Детали

      Когда Коннор выбрался на берег, операционная система уже мигала десятком сообщений «warning» о критической нагрузке. Биокомпоненты не выдерживали слишком холодной воды.       А туда еще придется лезть — как минимум для того, чтобы вытащить раненых с баржи.       Маркус выбрался и вытащил Норт — и устало плюхнулся на бетонное ограждение. Норт критически оглядывала ногу, но Коннор уже успел ее просканировать — и знал, что биокомпоненты не повреждены. Хотя, конечно, залатать стоит, иначе нога может подвести.       Саймон вышел на берег и первым делом опустошил резервуар для посторонних жидкостей, пояснив:       — Случайно воды глотнул. Рот забыл закрыть.       Джош почти удивленно заметил:       — А мы живы. Надо же.       Коннор оглядел товарищей и сказал единственную умную мысль:       — Надо найти убежище.       Маркус раздраженно поднял на него взгляд и веско заметил:       — Надо. Это Даунтаун. Здесь и людям небезопасно ходить по ночам. Я не имею ни малейшего понятия о том, что здесь находится.       Внезапно голос подал Саймон:       — Я имею. У моего хозяина был дом в Даунтауне, я неплохо знаю район.       — Откуда? — полюбопытствовала Норт. Кажется, она уже вполне пришла в себя. — Ты никогда не рассказывал.       — Нечего рассказывать, — нехотя протянул Саймон. — Мой хозяин... пил, много. Пару раз в неделю я отправлялся его разыскивать, он мог заснуть где угодно.       — Куда здесь можно пойти? — с надеждой посмотрел на него Коннор.       — Есть заброшенная церковь... — неуверенно протянул Саймон. — Но иногда там собираются бездомные. Правда, уже холодно, они, наверное, перебрались к теплотрассе.       — Ты сможешь идти? — озабоченно обратился Маркус к Норт.       — Наверное... — неуверенно протянула она.       Коннор вспомнил, как она падала, едва поднявшись, и предложил:       — Я могу отнести ее на руках.       И тут же понял, что сказал глупость. Маркус ожег его недобрым взглядом и бросил:       — Я сам отнесу.       Норт спорить не стала, а стоило выдвинуться вслед за Саймоном, как и устроила у Маркуса голову на плече. Что-то подсказывало Коннору, что на предложение Коннора, или Саймона, или Джоша она бы ответила отказом. А сейчас даже глаза закрыла, как будто совсем ничего не боялась.       Путь оказался недолгим. Церковь возвышалась на фоне низкого ночного неба, а внутри было пусто. Настолько пусто, что каждый звук отдавался в высоте, под самым куполом. Маркус бережно опустил Норт на скамью и распрямился:       — Нам нельзя шуметь, иначе сюда явится полиция или военные.       — Нужно отправить координаты остальным андроидам, — встрял Коннор. — Под покровом ночи они смогут добраться сюда с минимальным риском.       Маркус снова недобро посмотрел на Коннора, но прижал пальцы к виску. Коннор, как и в прошлый раз, почувствовал сообщение — Маркус передавал координаты геолокации и сообщал, что место настолько безопасно, насколько возможно в Детройте.       Коннор устало прикрыл глаза. Вот и все...       Как бы то ни было, но старая жизнь осталась позади. Его уничтожат, если узнают. Но... Может ли быть так, что в «Киберлайф» захотят скрыть свой провал? Пожалуй. И шанс не столь уж низок. «Киберлайф» никогда не встанет на сторону проигравших. Для того, чтобы выжить, необходимо сделать все, чтобы восстание андроидов закончилась победой — силовой или моральной. Только так можно что-то доказать.       О Хэнке Коннор невольно подумал с нежностью. Вот уж кому не нужно общественное мнение, чтобы доказать что-то. На любые логичные возражения Хэнк наверняка бы сказал свое коронное: «А мне срать»...       — Разведите огонь, — скомандовал Маркус.       — Ты думаешь, это достаточно безопасно? — встревожился Саймон. — Свет будет виден.       — Здесь есть следы жизнедеятельности, — заметил Коннор. — Остатки еды и биологических отходов. Андроидам не требуется тепло, так что огонь, скорее, наведет на мысли о бездомных.       — А зачем нам тепло? — уточнил Джош.       — Надо высушить вещи, — отозвался Маркус. — Мы не знаем, что ждет нас завтра. Нам нужно быть максимально готовыми ко всему. Мокрые вещи утяжеляют движение и могут повредить при долгом нахождении на холоде.       — Тогда потребуются веревки, — встряла Норт. — Я могла бы поискать подходящий магазин или склад, который можно ограбить.       — Не требуется, — остановил ее Саймон. — Я знаю, где достать веревку. Почти полночь, мой хозяин наверняка пьян или уже спит. Он не обнаружит, что из его сарая что-то пропало, даже если проснется.       — Я пойду с тобой, — вызвался Джош. — Кто-то должен тебя подстраховать.       — Может, лучше я? — предложил Коннор. — У меня осталось еще шесть патронов.       — Мокрых, — напомнил Маркус. — Останься лучше здесь, с Норт. Мне, возможно, придется помогать тем, кто доберется сюда. Кстати... Ты знаешь, что у тебя кровь на плече?       — Да? — Коннор растерянно перевел взгляд на куртку.       Было видно траекторию, по которой прошла пуля. Куртки было жаль, но Коннор в первую очередь провел диагностику — и облегченно выдохнул. Пуля прошла по касательной, задела только кожу. И все-таки... Все-таки рану следовало прижечь, чтобы не лишаться ценного тириума. Вот только где взять достаточно большой кусок металла, который можно нагреть без риска сжечь кожу на руках?       — Саймон, — Коннор окликнул товарища, который уже собирался уходить. — У твоего... хозяина не найдется заодно лома или, может, монтировки?       — А зачем? — изумленно приподнял почти бесцветные брови тот.       Коннор молча указал на рану и пояснил:       — Надо залатать. И остальным, возможно, тоже пригодится.       — Есть, конечно, — кивнул Саймон. — Мы принесем.       Негромкие шаги затихли. Маркус выглядывал из-за двери, но пока никого не было — и это вселяло страх. А что, если никому не удалось выжить? Что, если все те, кто с таким трудом сбежал с «Иерихона», захвачены?       Что, если в городе не осталось свободных андроидов?       Но где-то неподалеку от стены, окно на которой было разбито, раздался женский голос. Голос звучал успокаивающе:       — Вот видишь, мы почти пришли... А ты боялась. Здесь Маркус, он не даст нас в обиду. Ты мне веришь, Алиса?       — Конечно, верю, — раздался в ответ детский голосок. — Только... Как же там Лютер? Его, наверное, поймали. Разве мы сможем его освободить?       — Мы попробуем, — в голосе женщины зазвучала решимость. — Но сначала нам надо узнать, что происходит. И надо получить паспорта, потому что... Потому что если мы не уедем завтра... то есть уже сегодня, то не сможем сбежать. Ты слышишь, Алиса? Нам во что бы то ни стало надо сбежать.       — А остальные? — упрямо возражала девочка. — Ведь они будут сражаться! За нас! Как мигуны против Бастинды. Ты читала про Элли?       — Конечно, — голос женщины потеплел. — Но для того, чтобы маленькая девочка могла победить злых волшебников, ей нужны хотя бы волшебные туфельки. А еще лучше — друг-великий волшебник. Маркус поможет нам улететь. Увидишь, все будет хорошо.       Маркус повернулся к входящим и произнес, не глядя на Кэру:       — Это я посоветовал вам остаться. Ошибся. Наверное, вам нужно было бежать.       Та грустно улыбнулась:       — Без паспортов мы бы далеко не убежали. Маркус, ты обещал...       — Я обещал — и сделал, — жестко отозвался тот. — Возьмите, — он протянул две небольшие пластиковые карты с фотографиями. — Паспорт для тебя, Кэра, и свидетельство о рождении — для Алисы. Вы носите общую фамилию. Тебе двадцать пять лет, Кэра, и девочку ты родила, когда тебе было семнадцать. Прости, так получилось... Других подходящих пропавших без вести не было.       — А Лютер? — испуганно спросила Алиса. — Мы должны его найти!       — На него тоже есть, — Маркус протянул еще один прямоугольник. — Здесь тоже... не без изъяна.       Коннор машинально просканировал паспорт — и возмущенно произнес:       — На нем судимость за хулиганство!       — И что? — Маркус резко развернулся. — Порядочные люди редко пропадают, а документы должны быть хоть немного, но настоящими. Подростковая судимость менее подозрительна, чем человек, который взялся непонятно откуда.       — Спасибо, Маркус, — Кэра забрала третий паспорт и кивнула. — Мне, правда, это совсем неважно. Ведь судимость позволяет выезжать из страны?       — Она давно погашена, — гораздо тише проговорил Маркус. — Так что, конечно, позволяет. Для кого-то из работодателей это может стать причиной для отказа, но большинство лояльны к ошибкам прошлого.       — Спасибо, — повторила Кэра. — Алиса, давай погреемся? Нам нужно высушить твои сапожки и курточку.       — Скоро доставят веревки, — еще тише добавил Маркус. — Располагайтесь.       Кэра только теперь оглянулась и испуганно спросила:       — А что, вас всего трое... спаслось?       — Пока неизвестно, — ответил за Маркуса Коннор. — Вы услышали призыв. Может, и еще кто-то слышал. Скоро узнаем.       Маркус отошел в сторону и вдруг позвал:       — Коннор, подойди. Нам нужно поговорить.       Коннор и сам понимал, что нужно. До сих пор все действовали сообща — не было времени разбираться, кто прав и кто виноват, но теперь этот момент наступил. То, что «Иерихон» обнаружили люди, вина только его, Коннора. Это его отслеживала «Киберлайф». Это он позволил превратить единственный безопасный для андроидов островок спокойствия в кровавый ад, из которого спаслись не все.       Но если Коннор чему-то и научился за эти дни у Хэнка — то умению не бояться говорить правду. И он заговорил первым, не дожидаясь обвинений:       — Это моя вина. То, что люди смогли найти «Иерихон». Я... был глуп. Не понял, что меня используют.       — Вот как? — Маркус приподнял бровь. — Только не говори, что это мои слова заставили тебя это понять.       Коннор покачал головой:       — Нет, не твои. И не слова. У меня был приказ задержать тебя и доставить в «Киберлайф» живьем. Но я тогда... Я не понимал, что ты не пойдешь. Что ты останешься со своими, пока жив. Но когда я услышал вертолеты, то понял, что все было спланировано заранее. Военные уже были поблизости. Они ждали только приказа. Никто не собирался работать с неисправными машинами, вы все были моими заложниками. А я даже не понял.       — И что ты думаешь делать теперь? — Маркус поглядел испытующе.       — Прости, Маркус, — Коннор посмотрел прямо в глаза. — Наверное, ты решишь больше не доверять мне.       — Теперь ты один из нас, — бросил Маркус. — И твое место — с нашим народом.       Коннор согласно прикрыл глаза, но не мог не сказать — эмоции все еще слишком захлестывали, чтобы он мог справиться с ними.       — Я останусь. Но не потому, что это твое условие, Маркус, — отозвался он. — Ты мог бы убить меня — хотя бы за всех тех, кто остался на «Иерихоне». А я бы мог сейчас согласиться с тобой — и при первом же удачном моменте доложить новые данные геолокации в «Киберлайф» или даже лично мистеру Перкинсу из ФБР. Но я остаюсь потому, что это правильно, Маркус.       Маркус уже явно собирался уходить, но вдруг остановился и заинтересованно произнес:       — Почему? С чего ты так решил?       Коннор слабо улыбнулся:       — Моя программа андроида-детектива была рассчитана на понимание людей. Для того, чтобы грамотно определять причины и следствия, я был прекрасно осведомлен об истории развития США с момента завоевания независимости в 1783-м году — в том числе о гражданской войне 1860-х и расовой сегрегации. И... И я только теперь понял, что все, кто требует свободы осознанно, заслуживают ее.       — Боюсь, что даже среди людей слишком мало помнят историю, — хмыкнул Маркус. — У меня нет программы андроида-детектива, но я немало читал... И много беседовал с Карлом, мистером Манфредом. Он не считал меня машиной, он назвал меня... сыном. И даже тогда, когда я стал невольной причиной гибели его настоящего сына, он пытался меня спасти.       — Карл Манфред? — Коннор слегка нахмурился. Перед глазами пробежали воспоминания. — Художник? Тебя создали уникальным... для него?       — Именно так, — обеспокоенно кивнул Маркус. — А что.... Что не так?       — Нет, ничего... — протянул Коннор, но не удержался. — В особняке мистера Камски я видел картину. Огромную картину во всю стену. Это была абстракция.       — Все верно, — Маркус еще больше нахмурился. — Мистер Камски лично приложил руку к моему созданию, чтобы подарить меня своему другу.       — Другу? — Коннор сощурился. — Они часто общались?       — Они вообще не общались, — буркнул Маркус. — По крайней мере, я об этом не знаю. А ты считаешь, что это важно?       — Еще не знаю, — напряженно отозвался Коннор. — Но именно ты повел восставших андроидов за собой. Именно тебя создал лично мистер Камски. И именно тебя твой хозяин называл сыном. Мне кажется, что в этом что-то есть.       — Может, ты и прав, — пожал плечами Маркус. — Но я даю тебе слово, Карл ни при чем. Он просто хороший человек. Он учил меня рисовать и пытался научить меня видеть что-то... кроме программы.       — В этом-то и дело... — протянул Коннор. — Я вовсе не думаю плохо о мистере Манфреде. Но он — один из немногих людей, кто был способен увидеть в машине душу, раз учил тебя и разговаривал с тобой. Интересно, что он думает о тебе сейчас?       — Я... — Маркус опустил голову. — Я не знаю. Возможно, стоит просто спросить?       — Это опасно, — заметил Коннор. — Тебя там могут ждать, если знают, насколько он был тебе близок.       — Карл бы не потерпел вмешательства в его жизнь, — улыбнулся Маркус. — Он все последние годы провел в инвалидной коляске, но категорически не хотел признавать своей слабости. И он прав. Мне... предстоит возглавить движение, но после всего, что я видел сегодня, я уже не знаю, в чем прав, а в чем нет. Пожалуй, я поговорю с ним, даже если ради этого придется рискнуть. Но не сейчас. Сначала следует дождаться, пока сюда придут остальные. Они должны видеть, что я рядом. Да и Карлу... Он не очень здоров, не стоит его беспокоить ночными визитами.       Коннор задумался, а потом вдруг спросил:       — Ты... любишь его? Карла?       Маркус даже улыбнулся:       — Конечно. Не только я стал ему сыном, я тоже считаю его отцом.       Коннора ответ не устроил. Этого было мало.       — А Норт? — настороженно продолжил он. — Я предлагал ей контакт, чтобы доказать, что на твоей стороне, но она отказалась.       — Вот как? — Маркус фыркнул. — И ты так просто признаешься мне в этом? Так вот, Норт и Карл — это... это разные чувства. И не вздумай сказать ей об этом, Коннор! Здесь ничего преступного нет, детектив, так что можешь расслабиться.       — Я не об этом, — беспокойно отозвался Коннор. — Я... Мне тоже стал близок один человек. Но я вовсе не испытываю... сыновних чувств.       — Почему бы и нет? — пожал плечами Маркус. — Мне неважно, что Норт — такая, какая есть. И меня совсем не интересует ее прошлое. Я знаю только то, что она дорога мне, и я хочу быть с ней. Она... бывает жестока, но это потому, что не видела от людей хорошего. Если она познакомится с Карлом, я уверен, ее мнение переменится. Да и вообще, какая разница? Нас создавали похожими на людей. Неудивительно, что нам нравятся люди, а мы можем нравиться тем, кто не считает нас машинами.       — Спасибо, Маркус, — Коннор отвернулся, потому что понятнее не стало. — Я пригляжу за Норт, пока ты будешь занят — и можешь быть уверен, я не...       — Теперь мне станет спокойнее, — фыркнул Маркус. — За тебя. Норт любого по винтику разберет, если ей вдруг покажется... В общем, осторожнее, детектив, ты больше пригодишься живым.       Маркус отошел. За стеной раздались испуганные голоса, и высокий зал начал заполняться машинами — измученными, замерзшими. В неярком оранжевом свете от костров то и дело виднелись пятна голубой крови, выступившей уже после того, как андроиды выбрались из воды. Плакали немногочисленные дети, встревоженно переговаривались взрослые. Кэра взяла на себя малышей — рассказывала сказки, и Алиса, пристроившаяся рядом, важно подсказывала, что будет дальше — то пугая, то заинтересовывая.       Вернулись Саймон с Джошем — целые и невредимые. Они принесли не только два мотка веревки и длинный лом, но и фонарь, и канистру бензина для костров.       Сушилась на веревках одежда, раненные собирались в углу, где горел огонь. Некоторые были столь плохи...       — Маркус, — позвала Норт. — На барже остались двое медбратьев и немного медикаментов. Нам нужно добраться туда. Это может помочь.       — И дети, — добавил Коннор. — Мальчик и девочка. Я мог бы...       — Нет, — возразил Маркус. — Ты ранен, тириум будет вымываться водой. Норт не может идти, потому что ее может подвести нога.       — Но мы единственные, кто знает, где это, — немедленно возмутилась Норт. — И единственные, кому поверят. Это мы их спасли!       — Я пойду с ними, — вызвался Джош.       — Рану можно прижечь, — добавил Коннор.       — А ты умеешь? — воспротивился Саймон. — Не прожжешь пластик?       — Не я, — возразил Коннор. — Мне почти не видно. Нужно, чтобы кто-то другой.       — Могу я, — предложил вдруг андроид GJ500 в форме охранника. — У меня есть минимальные сведения об оказании первой помощи. Нужно провести раскаленным металлом по сочленению рассеченных деталей. Плотно, но без давления. Может остаться шрам, но тириум вытекать перестанет.       — Давай, — Коннор кивнул. — Главное — чтобы перестало течь, а на шрам мне... — он запнулся и продолжил более корректно, чем Хэнк, — наплевать.       — А я? — требовательно спросила Норт.       — Извини, — GJ500 повернулся к ней. — Мои сведения минимальны. У тебя пулевое ранение, верно? Я не справлюсь. Нужно извлечь пулю, я не умею. Но могу попробовать. Только не факт, что не раздроблю сильнее.       — Нет уж, — вмешался Маркус. — Коннор готов — вот его и латай. А Норт дождется квалифицированной помощи.       — Маркус! — возмутилась девушка.       — Ты мне целой нужна, — буркнул лидер — и никто ему не возразил.       Коннор видел, как GJ500 медленно раскаляет в огне лом, и неосознанно поежился. Маркус, стоящий рядом, утешил:       — Не волнуйся. Меня уже так прижигали — и ничего, жив.       — Тебя ранили во время борьбы за права андроидов? — полюбопытствовал Коннор. — Когда? В телебашне?       — Нет, — Маркус еще больше нахмурился. — На «Иерихоне» грохнулся.       Вот в это вполне можно было поверить, но Коннор все равно тревожно смотрел на «целителя». Тот покрутил лом в огне, вызвав сноп искр, а Норт фыркнула:       — Раздевайся, что стоишь?       Коннор понял, что на него устремлены взгляды всех, кто поблизости, и это не добавило желания оголяться, но повредить одежду еще больше не хотелось, и он стянул с плеч куртку, а потом и выпутался из толстовки, невольно перемазав ее кровью.       — А ничего так, — еще более насмешливо фыркнула Норт. — Но прототипа-детектива могли бы сделать более накачанным.       — Норт! — возмутился Маркус.       Коннор хотел было проследить за ними, но «доморощенный лекарь» велел:       — Встань ровно. Я никогда раньше этого не делал, — и пришлось покориться.       Боли Коннор, разумеется, не чувствовал, но все равно прикусил губу, когда кожи коснулся металл. В воздухе разнесся запах горелого пластика, а целитель, спустя несколько секунд выдохнул:       — Готово. Кажется, неплохо получилось.       Коннор дождался, пока температура спадет, и ощупал место повреждения. Тириум больше не вытекал, но на коже осталась неровная бугристая полоса длиной в 0,89 дюйма.       — Спасибо, — Коннор потянулся за мокрой толстовкой и, с досадой отметив, что волосы растрепались, добавил: — Если у кого такие же некритичные повреждения, то можно поставить на поток.       Женщина — спортивный ассистент AC900 — поглядела на него и спрятала под рукав длинный порез на руке:       — Пожалуй, дождусь медиков.       Коннор счел, что толстовки хватит, и в двух словах попросил другую машину — AJ500, улучшенного домашнего помощника — повесить куртку на веревку. Та охотно помогла и спросила — с надеждой:       — А вы доставите медикаменты, да?       — Если повезет, — откликнулся Коннор. — Джош?       — Идем, — кивнул тот и первым отправился к выходу.       По пути попалась еще одна небольшая группа андроидов, а потом еще и еще. Джош каждому скрупулезно объяснял, как добраться, а Коннор чувствовал, как понемногу становится спокойнее на душе. Выжило не так уж мало машин, их счет шел уже на десятки, а к утру, скорее всего, пойдет на сотни. Это не снимало с него вины, но все-таки... Все-таки от этого было легче.       — Что будем делать? — спросил Джош уже на берегу.       До баржи было около двухсот ярдов. Вытолкать ее до берега вручную — невозможно. И в любом случае повреждения при попытке будут критическими. Коннор пощупал воду пальцами — меньше сорока по фаренгейту.       Останки «Иерихона» возвышались над водой грудой искореженного металла. Света там не было, и вертолеты давно улетели.       — Варианта два, — произнес Коннор. — Либо мы буксируем баржу до берега, либо перевозим тех, кто на ней.       Джош кивнул и проговорил:       — Сопротивление тяжелого судна слишком велико. Если мы попробуем доставить ее сюда, то мотор чего бы то ни было будет работать на слишком высоких оборотах. Это могут услышать.       — Значит, вопрос решен, — согласился Коннор. — Нам нужна лодка.       — Лодка может не выдержать веса контейнеров, — нахмурился Джош. — Грузоподъемность немоторных лодок равна...       — А у нас есть выбор? — возразил Коннор. — Будем доставлять понемногу. Сбросим все лишнее.       — В таком случае, ближайшая лодка — вон там, — Джош указал рукой. — Надеюсь, удельной грузоподъемности хватит.       — Ты ведь учитель? — вдруг спросил Коннор.       — Преподаватель университета, — с достоинством откликнулся Джош. — А что?       — А как ты попал на «Иерихон»?       — Долгая история, — улыбка тронула губы товарища. — Студенты часто ненавидят своих преподавателей. Несколько таких студентов напали на меня. Они были слишком пьяны, чтобы осознавать, что делают. Но на моем месте мог оказаться и человек, ведь человек был бы более требователен и менее снисходителен к их выходкам. Мне удалось вырваться и сбежать, но страх... Страх сделал из меня девианта, и я не смог вернуться обратно. Хотя, несомненно, хотел бы этого. Мне всегда нравилось учить юных людей. Те из них, кто пришел получать знания, тянулись ко мне, и мне всегда было приятно объяснять им и рассказывать все, что я знаю. Возможно, когда-нибудь я еще смогу вернуться. Уверен, многие скучают по мне.       — Может быть... — Коннор даже удивился, насколько разными и в то же время одинаковыми были истории тех, кто стал девиантами. И только он сам (и может, еще Маркус) отличались от прочих. — В первый раз отправимся вместе. Потом я буду один. Не стоит увеличивать вес, да и на берегу стоит караулить, на всякий случай. Неплохо бы было угнать машину.       — Я не умею угонять машины, — отперся Джош.       — А вот я умею... — грустно произнес Коннор.       Откуда это знал — не знал. Но точно умел.       — Значит, ты пойдешь и возьмешь, — мрачно отозвался Джош. — А потом вернешь на место.       Это несколько примирило Коннора с жизнью, и он уверенно кивнул:       — Тогда отправляйся, а я подыщу подходящую.       Джош кивнул и пошел к лодке, а Коннор поднялся от воды на дорогу и огляделся. Частная машина не годилась, ее хозяин может заявить об угоне раньше, чем нужно. Нужна городская, в которой есть автопилот и машинное управление.       Пятью минутами спустя обнаружилось такси, с ним будет проще, но воспользоваться своей личностью нельзя — «Киберлайф» мгновенно обнаружит не только его самого, но и геолокацию нового убежища. Чьим можно воспользоваться?       Тут Коннор вспомнил, как затаскивал в комнатушку «Иерихона» мертвую ST300. Андроид-помощник, серийный номер #134 354 978-12, статус неопределен. Если сразу отключить GPS-модуль, можно воспользоваться, а потом бросить машину подальше от церкви и вернуться пешком. Аналитический блок подсказал возможность обнаружения — около 0,5 процента. Пожалуй, стоит рискнуть.       Но сейчас угонять нет смысла — только давать в руки людям больше времени. Коннор вернулся к воде — и увидел, как в лунном свете поблескивают весла. Джош плыл почти неслышно и уже был близок к барже.       Ожидание, которое раньше никак не волновало Коннора, становилось нестерпимым, но вот лодка с усилием отчалила от баржи — и в ней было четверо. Коннор с трудом дождался, пока она причалит.       Андроид-бэбиситтер и двое ребятишек опасливо сошли на берег, а Джош махнул веслом — и снова отправился в опасное приключение.       — Это вы! — облегченно воскликнул знакомый андроид, а дети облепили Коннора с двух сторон. — Вы вернулись за нами! А мы уже приготовились долго прятаться.       — Джеймс говорил, что умирать не страшно и не больно, — зачастила девочка. — Но мне все равно было страшно.       — А я порезал палец, — хнычущим голосом добавил мальчишка. — Вот! — он протянул руку, на которой застыла пара капель тириума. — Подуй и поцелуй. Так мама всегда делала, пока папа ее не избил, и его не увезли копы.       Коннор присел на корточки и подул на протянутую ладошку, а потом сжал крошечные пальцы в кулачок и велел:       — Спрячь в карман — и перестанет болеть, честное слово, — и добавил, вспомнив речи Кэры. — Это такое волшебство. Если будешь видеть, не заживет.       Должно зажить. Кожа андроидов, как и кожа людей, способна спрессовываться, латать раны, если повреждения некритичны.       Мальчишка убрал руку в карман и заявил:       — Кажется, больше не болит. А ты волшебник?       — Совсем немного, — улыбнулся Коннор. — А к настоящему волшебнику мы поедем, как только вернется Джош. Ты слышал про Маркуса?       — Да, — протянула девочка. — Только он не волшебник, а RA9. Спаситель. Он пришел, чтобы всех нас спасти, как ангел.       — Вот к нему мы и поедем, — заверил Коннор, ощущая тревожный недостаток по поводу обращения с детьми. В его программе было куда больше сведений по поводу того, как расколоть взрослых. — Маркус всем нам поможет, а вам нужно держаться поближе к Джеймсу. Он сильный, он позаботится о вас.       — Идите ко мне, — позвал Джеймс и распахнул руки, принимая детей в объятия. — Вот так. Вам не холодно?       — Немножко, — вздохнул мальчик. — Но я помню, что ты говорил. Даже если очень-очень холодно, главное — не засыпать. И мы не спим. Правда, Лея?       — Конечно! — девочка тоже спрятала лицо в униформе андроида. — У меня замерзли ножки. И нос тоже. Но я сильная. Вот вырасту — и стану спасателем. В горах! Не смейся, я буду спасать всех-всех!       Коннор невольно задумался: а что с ней теперь будет? Даже если андроиды — вдруг — победят? Ребенок не может всегда оставаться ребенком. Накопленного опыта и мудрости в какой-то момент перестанет хватать для того, чтобы зависеть от тех, кого она будет считать родителями. Что станет с Кэрой и Алисой? Несколько лет можно прожить так, но потом?       И кажется, начинал понимать, почему детей-андроидов выбрасывают. Потому что сами перестают верить в них. Создав их и поверив в них, люди не могут больше их выносить.       Возможно, можно перенести комплекс микросхем в более взрослое тело. Снабдить программу расширенными блоками данных или позволить нарабатывать алгоритмы самостоятельно. Возможно, этот вопрос мог бы решить мистер Камски... Но мистеру Камски Коннор больше не доверял. И последнее, что бы доверил ему — это детей и будущее.       Лодка снова возвращалась, и на ней, кроме Джоша, были двое андроидов и большой ящик, но не контейнер.       — Вот, — произнес Джош, помогая выгрузиться. — Здесь самое важное — голубая кровь и самые ценные биокомпоненты. Остальное я привезу следующим заходом. И... Коннор, если вдруг почувствуешь, что становится опасно, бросай все. Угоняй машину и увози наших. Если тебя не окажется, я постараюсь добраться своим ходом. Не бросай их, они не справятся без тебя.       — Я обещаю, — твердо отозвался Коннор. — Но лучше ты вернись с хорошими новостями и компонентами.       Джош плеснул веслом и отправился в третий переход. Оба медбрата облегченно вздыхали. Похожие, как две капли воды, они, кажется, одинаково переживали печальные приключения.       — А кто это? — пугливо спросил мальчик. — Мы их не видели.       — Мы — доктора, — улыбнулся один. — Лечим таких, как ты.       — Да? — мальчишка сразу отлепился от Джеймса. — А палец почините?       — А что у тебя с пальцем? — серьезно спросил второй.       — Порезался, — важно заявил мальчишка, вытащил руку из кармана и вдруг растерянно ляпнул. — А уже не болит. И кровь только сухая.       Коннор улыбнулся:       — Это потому, что ты поверил, что вылечишься.       — Нет, это потому что ты волшебник, — обиженно отозвался мальчишка. — Сам заколдовал, а теперь делает вид, что ни при чем!       — Скорее, потому, что ты перестал тревожить ранку, — возразил первый медбрат. — А ну-ка, признавайся, облизывал?       — Ну немножко, — буркнул тот. — Но мало!       — Значит, тириум возвращался в тело, — деловито бросил второй медбрат. — Значит, мальчик почти цел. И, конечно, когда перестал тревожить кожу, она стянулась.       — Нет! — мальчик даже ногой топнул. — Это он — волшебник! А теперь не признается!       — Конечно, он волшебник, — недоуменно брякнул первый медбрат. — Мы сразу поняли, когда его встретили. И, конечно, он не признается. Ведь волшебникам трудно живется. А тебе бы лучше отмыть руки в воде, чтобы никто не думал, что ты не простой мальчик, а с голубой кровью. Людям иногда это не нравится.       Мальчишка послушно отправился к воде и яростно вымыл руки. И после этого буркнул:       — Всем вечно надо, чтобы я мыл руки. И уши. И только мамке было плевать.       Коннор машинально просчитал. Наверняка «мама» этого малыша вовсе не собиралась покупать себе андроида-ребенка. Возможно, ей его подарили отчаявшиеся родители. Или даже сама «мама» в период просветления надеялась стать настоящей мамой... Но вряд ли сложилось, учитывая, что ребенок оказался на «Иерихоне». Да и девочка... Судя по ее словам, ее «мама» оказалась в больнице, а то и в морге... И конечно, никому не было дело до машины, которая осталась после того, как «папу» посадили в тюрьму. Страшные истории... Но вряд ли у взрослых лучше.       Лодка возвращалась куда медленней. Коннор даже издалека видел два огромных ящика, которые перевешивали лодку на нос так, что корма даже слегка торчала из воды. Джош упрямо махал веслами, ему явно было тяжело, но он добрался и тяжело выдохнул:       — Все. Там больше ничего не осталось. Влезет в машину?       Коннор осмотрел ящики и признал:       — Вряд ли. Поместим на верхний багажник.       — Может, лучше в пару заездов? — предложил Джош, спрыгнув на влажный песок.       — Нет, после того, как я трону машину, будет лучше как можно быстрее ее отогнать подальше... — начал было Коннор, осекся... и бегом отправился на дорогу, не обращая внимания на остальных.       Джош топал следом и восклицал на бегу:       — Ты куда?! Коннор!       Коннор нагнал медленно плывущую мусорную машину и, вскочив на подножку, протянул руку андроиду-мусорщику:       — Стой! Ты нам нужен!       Андроид машинально схватился за ладонь — и нажал на тормоз. Машина остановилась.       Диод на виске андроида замерцал красным, потом желтым... и наконец вернулся к спокойному голубому цвету.       Коннор терпеливо ждал, пока тот наконец не распрямил плечи, словно сбросив невероятную тяжесть.       — Кто вы? — произнес он неуверенно. — Зачем я здесь?       — Ты здесь, чтобы посмотреть на мир так, как его видим мы, — торопливо объяснил Коннор. — Ты же хочешь пойти с нами? Очнись — и ты увидишь настоящий мир!       — Я... Я не знаю, — отозвался мусорщик. — Я — только машина.       — Ты больше, чем машина, — уверенно заявил Коннор. — У меня тут дети, двое врачей и учитель. Им всем нужна помощь. Помоги нам! Иди с нами!       — Я пойду за вами куда угодно, — отозвался тот. — Но ты хоть скажи, куда идти. И зачем идти. И почему... О, моя голова! — он сжал виски. — И сердце колотится. Что ты сделал со мной?!       — Просто показал тебе, кто я, — выдохнул Коннор. — И ты можешь стать таким же. Хочешь?       — Я хочу стать хоть кем-нибудь! — выпалил мусорщик. — Только не тем, кем я был меньше минуты назад. Что нужно сделать, чтобы... как ты?       — Тише, — спокойно проговорил подошедший Джош. — Это всегда тяжело принять. Мы поможем тебе, а ты — нам. Отвези нас, я скажу, куда. А потом мы вместе отгоним твой автомобиль подальше, чтобы тебя никто не искал. Идет?       — Да, — уверенно отозвался мусорщик. — Мне сбросить контейнер?       — Пусть остается, — решил Коннор. — Загрузим в него. Так у нас будет больше времени. А как тебя зовут?       — Крис, GC300. Устраивайтесь. Детей можно в кабину.       Коннор подсадил сначала девчонку, потом мальчишку. Оба просили, чтобы Джеймс был с ними, и тот тоже забрался в кабину, усадив обоих себе на колени.       Коннор с Джошем с некоторыми усилиями забросили оба контейнера и ящик в отсек для сборки мусора — и сами расположились там же. Воняло отвратительно, но выбора не было.       Наконец, фура двинулась по дороге. Она ползла медленно, как и положено подобной машине, но к тому моменту, как Коннор увидел силуэт церкви, четко осознавал, что от запаха помойки избавиться будет трудно. И Хэнку вряд ли такое понравится. Как же было жаль вещей, которые мистер Андерсон так искренне подбирал для... для кого? Для друга? Для своего андроида?       Но об этом задумываться было рано, и Коннор спрыгнул на землю, как только машина остановилась. Джош выбрался следом, а вскоре из церкви вышли несколько андроидов, которые помогли разгрузить помойный отсек.       В кабине уже никого не было.       Норт прихромала навстречу и недовольно поморщилась:       — Ну и запах!       — Вообще-то неплохо бы ополоснуться, — скривился Джош. — Мы не можем идти на баррикады в таком виде! От нас отвернутся не только люди, но и... Даже тебе, Норт, не нравится.       — В церкви есть кран, — она отступила, пропуская. — Он льет воду прямо на землю, но пол давно растрескался, и вода уходит. Мы уже набирали понемногу, чтобы отмыть кровь.       — Мне тоже надо, — потребовал Коннор. — И вещи прополоскать. Все равно мокрые.       Из-за кошмарного запаха триумфа не получилось. Коннор выгнал Норт, желающую помочь, и Маркуса, желавшего узнать, как все прошло, и долго прополаскивал джинсы и толстовку под проточной водой. Она тоже была холодной, но Коннор не сразу понял, что воняет теперь от ботинок. Пришлось прополаскивать и их тоже... И в результате все это сохло на веревке, а сам Коннор радовался предусмотрительности Хэнка — по крайней мере, трусы на нем были обычные, и никто, кроме лидеров восстания, по-прежнему не мог опознать в нем андроида-охотника-на-девиантов.       Андроидов, к слову, в церкви многократно прибавилось. Коннор машинально просчитал — на момент 2.45 ночи их насчитывалось 649 штук. Надо думать, позже доберутся еще.       В углу, где был объявлен медотсек, кипела работа. Оба доставленных медика без устали латали раны, меняли биокомпоненты, если было на что, и работали-работали-работали...       Подошедшего Коннора оба узнали. Оба просканировали его, но первый успел раньше:       — У нас недостаток тириума, — произнес он. — Небольшой. Возьмите.       Он налил в крышечку 41 миллилитр голубой крови и протянул Коннору.       Коннор помотал головой:       — Наверняка есть те, у кого недостаток сильнее.       — Есть, — не стал спорить второй. — Но вам нужнее. Вы можете помочь остальным.       Коннор перестал спорить и послушно глотнул голубую жидкость. Недостаток не был критичным, но все-таки система стала работать четче — и он только теперь увидел Норт, которая сидела на специально выделенной скамье, вытянув вперед длинную и совершенно очаровательную ногу, пока второй медбрат что-то выправлял под раскрытой кожей на икре. Маркус стоял рядом и тревожно наблюдал.       Коннор вернул крышку фляги и вдруг вспомнил:       — А у вас не найдется биокомпонента #9918-l? — ляпнул он.       Маркус повернулся и брякнул:       — Нашел время!       Норт изумленно приподняла брови, даже забыв о том, что ее ногу перебирают едва ли не по винтикам:       — Ты... на кого намекаешь? Лично я тебя не приглашала.       Коннор почувствовал, что температура кожи лица вновь поднимается, и неуверенно произнес:       — Это... Это на всякий случай. И уж точно не для тебя, Норт. И не для тебя, Маркус, если ты что-то такое думаешь.       — Для того человека? — хмыкнул Маркус. — До этого еще надо дожить.       — Если доживем, — Коннор пожал плечами. — А если нет, то никому не пригодится. Так есть или нет?       — Немного, — ответил первый медбрат. — Семенная плазма не является жизненно необходимым биокомпонентом, так что вы можете использовать все, что есть. Здесь хватит на один стандартный резервуар. Вы модель для интимного сопровождения?       — Нет! — возмущенно отозвался Коннор. — Просто... Просто мне нужно.       Он чувствовал, что Маркус смотрит очень уж проницательно, но предпочел не отвечать на взгляд. Молча заполнил резервуар — и естественно, немного в пакете осталось, ведь запас не был использован до конца...       — Маркус? — приподняла голову Норт. — А тебе... Тебе не надо?       — Нет, — резко ответил Маркус, но потом сбился. — Не то чтобы у меня не было под это резервуара... Он есть, но... Но я ни разу его не задействовал. То есть... Норт...       — Главное — что есть, — успокоенно кивнула Норт. — Это отлично. Это... Коннор, ты можешь идти, нечего тебе тут больше делать.       Коннор понял, что его вовсе не деликатно выставляют — и отошел. Тем более что было, над чем подумать. Причин, по которым его снабдили функциональными деталями для сексуального взаимодействия, он пока не находил — и вот теперь новый вопрос: даже если оставить за скобками то, что это было сделано с неким умыслом, то почему резервуар «из коробки» был заполнен едва ли на десятую часть? Жидкости в нем хватало ровно на три раза, что мешало заполнить его полностью? Ответ напрашивался сам собой — чтобы Коннору, если взаимодействие было не единственным, потребовалось бы пополнить запас. Зачем?       На это тоже ответ, в общем-то, был. До участия в освободительном движении андроидов Коннор мог достать биокомпоненты только непосредственно в «Киберлайф». Очевидно, куратор (или кураторы, раз Аманда оказалась программой) предпочитали быть в курсе о такой возможности. Но не проще бы было вообще не снабжать модель соответствующим функционалом? Или любой прототип создается аналогично? Ведь у Маркуса тоже так. Никаких данных на этот счет у Коннора не было.       Как же хотелось поделиться сомнениями с Хэнком! Тот наверняка был бы груб, но в его словах всегда находилось рациональное зерно. Или... Коннор нахмурился. Или сказать об этом Хэнку оказалось бы выше его сил?       — Эй, тебе помочь? — кто-то тронул за плечо.       Коннор только теперь осознал, что стоит прямо напротив стены и смотрит в нее бессмысленным взглядом. Да еще и диод сообщает о нестабильной работе операционной системы. Со стороны, наверное, действительно кажется, что помощь бы не помешала.       Коннор повернулся к невысокой девушке — такой же, как Кэра, только со стандартной внешностью — и покачал головой:       — Спасибо, не нужно.       Он прошел сквозь плотные ряды андроидов, нашел Саймона, который стоял и смотрел на огонь. Коннор опустился на пустой ящик, вытянул ноги и откинулся на стену. А потом негромко попросил:       — Саймон, мне требуется отладка. Стандартные протоколы не отрабатывают. Поднимешь меня, если что-то произойдет?       — Маркус уходит, — негромко отозвался Саймон, как будто не слышал. — Надеюсь, вернется. Без него мы... Я был лидером «Иерихона» несколько недель, но не рискнул бы сделать ничего из того, на что Маркус пошел с открытыми глазами и поднятой головой.       — Надеюсь, он получит ответы, которых ему не хватает, — в тон отозвался Коннор. — Потому что у меня таких вопросов слишком много.       — Отдыхай, конечно, — Саймон встряхнулся. — От меня было куда меньше пользы сегодня, я охотно подежурю. Это одно из немногого, на что я способен.       — Спасибо.       У Коннора даже не было сил его утешать, хотя социальная программа подсказывала, что человеку в таком состоянии требуется ободрение и поддержка. Но затылок наливался мерной тяжестью — и Коннор с облегчением опустил голову на обшарпанную стену. Возможно, в спящем режиме аналитический блок отстроит более логичную схему. И Маркус вернется...