожные события участились недавно. Как ему удалось за такой короткий срок склонить на свою сторону множество девиантов? Мы знаем почти триста задокументированных случаев, но наверняка их больше. Чтобы организовать такую операцию, потребовались бы старания десятков машин.       — Есть у меня идея... — протянул мистер Андерсон. — Не спрашивай пока ни о чем. Сегодня ты пострадавший, так что сначала сервисный центр, потом поедем домой. Пока будешь гибернировать, может, что и надумаешь. И я, возможно, тоже... Но об этом пока рано.       Коннор согласно кивнул. Времени мало, но действовать, не разобравшись, может быть не только бесполезно, но и опасно. Противостояние с девиантами перешло на качественно другой уровень, это становится вопросом государственной безопасности. И как же мало тех, кто знает об этом не только с одной стороны...       В магазине «Киберлайф» вовсю шел репортаж о событиях в башне «Стрэтфорд». Безучастные андроиды со своих подиумов взирали на лицо андроида, посмевшего бросить вызов людям — и не реагировали. Коннор явственно ощутил несоответствие. Должна быть связь! Обязана быть!       Однако мистер Андерсон несколько неловко поймал консультанта-человека и потребовал:       — Где тут у вас сервис? Мой... андроид пострадал, требуется отладка.       Коннор едва подавил улыбку, когда это услышал. Но девушка-консультант (на ее бейдже так и было написано — «Ирэн, человек») ослепительно улыбнулась и проводила клиента в соседний зал, где кипела работа по восстановлению пострадавших машин.       Один из мастеров поднялся навстречу с такой же улыбкой, но улыбка быстро погасла, а ее место на лице заняло профессиональное любопытство:       — Воу, — высказался парень (Томас Гранд, 22 года, не судим). — Прототип. Что с ним случилось, сэр?       — Эта уникальная модель, — Хэнк смешливо прищурился, — участвует в захвате преступников. Я полицейский. Захват прошел не без проблем.       — Круто, — убежденно отозвался мистер Гранд. — На что жалуемся, мистер андроид?       — Поврежден компонент #5419, — отозвался Коннор. — Нарушено управление пальцев и чувствительность. Еще требуется проверка регулятора тириумного насоса. Его вынимали.       — Сейчас все сделаем, — пообещал мастер и повернулся к Хэнку. — Присаживайтесь, сэр. Чай, кофе — к вашим услугам. Работы займут не больше двадцати минут.       Коннор отстраненно наблюдал, как мистер Гранд длинным щупом исследует пострадавшую руку. Смотреть на то, как он с миниатюрным паяльником копается внутри, Коннор уже не захотел. А вот с насосом проблем не возникло вовсе. Мастер только вынул его, за пару секунд исследовал портативным сканером — и вставил обратно.       — Здесь все в порядке, — заявил он. — У вас не хватает тириума, мистер андроид. Выпейте.       Он склонился под прилавок и вытащил оттуда гибкий пакет с голубой кровью. Коннор, ни разу не получавший столь заметных повреждений, слегка помедлил, но выпил предложенное — и сразу почувствовал себя лучше. Ресурсов действительно не хватало, но сообщение диагностического модуля было не критичным... И все-таки, как же хорошо было чувствовать себя в полном соответствии!       Мистер Андерсон поднялся, выбросил стаканчик из-под кофе в урну и улыбнулся:       — Ты все-таки пьешь.       — Я пью кровь, — возразил Коннор.       — Точно. У меня, — фыркнул Хэнк. — Сколько я вам должен, мистер... Гранд?       — Вам не обязательно платить, — возразил мастер. — Машине меньше года, это гарантийный случай, а вы, скорее всего, только пользователь. Я могу отправить уведомление владельцу #313 248 317-51 — и счет будет оплачен страховой компанией «Киберлайф».       — Незачем, — возразил мистер Андерсон. — В конце концов, это и мой косяк. Прошляпил. Так что заплачу.       — Как будет угодно, — пожал плечами мастер. — Я сейчас перешлю на кассу счет. Сумма к оплате — сто двадцать долларов семьдесят четыре цента.       — Идем, — насмешливо позвал Хэнк.       А Коннор все никак не мог примириться с мыслью, что мистер Андерсон... платит за него? За что? Это дело — в ведении «Киберлайф». А с другой стороны... С другой стороны, вряд ли «Киберлайф» отслеживает все счета из сервисных центров. Модель RK800, серийный номер #313 248 317-51 не в розыске, так что, вполне вероятно, ни куратор, ни прочие об этом не узнают. От этого было спокойнее.       Мистер Андерсон расплатился допотопной пластиковой карточкой и отправился к выходу. На экране телевизора перестали бесконечно крутить речь андроида-революционера, зато начались дебаты о том, что это было и чего ждать в будущем.       Ни одной умной мысли не прозвучало.              Дома напарник первым делом скомандовал:       — Раздевайся. Стирать умеешь?       — Что? — не сразу понял Коннор. — А... Не пробовал.       — Иди, осваивай стиралку, — хмыкнул мистер Андерсон. — А я пока пойду пиццу разогрею и Сумо выведу.       — Сумо могу вывести я, — предложил Коннор свои услуги. — Думаю, со стиральной машиной я справлюсь быстро.       Хэнк оперся плечом на косяк арки из кухни в гостиную и участливо проговорил:       — Знаешь, мне не очень нравится мысль, что на моем газоне будет мерзнуть андроид в трусах. Так и быть, пиццу тоже можешь разогреть. Бери верхнюю, не ошибешься, они все одинаковые.       Вообще-то Коннор намеревался остаться не только в трусах, но и в джинсах, однако уже в ванной с огорчением выяснил, что тириум пропитал не только куртку и рубашку, но и штаны, так что пришлось раздеваться почти полностью. Можно было бы оставить носки и ботинки, но в трусах и ботинках — несоответствие. Программный сбой возник тогда, когда Коннор вообще его не ждал, и это вызвало легкое раздражение. На рациональный взгляд Коннора, все эти мысли вообще не имели ни малейшего смысла.       Со стиральной машиной справиться тоже оказалось непросто. Модель была спроектирована в 2026-м году, и в ней отсутствовал режим стирки для материала униформы. Из десятка режимов Коннор выбрал бережную стирку — и на том удовлетворился.       Пицца тоже доверия не вызывала (белки 65,75 г, жиры 70,14 г, углеводы 125,2 г, холестерин 16 мг, 1419,25 ккал). И это после гамбургера. Но ничего другого в морозильном отделении не нашлось — только шесть идентичных коробок и невесть как сюда попавшее мятое мороженое (срок годности вышел 19.06.2038).       Пиццу Коннор поставил разогреваться в микроволновку, а потом задумался. Кофе? Но вечером кофе не слишком полезен, тем более для человека, страдающего аритмией, пусть и в легкой форме. Чай? Чая у мистера Андерсона просто не нашлось. Не было ни минеральной воды, ни хотя бы фильтра для очистки водопроводной.       — Лапы! — раздался громкий возглас Хэнка. — Стоять! Лапы по швам!       — У него нет швов, — напомнил Коннор, выглянув из кухни.       — Да что ты говоришь, — буркнул мистер Андерсон, отдуваясь, и потащил сенбернара в ванную. Тот не то чтобы упирался, но идти явно не хотел, а сдвинуть такую тушу, конечно, нелегко.       Коннор покачал головой и пошел за шваброй. Дождь все шел, и наследили оба по всему коридору.       Когда Коннор закончил, Сумо уже успел отмучиться и теперь лежал на своей подстилке, повернувшись задней частью. Хэнк, оставшийся в одной майке, этой же майкой отер лицо и объяснил:       — Теперь будет дуться, пока пожрать не получит.       — Сколько ему? — улыбнулся Коннор.       — Три года, — отозвался мистер Андерсон.       — И еще не привык?       — Привык, конечно, — хмыкнул напарник. — Но меня регулярно мучает совесть, а это — дополнительный хавчик. Впрочем, если ты его погладишь, он тоже простит. Но не сразу. Тебя бы, кстати, тоже ополоснуть. Меня реально напрягают эти пятна. Тебе же вода не повредит?       — Абсолютно, — заверил его Коннор. — Все жизненно-критичные центры надежно защищены от попадания влаги, даже если деактивировать кожу.       — Тьфу ты, — Хэнк даже поежился. — Оставь кожу на месте и иди смой кровь.       — Одну минуту, Хэнк, — Коннор остановил его ладонью. — Я не нашел никакой пригодной для питья жидкости, а кофе на ночь вреден.       — Конечно, вреден, — охотно согласился Хэнк. — А то, что ты не нашел пригодных жидкостей, несколько странно. Их целый холодильник.       Коннор возмущенно на него поглядел, но напарник только добродушно отмахнулся:       — Считай, что у меня стресс.       — Уровень стресса в пределах нормы, — возразил Коннор.       — Хорош меня сканировать, — фыркнул мистер Андерсон. — Сейчас пожрем, новости посмотрим...       — Мне кажется, все новости сегодня будут состоять из того, что мы уже знаем, — парировал Коннор.       Микроволновка тем временем отрапортовалась об успехе, и Коннор направился в ванную. Не стоит портить напарнику аппетит своим видом. К тому же следовало обезопасить его от возможного невольного контакта с тириумом. Разумеется, при попадании на человеческую кожу голубая кровь не опасна, но при более близком контакте — например, при попадании в кровь или на слизистые — она оказывает на человека деструктивное воздействие. Недаром разрушающий гормональную систему «красный лед» изготавливается на основе тириума...       Полностью раздевшись, Коннор шагнул под прохладную воду, чтобы не увеличивать расход горячей, однако только водой тириум смывается плохо, так что пришлось воспользоваться запасами Хэнка — у него на одной полке сиротливо стояли две бутылочки: одна с дорогим шампунем для собак, вторая — с сетевым средством «3 в 1» для людей. То есть шампунь, пена для ванны и гель для душа — и все это в одной бутылке. Приоритетность сразу видно.       Вытираться Коннор счел для себя излишним, натянул обратно трусы и отправился на кухню, встряхивая мокрыми волосами. Собственное отражение в зеркале Коннору не понравилось, однако расчески у мистера Андерсона не нашлось.       — М, — невнятно промычал Хэнк, приветственно взмахивая куском пиццы, а когда прожевал, пояснил: — Тебе так лучше. Выглядишь, как человек. Хм... Я не это хотел сказать.       — Не уверен, что это положительная оценка, — заметил Коннор и присел за стол, с удовлетворением увидев, что Хэнк выбрал пиво, а не крепкий алкоголь. — Желаете обсудить?       — Давай уж, — сразу скис напарник. — Ты же без этого не можешь, надо поскорее отмучиться. В общем, паршивые дела, дружище. Если ФБР куда влезло, жди беды. И этот Перкинс...       — А что с ним не так? — поинтересовался Коннор. — Я получил только основную биографическую справку, она не очень информативна. Но, кажется, он успешный агент?       Мистер Андерсон откусил огромный кусок пиццы, прожевал и емко произнес:       — Сука он, вот и вся справка. До этого я с ним лично не общался. Но наслышан. Среди своих его прозвали Шакалом, а это о многом говорит. Ну и... Ты видел, как он разговаривает. Я бы с таким срать рядом не сел, не то что дела вести.       Негативная оценка была слишком резкой. Коннор немного подумал и возразил:       — Между полицией и ФБР отношения исторически складывались... неудачно.       — Это как посмотреть, — фыркнул Хэнк. — И среди федералов попадаются ребята, которые не совсем говно. Но это не тот случай.       — Возможно, именно поэтому его направили, — предположил Коннор. — Он принципиален, недоверчив...       — Как и положено быть машине, — буркнул Хэнк. — Но, в общем, неважно, кого федералы отправили. Я о другом хотел сказать. Будь готов, что он будет мешаться под ногами и саботировать нашу деятельность.       — Это я уже заметил, — улыбнулся Коннор. — Но заметьте, «Киберлайф» не участвует в расследовании ФБР.       — Или мы об этом просто не знаем, — возразил мистер Андерсон. — Ладно, черт с ним, с Перкинсом и с федералами. Я тут подумал... И, пока ты плескался, даже сделал пару звонков. Если получится, завтра съездим к мистеру Камски.       — К создателю «Киберлайф»? — удивленно приподнял брови Коннор. — Он никого не принимает. И что вы хотите у него узнать?       — Попробуем добиться аудиенции, — вздохнул Хэнк. — Шансы есть. А что узнать — это ты мне скажи. Ты был уверен, что начинать надо с самого начала. То есть с понятия девиации и с того, как андроиды ими становятся. Кому об этом знать, как не создателю?       — Возможно, он знает более точный ответ на вопрос, откуда берется девиация, — предположил Коннор. — Или знает что-то про RA9. Это понятие слишком массовое. Возможно, мистер Камски сам когда-то закладывал нечто подобное в нашу операционную систему.       — Зачем? — не понял мистер Андерсон.       — Не могу предполагать, — покачал головой Коннор. — Но ведь это программа. Бывает такое, что туда закладываются функции, которые никогда не будут реализованы. Точнее, в момент создания они существуют как проект, но не доходят до продакшна по разным причинам. Возможно, нерентабельность или потенциальная нестабильная работа... Может быть, и так.       — В общем, побеседуем, — резюмировал напарник. — И знаешь, Коннор... Это, возможно, последний шанс для нас. Организованные девианты действуют слишком смело, обычными силами с этим не справиться. Возможно, они тоже понимают, что это их единственный шанс.       — Шанс на что? — Коннор поглядел в окно, за которым уже совсем стемнело.       — Ты же слышал список требований, — Хэнк улыбался, но как-то горько. — Свободы, равенства, независимости. Твою мать, Коннор, этот список требований не меняется столетиями. Так что давай сменим тему? Ничего нового мы с тобой не обсудим. Или у тебя есть еще что-то конкретное, что ты бы хотел обсудить?       — Нет... То есть да, — Коннор повернулся и посмотрел напарнику в лицо. — Я уничтожил андроида сегодня. Я помню, вы говорили, что я спас этим жизни, и, разумеется, это важно для меня. Моя программа создана для устранения опасности людям. Но я выстрелил... И больше его не починить.       — Коннор, — Хэнк вытер жирные руки о футболку и накрыл ладонь своей рукой. — Ты же андроид-полицейский, а полицейским иногда приходится убивать. Такая работа.       — Нет, я не о том, — Коннор отвел взгляд. — Я должен был захватить его живым. И шанс на это был. Я же рассчитывал. Если бы я бросился вперед, то мог бы успеть захватить его.       — Не мог, — отрезал Хэнк. — Он палил во все, что движется.       — Да, — кивнул Коннор. — Но я мог его задержать. Принять пули в себя и сбить с ног. Единственное, чего я не мог просчитать — куда он будет стрелять. Шанс того, что он выстрелит в вашу сторону, составлял всего восемь процентов, но этого хватило, чтобы я предпочел не рисковать.       — Ты герой, — серьезно сказал Хэнк. — Ты предотвратил бойню, а это, знаешь ли, дорогого стоит. Перкинсу не понять, но ты-то понимаешь?       Коннор покачал головой:       — Моя программа позволяет мне выбирать. Но я вовсе не уверен, что делаю правильный выбор.       — Ничего, люди знают еще меньше — и как-то живут, — хмыкнул мистер Андерсон. — Мы даже вероятности просчитать не можем.       — Но при этом вы, Хэнк, всегда идете вперед, — вдруг осенило Коннора. — Вы оставляете меня за спиной и предпочитаете брать все на себя. Раньше я считал, что это ваше право, потому что я машина и запрограммирован слушаться. Но ведь вы... не поэтому?       — Нет, конечно, — усмехнулся Хэнк. — Машина, не машина... У тебя оперативного опыта сколько? А у меня? Вот и не лезь вперед.       — В мою память вложены тысячи смоделированных последовательностей! — возмутился Коннор. — И я быстрее просчитываю.       — Ага, ага, — покивал Хэнк, всем своим видом демонстрируя сарказм. — Только, парень, поверь мне, никогда не получается чего-то там смоделировать, когда имеешь дело с преступниками. Они мыслят вот вообще не так, как ты. Нарваться — проще простого. И девианты к ним тоже относятся. Так что будь паинькой и слушайся старшего по званию.       — Но у меня нет звания, — уточнил Коннор.       — Тем более, — Хэнк убрал руку и, откинувшись на спинку стула, почесал живот. — Хорошо. Чем мне нравится пицца от матушки Салли, так это тем, что сытная. Даже я не могу сожрать ее за раз. Пошли в комнату, а то тут задница затекает на жестком стуле. И пива мне прихвати, а я пока этому троглодиту корма насыплю. Ведь даже не пришел, засранец.       Коннор машинально шагнул к холодильнику и уже оттуда съязвил:       — Надо было приобрести для меня сменный комплект одежды от AX400, когда мы были в магазине «Киберлайф». Это робот-домохозяйка.       — Ничего, в трусах даже пикантнее, — в тон отозвался напарник.       — Тогда от WR400, — парировал Коннор.       — Что-то мне подсказывает, что я слышу какую-то гадость, — заметил мистер Андерсон. — Так вот в чем бы она ни заключалась, хрен тебе.       Услышав шуршание пакета с кормом, Сумо соизволил сменить гнев на милость и потащился к миске. Коннор достал бутылку из холодильника, принес ее в гостиную и, воровато оглядевшись, попробовал открыть, как напарник, об стол. Не с первого раза, но получилось, хотя Коннор автоматически рассчитал, что для человека процесс обучения должен быть болезненным.       Хэнк плюхнулся на диван, допил остатки из той бутылки, что нес в руке, и с интересом глянул на Коннора:       — Учишься, я смотрю?       — Создаю программу андроида-собутыльника, — пошутил Коннор. — Мне не представилось пока возможности сообщить о пожеланиях целевой аудитории в «Киберлайф».       — Неплохо получается, — Хэнк забрал бутылку и закинул ноги на стол. — Ты садись. Расскажи о себе, что ли. Помню, ты говорил, что твоим первым дело было спасение заложницы. Что там было, как действовал?       Коннор послушно принялся рассказывать, и только в самом конце позволил себе добавить оценку собственным действиям:       — Я выполнил задачу, однако мои действия напугали ребенка. Я считаю это недостаточно чистой работой.       — Довольно грамотно, — почесал бородку мистер Андерсон. — Не стал пороть горячку, разжился сведениями — и только после этого пошел, имея в кармане козыри. Я бы и сам так поступил. А потом что делал? Ну, не торчал же в «Киберлайф» три месяца?       — Работал, конечно, — кивнул Коннор.       — А почему я тебя тогда ни разу не видел в управлении?       Коннор постарался объяснить максимально доходчиво, как требовала программа:       — Тогда дела не были объединены, и меня отправляли в отделения по округам. И таких острых ситуаций обычно не возникало. Я прибывал, сканировал места происшествий, реконструировал картину произошедшего и делал выводы, а поисками и решением занимались настоящие полицейские.       — Еще кто здесь настоящий, — пробурчал напарник.       — Когда количество схожих случаев многократно возросло, в «Киберлайф» на обсуждение поставили вопрос об объединении всех дел в один прецедент, и по договоренности с комиссаром полиции...       — Так вот, кто нам, значит, это подсунул... — вздохнул Хэнк. — А Фаулер свалил все на меня. Скотина.       — Было принято решение о высшей степени секретности, — с легким сопротивлением добавил Коннор — это же напарник, он имеет право знать. — Меня передали новому куратору, а чтобы исключить любые возможности доступа к расследованию, была создана специальная виртуальная реальность, где я и познакомился с Амандой. Она куда более требовательна, чем мой предыдущий куратор Майкл, но и задача была поставлена сложнее. Пока я не слишком успешно справляюсь.       — Ничего, мы еще федералов нагнем, — улыбнулся напарник. — Ты б сел как-нибудь... свободнее, что ли? А то как в младшей школе.       Коннор и впрямь отметил, что сидит ровно — и это, должно быть напрягает Хэнка, а потому перенес часть веса тела на спинку дивана и попробовал закинуть ногу на ногу. Позиция была куда менее устойчивой, но смотрелась, должно быть, естественней.       — Может быть, и вы что-нибудь расскажете? — предложил Коннор. — Как начинали?       — Честно говоря, подростком я был... шалопаем, — вздохнул мистер Андерсон. — Один раз меня даже задерживали, когда мне было семнадцать — за драку в парке. А когда я закончил старшую школу, понял, что хочу действовать по закону, а не бороться за справедливость... э-э-э... кустарными методами. Ну и подал документы в академию.       — Учились, наверное, тоже без отличия? — поддел Коннор.       — О, отличиться я не раз успел, — фыркнул Хэнк. — Сколько раз штрафные зарабатывал — без личного дела не вспомнить. Но к окончанию шел уже одним из лучших. Меня и начальник отмечал, и ребята зауважали.       — У вас там с кем-то был... роман? — уточнил Коннор.       — Запомнил, — мрачно откликнулся мистер Андерсон. — Да какой роман! Все было куда проще. Корпуса для парней и девчонок были разные. В дневное время там шастали дежурные, а в ночное категорически запрещалось покидать корпус. Пару раз поначалу я нарушал, и не только я... А потом, когда двоих отчислили за это дело, решимости поубавилось. А еще учти, это была провоенная академия с обучением в два года и тремя отпусками в год: на Рождество, на Пасху и летние еще в августе. В общем... Не надо тебе знать, что там происходило.       — Программа позволяет мне предположить, — заверил Коннор.       — Твоя программа и близко не представляет, — фыркнул напарник. — К тому же, к алкоголю на выходных там относились куда более... компромиссно. Правда, когда я выпустился, не думал, что в солидных годах наступлю на те же грабли.       — Если вам неприятно, я... — Коннор даже слегка отодвинулся.       — И где твой психологический модуль? — вздохнул мистер Андерсон. — Должен был уже просчитать, что я... не испытываю негативных эмоций, так?       — Я не применял модуль к вам сейчас, — растерянно отозвался Коннор. — Просто предположил. Стандартные человеческие эмоции...       — Было похоже, что мне неприятно? — перебил напарник. — Я мучился, страдал, дрочил и плакал? Или, может, потом сказал тебе, что знать тебя не знаю?       — Нет, но...       — Мне и сейчас все нравится, — Хэнк окинул взглядом снизу вверх и посмотрел в глаза. — И не думай, что у меня от полутора бутылок пива сносит крышу. Тебе, кстати, идет, когда волосы не зализаны. Сразу такой хорошенький, прямо картинка.       — Я могу, — предложил Коннор после секундной заминки. — И это было бы даже разумно, поскольку вам стоит лечь пораньше, чтобы выспаться. А когда вы будете точно знать, примет нас мистер Камски или нет?       — По секрету... — Хэнк улыбнулся. — Я на 98% уверен, что примет. Его уже предупредили, и если до завтра мне не придет сообщения, что мистер Камски раздумал, то все будет в порядке.       — И на какое время назначена встреча?       — На 11:30 утра, — ответил мистер Андерсон.       — Тогда тем более, — Коннор приподнял голову. — Он живет за городом, туда наверняка долго добираться. Лейтенант... Хэнк...       Мистер Андерсон смачно приложился к горлышку бутылки, отер губы тыльной стороной ладони и со стуком отставил стекло на стол:       — Точно не против?       — Не точно, — улыбнулся в ответ Коннор. — «Не против» — это некорректное определение. Оно предполагает пассивное согласие, а это не так.       Мистер Андерсон стащил майку, потянув за ткань на спине, и отбросил на пол — видимо, счел, что все равно стирать. Эта мысль вызвала у Коннора какое-то логическое заключение, которое тут же было вытеснено более приоритетной задачей. Для изучения явления требовалось больше сведений, а их можно добиться только с получением нового опыта, так что Коннор, не дожидаясь призыва, подвинулся и потянулся, чтобы закинуть руку Хэнку на плечо, как вдруг вспомнил о температуре тела и замер, пока значения внутреннего термометра ползли вверх.       Хэнк расценил заминку иначе:       — Смелей, я не Сумо, не кусаюсь.       — Он тоже не кусается, — заметил Коннор.       Тем временем температура кожи достигла оптимального значения, и Коннор отмер и неуверенно коснулся плеча партнера. Перед мысленным взором сразу возник фрагмент воспоминания прошлой ночи, и тириумный насос заработал быстрее. В этом ничего необычного уже не было, реакция была ожидаемой.       Основной программный модуль уже зафиксировал связь между событиями, и это ожидаемо вызвало и другую псевдофизиологическую реакцию. На этот раз для эрекции не потребовалось непосредственного физического контакта, и это, разумеется, вызвало очередной программный сбой. В фоновом режиме промелькнула мысль о том, что подобное количество сбоев в операционной системе допустимо только для тестинг-версии, в лучшем случае — для анстейбл.*       Хэнк положил горячую широкую ладонь на трусы и одобрительно усмехнулся:       — Ты мне льстишь.       Коннор хотел было оправдаться, но вдруг понял две вещи: во-первых, это не упрек; во-вторых, признать этот процесс неконтролируемым — очень странно для машины.       Мистер Андерсон тем временем сдвинул ткань, замяв неоновую надпись, и, шумно сопя, сполз с дивана на пол. Коннор тревожно вскинулся:       — Что вы делаете, Хэнк?       — Потом проанализируешь, — посоветовал партнер. — Расслабься, а?       Коннор молча проследил за тем, как Хэнк наклоняется, а длинные пряди волос почти скрывают его лицо. И вроде бы все выводы Коннор уже успел сделать, но это никак не подготовило его к тактильным ощущениям. Влажный язык скользнул по коже, под которой, кажется, было многовато сенсоров, и в виске привычно закоротило.       Коннор, вопреки логике, закрыл глаза предплечьем, хотя смысла в этом тоже не было. Визуальные наблюдения не должны были мешать работе сенсоров, а даже если мешали (например, занимали ресурсы обработчика), было достаточно опустить веки. Но Коннор изначально планировал только собрать данные, а выводы делать позже — и сознательно ограничил потребление мощности аналитическим блоком. Это подождет.       Хэнк словно почувствовал это (как это вообще можно чувствовать?) и качнул головой энергичнее. Коннор отстраненно сделал вывод, что вчера делал неправильно — стремился создать идеальное давление и амплитуду движения, а оказывается, произвольные прикосновения «снимаются» сенсорами не хуже. Хотя, возможно, вывод некорректен, поскольку человеческое строение отличается...       Партнер явно вошел во вкус, двигался все ровнее и ритмичнее, когда Коннор осознал еще одно странное наблюдение: все, что происходило сейчас, вообще не имело смысла. Это машина должна удовлетворять человека, а не наоборот. Коннор постарался утешиться мыслью о том, что не анализировал запросы потребителей секс-андроидов, а значит, релевантной статистикой не обладал. Возможно, на это тоже есть любители.       Но аналитический блок работал в фоновом режиме, зато куда заметнее были данные с сенсорных датчиков: усиливающееся давление, контраст температур... И еще Коннор отличал прикосновение жестких волос усов и бородки. Ощущение от них вообще было странным. Напоминало помехи, белый шум, но общая оценка все равно оставалась положительной. Очень положительной.       Коннор знал, что для людей в половых отношениях важными считаются вздохи и стоны, но имитировать нечто подобное счел ниже своего достоинства, однако следовало как-то выразить свое отношение. И Коннор попытался:       — Хэнк... Хэнк, вы...       И не знал, что сказать. Любое определение сейчас прозвучит глупо, а еще не хотелось отвлекаться, и вообще... Зря начал. Вместо слов он сжал руку на запястье партнера, и тот среагировал — отвлекся и поднял голову.       Коннор немедленно ощутил разочарование, как и всегда, когда цель была близка, но ускользнула.       — Опыт не пропьешь, — сам себе пошутил мистер Андерсон и прищелкнул пальцами. — А ну-ка... Тут где-то должен со вчера тюбик валяться. Поищи.       Коннор машинально скользнул рукой по обивке. Ничего не нашел и начал прощупывать стыки подушек. Натолкнулся на что-то твердое, но при изучении «твердое» оказалось всего лишь резиновой костью для крупных собак.       — Паршивец, — среагировал Хэнк. — Я же запрещаю ему лежать на диване!       — Может быть, вы поищете? — предложил Коннор.       Мистер Андерсон поднялся с колен, тяжело оттолкнувшись, и хмыкнул:       — От опытного копа ничто не укроется. Смотри и учись.       Ему потребовалось не больше полуминуты, чтобы найти измятый тюбик. Коннор потратил это время с толком — избавился от белья. Это было логично.       Мистер Андерсон приостановился, замер, и Коннор даже улыбнулся:       — Хэнк, вы не зависли?       — Если только чуть-чуть, — партнер мотнул головой. — Полюбоваться-то дай!       — Вы можете не только любоваться, — провокационно брякнул Коннор.       На вызов мистер Андерсон реагировал всегда, и этот случай исключением не стал. Коннор послушно опустился спиной на подушки, когда его толкнули в плечо, и потянул партнера за руку ближе.       Хэнк со вздохом облегчения стянул трусы и отправил их на пол — к майке. Коннор потянулся к пенису партнера и провел по нему, копируя собственный сенсорный «узор». Хэнк опустился ниже с явным намерением поцеловать, но Коннор успел раньше: провел ладонью по вздымающейся груди, обнял за шею... И вообще пытался изучить тело мистера Андерсона. Возможно, не слишком умело, но — за отсутствием необходимого программного модуля — опыт приходилось нарабатывать практикой.       Мистер Андерсон задышал сильнее, всем своим видом демонстрируя одобрение. Коннор мог бы ласкать долго, этот процесс был увлекателен сам по себе, однако с твердого пениса партнера на кожу живота упала теплая капля, и Коннор, сравнив, догадался, что это — признак нетерпения.       Он потянул Хэнка к себе, и, как и в прошлый раз, перед поцелуем количество имитированной слюны резко увеличилось. Целовал мистер Андерсон требовательно, но паттерн на это у Коннора уже был, и он не уступил.       Хэнк опустился на локте, неловко уперевшись, и выдохнул в губы:       — Выдержишь? Я вешу больше двухсот фунтов.       В голове Коннора возник стандартный ответ о том, что поверхность дивана мягкая, ее сопротивление равняется... Но вместо этого Коннор поднял взгляд и усмехнулся:       — Попробуйте.       Хэнк выругался, но, судя по тону, не без восхищения, и, оттолкнувшись, завозился. Коннор слышал характерный щелчок крышечки тюбика и ждал. Ждал спокойно, но легкое смятение давало о себе знать: на соответствующую позицию паттерна не было.       Однако Хэнк долго находиться в растерянности не дал. Отвел ногу за колено в сторону и тяжело опустился, скользя влажным пенисом между ягодиц. Коннор попытался было поймать движение, но неудачно. Хэнк прижал его к дивану за плечо всем весом, и перемещаться под ним было трудно.       Коннор чувствовал, как мистер Андерсон слегка постанывает, и предпринял еще одну попытку пошевелиться. Видимо, момент оказался удачным — твердый член с легким сопротивлением скользнул внутрь, и Коннор машинально выгнулся, пытаясь поймать знакомое уже ощущение соприкосновения с сенсором. Хэнк охнул, вошел глубже, и Коннор замер — цель достигнута, приятные помехи в виске повторились. В лог, разумеется, посыпались ошибки, но это неизбежная составляющая секса, с ней придется мириться.       Первое время Коннор только воспринимал ощущения, однако этого довольно быстро оказалось мало. Сравнительно со вчерашней ночью — чего-то недоставало, и он заглянул партнеру в лицо:       — Хэнк...       Не знал, как передать это, но мистер Андерсон понял. И, подхватив под бедро, тяжело выдохнул:       — Закинь ноги мне на плечи — будет глубже.       Коннор послушался — и это сработало! Вот теперь ничто не отвлекало от получения дополнительных сведений. В фоновом режиме мелькнула было мысль о том, что «дополнительного» в этом немного, какой смысл повторять то, что уже изучено, но Коннор только еще снизил энергопотребление аналитического блока. Потом.       Хэнку тоже явно стало удобнее. Он набирал скорость и двигался все резче. Процесс вообще был... динамичным. Коннор попытался повторить все то, что вчера делали с ним самим — и с удовлетворением ощутил, что партнеру это нравится. База данных сразу пополнилась сведениями, и их вариаций хватит не только на нынешнюю ночь...       А сейчас все явно двигалось к завершению. Коннор наконец понял, какими периодами двигается Хэнк, и легко подхватил движение. И почти перестал понимать, почему вчера это вызывало затруднения.       Однако настал момент, когда движения партнера стали неритмичными. Коннор недоуменно приоткрыл глаза и увидел, как Хэнк, низко склоняясь лбом к плечу, мучительно сводит брови. И уже секундой позже ощутил внутри эякулят. Аналитический модуль рапортовал о чем-то там, но была более приоритетная задача — и с ней первым справился Хэнк. Положил дрожащую руку на имитацию пениса и так провел по нему ладонью, что закоротило, кажется, даже там, где никаких микросхем не было.       Коннор откинул голову на подлокотник и попытался было привести систему в порядок, однако перед глазами вдруг возникло незнакомое уведомление — еще не «fail», но уже «warning». Операционная система сообщала, что в резервуаре семенной плазмы содержимого осталось на один раз.       Хэнк устало отодвинулся, а потом и вообще уселся. Подхватил бутылку с пивом и в несколько глотков допил все, что там оставалось, даже не морщась, хотя пиво, должно быть, уже выдохлось.       — Охренеть, — выдал он оценочное суждение. — Ну что, идем гибернировать на пару?       Отладка шла полным ходом — и Коннор сразу вспомнил то, что в самом начале вызвало диссонанс.       — Одну минуту, Хэнк, — произнес он все еще слабо. — Необходимо достать из стиральной машины мою униформу и поместить туда ваши вещи.       — О-о-о, — простонал мистер Андерсон. — Без меня. А шмотки просто закинь в корзину. Постираю. Когда-нибудь. И надо проверить, есть ли у Сумо вода... А кстати, где он?       Коннор повернулся — но на подстилке никого не было. Зато из кухни раздавались какие-то тихие звуки, идентифицировать которые Коннор сразу не смог.       Мистер Андерсон поднялся на ноги и, не утруждая себя одеванием, пошел на звук. И так смачно выругался, что Коннор невольно последовал за ним.       В кухне у стола мирно похрапывал Сумо — это и был тот самый неясный звук. А рядом с ним лежала коробка с пиццей, оставленная на столе. Точнее, коробка без пиццы — в ней даже крошек не осталось.