Гайд о том, как не сойти с ума

      И эти коридоры вновь пусты. В огромном зале воцарилась тишина. А я, лишенная спокойствия и сна, Тихонько создавала чудеса. Я наводила страх на тех, Кто, по случайности, попал в лесную чащу. Быть может, даже в старом замке Я походила на домашнего зверька?! Абсурд! О, Боже! Да что же вы творите, люди, расскажите? Вы превратили меня в страшную легенду театра, которым я давно жила. Ох, архитектура здания взаправду поражала! А росписи на стенах? — целое искусство! Я выступала перед зрителем на сцене, А после, утопая в радостных овациях сих лиц — вдруг покидала сцену под покровом ночи. Молясь, что б ни одной душе живой Не довелось увидеть настоящий облик Призрака, что здесь давно живет. Живет в проклятых стенах, укрытых росписью прошедший лет. Лишь тень, что каждый божий день Была замечена в ложе номер пять.       Отелло… Гамлет… Чацкий и Ромео… Я так мечтала их увидеть вновь. Ох… это ли не те прекрасные герои, Которых скоро мир и позабудет вовсе? Их образы примеряли десятки человек, Который зритель позабыл давно… Но я то помню… Помню всех до одного! Я так мечтала познакомиться хотя б с одним… я грезила мечтами о любви! Но, к сожалению, не судьба мне свидеться так близко. На расстоянии протянутой руки!       Схожу с ума… проклятие… какого черта?! Я не хотела убивать его! Он… он сам виновен в своей смерти! Да! Сам виновен, идиот! Он испугался моей тени… ха-ха, глупыш! Увидел меня в зеркало и бац! — за хрупкое сердечко он схватился… «Отелло? Нет… Ты Чацкий? Да! Ты тот, кому я сердце отдала б своё! Жаль только, что оно не бьется… но все же!» Я медленно склонилась над его холодным телом. Мне, наконец, представился момент взглянуть в его глаза! Такие нежные… сливаются с бескрайним океаном! Они напомнили Байкал? Такой глубокий, словно тайною укрыт. А цвет волос? Чего же только стоит цвет волос! Они цвета смолы и мягкие на ощупь!       «Ромео, милый мой Ромео… я заберу тебя с собой! А хочешь, покажу тебе весь театр?! А вид какой с высокого шпиля! Ромео, наконец-то вместе мы! Я… я так долго этого ждала!» Восторгу не было предела. Но он сменился быстро грустью. Ведь… мой маленький Ромео больше не выйдет на большую сцену? Больше не будет он играть лишь для меня одной? Ах… я впала в ярость! Тоска окутывала мое сердце… «Прошу тебя, Ромео, открой глазки! Открой свои прекрасные глаза! Прошу, прости! Я не хотела! Ромео! Ну хоть вздохни!»       Мой плач разнесся за стенами Оперы. Он слышен был почти на небесах. На крик, казалось, собрался народ. Девицы охали, а джентльмены осмотрели тело. А вскоре на порог явился врач. «Он мёртв. Мне жаль, коллеги», — его противный голос эхом оттолкнулся от стены.       Я испугалась. Я… я не хочу больше нести всем вред! Уже не кажутся мне стены расписные Произведением искусства древних лет. И все спектакли, что были после сыграны на сцене Не радуют меня почти что сотню лет. Перед глазами все ещё стоит Ромео… И лишь улыбку дарит только мне. Мне жаль, что обернулась я Столь жуткой легендой для всех.