Яростная игра

***

«Началось…» — пронёсся в голове Сириуса уже утомлённый голос Слизеринки, и та прислонилась к деревянной стенке рабочего стола директора, всё ещё прижимая ящик Пандоры к груди. Разумеется, Кэтрин и ранее попадала в подобные ситуации, иначе выражаясь впросак. В силу природного и отчасти отнюдь неугомонного любопытства она совала нос в дела взрослых, тайком пробиралась в личные кабинеты отца, дедушки и крёстного, шарилась по шкафам и ящикам, невзирая на строгие запреты взрослых, игнорируя последствия в виде нахмуренных тёмных бровей, сжатых в недовольстве губ и голубых глаз, в коих горел огонь праведного гнева. Подобные приключения чреваты наказаниями, и даже с ясностью опасности, висящей над головой, словно топор, юная ведьма не могла угомониться. Невозможно было сказать без сомнения, что Мракс не боялась быть разоблачённой Дамблдором. Боялась, ещё как. Директор был искусным магом, с кучей должностей и почитателей среди магического общества, — его боялись, любили и ненавидели. Конечно, победитель Гриндевальда не мог не страшить, недооценивать его было бы ошибкой, пускай и победа в дуэли с бывшим другом и союзником вышла искусственной, грязной и бесчестной. Но тем не менее из покона веков историю пишут победители, они трактуют события на свой лад, меняют мотивы сторон или выдумывают собственные небылицы в коих и разбираться никто не станет — слишком уверованные в изложенном из первых уст повествовании. Альбус Дамблдор человеком был именно таким, — победителем, молва о котором пронеслась голубем по всему свету, ласково шепча о чужих заслугах на каждом углу планеты. Магом, что взобрался по карьерной лестнице с чудовищной скоростью и головокружительной прыткостью. А ведь доселе многие члены волшебного сообщества предпочитают закрывать глаза или немедленно удаляться от назревающей дискуссии на тему того какими целями и жертвами был достигнут успех, множественные награды, почётные чины для одного талантливого полукровки. Что значило предательство собственных идеалов и холодное острие ножа в спину верного друга, соратника, могущественного союзника? Мир слишком долго трясся перед могуществом и далёкими планами Гриндевальда по реконструкции мира, по реализации новых идеалов и установления иного режима. Когда-то фамилия великого «победителя поработителя» Дамблдора стояла рядом с ненавистным всем именем «Геллерт». Кэтрин всегда видела гору лицемерия от старого праведника, директор столь усиленно пытается примирить враждующие факультеты, сплотить детей с разными этическими ценностями, привить любовь и показать невероятную ценность дружбы, сравнимые с величайшей ценностью, однако и сам волшебник собственной планке не соответствовал. С того момента как не разговаривает с родным братом, кто содержит бар с весьма сомнительным авторитетом в Хогсмиде, с того момента как начал агитировать выпускников последних курсов для вступления в Орден Феникса. А ведь её покойный дедушка Морфин во время одной из их традиционных вечерних бесед за чашкой чая, рассказывал ей хронологию событий тех лет, поскольку Мраксы — естественно — выступали на так называемой стороне зла, оказывая магу всяческого рода поддержку, без зазрения совести пользуясь выработанным поколениями авторитетом среди жителей Великобритании. «       — Помню случилось что-то, никому доселе неизвестно что именно, но маглолюб изменился, стал степеннее в поведении, хладнокровнее в бою. Не с проста это, девочка моя.       — С чего ты вообще взял, что что-то произошло? — ведьма поднесла к губам чашку с горячим напитком и аккуратно подула, всё ещё сохраняя зрительный контакт с прародителем на портрете. — Возраст меняет людей, пускай они сами и не способны эти изменения распознать, оценить по достоинству. Бывший Лорд Мракс приподнял бровь и нахально усмехнулся как делал всегда стоило Кэтрин допустить оплошность, которую он счёл бы смешной.       — Люди не меняются в одночасье, Кэтрин. С нами происходит одно или же несколько событий столь значимых и влиятельных для нашего восприятия, что неизменно отражается в нас внутренне или внешне, факт только в том что изменения эти заметны всем, кроме нас.       — Что могло произойти? Вряд-ли трещина в многолетней дружбе могла потрясти директора столь сильно, учитывая что сам он эту трещину и породил.       — Поговаривают в те годы у него сестра скончалась. Молоденькая совсем девчушка была, хворала долго и часто. Следом и с Аберфортом пути разошлись окончательно, Слизерин их разбери почему. Юная наследница хмыкнула, ухмыльнувшись одним уголком губ. Пальцы её стучали по обжигающе горячей чашке, а меж тем в разуме роились сотни, ежели не тысячи мыслей о том что могло бы предшествовать подобному поведению со стороны Альбуса Дамблдора. Любая разоблачающая тайна несла в себе жгучий интерес и возможность наткнуться на самое уязвимое место личности, в крайнем случае на одно «из» мест.»       — Должно быть Вам интересно почему мы собрались здесь, мой мальчик? Ласковый, насквозь пропитанный ноткой приторности голос директора Хогвартса разнёсся над кабинетом, своим звучанием вынудив студентку вынырнуть из воспоминаний, словно из-под толщи воды. Она заинтересованно навострила слух, стараясь даже дышать не столь глубоко и порядком тише. Взор голубых глаз зацепился за Сириуса, чья нога нервно подрагивала, а пальцы левой руки сжались в напряжённый кулак, когда и без того бледная кожа побелела сильнее, в отличие от правой, которая покоилась на столе выстукивая пальцами ритм.       — Вполне. — лаконично отозвался Блэк, при всей своей напряжённой позе и явно неуместным постукиваниям в присутствии директора и декана, бархатистый голос Сириуса оставался спокойным, с неизменными нотками издевательства. Серые глаза переместились на слегка стушевавшуюся Минерву Макгонагалл, чьи пальцы стали теребить рукав мантии и слегка обеспокоенно останавливались на своём подопечном. Сириуса передёрнуло, стоило Дамблдору предпринять попытку встать с места. Интуитивно рука мародёра потянулась за палочкой, однако цепкие женские пальцы сжались вокруг его лодыжки. «Не смей. Рано» Голос Мракс зазвучал внутри черепной коробки, не слышимый для окружающих, однако чётко отпечатавшийся для него. Словно повинуясь приказу, он опустил отнял руку от кобуры и переместил на подлокотник кресла. В кабинете директора за прошедшие годы обучения в школе чародейства и волшебства он с компанией лучших друзей бывал часто, взять бы в качестве те исключительные моменты, когда Мародёры попадались на своих шалостях. Словно по немому приказу юной Мракс и сам директор остался сидеть на положенном месте, так и не встав как планировал изначально. Макгонагалл понимающе переглянулась с начальником, и в следующую секунду поспешила удалиться из кабинета прочь. Один только риск для неё быть рассекреченной и Сириус согнулся в три погибели, пока меж тем Мракс мешкая из-за крайне скудного пространства для манёвров, отодвинулась подальше, ударившись коленом о поверхность рабочего стола и прикусила губу, лишь бы не сдать себя с поличным. Она не могла видеть, но словно интуитивно почувствовала, как напрягся от звука удара юноша и стоило двери захлопнуться за силуэтом изумрудной мантии профессора, как Сириус наугад протянул руку, и ласково, с толикой покровительства погладил чужую макушку. Кэтрин от нежных поглаживаний на миг прикрыла глаза и робкая улыбка коснулась её губ. Сие умиротворение длилось чудовищно малый отрывок времени, пока Мракс в ужасе от ситуации не распахнула очи и с чувством скинула мужскую ладонь.       — Мне хотелось бы кое-что спросить у вас, мой мальчик. Разумеется, с твоего позволения. Сириус вскинул бровь, высокомерно, с призывом, словно мимикой лица источая все те семейные черты знаменитой породы. Лёгкая ухмылка тронула губы молодого человека и он увереннее откинулся на кресле для посетителей, скрестив пальцы рук меж собой.       — Конечно, Профессор. Я весь во внимании. На лице старика появилась скупая улыбка, подкупающая своим радушием. Тот отзеркалил его позу, вероятно даже больше расположить к себе собеседника и с помощью магии призвал две чашки с горячим чаем от которого исходил дивный аромат ягод.       — Ты сейчас живёшь со своим дядей Альфардом. Мне хотелось бы знать, есть ли в твоих дальнейших планах на будущее, возвращение к семье, в дом на улице Гриммо двенадцать.       — Какое это имеет отношение непосредственно к Вам, директор Дамблдор? Мне казалось, что жизнь каждого студента нашего замечательного Хогвартса, конфиденциальна. Кэтрин не могла видеть происходящего, но отлично слышала и распознавала нотки в голосе каждого из собеседников. Те нотки елейности с которыми оба волшебника пытались справиться, при этом аккуратно балансируя на грани меж издевательством и подхалимством, но Сириус, — в силу собственной юности, а потому неопытности, грань держал более размыто.       — Всё так. — директор отхлебнул глоток обжигающего горла напитка, вкушать который благоволила сама природа. Погода за окном была скверная, небо затянули плотные тучи, а на стекле расползались частые капли дождя. — Однако, в интересах всех близких тебе людей, нам хотелось бы быть уверенными в твоей безопасности в отношении части решений.       — Части решений? То есть в отношении безопасности, когда дело касается моей семьи? Каждый раз, стоило речи зайти или косвенно пройтись по родным, как братьям Блэк, как и всяким любящим детям, сносило крышу. На светлые серые глаза словно бы напала пелена тумана, сделав их порядком темнее. Его руки угрожающе вцепились в подлокотники, сжав пальцами.       — Ну что ты, Сириус. Ты неправ. Блэк изумлённо поднял взгляд, глупой мошкой попав в паутину коварного паука. Неудивительно, что Дамблдора считали великим магом и советчиком, тот тонкими манипуляциями раззадоривал собеседника, умело дёргая нужные рычаги давления прежде чем обернуть всё слоем добродетели.       — Разве можем мы пытаться огородить тебя от семьи? Наверняка твои родители души в тебе не чают, всё же любое чадо любимо своими родителями, пускай те и не похожи на них совершенно.       — О чём Вы говорите? — в его голосе проявился опасный интерес. Такой, который бывает когда нам хочется застать собеседника врасплох, выведать самые порочные тайны и выложить в ответ не меньше собственных. Эта неуверенная запинка перед вопросом, словно подтверждение смуты и робкого любопытства.       — Ну как же? Орион и Вальбурга Блэк — знаменитые и очень почётные выпускники факультета Слизерин, насколько мне известно ты первый кого шляпа определила в Гриффиндор, первый из своей семьи в ком разглядели неподдельную храбрость, гибкость ума и отвагу…       — Не смей, не смей попадаться в ловушку. Слышишь меня? — Кэтрин шептала, но без результата. Сириус не слышал её, разум Блэка словно бы закрылся на плотный засов от её воздействия, а внимание было приковано к старцу.       — Знаешь, мой мальчик, — директор вкусил засахаренную лимонную дольку и удовлетворённо растянул уголки тонких губ. — За десяток веков, прошедший с того времени как четверо Основателей создали Хогвартс, шляпа ещё ни разу не ошиблась в распределении. Ты — самый настоящий Гриффиндорец, вопреки крови твоей семьи, потомственных детей Салазара. Ты, Сириус, сын Годрика — бравого война, защитника братьев наших не по крови, но по магии что потом циркулирует в наших венах наравне с кровью. Взор тусклых глаз директора оставался проницательным, в них блестела смешинка и правота. Сириус не мог отказаться смотреть на него, практически разинув рот. Внезапно, все слова директора приобрели невероятный смысл, словно с него наконец спали розовые очки и он взглянул на картину под другим, совершенно новым углом.       — Твой дядя — Альфард Блэк, также был выпускником Слизерина, однако смог сохранить в себе мужество не влиться в окружающее общество, не стал поддерживать устоявшиеся столетия назад менталитеты, а избрал свою дорогу. Это дорога честности, мужества и решимости, которая помогает Альфарду на пути к светлому будущему. Он избавился от дурного влияния в своё время, а потому смог начать жизнь с чистого листа…       — Это мой отец «дурное влияние»?! Да вы оба посмотрите на своего распрекрасного предателя крови, что засел в своей норе, подобно крысе и не желает показываться свету. — Кэтрин в гневе сжала обложку книги, открывая рот, но не произнеся ни одного слова вслух. Обычно притягательные черты лица исказились в тихой ярости. До глубины души ей претила восхваляющая ложь за счёт других, хоть она юлила, льстила и лгала сама, но разница была в одном. Мракс никогда не обеляла. Ей всегда проще признать ошибки и чужую жестокость, нежели искать чужого снисхождения путём лести. Её отец не был святым, — никто не был святым, — однако выставлять его монстром лишь из-за стремления смотреться более выгодно на его фоне было бесконечно лицемерно и в каком-то аспекте даже жалко.       — Думал ли ты когда-то пойти по стопам своего дяди? Кэтрин расширила глаза и на мгновение сама изумилась собственному испугу. Внутри солнечного сплетения словно завис булыжник, мешая, мешая, и затрудняя дыхание. Неужели все её старания потерпят крах? Из-за какого-то вшивого полукровки?       — Да. Я… Думал. — словно заворожённо произнёс Сириус, растеряв былую усмешку. Ведомый чужой рукой, более могущественным присутствием. Отрезвляющая боль из-за того что прикусила щёку изнутри, когда позволила себе поддаться эмоциям. Как же ей надоели эти вшивые полукровки, которые ломали устоявшиеся правила и шли наперекор традициям, плоть от плоти маглов. Недостойные. Лицемерные. Честолюбивые.       — Возможно, перспектива дальнейшей жизни с дядей пойдёт тебе на пользу? — будто ступая по тонкому льду Альбус Дамблдор действовал наугад, аккуратно прощупывая почву допустимого. Слепо искал грань, где лёгкое внушение перестанет действовать. Волшебник предпринял новую попытку, добродушно расправив густые брови и погладив бороду.       – Мне довелось увидеть каким взором смотрит на тебя твоя однокурсница — Марлин Маккиннон. Девочка родилась в чудесной магловской семье, она могла бы подсказать, рассказать о всех таинствах и прелестях кои встречаются в жизнях людей на нас не похожих. Ярость поднялась изнутри, лавиной прошлась с живота до горла, скрутив спазмом, словно языки пламени во время лесного пожара. При всём своём хладнокровии и безразличии, ощущение смогло удивить. Скрываться смысла не было, да и она не столь глупа, дабы отрицать поганую ревность, недостойное её низшее чувство по отношению к этому гриффиндорскому шуту. С самого детства, практически с первой минуты рождения, ей внушали о собственной уникальности, восхваляли её ум и красоту, послав молву что Кэтрин — прекраснейшая из дев во всём магическом мире. Эгоистичное чувство собственной исключительности толкало на отчаянные шаги. Сириус словно очнулся от наваждения, стоило девичьей голове уютно устроиться на его коленях, прижавшись к ним носом и беззащитно приласкаться. Её пальцы стали выводить узоры на его ладони, прежде чем скрепить их ладони в замок. Их перстни холодили кожу и в животе Блэка заворочалась теплота, сердце теперь стало биться где-то в горле столь быстро и часто, что стало не хватать кислорода. Серые глаза переместились вниз, скрыв изумление на лице, однако не в силах убрать его из глаз. «Потом, ошибка Блэков. Всё потом.»       — Сириус? Что-то стряслось? Ты будто покраснел… Мракс обронила смешок полный чистого самодовольства. А затем с беснующими чёртиками в бесстыжих очах, прижалась быстрым поцелуем к коже на запястье, где чёткими линиями проступали вены.       — Я…       — Мальчик мой? Сириус закашлялся, стоило свободной ладони переместиться на грань ремня. Женские пальцы, дразнящими движениями исписывали хаотичные кривые по ткани школьной рубашки.       — Воды? — учтиво предложил директор, заметив как подопечный потерял концентрацию на текущем диалоге.       — Нет, благодарю. — мародёр пару раз хлопнул себя по грудной клетке для пущей убедительности, однако застыл каменным изваянием не смея спугнуть владычицу каждой своей мысли. Сириус твёрдо осознал насколько глубоко погряз в болоте чувств. В тот момент, когда появилась ежедневная потребность пройтись взглядом по надменному лику, когда неизменно стал сворачивать шею, дабы последовать шлейфу лавандовых духов, в тот момент когда оказался слаб перед глазами цвета льда и чарующим смехом. Когда появился устой ставить её интересы выше своих…       — Итак, — он бодро вернул внимание на собеседника, быстро сделав глоток чая. Затем вновь спрятал руку на подлокотник, прежде чем позорно трусливо опустить на макушку с шелковистыми волосами, чувствуя как дрожат собственные пальцы и аккуратно путаются кольца. На удивление, Снежная принцесса позволила; голову убирать не стала, но и довольной не выглядела. Обстоятельства не располагали, а потому молодой человек продолжал аккуратно поглаживать локоны, словно находил в этом занятии оплот спокойствия.       — На чём мы остановились, Профессор?       — На том моменте, что вы хотели пойти по пути Вашего дяди, а именно пересмотреть давние приоритеты и изжившие себя традиции.       — И присмотреться к Марлин Маккиннон? — нагло продолжил Блэк, оскалившись от подобной перспективы. Пожилой маг вновь приподнял уголки губ в добродушной улыбке и не скрывая лукавства во взгляде кивнул.       — Понимаешь ли, мальчик мой, — «мальчик» на повторившееся закатил глаза, демонстрируя пылкий нрав. — любым чувствам не обязательно проявляться сразу, они словно птицы, могут исчезнуть в тумане, а когда он исчезнет — вернуться и продолжить весело щебетать… Симпатия возникает не сразу.       — И вряд ли возникнет. — услужливо поддакнул тот. На кой чёрт ему сдалась какая-то Маккиннон, когда сейчас он путается в чужих чудесных волосах и чья ладонь, несмотря на свою холодность, греет его сердце и душу?       — В моём вкусе, знаете ли, особы более заносчивые и благородные. Он почувствовал толчок локтем и не сдержал бархатный смех, позволив ему высвободиться из горла. Ситуация действительно оставляла желать лучшего, однако всплеск полу шутки-полуправды несколько ослабил путы в теле молодого человека. Сириус обратил внимание как прищурился директор и как морщинка меж его бровей разгладилась в мгновение ока, словно бы никогда и не появлялась. Только острота зрения не дала ложной картине предстать перед глазами. В миг всё будто стало прозрачнее: натянутая, но вместе с тем добродушная улыбка, луковый блеск очей из-под очков-половинок, чему виной послужило пламя свечей, словно бы обыденное поглаживание бороды. Ему что-то нужно. А Сириусу как раз нужно выяснить подробности для одной мадам, совершенно не кстати оказавшейся заложником обстоятельств и крайне незавидного положения.       — Ох уж пламя любви нашей молодости. Самый расцвет для бушующих внутри чувств, что словно шторм вольны проглотить нас с головой и направить прямиком к морскому дьяволу, величественно восседающему на плавниковом троне. Бровь студента непроизвольно изогнулась в кривую. Альбус Дамблдор ко всему прочему был известен между студентами своими пылкими и туманными речами, в которых как в болоте слишком уж легко было погрязнуть, запутаться в загадке и попытке заглянуть за завесу тайн в этих речах сокрытых. И пускай казалось будто они были лишены смысла, представляя собой несообразный набор слов или понятия в полном беспорядке, однако один лишь мудрец знал в чём крылась истинная суть предостережения. Ухмылка разукрасила по аристократически красивое лицо, хотя где-то в животе закопошилось беспокойство. Его одурачили. Словно глупого первокурсника.       — Кем бы Вы хотели стать по окончании школы, Сириус? — пальцы директора, уже не столь молодые как раньше, скрепились в замок и на них же директор опустил подбородок. Вопрос на мгновение сбил с толку. Вероятно, смятение отразилось и на его лицо, поскольку плотную тишину меж ними разрезал старческий смешок, разумеется не преследуя никаких корыстных целей.       — Не переживай. Вполне естественно, когда студенты не могут определиться с тем как стоить дальнейшее бытие и какой цели хотят посвятить всю жизнь после выпуска.       — Я…       — Профессор Макгонагалл поведала мне будто вы с мистером Поттером думали связать свою жизнь со столь сложным органом власти, как аврорат. Это так?       — Да, директор. Мы действительно рассматривали этот вариант для дальнейших жизненных перспектив. Блэк не мог видеть, но зато отчётливо ощутил толчок в голень. Мракс пребывала в дурном расположении духа и ответы его, — Сириуса — по вкусу ей явно не приходились. Она снова оставила его без обжигающего холода чутких прикосновений, заменив теплоту присутствия зияющей пустотой.       — Тогда, я мог бы предоставить вам двоим прекрасные рекомендации, которые с гарантированной вероятностью поспособствуют успешному прохождению стажировки. Очередная ухмылка своим появлением норовила испортить все приложенные усилия, однако заблаговременно скрытая сыграла на руку для продуктивного продолжения дискуссии.       — Вы никак предлагаете взятку, Профессор? Однако, позвольте-ка поинтересоваться причиной столь щедрого дара, явно не за упорство и прилежное отношение к учёбе, потому как с уверенностью могу сказать, что мистер Поттер и я никак не подходим под категорию прилежных студентов.       — Ну что ты, мой мальчик. — протянул директор и обвёл таинственным взглядом все портреты директоров, украшающие одну из стен кабинета, нарочно выдерживая нужную паузу и тем самым подстрекая молодого человека напротив, заёрзать на месте от затянувшегося молчания. «Ты абсолютно безнадёжен, ошибка Блэков. На тебя жалко смотреть, меня жжёт стыд.» И когда Блэк уже хотел с возмущением проникнуть ей в разум и высказать крайнее оскорбление от услышанного эха в голове… Не смог этого сделать. Проникнуть в чужую голову не удавалось, будто мощный барьер предстал пред ним непробиваемым препятствием.       — У Вас есть отличительные способности и вполне ясный ум, позволяющий усваивать преподаваемый материал в разы эффективнее, чем другим студентам. Оппонент кивнул или правильнее будет выразиться, качнул головой в знак согласия. Лесть приятно грела итак разросшееся самолюбие. Мракс под столом картинно закатила глаза, продолжая прижимать книгу к груди и чувствуя как медленно немеют ноги от нахождения в одном и том же положении.       — Как Вы можете знать, аврорат ещё имеет за собой определение «Орден Зари» или «Орден Рассвета», как угодно… — с этими словами директор поднялся с насиженного места, скрестив руки за спиной. Руководствуясь инстинктами, Сириус как мог, но скрыл вид нарушительницы с открытого поля зрения. В то мгновение он, как никогда, сожалел о том, что волшебная мантия осталась в спальне. И как бы не претила ему мысль о лучшем друге, но тот без лишних слов отдал бы мантию Мракс, стоило бы Блэку заикнуться об этом. Отношения этих двоих выходили за любые грани понимания, — друзьями они не были, потому как в обществе не перекидывались и парой слов, а следов влюблённости, что от одного, что от второй не наблюдалось. Только вот… Эта строптивая ведьма не столь давно, едва ли минуло пару часов, заикнулась что без зазрения совести предложила бы свою руку и сердце под гнёт статуса Леди Поттер. А лучший друг с последней их встречи вернулся одухотворённый, с запахом её модредовых вишнёвых сигарет от рубашки. Тот вечер помнится смутными урывками под завесой непроглядной ярости. «Сириус…» «Клянусь, не было» «Не хотел… Нелепая случайность» Следом яркая картина смачного удара по скуле, отчётливое видение блеска серебра собственных украшений на пальцах, звонкий звук удара и руки Питера, сжимающие в кольцо. Сириус мог видеть тот момент со стороны, словно одичалый признак не имеющий как права вмешательства, так и плоти. «Посмей сблизиться с ней или переступить черту приличия, как я сотворю с тобой поистине ужасные вещи. Ты даже представить себе не можешь на какую мерзость способно моё тело» Собственная фраза звучит в ушах, отравленная ревностью и унижением от безрезультатных попыток сближения. Скрывать становилось невозможно, подлая змейка чувств, копошилась внутри. Друзья знали, знали всё ещё до него. Он бесконечно может сетовать на собственные реакции, на тело, что приходит в состояние неистовой ярости стоит кому-то посягнуть на её общество. Сириус болен, поражён неизлечимой болезнью, протянувшей свои склизкие щупальца прямиком к бьющемуся сердцу бравого гриффиндорца. А ведь многие поэты и драматурги называют любовь самым прекрасным чувством на Земле, превозносят значимость этого чувства едва ли не до божественного уровня, любви поклоняются, любовь стараются заслужить, любовью болеют и от любви никогда не оправляются, она точно чума, пожирает медленно и с чувством, высасывает все соки из организма, не оставив напоследок горький-сладкий привкус воспоминаний. Сириус превозносит не значимость любви, а человека, который заставил его чувствовать, Сириус поклоняются ей, старается заслужить её любовь, Сириус лишь ей одной болеет. Меж тем, Дамблдор продолжил что-то говорить, слова звучали белым шумом в ушах, совершенно сторонним и не стоящим и малой толики внимания, однако когда он приблизился к стеллажу с книгами и подозрительно сощурился, будто складывая кусочки головоломки, у Сириуса меж тем сложился пазл и весь апогей ситуации ушатом ледяной воды окатил его. Серые глаза расшились в немом ужасе, что грозил Мракс разоблачением и прежде чем успел предпринять хоть что-то, на весь кабинет зазвучали недовольные причитания.       — Да что же это творится в твоём замке?! Студенты опять вытворяют чёрт знает что! Одна брань стоит в коридорах, я всегда говорил, всегда утверждал, что нельзя маггловских выродков пускать в одно место с породистыми аристократами. Голос Финеаса Блэка звучал столь громко, что эхо отскакивало от стен, а фарфоровые чашки чутко на него реагировали. Прародитель Блэков бранил нынешнего директора на чём свет стоял, обвинял во всех грехах, сетовал на работу сквозь рукава и примешивал не самое благородное происхождение, не забывая при этом бодро размахивать руками во все стороны. Сириус в начале речи поглядевший на родственника так, словно тот лишился рассудка или, — что ещё хуже — восстал из мёртвых, к середине речи успел на семейный манер приподнять тёмную бровь в яром проявлении скептизма, а после и вовсе демонстративно закатил глаза на пылкие речи. Прапрадеда он не жаловал. Растерявшийся в первую минуту монолога, директор и сам обернулся на своего предшественника, воззрившись на него с неподдельным коктейлем эмоций. Пальцы его мирно собрались в замке на животе и на лице, постепенно охватываемым признаками старости, промелькнуло выражение лица, не иначе как лисье. Мужчина сощурился, словно бы с подозрением, глянул на одного Блэка, — того что был постарше, — следом на младшего. Оба родственника сохраняли каменную маску на лице, словно были искренне оскорблены чужими подозрениями.       — Мистер Блэк, всё в порядке?       — Абсолютно, Профессор.       — Абсолютно, Дамблдор. Хором ответили Блэки и с презрением переглянулись. В глубине души у Сириуса зароились смутные подозрения, слишком очевидно, что этот старый пройдоха знал о наличии в кабинете постороннего лица, и явно что волшебница заполучила находку не без чей-либо подсказки. С чего бы ему помогать? Вряд-ли уж он питает исключительно тёплые родственные чувства к своему праправнуку, скорее наоборот. Любимцем этого выскочки всегда был Регулус, мирный, послушный и спокойный ребёнок, не похожий на вечно действующий волчок.       — Найджелус, я могу чем-то помочь Вам?       — Можешь, если перестанешь таскать всякой отребье к себе в школу. Салазар Слизерин, наш отец, не даром боролся за право обучения для исключительно породистых магов и волшебниц.       — А мы кобылы что-ли? Дабы породистыми быть? Мародёр почти мог слышать, как кипит прапрадед в золотой раме, и как спешит после сей аудиенции в дом на площади Гриммо, чтобы в красках описать происходившее в этих четырёх стенах Ориону Блэку, и тогда по приезде, отец даст старшему сыну щедрую затрещину за непозволительную вольность в присутствии старших. Красочные картины настолько заполнили сознание, что он ошибочно упустил из ума ещё одну породистую внучку Салазара с десятками «пра» за спиной. Кэтрин послала по его тему импульс льда, сковавший ногу, дабы потом свело мышцы и острая боль пронзила тело, вынудив судорожно закусить губу. Волне ожидаемое и мелкое наказание, если брать во внимание способности девушки и весьма стеснённые обстоятельства. Директор остался доволен комментарием своего студента, хотя и нахмурил густые брови, будто был страшно недоволен комментарием, сам же полукровка, ему ли не знать о войне Рыцаря и Короля Змей.       — Мистер Блэк, уверен что ваш прапрадед вовсе не это имел в виду. Ведь и у Вас, мальчик мой, тоже есть друзья в чьих жилах не течёт кристально чистая кровь. Она всё такая же красная, как и у нас всех, маглов и чистокровных, королей и шутов, аристократов и слуг.       — Обязательно. Столько лет эволюции прошли мимо тебя, Вульфрик, страшная досада. Юноша с красно-золотым галстуком, если и не удивился столь бесценному комментарию, то юная дива под столом всячески старалась сдержать смех, или хотя бы заглушить рукавом в качестве альтернативы.       — Вы очень любезны, Финеас, как и всегда.       — Если ожидаешь извинений или благодарностей, то приготовься ждать вечность. У меня времени куча, торопиться уже некуда. — на бледном, слегка вытянутом лице Финеаса Блэка проскользнула острая, точно лезвие ухмылка. Мерным движением он пригладил назад тёмные волосы и прикрыл глаза, словно был бесконечно утомлён.       — Касаемо нашей темы, Сириус. После выпуска или же на последнем курсе перед выпускными экзаменами, всем студентам предоставляется возможность пройти практику, условно говоря, ознакомительную.       — И Вы предлагаете мне попасть под Ваше чуткое руководство, директор. Я верно трактую всё вышесказанное? Мужчина улыбнулся, вновь возвращаясь к своему рабочему месту.       — Вы невероятно проницательны, мой мальчик. Я почтил бы за честь, если бы Вы и Ваши друзья оказались под моим попечительством на время вводной практики.       — И, конечно, аврорат она за собой не подразумевает?       — Кое — что лучше, и ближе. Некоторые выпускники совмещают деятельность в государственных ведомствах и в этом месте.       — Хм, — усмешка украсила красивое лицо Сириуса, пока он побарабанил пальцами по деревянному подлокотнику кресла. — С чего такая щедрость, Профессор Дамблдор? Мне казалось, что члены моей дражайшей семьи не вызывают у Вас восторга.       — Отнюдь. Что толку забивать светлую голову людьми, если они в моменте обретают крылья и испаряются во времени, месяцах или коридорах?       — Я… Не понимаю, но опустим это сейчас.       — Ваша кузина Андромеда, определённо, поддержала бы Вас, решись вся компания на такую деятельность…       — Погань, не смей вплетать её сейчас. Столько сил было угроблено не для этого. — уголок губ Мракс искривился. Если что Кэтрин и взяла от своей матери, так это презрение к сорвавшимся планам. Возможно, отец избаловал их, возможно и матушка всегда была такой, но она не терпела, когда планы терпели крах, кратковременные или долгосрочные.       — Я учту, директор. Благодарю за аудиенцию, если Вы не против, то я хотел бы…       — Да, да, конечно, мистер Блэк. Можете быть свободны. Если Кэтрин и изумилась происходящему, то не могла ничего предпринять. Нахал собирался просто бросить её здесь, один на один в компании этого маразматика и книги от которой веяло магией не просто тёмной, а могильной. В столь старом трактате просто не могла быть изложена поверхностная информация о крестражах и прочих мерзостях, ошибка была бы непозволительной роскошью. Поглощённая мыслями, словно толщей воды, Кэтрин обняла книгу, прижимая к груди плотнее. Не смущала пыль, не пугала натуральная кожа, обладающая специфическим запахом, гладкость кожи и неровность выпуклых узоров. Острый слух цеплял любое движение магов, будь то постукивание пальцев или ног под столом, а потому звук открытой двери неожиданно взбудоражил ум уже успевший привыкнуть к тишине. Звучание небольших каблуков профессора Макгонагалл сложно было спутать с чем-либо, казалось что любой уважающий себя студент реагировал на этот звук не хуже садового гнома, коего застали врасплох. И если у студентов дома Слизерин так называемая «чуйка» на декана львов была не столь развита, то Мракс слышала как отточенным годами учёбы жестом, Сириус встрепенулся. Она вбежала в кабинет ошарашенная, несколько паникующая о чём свидетельствовала скорая поступь и несчастный пергамент, который она мяла в руках. Пускай Кэтрин не могла видеть лицо женщины, но слышать звенящий голос довелось.       — Профессор Дамблдор, прошу прощения, что перерываю, но у нас чрезвычайное происшествие. Оно немедленно требует Вашего безотлагательного внимания.       — Неужто так срочно, Профессор Макгонагалл?       — Разумеется, иначе бы я не позволила себе беспокоить. — недовольно поджатые тонкие губы волшебницы намекали, что она отнюдь не шутит. Взгляд брошенный исподлобья, и директор с улыбкой удаляется следом, скрестив руки за спиной. Подол его голубой мантии скользит по полу, и слизеринка может только молча внимать своей удаче. Хлопок двери и резко отодвинутое прочь кресло где секундой раннее восседал Сириус. Присевший на корточки молодой человек и протянутая вперёд ладонь, увешенная кольцами.       — Снежинка, шустрее. Потому что я не имею понятия, что вычудили Мародёры без меня и на какой промежуток шалость задержит Минни и Дамблдора. Кэтрин изумлённо подняла глаза на чужое лицо, и в пору могло показаться, что две ледышки вместо её глаз увеличились в размере, столь поражена она была произнесёнными Сириусом словами. Она протянула руку, слегка мешкая, но продолжая удерживать книгу свободной рукой.       — Ты… Как ты умудрился? Ты не мог знать, что я окажусь в западне.       — Конечно не мог. — пока она с мучениями от затёкших конечностей вылезала из-под стола, Блэк резко подтянул её ближе за талию, практически вжимая в свой бок и заслышав сдавленное «ох». — Это был мой план, чтобы не задерживаться в кабинете надолго. Дамблдор имеет на меня планы, а значит мне нет причин рассиживать тут.       — Дошло до олуха. — послышалось недовольное сопение с портрета и Сириус поднял голову вверх, абсолютно раздражённый. Маг с картины и бровью не повёл. Кэтрин у него под боком коротко посмеялась, и тут же чуть не рухнула из-за чересчур затёкших ног. Как истинный джентльмен, он закинул руку девушку себе на шею и подхватив под колени, понёс прочь.       — Какого Мордреда? Что ты делаешь, а если нас кто увидит?       — Стесняешься меня?       — Выгляжу менее презентабельно с тобой под боком. — он почувствовал её острую ухмылку у своего виска, и на мгновение сбилось дыхание.       — Ты подпишешь себя смертельный приговор рано или поздно, если продолжишь так бессовестно юлить со мной. — усмешка расплылась ответно, руки покрепче схватили желанное тело, пока школьный хулиган спускался по ступенькам, держа в руках заносчивую отличницу.       — Это угроза, Блэк?       — Не стану раскрывать всех карт заранее, Снежинка.       — Рассматриваешь предложение Дамблдора всерьёз? Сириус продолжил двигаться по инерции, однако сам застыл в пространстве, словно нечто ударило его в спину то-ли подстёгивая, то-ли наоборот умоляя об остановке. Присутствовала в этом вопросе какая-то скрытая интонация, которую он был не в силах разгадать, поскольку маска безразличия вновь поселилась на её лице, появилась морщинка на лбу и выражение лица стало недовольным, отстранённым, но тепло её тела, прижатого к нему согревало. Совсем не вовремя перед глазами замаячил вопрос, выражающий в сущности: а какого было бы уснуть вместе с ней? Ворочается ли она во сне или наоборот спокойна, может ли закинуть ногу на партнёра или неосознанно уткнуться аккуратным носом меж лопаток… Были ли её волосы распущены во время сна или она собирала их в причёску? Их отношения представляли собой запутанный клубок ниток, кои попробуй ещё распутать, а не привести в более бедственное положение. Только вот Кэтрин ему не верила, всегда проверяла на прочность и оставалась настороже, в самом деле допуская в своём сознании вариант удара в спину. Винить стоило бы только себя, ведь сколько раз юношеская пылкость застилала глаза, а он и помыслить не мог о том как поспешные действия скажется на окружающих его людях. На ум пришёл только один ответ, отзвучавший после затянутой паузы.       — Нет. Видимо устав ждать вразумительного ответа, теперь её глаза исследовали вековые каменные стены, каждый выступ, призрачный узор паутины и лестницу под ними. Однако, ответ внимание привлёк. Тёмная бровь взлетела в недоверии и в жесте этом уловима была поразительная схожесть с Регулусом. Эти двое близки. Такой уровень близости что исходит на интуитивном уровне, связка душ, одни мысли на двоих и прочая связующая ерунда, какой сам Сириус мог похвастаться с Джеймсом, братом, пускай и не по крови.       — Ничего удивительного, что переняла его привычки.       — Что? — отвлекшись от созерцания однотипного пейзажа вокруг, Мракс теперь безраздельно дарила ему своё внимание. Гриффиндорец с иронией подметил, что если бы не книга в руке, то она бы точно руки на груди скрестила. Очаровательный жест, который пугал и будоражил чувства одновременно.       — Я сказал это вслух? — угрюмо поинтересовался он, на что получил кивок. — Святое Мунго готовит для тебя частную палату, Ошибка Блэков. Одно твоё слово и Мраксы сделают щедрое пожертвование твоему ментальному здоровью.       — Премного благодарен, не стоит столь помпезных жестов. — сдержанно ответил он, скрыв истинные чувства и переживания за ухмылкой, слишком привычной на его лице. Сириус умел пользоваться собственной природной красотой, убеждать людей, в особенности представительниц прекрасного пола. То было не сложно, очаровательная улыбка, подмигивание, лёгкий флирт, похожий на глоток дорогого вина, лишь смочить губы, ненавязчивое прикосновение или движение рук, увешанных кольцами. Однако, та тактика отчего-то не работала с одной — единственной ведьмой… Вернее, работала, но с точностью, да наоборот. Стоило Мракс хотя бы локон убрать за ухо, как взгляд серых глаз тут же оказывался прикованным намертво, упоминания об улыбке и вовсе приводить не стоит. Скоротечность любого пути подходила к концу, миновали десятки ступенек, сменился пейзаж унылых стен, запечатлевших некогда улыбки и переживания сотен, ежели не тысяч студентов, не смогут передать слова и всякие цифры столько поколений сменилось в этих стенах, перечислить каждого кто ступал на уносящую в высь витиеватую лестницу к кабинету директора. В этом мгновении, в этой минуте они застыли вдвоём, словно каменные статуи, часть мрачной архитектуры окружающей среды, они — результат десятков историй, связей меж волшебниками, родственными душами и связанными фиктивным браком во имя обязательств перед семьёй, во славу Рода и во имя священного долга. Сириус мог чувствовать бывалый холод её пальцев, кои успели согреться на его шее, смотреть в фамильную изюминку девчачьих глаз, слушать шлейф лаванды, иметь возможность услышать ритмичное биение сердца и в сотый, в тысячный раз исследовать прекрасное лицо, и быть благодарным за каждый брак, за каждую попытку сплетения чужих судеб во имя её появления. Последняя из Рода Мракс, — незаменимая, единственная.       — Я никогда не предам более твоё доверие, Кэтрин. Ты вольна верить мне, вольна, ссылаясь на прошлый опыт, относиться настороженно. Но. Они настойчиво пересеклись взглядами и Мракс изумилась решительности, подобно стихийному бедствию, охватывающей серую радужку его глаз. Сириус был ветреным, это понятие было ей не чуждо, так уж распорядились высшие силы что долгожданный первенец вырос на редкость взбалмошным и оптимистичным. Он был глотком свежего воздуха в её закостенелой, консервативной вере в благо семьи, в исключительность чистой крови, в традиции уже покрывшиеся слоем пыли за столько веков. В детстве эльфы читали ей сказки на ночь, и в одной из них был злой дракон, заточённый в замке на веки вечные, в то время, когда принц выкрал принцессу, дракон снова остался один и издал громогласный рёв, сотрясший земли всех десяти королевств. И в силу возраста, ей стало очень жаль дракона. Следующим воспоминанием служила ласковая рука эльфа на волосах и последующие слова: «Ну-ну, маленькая Хозяйка, Кори понимает. Кори стоит позвать кого-нибудь из Хозяев?». Девочка отрицательно помотала головой и шмыгнула носом, но упрямо поджала губы. — Почему дракон остался один? Он ведь может улететь навсегда. Старый эльф улыбнулся, верный друг и соратник её деда, теперь заботившийся о следующем Мраксе. Он заглянул юной волшебнице в глаза, его большие розовые уши смешно топорщились, однако никого это уже не волновало, а поймав любознательный взгляд, пояснил: «Дракон верен своему долгу. Для него не существует ничего ценнее, чем тот замок на вершине холма в диких лесах, когда-то там жила его семья и теперь, когда один век сменил другой, дракон занял предназначенное ему судьбой место. И нет ничего вернее и священнее собственного долга.» Та фраза запомнилась надолго, хотя предпочтительно должна была издавна сгинуть на осколках памяти, затесаться там невидимым боггартом лишь изредка показываясь на свет, когда некто решит покопаться в её голове. Кэтрин ценила долг, ставила его превыше всего, амбиций, любви, гордости, — и пускай долг семьи Блэк гласил «Семья превыше всего», для Мраксов значение имело вовсе другое «или победить, или умереть». Исполнение долга есть победа. Долг превозносит честь. И она жила ревнивым драконом в замке устоев своей семьи, пока несносный гриффиндорец не ворвался в её бытие дьявольской катастрофой, живым смерчем идей и жизни для неё далёкой. Там где Сириус любил — она ненавидела, там где он презирал — она восхищалась, там где Сириус действовал — она молчала, тем кого он защищал — она била ножом в спину. Он виделся ей жизнью, ненасытной, дышащей, красивой, бойкой в своей пламенности, в то время как она была смертью, с перекрытым дыханием, морозом по коже и страхом. Как судьба могла поставить столь безрассудно? Они — живое олицетворение противоречий, конфликт интересов и сторон. Где ненавидят её, превозносят его. Окажись они в другом окружении, то ситуация приобретает другой оттенок, Кэтрин обожествляют, когда его люто ненавидят. Может ли жизнь принести столь великую жертву, оказавшись от всего, дабы быть ближе к смерти? Нет. То не было секретом, Кэтрин задушит Сириуса своим долгом, рано или поздно. Он хочет семью, а она исполнить долг. Прикосновение к подбородку отрезвило, словно силками вытянув из удушающей воды. Он, как и всегда, был деликатен, каждое прикосновение кожа к коже ощущалось призрачным, полным невысказанного благоговения пред чем-то гораздо более возвышенным, чем можно себе вообразить.       — Но… — Сириус взглянул ей в глаза, не отнимая пальцев от лица. — Я сделаю всё, что в моих силах, дабы достойно встать за твоей спиной и защитить, даже от злых теней. Не в моих правилах обещать тебе нечто великое и долгосрочное в своей перспективе, однако, я могу пообещать идти следом. Всегда и при любых обстоятельствах.       — Ты рискуешь бросить свою свободу на алтарь жертвенности? Настолько велико твоё стремление заполучить прощение?       — Всё что угодно. Фраза повисла меж ними, слишком ценная и громкая, дабы преследовали горячие споры. Юноша с твёрдой уверенностью смотрел в чужие глаза, желая поймать ответный взор, а девушка же, словно на секунду устыдившись собственных помыслов отвела взгляд в сторону.       — Я могу идти? Сейчас Дамблдор вернётся… Особенность момента была разрушена, словно неловко озвученной просьбой ведьма разрезала уют, развеяла облака и сбила с глаз розовые очки. Перстень змеи наконец решивший самовольно заявить о своём существовании короткой искрой обжёг чужую шею и Блэк зашипел, едва не выронив свою ношу из рук.       — Дьявол. — прошипела Мракс и тут же сама поспешила убрать ладонь подальше, слезая. Как только опора под ногами вновь стала ощущаться твёрже, Кэтрин слегка испуганно обратила взгляд на потерянное лицо Блэка. Он стоял с прислонённой к задней стороне шеи ладони и склонив голову вниз, словно изучая каменную опору под ногами. После высказанного признания, где между строк залегло признание в чём-то большем, чем просто любви, Кэтрин причинила ему физическую боль. Шаг назад. Дальше. «Убирайся» — кричал голос в голове. Он уверял, что стоит ей остаться, как она неизменно всё испортит словом или делом. Ещё шаг. Робкий, едва сделанный. Слова извинения застряли где-то в горле, желание подойти вплотную и вобрать в себя обратно всю боль ему причинённую. Остались лишь пальцы, крепче впившиеся в обложку книги, и бегающий трусливым зайцем взгляд.       — Спасибо за помощь. — единственные членораздельные слова, слетевшие с губ. Она ужаснулась холоду в собственном тоне, и не желая идти на поводу никчёмных эмоций, развернулась прочь. Боковым зрением Сириус наблюдал, как Снежная принцесса исчезла в потёмках коридора уже не опасаясь быть пойманной с поличным. Её каблуки гулко стучали по полу, а одна нога слегка хромала, видимо ещё не отошедшая от происшествия. Шоколадные локоны растрепались на спине, но осанка всё такая же выверенная как и всегда притягивала бросить последний взгляд ей вслед. **** Каждый матч по квиддичу представлял собой особый двухсторонний ритуал, как для стороны зрителей, так и для непосредственных участников, то бишь игроков. Самая первая игра этого сезона состоялась между Когтевраном и Гриффиндором, не иначе как львы и вороны вот — вот должны приступить к ожесточённому сражению за право выхода в финал. Атмосфера вокруг была соответствующей, повсюду ревели болельщики двух команд, а именно четыре факультета, собравшиеся в одном месте ради хлеба и зрелищ. Пёстрые шарфы с символикой сбивали с толку, аудитория поделилась на две стороны, одни из которых поднимали вверх плакаты команды воронов и суматошно взмахивали синими шарфами и флажками, а приглянись кто-нибудь чуть внимательнее, то мог бы заметить профессора Флитвика, совершенно ненавязчиво обмотавшегося синим шарфом и сегодняшним днём отдавшему предпочтение голубой мантии. Тот излишне старательно делал вид, что не замечал проницательно и несколько осуждающего взгляда коллеги, по совместительству декана факультета Гриффиндор. Но и Минерва не осталась в стороне, по чистой случайности водрузив поверх упругого тёмного пучка алого цвета берет, сославшись перед коллегами на октябрьские морозы. Профессор Слизнорт ухмыльнулся, наблюдая по сторонам и о чём-то переговариваясь с директором. Эти двое перебивая друг друга, слегка сбивчиво кричали при этом склоняясь ухом ближе к собеседнику и бросая взгляд исподлобья, когда не сходились во мнениях. Адара повернула лицо на вторую половину стадиона. Стоя в экипировке для игры, она чувствовала себя столь же уверенно, как в хлопке платья, за её спиной мирно покоилась кроваво — красная мантия, которая с течением игры начнёт развеваться по ветру, словно изламываясь от потока ветра. Она усмехнулась, наткнувшись на оживлённую толпу с множеством плакатов, масками львов и красными шарфами, студенты с первого по седьмой курс вскакивали с мест в нетерпении и перекрикивая друг друга сочиняли боевые песенки и кричалки. Одну из них Кассл расслышала особенно чётко. Шесть человек во втором ряду громко скандировали: «Наш лев брав и смел, Кто попался — того и съел. Львы сильнее, львы смелее! Победят вас только так; Мы сильнее, мы смелее, Берегитесь вы у нас!» Улыбка очертила веснушчатое лицо, поддержка ощущалась приятным предвкушением в животе, касалась нежным лепестком зарумянившихся щёк. Маленькая коса переливалась золотом при свете раздевалки, а внутри слушался переполох Марлин и её редкие ругательства.       — Чего ты улыбаешься, Кассл? Волшебница повернула голову через плечо, продолжая улыбаться, пускай и менее ярко.       — Предвкушаю хорошую игру.       — Ты сегодня избранная, раз жребий выпал тебе. — Марлин уложила ладонь с мозолями от метлы, ей на плечо и пьяняще оскалилась, поигрывая светлыми бровями. — Уже выбрала счастливчика?       — Ой, — Кассл закатила глаза и рассмеялась. — Были бы желающие, а ты своими счастливчиками.       — Ты себя недооцениваешь. Вот например, — девушка убрала ладонь и принялась натягивать короткие кожаные перчатки. — Пару раз мне довелось ловить как Питер смотрел на тебя так, словно был готов съесть.       — С ума сошла? Мы с Питером друзья, с чего бы ему на меня смотреть подобным образом?       — Ты вскружила голову нашему милому Петтигрю, и это я ещё умолчала про господина старосту. Девушка с чистыми изумлением вперемешку с ужасом развернулась всем телом к Марлин, которая в это время держала конец перчатки зубами, дабы помочь им налезь как надо.       — Римус? Ты точно бредишь, Маккиннон. Тебе бы к Мадам Помфри наведаться, вдруг у тебя галлюцинации от горячки…       — Ха-ха, сейчас лопну со смеху, Кассл, продолжай в том же духе.       — Кто ж виноват, что ты видишь то чего нет и быть не может?       — С чего бы это «быть не может»? У вас троих подружек какой-то план по очарованию Мародёров? — гриффиндорка опустилась на скамью и наклонилась потуже зашнуровать ботинки, натягивая белые ленточки на себя. Она взглянула вверх на внимающую её словам однокурсницу, а после звонков усмехнулась.       — Ты правда ничего не понимаешь?       — Нет. Поясни.       — Хах, ладно. — Марлин бодро стукнула себя ладонями по бёдрам и вскочила со скамьи, нарочно остановившись за чужой спиной. Из-за преимущества своего роста, глаза Маккиннон находились на уровне светлой макушки Адары.       — Ты, Лили и Мракс. Ваша великолепная троица всех сословий крови. Вы же очаровали всех Мародёров. Лили захватила внимание Джеймса Поттера, — не даром он бегает за ней уже третий год и шага ступить до недавнего времени не давал, всегда подарки, безграничное внимание, помпезные жесты. Потом Мракс, эта везучая сука заманила в свои сети Сириуса, безусловно самого красивого из них — это факт.       — Марлин, мы хоть и друзья, но следи за языком. Речь о близком мне человеке. Марлин насмешливо хмыкнула.       — Близком человеке. А она тебя таковой считает?       — Не важно, считает она или нет. Важно, что остальным говорить о ней в пренебрежительном тоне я не позволю. Ясно?       — Кристально.       — Не дуйся на меня. Тебе нравится Сириус и от того вся эта ненависть к Кэтрин, ведь лично тебе она ничего не сделала, и…       — Не сделала?! — не сдержавшись воскликнула Марлин, и голос её повысился, сделавшись визгливым. — Стоит ли напомнить тебе, что она превратила меня в мышь! И чуть не скормила филинам!       — Марлин, это было сто лет назад. По сколько лет нам было? Двенадцать? Тринадцать? — Адара ласково улыбнулась и теперь уже сама прикоснулась к локтю собеседницы.       — Ваша война уже давно носит односторонний характер. Ты мстишь Кэтрин, потому что ревнуешь Сириуса к ней, но ведь её вины в том что выбор его пал именно на неё нет.       — Нет её вины?! А чья же это вина? Моя? Или может твоя?       — Тебе больно, ты злишься, я понимаю. Но, если кого и винить, то только самого Блэка. Он желает её, его сердце жаждет Кэтрин, так уже случилось. В карих глазах девушки блеснули злые слёзы. Адара прижала однокурсницу к себе ближе и трепетно поводила по спине вверх вниз. Поначалу упиравшаяся Маккиннон, устало выдохнула и будто бы сдулась, а после слуха коснулся приглушённый чужим плечом всхлип.       — Почему она? Я… Я же лучше, я его понимаю, могу показать ему совершенно иной мир, не тот к которому он привык, лишённый магии, но не лишённый прелести. Адара тихонько продолжала, аккуратно прикоснулась к волосам и заправила её упрямые, как сама хозяйка, волосы за ухо. Лёгкая, полная сочувствия улыбка в чужую макушку.       — Она похожа на чуму! Кассл рассмеялась.       — Почему?       — Всех вокруг себя она поражает, словно заражает чумой. И Сириус не исключение. Он столько всего сделал, дабы больше не иметь дел с семьёй, а она затащит его в тоже болото обратно!       — Кэтрин последний человек, который станет возиться с Блэком, характер не тот у неё.       — А этому ли много надо? Осиная талия, длинные ноги, аристократическое лицо, красивая грудь, что ещё интересует парней в пятнадцать — шестнадцать лет?       — Имеет ли это значение, когда душа не лежит к человеку? Каким бы прекрасным не был внешний облик, человек не властен над сердцем, — на кого оно укажет, тот и избранный. Адара улыбнулась, слегка печально, словно была сведуща в делах любовных, а на деле лишь утешалась прахом былых чувств. Многие девушки отдали бы не всё, но много, дабы хоть на один день побыть на месте Лили или Кэтрин, прочувствовать каково это, когда взгляд самого популярного юноши в школе направлен лишь на тебя одну.       — Я не понимаю… — растерянно прошептала Марлин и сокрушённо пожала плечами. В этих трёх словах заключалось столько скрытого смысла, что весь объём сложно было уследить одним глазом. Однокурсница искренне не понимала причин такого поступка, как широко известный своим бунтарским нравом, главный шалопай школы мог пренебрегать другими девушками в чьих жилых не текла «особенная» кровь? Какие причины побудили его обратить взор на самую невыносимую горделивицу Хогвартса? И ведь связь меж этими двумя была видна, словно нити натянули! Те кто не понимали были слепы, словно кроты.       — Марлин… Она дождалась пока чужое внимание сосредоточится на ней и придержала за плечи обеими руками, едва подавив в себе желание утереть чужие щёки от следов солёной влаги.       — Отпусти ситуацию. Ваша война продолжается уже долгое время и ты единственная кто до сих пор борется.       — Но она…       — Лишь отвечает провокацией на провокацию. — спокойно отметила девушка, и отошла ближе к метле. Игра вот — вот должна была начаться.       — Почему ты не борешься с Мэри? Почему не ставила подножки Карле или Серайз Гринграсс? Как же ты позволяешь себе упускать из виду множество жаждущих его внимания девушек, но при этом видишь смертельного врага только в Кэтрин?       — Потому что с ней он взаимно, а на них всех Сириусу наплевать. — пробубнила девушка, опустив низко голову и в приступе нервозности закусив слегка обветренную губу. Марлин сбежала сразу же, стоило только Сириусу Блэку перешагнуть порог женской раздевалки, прикрывая глаза ладонью. Его голос громогласным окриком разнёсся по всему небольшому помещению, кажется от стен даже отскочило глухое эхо.       — Куда это она? — спросил Блэк с плутовской ухмылкой проводив силуэт однокурсницы взглядом. Адара молча пожара плечами. Тогда юноша, облачённый в форму для квиддича подошёл ближе, остановившись на расстоянии двух шагов от места, где волшебница продолжала полировать метлу.       — Кассл, ты нарочно игнорируешь меня?       — Пять баллов Гриффиндору за Вашу сообразительность, мистер Блэк.       — Не глумись, я не терплю подобного.       — Я просто не тот человек от которого ты бы стерпел.       — Что это значит?       — Ничего. — просто ответила девушка и наигранно-приторно улыбнулась, резким движением поднимаясь со скамьи. Она прошла мимо него, предварительно толкнув локтям, пускай сие действие и не возымело за собой особого эффекта. Сириус был высок, выше почти всех Мародёров за исключением Римуса, который по небезызвестным причинам излишне вытягивался в росте, чему способствовала каждая ночь, когда полная луна сияла на небе во всей своей красе.       — Пусть так. — пренебрежительно отозвался Блэк. Не то что бы ему было дело до того чем занимается Кассл и как с ним взаимодействует, в сущности плевать. Сириус облокотился локтем об открытую дверь шкафчика одной девочки из команды Когтеврана. Мельком заглянул внутрь и не заметив ничего интересного, вновь вернулся к фигуре оппонента.       — У меня к тебе будет просьба на миллион галеонов.       — Хм, платишь наличными? Тогда чего же не помочь. Блэк скривил лицо и передразнил каждое её слово. Естественно, как он мог не паясничать? Это же Сириус, где он и серьёзность совершенные антонимы.       — Тебе силёнок не хватит выполнить просьбу, которая обойдётся моему карману в миллион галеонов.       — Ну, не твоему, а твоих родителей. Вернее дяди, или где ты там живёшь сейчас? Я не слежу за новостями в газетах.       — Ох, Годрик. Ранила меня в самое сердце. — в театральном жёстко он приложил ладонь к груди и прикрыл глаза. Однако, искра задора к которой прибавилось не шуточное раздражение несколько напрягала.       — Стараюсь как могу. Чего ты хочешь, Блэк?       — О как. Сразу к делу, а? — он рассмеялся, не искренне совершенно, но по отношению к ней он никогда не был честен. Между ними с самого начала зародилась колючая неприязнь и ни один из них не желал делать шаг к примирению. Знал ли каждый из них причину? Сириус знал наверняка. Адара же оставалась в неведении. Сириус, подобно его звезде, затмевал собой всех и столь ненавистен был его свет, что бедная Кассл хотела лишь вырваться подальше от гнёта.       — Что. Тебе. Нужно? — она повторила медленнее, с чёткой интонацией проговаривая каждое последующее слово. Терпение постепенно уменьшалось, а пальцы сжимались в кулаки.       — О, сущая мелочь. Мне нужно твоё право получить поцелуй удачи. И всё, ничего значимого, верно? Сириус умел манипулировать, пользоваться приёмами влияния, кои были ведомы лишь ему, а может и остальным Блэкам, и научился то он глядя на них. Каждый его хвалёный жест, приправленный ноткой высокомерия и горделивости, пожирающий взгляд серых глаз; глядя в них ощущаешь себя размером с муравья, один лишь шаг и подошва его дорогущих ботинок избавит свет от твоего незначимого присутствия. Об этом она и говорила Маккиннон и всем этим глупышкам. Они были непозволительно слепы. Их зрение и разум запудрил внешний облик ловеласа, иссиня-чёрные кудри, кольца и перстни на длинных пальцах, бледная кожа. На деле же Сириус Блэк являл собой чистое олицетворение своей семьи. Такой же высокомерный, гадкий, самоуверенный нахал.       — Что? — рыжеватые брови взлетели вверх. — Ты предлагаешь мне отдать тебе шанс, выпавший по жребию?       — Да, именно это я и предлагаю. Неужели нельзя было с первого раза осмыслить?       — Ты в своём уме?       — Нет, в чужом. Мне нужен этот жребий и я искренне надеюсь что ты подаришь его мне в обмен на услугу.       — Это какую же? — девушка отбросила метлу в сторону и скрестила руки на груди. Пришлось запрокинуть голову, дабы смотреть прямиком в бесстыжие серые глаза.       — Скажем, например… Завтра утром ты не проснёшься с сыпью по всему телу или гнойными язвами. Адара шире раскрыла глаза, испуганно вытаращившись на Мародёра. В его силах было исполнить обещание и никто в здравом уме не стал бы допрашивать сына Блэков, слишком дорого обойдётся подобная вольность. А Кэтрин… Единственная надежда на благополучное разрешение ситуации, не сможет её защитить поскольку они длительное время пребывают в ссоре и резона заступаться за нерадивую гриффиндорку у неё нет никакого. Голос сорвался от подступающей к горлу паники. Стал писклявее и слоги заикания появились сами собой.       — Т-ты не посмее-ешь…       — О, моя милая Кассл. Ещё как посмею, и никто тебя не защитит. Прискорбно, ну а куда деваться? Верно? Сириус сделал шаг вперёд. Адара же отошла на шаг назад, словно беспечная игра в кошки-мышки, где огромный, хищный кот, оскалив клыки, подпирался всё ближе при этом сохранив на лице беспечную ухмылку. Шаг назад. Он делает вперёд. Она шагает в сторону. Он наступает следом.       — Прекрати. — голос девушки на то короткое слово сделался твёрдым и решительным, Адара вскинула голову вверх и врезалась спиной в шкафчики, когда Блэк врезался обеими руками по обе стороны от неё.       — Забирай жребий и проваливай.       — Да не трясись ты, глупая. — Сириус досадливо и меж тем с оттенком брезгливости взглянул перед собой. Кассл, хоть и сдерживала всеми силами дрожь, но не смогла взять под контроль собственные пальцы. Он наклонился ближе, поймав взгляд чёрных глаз.        — Ты мне то что не симпатична, я тебя презираю.       — Думаешь, я от тебя в восторге?       — Почём знать. — он пожал плечами, и этим ребяческим жестом вызвал у неё всплеск истерического смеха.       — Если бы не она, я бы устроил тебе такую сладкую жизнь, что даже во снах ты бы мечтала поскорее вернуться под крыло своей шлюховатой мамаши.       — Что ты несёшь? — от чистого изумления у девушки сбилось дыхание и не нашлось не единой достойной мысли для ответа, зияющая пустота.       — Благодарствую за жребий, он мне пригодится, Ада-ра. Последующее, что дошло до её утомлённого мозга было имя. Блэк никогда не называет её по имени, всегда ограничиваясь чем-то отвлечённым или же фамилией. Конечно, она много раз раздумывала о чём речь, ведь сопоставить слова наглеца и действительность не составило труда, — Адара примерила на себя фамилию «Блэк» и клеймо незаконнорождённой, «бастард», как называла это понятие Кэтрин, всегда пренебрежительно, словно термин заключал в себе всю грязь и блуд, коим поддались некогда два человека. Теория имела место быть, если бы не одно «но». Адара была похожа на своего отца. И схожесть эта была сопоставима с проклятьем, ведь близнецы были похожи на мать: у них рыжие волосы и веснушчатые щёки, желтоватый оттенок кожи, её карие глаза. У Адары светлые волосы с рыжеватым отливом, который виден только в солнечную погоду, раздражающие веснушки по всему телу, загорелая кожа и чёрные глаза. У неё отцовский прищур, его овальная форма лица, изогнутые тонкие брови и невысокий рост. В детстве она часто просила богов, чтобы Хиткиф Кассл оказался не её отцом, чтобы однажды она смогла избавить себя от бремени быть ему дочерью. Однако, Боги оказались глухи к её просьбам. Так бывает. Не всегда наша надежда на высшие силы способна оправдать каждый наш поступок и воплотить мечту в жизнь. Сириус знал больше остальных, и знание это плотно укрепилось в нём жаждой расправы, потребностью втоптать жалкий цветок, проросший в благородном саду, обратно в землю. Она вновь обвела взглядом поле, которое словно улей гудело в предвкушении хлеба и зрелищ. Адара их понимала, квиддич столь увлекательная и травмоопасная игра, что в пору любоваться на игру со смертью как за интереснейшим спектаклем чей конец нельзя предугадать. Случаев смертей от бладжеров были не счесть, когда юные и взрослые, профессионалы и новички падали с метлы сворачивая себе шеи. Спорт жесток, ровно как и сама жизнь. И гриффиндорка безмерно любила ледяное дыхание опасности на своём затылке, оно вызывало крайне необходимый азарт…       — Кассл! — голос Марлин разлетелся по всей раздевалке с той двери откуда пару минут назад исчез Сириус Блэк. Поворот головы, отсутствующее выражение лица и механическая улыбка на устах.       — Что?       — Игра начинается! Командир собирает всех на поле, а то у него сейчас припадок случится и вместо того, чтобы надрать задницы воронятам, будем откачивать Фрэнка. Адара от души рассмеялась. Если и были на этом вшивом свете нечто постоянное, то это Фрэнк Долгопупс и его одержимость игрой… ****

[В то же время

Альпы, Австрия]

Австрия была тем местом находиться в котором мужчина не любил совершенно, причин на то было более чем достаточно. Раздражающий климат, излишняя холодность из-за горной местности, хлюпающий под подошвой ботинок мокрый снег, досаждающий уже самим фактом своего существования, вечно серое небо, словно застывшее в своей пасмурности. А ведь вопреки климату само место куда он неспешно держал путь таило в себе атмосферу мрачную, смертельную, давило на виски и предупреждающе пускало импульсы чёрной, могильно тёмной магии в по-горному морозный воздух. Волшебник плотнее закутался в воротник пальто и исподлобья глянул вперёд, оценивая обстановку. Предвкушающая ухмылка только лишь на миг острой саблей рассекла мраморное лицо, прежде чем скрыться, будто никогда и не появлялась. Засунув правую руку в глубокий карман, мужчина вышел на свет, позволяя редким просветам неба осветить черты лица. Его присутствие не осталось без внимания…       — Эй! Господин, что забыл тут? — мужчина в сером мундире с эмблемой Министерства Магии, сощурил глаза пытаясь присмотреться к незваному гостю. Ответом служителю министерства было молчание. Он предпринял попытку ещё раз.       — Глухой что-ли? Тебе говорю! Нельзя тут находиться, иначе убью и глазом не поведу. Нахмуренные, густые брови и угрожающе выставленный волшебный скипетр должного эффекта не оказали. Незнакомец продолжил стоять на месте, всё также сохраняя молчание и не двигаясь.       — Последний раз повторяю! Проваливай! — тот двинулся к нему угрожающе, сжав кулаки и служа своему должностному положению. Среди министерских крыс, расходного материала, людишек, коих не жалко; было даже почётно охранять столь весомую личность. Практически убийственная должность. Незнакомец усмехнулся вслух.       — Ублюдок! Ты ещё пожалеешь. — маг преодолел ровно половину пути, когда упал на колени и дикая агония прожгла все его внутренности, добираясь вплоть до глазной роговицы. Колени холёной министерской формы одномоментно вымокли в снегу, впитавшемся в ткань. Крик вперемешку со скулежом пронёсся утробным эхом по всем Альпам, разносясь в десятикратном размере. Служащий схватился за голову и принялся дёргать волосы, выдирая с корнем. Его глаза панически бегали по лицу мужчины до того момента как спал капюшон.       — Ты… Он округлил глаза настолько, что те грозились и вовсе выпасть. Тот самый момент, когда дыхание смерти ощущается особенно отчётливо, она протягивает свои костлявые щупальца к твоим плечам, и паника захлёстывает с головой. Тело задёргалось в предсмертных конвульсиях, изо рта, окрашивая снег потекла бордовая струйка с металлическим запахом, лопнули капилляры в глазах, там же протянулись множество изломанных красных линий по белку. Пальцы отчаянно хватали снег, сжимая в ладонях и изламывая серую массу, словно то могло бы отсрочить неизбежный час кончины. Охранник завалился на бок, приваливаясь ухом в слякоть из земли и снега, продолжая дёргаться и скоропостижно бледнеть. Волшебник, продолжая стоять на одном месте и удерживая одними лишь глазами — порождением самого Сатаны, — наконец двинулся с места. Захрустел снег под подошвой дорогих ботинок, чей звук столь удачно смешался с ломающимися в теле костями. Скипетр остался валяться не далеко, стоит только приложить чуть больше усилий и дотянешься. Превозмогая жуткие мучения, служитель потянулся дрожащими, изогнутыми диким образом пальцами, к оружию. Стоило только коже ощутить приятный холод метала, как на искалеченную ладонь опустился чужой ботинок, удерживая вес тела палача. Крик опять застрял в горле, словно то уже разодралось от бесконечных попыток сорвать голос.       — Ну-ну… — бархатный голос зазвучал впервые с момента начала неравной дуэли. — К чему попытки оттянуть неизбежное? Казалось невозможным устрашиться ещё больше, только теперь изо рта жертвы обстоятельств вырывалось мычание и ещё более округлённые от ужаса глаза, будто дьявол воочию стоял прямо перед ним.       — Крысы всегда попадают в мышеловку, если берут на себя смелость к амбициям, захватить сыр. Столь же глупо, сколь и печально. Ну ничего, умереть во время исполнения долга должно быть почётно.       — Нет… — испуганный всхлип рассёк морозный воздух, откуда-то с ветки свалилась небольшая горсть мокрого снега, привлекая к себе внимание.       — Пожалуйста… Нет. Я не хочу умирать. У меня дети…       — У меня тоже. Оппонент усмехнулся, даже оскалился. Чужие страдания ровным счётом ничего не значили, не отзывались нигде в теле и не трогали струны души. Таких как он обычно величали монстрами, да и подобное прозвище уютно прижилось с его персоной. Что значат стоны этого ничтожества, когда на кону стоит нечто в стократ большее? Более величественное, возвышенное. Тот случай, когда цель оправдает средства. Мужчина сделал шаг вперёд, наступая идеально чистыми ботинками на голову служителя. Правая рука потянулась к волшебной палочке, нащупывая родное древко. Палочка сразу признавшая хозяина приятно нагрелась, обдавая теплом несколько замёрзшие пальцы.       — Авада кедавра! Зелёный луч нашёл свою цель в считанные секунды, возможно даже меньше. Много ли времени необходимо, дабы принять смерть? Жалкие и смерти удостоены будут жалкой, мелочной, абсолютно блёклой в своём исполнении. До того бившееся в предсмертной агонии тело, наконец, затихло и грудь с ранее рьяно бьющимся сердцем, мирно перестала вздыматься в то же мгновение как луч непростительного врезался прямо в её. На лице убийцы осталось подчёркнуто отсутствующее выражение лица, словно окроплять руки в чужой крови и отнимать жизни было для него не в новинку. Волшебная палочка оказалась убрана в глубокий карман чёрного пальто, а ботинок убран с головы мертвеца. Движением по истине вандальским ботинок другой ноги впечатался в постепенно белеющую щёку трупа, движением полным отвращения отталкивая кровавую плоть от себя. Раскрытая ладонь в кою призывно уместился скипетр, министерское оружие, и по совместительству ключ к цели. Длинные пальцы, с несколькими перстнями, схватили вещь крепко, как удерживают нечто тебе неприятное, но необходимое, подкреплённое именно этим самым «надо». Тихий щелчок пальцев. Что он мог значить в окружении величественных Альп? Молчаливых, но при том чрезвычайно бдительных и сильных. Маг втянул носом воздух и почувствовал нотки сильнейшей магии, оплетающей особо опасное место, словно дикий плющ. Чёрный огонь стогом пожирающего пламени взметнулся над телом. Горный воздух смешался с запахом горелой плоти и тёмным дымом. Альпы, привыкшие к подобному роду действий, никак не выказали недовольства. Мёртвая тишина наполнила пространство и мужчина наконец смог разглядеть то, ради чего было потрачено бесценное время. На вратах Нурменгарда выбита надпись: «Ради общего блага» и рисунок, символизирующий Дары Смерти. Пред глазами волшебника предстала тюрьма. Нурменгард был каменной крепостью на краю горы. У неё была башня с конусообразной вершиной, сторожевая башня. К высокой башне, уходящей в небеса, было пристроено каменное здание с узкими окнами. Огороженный двор, находящийся на самом краю от чудовищных размеров пропасти. Уходящие за густые облака шпили строений и ребристые крыши. Скипетр, словно влитой, послал импульс и разрешение на вход было получено сразу же. Никаких мешканий и допросов, письменного разрешения от Министра… Волшебник переступил порог тюрьмы, оставив тлеющие останки под контролем гор. Атмосфера внутри предстала удушающей, словно захлопнувшийся капкан. С высоких потолков свисали нити паутины, кое-где скреблись крысы, жаждущие поживиться остатками еды. Во внутренних помещениях крепости содержалось множество камер с толстыми решётками, спланированными таким образом, чтобы даже самый сильный маг не смог бы выбраться. Собственно эти же решётки и сыграли злую шутку с собственным создателем. Нужная камера располагалась дальше всех, сдерживая обладателя высшей силы и могущественнейшего революционера своего времени. Одно лишь прикосновение скипетра и маг оказался напротив своей цели. Заслышав шум, слишком ранний для вечернего обхода, заключённый поднял голову. После длительного заключения в крепости Нурменгард он выглядел истощённым, костлявым стариком. Лицо стало напоминать череп с ввалившимися глазами, а во рту поубавилось зубов. Отросшие платиновые волосы падали на лоб, скрывая обзор. Только лишь глаза, — правый голубой и левый карий, — опасливо блеснули узнаванием.       — Сын Морфина… — годы заточения сделали своё дело, голос живого ужаса многих волшебников, сделался по старчески скрипучим. Чарльз досадливо поморщился, но секундой позже уже натянул на лицо холодный оскал.       — Что способна сделать тюрьма с кумиром своего народа. Жалкое зрелище. Геллерт Грин-де-Вальд оскорблённо оскалился на замечание, однако смолчал, лишь наклонив набок голову. Карий глаз наткнулся на скипетр, бесполезным мусором откинутый за пределы камеры, втянутый воздух уловил нотки палёной кожи и чарующий аромат крови. Один и второй молчали, словно бы швыряя другому честь начать диалог, выяснить причины и следствие нахождения Мракса здесь. Геллерт сдался первым, возможность использовать голосовые связки в полную силу после десятка лет молчания, отдавалась ощущением царапающим и отнюдь не приятным. Он помнил мужчины перед ним совсем мальчишкой, когда ещё его отец и дед оказывали значительную поддержку его революционной деятельности, финансовую, физическую и стратегическую. Всегда готовые предоставить убежище или голову неугодного служителя Министерства, Мраксы повелевали чужими жизни, точно кукловоды, действуя во имя будущих перемен, во имя собственного могущества. Корыстие, гордыня и властолюбие — молчаливые спутники этого семейства, и сейчас все эти три греха Грин-де-Вальд мог видеть в голубых глазах мужчины напротив.       — С чем прибыл, Мракс?       — Лестно, что помните.       — А как же. Молва доходит и до здешних заброшенных мест, поговаривают, ты перерос отца, затмевая Морфина собственными свершениями. Чарльз безразлично дёрнул плечом, сравнения с отцом трогали в детстве, сейчас же сравнивать стало не с кем. Отец мёртв, и лишь его портрет напоминает что некогда существовал на свете волшебник с таким именем.       — История не помнит крови, она помнит имена.       — Верно. — просипел маг и прикрыл голубой глаз, посматривая на фигуру перед ним лишь только одним. — Зачем пришёл ко мне? Столь долгий путь, полагаю, был проделан не из-за стремления поглумиться.       — Верно. — в тон ответил мужчина и прижался спиной к грязной стене не выразив никаких эмоций.       — Мне нужна информация, а ты единственный кто может поспособствовать её получению.       — И чем же?       — Укажи мне на слабые места Дамблдора. Хочу знать где его ахиллесова пята.       — И ты пришёл спросить меня? — мужчина рассмеялся и сразу же закашлялся в кашле страшном, надрывном, сухом.       — Не уж то моё положение ни о чём не сказало тебе, юнец? Я проиграл Дамблдору право на жизнь, и теперь вынужден ожидать приближение смерти в этом богом забытом месте, оставаясь один на один с бесстыжими демонами в разуме.       — Ты единственный из ныне живущих владеешь информацией ценной. Разве не с ним ты хотел построить империю? Разве не он должен был встать подле тебя и занять место в новом мире? Ты слишком скоро размяк, старик. Вернувшееся прозвище заставило заключённого оскалиться, являя взору жёлтые, крошащиеся зубы.       — Мне нет смысла уговаривать тебя и кружить вокруг да около, в надежде развязать тебе язык. Грин-де-Вальд приподнял светлую бровь вверх, ожидая продолжения. Глаза его лихорадочно заблестели безумием, ранее всегда бывшие такими. Из человека легко было вытурить стремления, но идею… Идею никогда. Она бессмертна.       — И что же ты сделаешь? Мракс усмехнулся и покачал головой.       — Ничего.       — Ничего?! — Геллерт негодующе вытаращил впалые глаза и покачнулся на месте. Тело затекло от нахождения в одном положении.       — Именно. К чему мне платить за информацию, коя ровным счётом ничего мне не даст?       — Ты сам пришёл ко мне, значит у тебя не так уж много путей выхода. Только вот… У меня в голове не вяжется, что страх за свою шкуру толкнул тебя на подобную дурость. Геллерт улыбнулся, такой улыбкой, которую принято в народе называть маньяческой. В самый пик своего восхождение он купался в лучах всеобщей славы, подкупал волшебников уверенной ухмылкой и звонкими лозунгами. Желающий дорваться до власти нашлось множество… Нечто неуловимое в позе Мракса натолкнуло его на мысль, и старик оскалился пуще прежнего, до момента пока предположение не выстрелило прямо в цель.       — Слышал, у тебя дочка родилась? Сколько лет? В воздухе душной камеры-одиночки поплыла магия, магия отнюдь не светлая и чудесная, а магия губительная, словно тот готов был отправить Грин-де-Вальда к праотцам следующим ударом.       — Хах, вот и твоя ахиллесова пята нашлась… — маг провёл отросшими ногтями по каменной стене и с удовлетворением проследил за оставленной полосой. — Так сколько дочери?       — Пятнадцать.       — Как время быстротечно, уже пятнадцать. Здешние остолопы проговаривали будто девочка красива. «Точная копия своего папаши-монстра», так говорили. Вы Мраксы всегда похожи на своих отцов…       — Умолкни. Не смей касаться моей дочери даже грязными сплетнями из твоих уст. — Чарльз хрустнул пальцами, готовый разорвать старикашку на две части, только у него было что предложить. Геллерт Грин-де-Вальд жил местью. А Мраксы всегда играли грязно.       — Хорошо, я помогу тебе. Расскажу всё что знаю о дорогом друге.       — Что требуется взамен? Настала очередь им поменяться местами.       — Ничего.              — Ничего? Чарльз Мракс переменил положения, складывая руки за спиной, в ледяных голубых глазах мелькал только лишь холодный расчёт. Никогда нельзя расслабляться в присутствии столь выдающегося волшебника. Люди не меняются.       — Да. Если ты добрался и до меня, значит юной ведьме угрожает опасность, или жажда уничтожить Дамблдора носит личный характер?       — Есть пророчество. Не зная отчего Чарльз решил выложить всю грязную подноготную истории именно ему, безумному старику, который чуть не уничтожил весь свет, дабы построить мир на пеплище старого, но разноцветные глаза смотрели пристально, а слушал он внимательно, ясно не упустив всякой важной детали истории.       — Если хоть один из них победит, то Кэтрин умрёт. Я не позволю.       — Кэтрин… В переводе означает «Невинная». Красивое имя…       — Мне ясно, что тебе чужда родительская потребность защитить ребёнка во что бы это не стало.       — С чего ты взял? — Геллерт столь резко поднял голову, что Чарльз опешил от звука хрустнувших шейных позвонков.       — Мне не чужда любовь. Я хотел бы полюбить весь мир, но меня не поняли. И я научился ненавидеть…       — Неужели не потребуешь плату за столь ценные знания?       — Мне нет смысла просить о большем. Вся эта система прогнила насквозь, а я не хочу бороться за новый мир, иначе рискую получить очередной нож в спину. Однажды, меня уже предал лучший друг, более таких ошибок совершать мне нет резона. Чарльз совершенно неосознанно задержал взгляд на левой руке. Там, где на безымянном пальце блестело обручальное кольцо, а на среднем пальце другой руки перстень в виде змеи. На ум пришёл образ юноши с густыми чёрными кудрями и галстуком Слизерина, некогда лучший друг, предавший доверие однажды.       — Знаешь ли ты, дорогой Чарльз, от чего Альбус в своё время сбежал из дома и по какой причине даже в глаза своему брату по крови смотреть не может? Мракс поднял заинтересованный взгляд исподлобья, подмечая блеснувшие ликованием разноцветные глаза — один голубой, а второй карий. ****

[Поле для квиддича

Игра Гриффиндор против Когтеврана]

Голос комментатора разнёсся над полем эпичным выкриком. На сей раз чести удостоилась Бриджит Эверлин, миловидная Пуффиндуйка с лицом в форме сердечка и смуглой кожей. Студентка шестого курса укутанная в белый чёрно-жёлтый шарф в сочетании с крупными серьгами-кольцами, объявляла участников каждой команды и их позиции. Её бодрый, звонкий голос, усиленный заклинанием, отчётливо звучал в ушах каждого студента.       — И, напоследок, ловец команды Гриффиндора, храбрых львов, не менее храбрый и дерзкий Джеймс Поттер! Студенты подскакивали со своих мест и принялись громогласно хлопать, кричать и махать руками. Джеймс сделал несколько шагов вперёд и с полной грацией раскланялся перед преданными фанатами.       — Каков пижон. Напомни, какого Слизерина, мы тут забыли, Кэти?       — Сегодня играет твой брат. Мне казалось, тебе будет интересно взглянуть на его матч. Сидящий подле Кэтрин Регулус закатил глаза и сделавшись ещё более недовольным, скрестил ладони в кожаных перчатках на груди.       — Самомнение Сириуса итак превысило уровень допустимого, не хватало только смотреть на его кривляния на поле для квиддича. Это серьёзный спорт, — глянув вниз на старшего брата, Регулус ещё более брезгливо поморщился, словно бы стыдясь их кровного родства. — И в нём нет места всяким клоунам.       — Смотря на вас двоих всегда радуюсь, что предки остановились на одном ребёнке. — поведал Барти, отправляя в рот очередную шипучку, купленную им в Сладком королевстве во время прошлой вылазки.       — Поддерживаю. Мракс и Крауч стукнулись ладонями под бурчание Регулуса, и синхронно обернулись в другую сторону трибун.       — Снейп всё никак не отлипнет от бедняжки Эванс. И чем дитя маглов только зацепило его? Она же отвратительна. — Барти скривил губу, яро демонстрируя позицию собственных устоев и взглядов, которые так удачно и столь кстати разнились с его отцом.       — Вы с Эванс ладили, разве нет?       — Регулус, мы не «ладили», у нас было временное перемирие на время поиска Кэтрин. Очевидные вещи понять не в силах. Удар Регулуса столь удачно пришёлся по его затылку, что Крауч поперхнулся. Рабастан, сидящий рядом с ним громогласно рассмеялся за что тоже получил уничтожительный взгляд.       — По нашей славной, давней традиции, каждая из команд бросает жребий на удачу! Голос девушки из ложе комментатора разнёсся по пространству, а её лукавая ухмылка была слышна даже оттуда.       — Как мы все знаем и помним, а кто не знал и не помнил напоминаю — на первой игре обе команды удостоены кинуть жребий внутри коллектива и получить право на поцелуй удачи. Абсолютно от любого человека на этом стадионе! Будь то ведьма или волшебник, Профессор или первокурсник! Стадион взорвался в аплодисментах. Кэтрин и Регулус зажали уши руками и одновременно встретились глазами усмехнувшись от единой мысли, посетившей их головы.       — Итак, Хогвартс! Чести получить поцелуй на удачу в команде Гриффиндора был удостоен… Барабанная дробь! Сириус Блэк! Один из защитников, аплодисменты, друзья!       — Кто бы сомневался. — прошипел Лестрейндж, прожигая Блэка взглядом полным чистой ненависти. Отношения между этими двумя с каждым годом обострялись, конфликт выходил за грань допустимой перепалки и перерастал в полноценную вражду. Крылась ли причина в одной конкретной особые, сейчас наблюдавшей за кошмаром происходившим на трибунах, или же то оказала влияние личная неприязнь, но Рабастан абсолютно терпеть не мог заносчивого сына Блэков. Чувство то было со стороны Сириуса взаимно. Сириус вышел вперёд и под громкие рукоплескания поклонился пару раз, прежде чем раскрыть руки в стороны и повести пальцами, мол «ещё, дорогие. Всё это шоу для вас». Конечно, каждое его телодвижение обязано было содержать в себе чистой воды провокацию, иначе не Сириус ему имя. Под кожей ладоней оказалась знакомое ощущение древка метлы, сегодня отполированного едва ли не до блеска, и Сириус позволил себе взлететь достаточно высоко. Он приметил цель сразу же. Не нужно быть всевидящим оком, дабы её силуэт привлёк твой взгляд, словно империусом, глубоко поражённый в самое сердце. Она сидела на трибуне Когтеврана и сразу поймала его взгляд. На девичьем лице прояснилась ласковая, застенчивая улыбка, пока лёгкий ветерок бил Блэку в глаза.       — Кажется, Блэк уже наметил цель. Пожелаем ему удачи! — голос отрезвил застывшего в моменте юношу, и он тот час направил метлу по направлению к трибуне воронов. Адара сощурилась в попытках углядеть куда же летит Блэк, не оставалось никаких сомнений, что сегодняшним «талисманом удачи» станет Кэтрин Мракс, сидящая на трибуне Когтеврана со своей истинно мужской свитой. Рядом с Кэтрин, по правую руку, сидела Скарлетт — подруга Карлы Веззер, которая тоже нашлась рядом. Удивительно, но Карла и Кэтрин сидели в абсолютной гармонии и казалось полностью равнодушными к персоне друг друга, только изредка встречались глазами или ухмылялись, думая о чём-то своём. Как она и предполагала, Мародёр оказался рядом с нужной трибуной. Короткий перерыв, не более минуты, и Сириус тянется за поцелуем к ведьме.       — Какого Мордреда?! — воскликнул Джеймс, распугав всех стоящих рядом членов команды. — Какого хрена он творит?       — Обалдеть… — прошептала Марлин, уткнувшись взглядом в картину наверху.       — Оуу… — протянули близнецы Пруэтт абсолютно синхронно и недоумённо переглянулись. Причиной столь бурной реакции послужила выбранная в качестве талисмана персона. Сидящая по правую руку от Кэтрин Мракс, Скарлетт звонко целовала Сириуса в щёку, оставив след от розовой помады на его щеке. Адара успела лишь разглядеть полное искреннего удивления лицо Карлы и насупленные брови Регулуса, прежде чем рванула в сторону команды воронов.       — Эй, Дориан! Оклик дошёл до адресата и ловец команды Когтеврана спустился на поле ногами и отозвался на собственное имя.       — Чего тебе, Адара?       — Помнишь ты говорил, что должен мне за помощь по Уходу?       — Ну помню, и что? — Дориан скрестил руки на груди и склонил голову набок, ужасно напомнив этим движением филина.       — Пришло время платить по долгам. Краем уха услышала, что жребий удачи выпал тебе.       — Так, выпал. Любопытные языки уже успели разнести молву.       — Я хочу твой жребий. Подари мне его, отдай, перенеси, сделай что угодно, чтобы право получить поцелуй было в моих руках.       — Да сейчас. С чего бы это я вообще должен тебе что-то?       — Значит, Помонна узнает каким образом ты сдал ей аттестационный контроль, тогда в наказание будешь навоз в теплицы раскладывать целый год. Вплоть до экзамена. Кассл миловидно и меж тем с толикой скромности улыбнулась ловцу и скрестила пальцы за спиной. На лице Дориана от подобной перспективы появилось кислое выражение лица и тот, словно испробовав лимонный мармелад, скривился.       — Ладно. Забирай. Всё равно с девушкой поругался.       — Ну и дурак. — пропела Кассл и перекинув ногу на метлу, взлетела в воздух приближаясь к ложе комментатора, откуда с интересом за её полётом следила Бриджит.       — Уважаемая, госпожа комментатор. У нас произошли организационные изменения, если позволите… ****

[В то же время в поместье Мракс]

Андреа сидела в гостиной, увлечённая чтением одной из нескольких тысяч книг библиотеки замка. На тот момент, когда Чарльз вернулся домой и попытался отыскать супругу, которая по обыкновению не вышла его встречать, он заметил её силуэт в освящённой гостиной и словно вкопанный остановился у косяка. Ему хотелось поскорее снять с себя одежду, впитавшую духоту камеры и паническое одиночество способное свести с ума в два счёта. Только заставить себя сдвинуться с места, даже самой мощной силы воли не хватило бы и на простой шаг, — Андреа была особенно красива в такие мгновения, как этот. Она вдумчиво водила глазами по строчкам, неосознанно хмурясь или наоборот закусывая нижнюю губу в нетерпении развязки, платиновые волосы она собрала в небольшой не опрятный пучок и отдала предпочтение более домашнему наряду. Словно почувствовав, что за ней наблюдают, миссис Мракс подняла растерянный взгляд из книги, словно была застигнута за столь обыденным занятием с поличным. Янтарные глаза сузились в узнавании и прекрасная улыбка, которую вне сомнения унаследовала их дочь, расцвела на розовых устах.       — Я не услышала как ты пришёл… — ведьма поднялась с места, вкладывая закладку на то место где остановила чтение и прошла ближе к супругу.       — Давно здесь стоишь?       — Нет. Совсем недолго. Андреа вскинула вверх лисьи глаза и проницательно усмехнулась, будто бы умела читать мысли и знала всю его подноготную натуру, все мысли и беды бременем ложащиеся на его плечи. Нежные ладони с длинными пальцами нашли крупные пуговицы на пальто и бойко принялись расстёгивать каждую из семи штук.       — Как прошла встреча? Расскажешь? Чарльз улыбнулся попытке выведать секреты, он так устал, что настроения пересказывать тяжёлый разговор не осталось вовсе. Потому ограничился лаконичным:       — С пользой.       — Вот как… — заигрывающий голос приятной трелью отозвался в его ушах. Холодные ладони ведьмы аккуратно легли на плечи и стянули неумолимо давящее пальто. Ненужной тряпкой оно свалилось на пол позади него, но едва ли кто-то обратил внимание на столь незначительную мелочь, когда голубые и янтарные глаза встретились и уже не могли расстаться. Они смотрели друг другу в глаза просто так, без причины, без слов и обещаний, что всё будет хорошо. Чарльз пообещал защитить их, а Андреа верила ему. Всегда верила, невзирая на ошибки и порочащие слухи.       — Я попрошу набрать тебе ванну. Расслабишься.       — Мне стоит просить присоединиться? Миссис Мракс рассмеялась на эту реплику и покачивая бёдрами на несколько минут исчезла с чужого поля зрения, пока наконец не вернулась обратно. Теперь уже в домашнем халате и с распущенными волосами, достававшими до плеч.       — Что ты читала?       — Я потом тебе покажу… Она не заметила, как оказалась вжата в тело супруга, без каблуков утыкаясь носом ему в плечо. Руки Мракса бережно нашли пристанище на чужой спине, а сам он уложил подбородок на белокурую макушку и протяжно, с полной усталостью в выходе, выпустил воздух из лёгких. Андреа прильнула ближе, жадная до его прикосновений, до любви и нежности. Они были вместе больше двадцати лет, а в памяти ведьмы неожиданно хороводом закрутились воспоминания, как ещё девчонкой, возможно возраста Кэтрин сейчас, она исподтишка наблюдала за одним из самых популярных мальчиков школы, как слушала сплетни подруг о его внешности, а сама думала о бесстыжих голубых глазах. Чарльз до сих пор думал, что он был инициатором их встречи, только если бы не Андреа, которая потеряла его с поля зрения и принялась искать по всему замку. А дальше… Прикосновения рук, долгий взгляд, следы поцелуев и руки юноши на спине. Следом, обручальное кольцо на пальце, знакомство с четой Макмиллан, одобрение Морфина Мракса и дальнейшая жизнь, полная проб и ошибок. Говорят, любовь живёт три года… Возможно ли, что после лишь начинается нечто более возвышенное, чем любовь?       — Кэтрин прислала письмо, не стала вскрывать без тебя.       — Прекрасно. Сначала ванна, потом почитаем вместе, я ужасно соскучился по моей острячке.       — Я тоже. Андреа улыбнулась, чувствуя как её губы захватывают в тягучий плен медленного поцелуя. Не успев уловить мгновение, она оказалась на руках мужчины, его рука под коленями, а вторая под грудной клеткой. И ощущения привязанности вспыхнуло с той же силой, что и двадцать лет, стоило только Чарльзу Мраксу обратить на неё хоть каплю своего внимания. ****       — Друзья мои! У нас произошли небольшие изменения, и жребий команда воронов был передан одной из охотниц львят, поддержите громче! — пуффиндуйка радостно похлопала ладонями по столу с микрофоном и задорно подмигнула девушке.       — Адара Кассл — ещё один счастливчик! Что ж, видимо Гриффиндор сегодня не очень подготовлен, раз им требуется аж два поцелуя на удачу, но мы всё ещё верим в вас.       — Спасибо тебе. — скромно пролепетала Адара и смущённо опустила взгляд. Бриджит махнула на неё рукой, мол «не заморачивайся» и вернулась к комментированию игры. Её чёрные кудри очаровательно подпрыгнули, когда хозяйка наклонилась ближе к микрофону и загадочно произнесла:       — Кто же станет счастливчиком для прекрасной охотницы? Я бы не прочь оказаться на вашем месте, мальчики. Обе студентки рассмеялись, и Адара приложив два пальца к виску отсалютовала ей на прощание, прежде чем направить древко метлы к единственному человеку ради которого затевалось всё мероприятие. Они встретились глазами и Адара соскочила с метлы, встав прямо на трибуну.       — Прости меня, я бы хотела получить ещё один шанс стать тебе настоящей подругой. Я ошиблась, и мне жаль. Кассл не успела опомниться после сбивчивых строк, вылетевших у неё изо рта, как почувствовала на щеке тёплое прикосновение и ласковые пальцы, огладившие румяную щёку.       — Спасибо. — Кэтрин одарила её одной из своих ценных улыбок, искренней и нежной. В одном только этом слове содержались очень многие вещи, практически бесценные для обоих девушек. После поступка Сириуса Блэка, Кэтрин почувствовала что уязвима, ревность острым клинком кольнула кожу, а слащавая улыбка сидящей рядом когтевранки и сочувствующий от Веззер нанесли куда большее оскорбление, чем сам факт выбора. Сидевший рядом с подругой Регулус пронзил брата ненавистным взглядом, словно хлестнул плетью и незаметно для окружающих устроил ладонь на спине Мракс.       — Надеюсь, у нас есть шанс вернуть прежние отношения.       — Определённо. После такой жертвы, то конечно. — Мракс оскалила губы в ухмылке в сторону друзей, и поманила Адару пальчиком.       — Уничтожь их, Адара. Кассл разделила с ней ухмылку и полетела обратно к команде, игра только начиналась и обещала быть крайне интересной.       — Я подсыплю в его ужин мышьяк. — мрачно изрёк Регулус, и демонстративно откинулся на спинку кресла.       — Я подолью ему в шампунь зелье для облысения. Потом совой отправим этой стерве его локоны, пусть хоть оближет их с ног до головы.       — Барти, она сидит буквально по правую руку от меня и прекрасно тебя слышит. — скептично отметила Кэтрин, хотя глаза её горели смехом и искренним весельем от ситуации. Крауч, приняв к сведению всё вышесказанное, отклонился в сторону, дабы видеть Скарлетт через Кэтрин и Регулуса, и совершено не стесняясь, уверенным и крайне наглым тоном заявил девчонке прямо в глаза.       — Ты стерва. А затем отвернулся, не дожидаясь бесполезной реакции. Скарлетт округлила глаза от изумления и опасливо взглянула на ухмыляющуюся Мракс, коя скрестила руки на груди и любовалась течением игры. Карла рядом приглушила смех шарфом, однако блондинка всё равно его услышала и недовольно обернулась на подругу.       — Что-то смешное?       — Вовсе нет, я просто закашлялась.       — Ну конечно. Скарлетт демонстративно отвернулась от подруги, а учитывая кто именно сидел по левую сторону от неё, то ей не осталось ничего лучше как наблюдать за течением игры, ровно как и всем.

[в то же время у команды Гриффиндора]

      — Это что такое было?! — крикнул Джеймс, паря в воздухе и наблюдая как Сириус отбивает первый квоффл, с особой силой откидывая тот прочь.       — Ничего, а что было?       — Ты Андрею на глазах у всего стадиона кинул! Как это, мать твою, выглядело в её глазах?       — А как это выглядело? Она уверена, что я буду бегать за ней на задних лапах или ползать на коленях, дабы добиться снисхождения.       — А ты и будешь. — философски изрёк Джеймс и пожал плечами. Поттер выслеживал золотой отблеск снитча, так что пока у него в запасе оставался какой-то промежуток времени, дабы вставить лучшему другу мозг на место. Блэк окинул его хмурым взглядом и столь же утрированно послал, выставив средний палец с перстнем вперёд.       — Это ты ещё не всё знаешь.       — Это что она должна была такого натворить, дабы заслужить подобное унижение? Ты грёбаный, избалованный придурок, даже не понимаешь что сей выходкой не только задел раздутое самомнение Мракс, но ещё и брату своему, который души в ней не чает, в эту же душу и плюнул! Сириус скептично перевёл взгляд затуманенных взгляд на Поттера, чисто из природной вредности не желая отступать от задуманного, но искра сомнения всё же поселилась где-то в голове. Голос стал менее уверенным.       — Думаешь ей не наплевать? Это же Мракс.       — Вот именно! — Джеймс в раздражении оторвал одну руку от метлы и ткнул друга пальцем в грудь.       — Она — Мракс. Единственная, до неприличия избалованная своим семейством девочка, которая наследует баснословное имущество, которой по несколько раз на дню говорят какое же она грёбаное совершенство и щенячьей преданностью ей служат, а ты просто взял и поступил как полный кретин по отношению к девушке, которой буквально серенады готов петь. Ты тупоголовый тролль, Сириус! Крикнул Поттер и с не хилой силой заехал Блэку по затылку, тот удивился и уже завёлся на ответку, как Джеймс неожиданно рванул с места и полетел на другой конец стадиона, явно имея чёткую цель для преследования. Сириус прищурил глаза и тут же разглядел крошечную точку с крыльями, не иначе как золотой снитч, цена ста десяти очков и практически гарантированной победой в девяти из десяти случаев. Отвлекшись всего на секунду, Сириус упустил бладжер, который с не хилой силой прошёлся по левому боку. Он протяжно зашипел, прикрывая глаза и схватился за бок. Не сложно было предвидеть каких размеров нальётся синяк на том самом месте.       — Кто из вас это сделал? — осведомилась Кэтрин, и с интересом покосилась на своих друзей. Те вполне искренне и натурально отнекивались. И будь она проклята, если упустила на секунду мелькнувшую палочку в руках Северуса Снейпа. Они встретились взглядами, чёрные глаза и голубые, Кэтрин заинтересованно наклонила голову в бок и приподняла уголок губ.       — Ии, Джеймс Поттер ловит снитч, дамы и господа! Гриффиндор одерживает сногсшибательную победу со счётом 210:80! Стадион потонул в аплодисментах и кричалках. Толпа бесновалась и веселилась.       — До встречи на следующей игре, где в схватке сойдутся Пуффендуй и Слизерин! Благодарю за внимание, друзья и уважаемые профессора, с вами была верная слуга Бриджит Эверлин! ****

[Три дня спустя.

Ужин в Большом Зале]

Большой зал со своими сотнями свечами под потолком сиял и окутывал своих гостей приятным теплом. За столом каждого факультета можно было услышать оживлённые диалоги, споры, шутки и смех, кто-то молча ел картошку в горшочках с сыром или пил чай с черничными кексами. Ничего не предвещало беды до тех пор, пока директор Дамблдор и деканы четырёх факультетов не поднялись со своих мест. Ранее гудевший, точно улей Зал, затих, будто притаившись в ожидании дальнейших слов или новостей. Даже призраки, плавающие по воздуху без помощи ног, в чистом интересе обернулись на нынешнего главу Хогвартса. Кровавый Барон нахмурил густые брови и оглянулся на своих студентов с немым вопросом во взгляде. Слизеринцы пожали плечами и тоже отвернулись на директора, вопрошая ответы, в основном, у декана. Слизнорт с улыбкой кивнул головой и прикрыл глаза в немой просьбе не беспокоиться, напряжённые до того момента змейки, моментально стихли и теперь сами заинтересованно ждали объявления.       — Уважаемые студенты! Тыква, вампир, эхо, смерть или жизнь. — изрёк директор голосом, что только вызвало больше подозрений. Первые курсы испуганно переглянулись, а пятые и старше только безразлично пожали плечами. К странностями директора привыкаешь со временем, особенно если время это исчисляется пятью и более годами.       — А если быть предельно серьёзными, то посовещавшись с нашими профессорами, решили устроить вам праздник по случаю праздника Хэллоуина Студенты заинтересованно ожидали продолжения и только лишь один Безголовый Ник в компании нескольких первокурсников хлопали в ладоши.       — Да — да, это нужно. Браво! Кровавый Барон смерил того таким взглядом, что Ник почти мгновенно затих. Приведение Слизерина пугало многих, но при том к самим студентам Барон относился с повышенной лояльностью, спуская многие шалости им с рук. Кэтрин весело переглянулась с близнецами Кэрроу, и призрачный мужчина пока не никто не видел, подмигнул ребятам, покрутив пальцем у виска.       — Но мы решили устроит праздник не в привычном формате, а виде бала-маскарада! Студенты заинтересованно загудели и некоторые Гриффиндорцы под предводительством Мародёров принялись стучать ладонями по столу, призывая к продолжению. Профессор Макгонагалл прикрыла лицо рукой, однако даже через неё было видно улыбку, которую она тщательно пыталась скрыть за маской серьёзного преподавателя.       — Ваши деканы просили каждого из вас написать своё имя на бумажке и сдать им, помните? Студенты закивали в унисон.       — А сейчас мы волшебным образом определим кто из вас и с кем будет в паре. Однако, шляпа зачарована таким образом, что вашим партнёром станет студент с любого из трёх других факультетов, дабы выстроить дружеское общение между вами. По залу разлетелся недовольный скулёж и три факультета, словно заведённый единый механизм, обернулись в сторону стола львов и змей. Гриффиндорцы возмущённо воззрились в сторону недругов, на что некоторые студенты в изумрудных галстуках самодовольно усмехнулись и оскорбившись, коллективно отворачивались. Мародёры переглянулись между собой. С болезненным видом Римус покачал на друзей головой с немым укором, но тут же весело усмехнулся идее.       — И всё равно это было неправильно.       — Рем, брось. Снивеллиус всё равно участвовать не захочет ни за что, представь его рожу, когда бумажка с его именем выпадет какой-то уродине.       — Или Лили. — вставил Римус, в надежде на этот раз выйти победителем в своих доводах. Однако, Джеймс лишь безразлично пожал плечами и вернулся к картошке.       — Пускай. Хоть повеселится на празднике. Римус и Питер округлили глаза, ещё явно не до конца посвящённые в мотивы тонкой душевной организации Джеймса Поттера и как один посмотрели на Сириуса, ожидая объяснений хотя бы от него. Тот пожал плечами, мол: «потом расскажу» и вернулся к диалогу.       — На бумажке всё равно изначально было твоё имя, Сириус, и Минни кинула эту бумажку от нашего факультета.       — Как тебе вообще пришла в голову идея уступить ему своё место и поменять имена?!       — Это была гениальная идея, вне сомнений. Хочу посмотреть на бедняжку, которая должна была провести бал со мной, а в итоге пойдёт с этим уродом.       — А вдруг попадётся какая-то горячая девчонка?       — А вдруг Кэрроу? — парировал Блэк, твёрдый в своей точке зрения. Джеймс рядом хрюкнул от смеха и они с Сириусом уже вместе покатились со смеху друг с друга.       — А теперь, друзья мои, позвольте нам начать процедуру избрания партнёра! Думаю, дабы не возникло споров, Профессор Макгонагалл, будьте так любезны… Альбус Дамблдор уступил своё место во главе стола декану Гриффиндора и за руку вывел женщину в обход, за пределы преподавательского стола. Большая часть студентов стала рукоплескать, особенно стол львов, который взорвался от радости и с размахом приветствовал любимого декана.       — Квиторус флоренс! — выкрикнула ведьма и из палочки её вырвался небольшой соловей. Птичка на пробу взмахнула маленькими крылышками и полетела к первой избранной студентке. Соловей приземлился на плечо Пандоре Олливандер и она восторженно и в то же время совершенно зачаровано смотрела на птицу. Вытянув указательный палец с кольцом в виде бабочки, она обронила смешок, когда соловей слетел ей на палец и ласково чирикнул.       — Мисс Оливандер, прошу Вас. — директор Дамблдор уступил место и Пандора погрузила руку в расширенную чарами распределяющую шляпу.       — Щекотно! — завизжала шляпа и многие студенты обронили смешки, глядя на извиняющееся лицо Пандоры.       — Регулус Блэк. — тихо прошептала Оливандер, и повернулась к нему, уставившись большими оленьими глазами на младшего Блэка. Дамблдор усмехнулся себе в усы.       — Мистер Регулус Блэк, прошу любить и жаловать Вашу новую партнёршу на один вечер. — таинственно изрёк старец и весь зал глянул на Регулуса, чинно кивнувшего. Не директору, нет. Регулус обещал Пандоре. Обещал ей беречь в этот вечер и ни в коем случае не нарушать границ допустимого. Зал пустился в аплодисменты, Кэтрин кивнула Пандоре, взяв с неё немое обещание смысл которого был известен только им двоим.       — Не беспокойся, Кэтрин Мракс, я знаю какая кара ожидает меня в противном случае. — голос Оливандер обратился на прямую к Мракс, не сбавляя тона или громкости. Несколько заинтересованных лиц обернулись, желая стать свидетелями увлекательного диалога или может быть ссоры между девушками, однако Кэтрин понимающе кивнула и жестом глаз отпустила Пандору прочь. Регулус не улыбнулся, однако в его глазах застыла благодарность за заботу, пускай она и распространялась на безобидную девчонку.       — Ух, повезло тебе, Рег.       — Чего повезло то?       — Оливандер конечно малясь чокнутая, но зато это ни какая-нибудь грязнокровка вроде Маккиннон.       — Восторг. — изрёк Регулус и кинул в лицо ухмыляющемуся Рабастану салфетку.       — Эй, за что?! Я же молчал.       — Чтобы жизнь лёгкой не казалась.       — Ну обалдеть теперь. Уже и помолчать без неправильной интерпретации нельзя. Кэтрин с Барти хихикали с соседних мест, вовлекая в разговор других студентов. Крауч завёл увлекательный разговор со своим однокурсником Эваном Розье, а Кэтрин увлекла в беседу Мальсибера, рассуждая на двоих о природе происхождения трансфигурации. Соловей перелетал на многих девушек, Адара получила возможность пойти на бал с милым мальчиком с Пуффендуя, Стелла Нотт заполучила Ксенофилиуса Лавгуда, скривившись тридцать и три раза. Наконец, соловей приземлился и на плечо Кэтрин, девушка повернула щёку в тот момент, когда птичка ненавязчиво клюнула её в щёку.       — Ужас, не делай так. — она усмехнулась, вставая с места. Школьная юбка немного собралась на бёдрах, но одно движение ладони и вновь демонстрация презентабельного внешнего вида. Ведьма подошла ближе и опустила ладонь вниз, доставая первую-попавшуюся с самого верха бумажку. В сущности ей было плевать с кем именно идти на пал в качестве пары, если она захочет, то просто уберётся восвояси и бросит партнёра хоть на весь вечер. Развернутый клочок и появившаяся морщина меж бровей. Она обернулась в сторону профессора Макгонагалл и в гробовой тишине изрекла:       — Северус Снейп, Профессор.       — Что?! — крикнул Северус, вскакивая со своего места и на корню обрывая своё чтение. — Этого не может быть! Я даже не писал своё имя в эту дурацкую лотерею!       — Только не говори, что ты не на седьмом небе от счастья. Многие джентльмены убили бы, дабы оказаться сейчас на твоём месте, а ты чем-то недоволен. — Мракс усмехнулась, осознавая чистую правдивость своих слов. Часть аудитории, а именно молодые люди с ненавистью смотрели на слизеринца, желая самим заполучить Кэтрин Мракс в партнёрши. Многие сузили глаза в чистом презрении, если бы не смешок Люпина за столом Гриффиндора.       — Прошу прощения. — прохрипел Римус и склонил лицо в свитер, продолжив посмеиваться над лицом Сириуса, в чьих глазах и сжатых кулаках плескалась лютая ненависть. Джеймс и Питер сидели в оцепенении, даже не предполагая подобный исход событий.       — Этого не может быть дважды, Альбус. Бумажки зачарованы на факультет, мисс Мракс априори не смогла бы вытащить человека со Слизерина.       — И тем не менее, факт остаётся фактом. — Кэтрин вложила бумажку прямо в руку директору и вызывающе вздёрнула подбородок. Сделать из неё дурочку у этого старого дурака не выйдет.       — Что ж, тогда будет честно, если мисс Мракс перетянет бумажку и выберет новое имя. Увы, произошли технические изменения, такое бывает, магия стихийна. Минерва Макгонагалл и сам директор заметили на лице студентки вызывающую ухмылку, которая не предвещала ничего хорошего. Если она откроет рот, то несомненно комментарий этот будет полон яда. Оба профессора успели нахмуриться, прекрасно знакомые с Чарльзом и Андрей Мракс, и если директор ранее преподавал у родителей юной ведьмы Трансфигурацию, то Минерва знала этих двоих как своих однокурсников, оба острые на язык и совершенно бесстыжие, когда дело касается собственной правоты. К их удивлению, Кэтрин смолчала и лишь с ухмылкой достала новую бумажку. Зал снова замер в напряжённой тишине, у молодых людей появился новый шанс.       — Гидеон Пруэтт. Час от часу не легче. Голубые глаза обратились, вопреки закономерному порядку, не в сторону избранного, а к Регулусу. Тот покачал ребром ладони, мол: «сойдёт под сливочное пиво» и совершенно не в восторге обернулся на рыжего младшего близнеца. «Только посмей обидеть её и я снесу твою никчёмную голову» Серые глаза, напоминающие ртуть, явственно отражали серьёзную угрозу. Не хватало только провести пальцем у горла, но к счастью этим занялся Крауч, оторвавшийся ради этого момента от диалога с Розье.       — Мистер Гидеон Пруэтт, поздравляю. Будьте бережливы к партнёрше, и приятного праздника. Сладкая, едва ли не приторная улыбка директора чуть не заставила зубы Кэтрин скрипеть от подобного лицемерия и лизоблюдства в одном лице. Она поспешно дёрнула подбородком и неспешно вернулась на место, успев прошептать что-то Снейпу на ухо. Тот улыбнулся на её обращение уголком губ. Далее распределение пошло без проблем. Барти получил в партнёрши Эммилин Венс — гриффиндорку с четвёртого курса. Рабастан ухватил себе миловидную девочку с Когтеврана, Джеймсу досталась Бриджит Эверлин, пускай та и была на год старше, но оба одержимых квиддичем студента смогли бы найти общие темы для диалога. Сириус оказался в паре со слизеринкой, не той кою ожидал, но судя по довольному лица Серайз Гринграсс, иного лучшего исхода для её персоны и быть не могло.       — Пара Питера и Алисики Даниэльз будет маячить перед моими глазами весь вечер. — Джеймс укатывался со смеху, утирая глаза от непрошеных слёз, глядя на кислое лицо Петтигрю.       — Мерлин, это союз года. Не представляю, что бедному Питеру придётся испытать за этот вечер.       — Я хотя бы не обломался так крупно, как ты. Не секрет, что если бы не твоя инициатива, то шёл бы с Кэтрин. А так будет будешь слюни на неё пускать весь вечер.       — Гидеон вон какой довольный, хотя демонстративно выкабениванивается, якобы исход хуже не врагу не пожелаешь, — Поттер закинул в рот ягоду черники. — Но ясно, как день, что она ему приглянулась.       — По вашим рассказам она кому только не приглянулась. — полным недовольства тоном изрёк Сириус и ударил кулаком по столу, видимо магия в теле его бурлила столь сильно, что пара тарелок упала на пол и разбиралась вдребезги.       — Что нам поделать если это так? Она уродка по-твоему? Зубрила? Глупая? Неудачница? Нет, по ней все сходят с ума, ровно как и по тебе, только контингент противоположного пола.       — Джеймс, ты не помогаешь!       — А с чего бы мне помогать тебе? Ты сам облажался, а я теперь должен утешать тебя? Ну уж нет, нашёл шута.       — Вот только не ссоритесь, а то нам с Римусом уже страшно… — Питер щёлкнул пальцами, привлекая к себе и Люпину внимание. Тот огляделся по сторонам с практически зелёным оттенком кожи. Сегодняшняя ночь ознаменуется полной луной.       — Пошлите отсюда. Римусу скоро нужно будет уходить, а нам подготовить последние штрихи. — мрачно изрёк Сириус, и встал с места, не спуская взора с Кэтрин Мракс в неизменной компании своего младшего брата. Они не делали ничего предосудительного, лишь переговаривались о чём-то своём, но как только мысли их сходились или некто третий вовлекал их в диалог, то они не теряли связи друг с другом, выраженной в жестах или мимике лица. Но как же раздражала эта их дружба, связь, которую можно поймать лишь раз в жизни и более никогда не отыскать. Кэтрин обернулась на него через спину и так, чтобы видел только лишь старший Блэк, выставила за спиной средний палец с извечным перстнем змеи на нём. Сириус усмехнулся в ответ. Крайне вредная особа выпала на его долю.       — Будь проклята эта чёртова шалость. Прошипел Блэк себе под нос и в сопровождении друзей удалился из большого зала, оставляя все проблемы личной жизни на потом. Как мантра в голове у Сириуса крутилась фраза. «Я подумаю об этом завтра» «Я обязательно решу всё завтра» И как бы не было ограничено время, но вера в лучшее всегда жила в нём, не желая уступать ни на секунду. Он же Блэк, ему под силу решить любые проблемы, стоит только уделить чуть больше времени, немного подумать, и прийти к правильному умозаключению. Блэки никогда не проигрывают. ****

[За час до полнолуния.

Гремучая ива]

Четверо мародёров по неизменной, выработанной годами традиции, отправились провожать Римуса в безопасное место, где он может позволить себе принять обличие оборотня и при этом не причинить внешних и внутренних угроз ни себе, ни кому — либо ещё. Причинение боли всегда была ахиллесовой пятой Римуса Люпина, с самой первой трансформации он панически боялся причинить вред, сначала это распространялось только лишь на родителей, под раздачу попадали Хоуп и Джон Люпин. Следующим этапом страха стали соседи и окружающие люди, для пятилетнего ребёнка не было понятия, что форма волка будет преследовать его лишь один раз в месяц, в детской фантазии рисовались страшные, порой ужасающие картинки, преследовавшие во снах и отнимающие покой. Ребёнок боялся подойти к человеку, прикоснуться или заговорить, словно только из-за одного лишь касания могли произойти необратимые последствия, наступления которых мальчик не желал. После наступления одиннадцати лет, под раздачу страха прибавились студенты Хогвартса, потом трое мальчишек, его соседей по комнате, кои слишком уж загорелись идеей дружбы с ним. С волком дружить нельзя. Он опасен. Он приносит боль и смерть. Римус приносит боль и смерть. В период, когда только умерла Хоуп, Римус винил себя. Все убеждения отца и родственников по материнской линии, множества тётушек, что в один рот талдычили ему что-то о раке, о смертельной болезни в одно ухо входили, а из другого вылетали. Мальчику, любившему матушку больше всех людей на свете, пытались внушить, что он не виноват в её смерти, когда как сам Римус знал. Он был уверен, что его вина в смерти самого родного человеке присутствовала, пускай и не была ключевым элементом гибели. Это его ликантропия подкосила здоровье матушки, его превращения и бесконечная обработка рваных ран и продолговатых шрамов, разбивали ей сердце на мелкие осколки. Он закрылся в себе, отчуждения и неприязнь к волку поселились глубоко внутри бойкого сердца, которое ему совершенно несправедливо приходилось делить с кем-то ещё, с животным чьё соседство не было ему желанно.       — Рем, ты как? Дать зелье от головы? — внимательный голос Джеймса, отвлёк от зудящей боли во всём теле. Они ведь тоже нервничали. Ради него эти дураки тоже решили стать анимагами, пускай и по своей собственной воле, когда могли превращаться в любую минуту дня и ночи, не испытывая при этом лихорадку и дикую ломоту в костях. Римус правда им закидывал, завистью светлой и благодарной, он не уверен что кто-либо когда -либо делали ради него нечто подобное, шли на столь сильные жертвы и ни капли не сомневались в принятом впопыхах решении. Как же Люпин был им благодарен. Казалось, никаких слов мира, ни на одном языке Вселенной, не хватило бы, дабы выразить всю ту признательность и благодарность, которую они вызывали в нём, в сердце и доброй душе.       — Кроваво-красное. — изрёк Сириус, привлекая к себе внимание всех Мародёров. Мародёры были словно единый механизм, четыре важные детали без которых функционирование вещи было невозможно. Индивидуальные, со своими тараканами и слабостями, но каждый из них четырёх был невероятно силён, и эта самая невероятная мощь концентрировалась в них с течением нескольких месяцев. Сириус поднял вверх флакончик с зельем, ради кого-то они страдали уже почти что полгода. Всего один глоток, похожий на кровавую слезу, но его было бы достаточно, дабы изменить свою жизнь на веки вечные и никогда не вернуться к прежнему существованию. Каждый тревожно переглянулся между собой. Сегодняшним вечером они избавились от всего ненужного, Сириус снял аксессуары, распустил волосы и пренебрёг фамильным перстнем. Джеймс снял перстень, золотую цепь, которую иногда носил на запястье левой руки, бандану на правой и свои бесценные очки. Все сняли обувь. Джеймс Поттер решительно выхватил у Сириуса свою порцию зелья, и не сговариваясь, действуя один за другим, они приложили кончик волшебной палочки прямо напротив сердца и принялись читать заклинание. Питер повторил движение точь-в-точь и прочитал заклинание в унисон с тремя друзьями.       — Amato Animo Animato Animagus. Отзвучало от каждого из них, и откупорив флакон, каждый испил глоток зелья. Прошла минута, когда они раскрыли глаза и оглянулись на прежних себя, в том же человеческом облике без каких-то опознавательных признаков животного.       — Ничего?       — Чёрт возьми, неужели не получилось?! Как только недовольство вылетело из уст Блэка, Джеймс упал на колени с задушенным стоном и схватился ладонью за грудь. Проявивший было беспокойство Сириус порывался присесть рядом с другом на колени, однако ему помешала обжигающая боль в сердце, настолько болезненная, что упавший на колени Питер остался за полем затуманенного зрения. Дрожащими пальцами Блэк ухватился за треснувшие от влаги доски Гремучей ивы. Сильное двойное сердцебиение не давало ни шанса продохнуть, пустить в лёгкие добрую порцию кислорода, однако путь словно был перекрыт. Сириус панически раскрыл глаза, испытав искренний страх за собственную жизнь, впервые в жизни испугавшись, что линия его жизни оборвётся вот так просто — одним октябрьским днём. В голове появилась форма пса, огромного пса с пушистой чёрной шерстью, похожего на гримма. С острыми клыками в пасти и серыми глазами. Тело Сириуса неестественно выгнулось, прежде чем шерсть начала покрывать всё его тело, начиная с ног, кои превратились в две задние лапы, переходя на мохнатое брюхо и наконец на голову, когда морда вытянулась, а иссиня-чёрные кудри исчезли прочь. Вместо них появились два уха, чрезвычайно зоркие глаза, четыре лапы и крайне неудобный, даже дурацкий хвост. Изумлённый Блэк на пробу подал голос и заслышав грубый собачий лай, постарался не поддаваться панике и страху, дабы животное не вычудило чего-то непоправимого. Сириус обернулся на свой хвост и очень уж увлечённо принялся его исследовать. Римус, лежащий на постели, хрипло рассмеялся, глядя на него с немым восхищением во взоре.       — До чего красивый пёс. Они должны быть такими огромными? Ответом ему послужил горделивый лай и Люпин вновь засмеялся, удерживая на месте рёбра, дабы ненароком не выскочили раньше положенного времени. Смех отдавался невыносимой болью во всём тебе, но у них получилось. Перед ним появился Сириус Блэк в облике анимага.       — Я даже не сомневался, что твоей формой станет самое преданное из животных. Следующим на кого наткнулся взор Римуса был Джеймс. Точнее, огромный, великолепный олень с витиеватыми рогами, таких же поразительных размеров, и знакомыми карими глазами. Его рот открылся сам по себе. Собирая все детали нового анимагического образа, Джеймс с интересом исследовал себя, на пробу пошевелил рогами и нечаянно задел старую люстру на потолке. Стеклянное сооружение не выдержало и грудой осколков свалилось на пол. Олень виновато оглянулся на Римуса, пока что в облике человека, и подал голос. Сам же его и испугавшись. Пёс ответил ему лаем и оба животных подошли друг к другу, внимательно изучая новые облики. Сириус мордой пихнул оленя по носу, и тот недовольно помотал головой, отпихивая пса рогами. Оскорблённый этим действием, пёс залаял и лапой пихнул оленя по рогам, по привычке попытавшись встать на две ноги, только вот лапы подвели и гримм рухнул на пол с оглушительным грохотом. Джеймс в виде оленя насмешливо фыркнул, и сам попятился телом назад, не привыкший в весу рогов на голове. Он свалился на бок и испуганно замахал копытами вперёд перед собой. Римус рассмеялся в голос от неуклюжести этих двоих, моментально пожалев о смехе, но тем не менее продолжил, пока наконец не осознал что чего-то не хватает. Вернее кого-то…       — А где Питер?! — в панике крикнул Римус и едва ли сполз с кровати, дабы приступить к поискам третьего лучшего друга. Собака и олень переглянулись меж собой и издали каждый по звуку, присущему его животному обличию, а именно олень звонко фыркнул, а пёс громко залаял. Три пары глаз в панике разыскивали четвёртого мародёра до тех пор пока не услышали тоненький писк где-то под кроватью. Римус аккуратно ступая, насколько позволяли больные рёбра, упал на колени и заглянул под кровать. Олень и пёс, как всегда, имеющие один мозг на двоих в единовременно рванули вперёд и запутавшись в чужих лапах и копытах снова рухнули друг на друга, испробовав пол на прочность своим общим весом. Стоило бы отдать должное создателю хижины, поскольку двух животных общим весом под сотню килограмм, он выдержал вполне достойно и даже почти не просел в визгливом скрипе. Единственный мародёр в человеческом обличии закатил глаза на двух сведённых друзей, и вновь заглянул под кровать. Там, среди кучи пыли и мусора обнаружилась крыса с длинным розовым хвостом, которая вновь запищала и начала наскоро перебирать крошечными лапками, почти что перейдя на визг, если бы в попытке сбежать не врезалась в копыто оленя. Тот наклонился ниже и весело боднул крысу носом, фыркнув что-то понятное только им троим. Крыса издала писк в ответ, прежде чем бесцеремонный нос Сириуса врезался в небольшое тельце, силой движения откидывая Питера назад. Отлетевшее тельце с серым мехом визгливо запищало и словно неодобрительно сощурило крошечные чёрные глаза-бусинки. Все трое животных начали наворачивать круги друг перед другом, изучая и балуясь с новым обличием. Римус наблюдал за ними молчаливо, но не сдержался от похвалы.       — Питер, какой у тебя длинный хвост. Вау. Крыса радостно пискнула и подпрыгнула на лапках, прежде чем неловко приземлиться на спину и завизжать. Стоило только лучам полной луны осветить комнату в хижине, как тело Римуса забилось в конвульсиях и крик боли застрял в горле. Его руки неестественно выгнулись, глаза закатились, а сердце застучало в усиленном режиме. Перепуганные до смерти новоиспечённые анимаги опасливо замерли на одном месте, никогда прежде не наблюдавшие за дикостью превращения в оборотня, они в силу притупленных животных инстинктов принялись наперебой издавать различные звуки, лишь бы спасти человека и как-то помочь. Пускай и в глубине человеческой души осознавая, что никак уже не смогут помочь. Трансформация уже началась. Болезненный процесс сопровождался звуками крошащихся костей, рвущихся тканей и сухожилий по всему телу. Римус мог только истошно кричать от боли везде, в каждом дюйме кожи и отчитывать мгновения до полного превращения, обычно процесс не затягивался дольше пяти минут. Трансформация сознания, разума и тела всегда занимала приличное количество времени. Оно ощущалось приличным, слишком долгим, словно медленно тянулись века и улиткой ползло время, на деле же пролетало оно совершенно скоро для стороннего наблюдателя, коим сейчас и явились трое волшебников в своих новых личинах. По истечении времени, оборотень с прищуром и недоверием поглядел на новых соседей по территории. Он наклонился ближе к крысе, испуганно пискнувшей и готовой уже дать дёру, когда ей помешала чужая лапа, на этот раз собачья. Сириус, в облике пса, вышел вперёд, позволив оборотню на пробу ознакомиться с его запахом. Волк наклонился ниже, обошёл гостя со стороны и понюхал хвост, тоже на пробу завыл. Пёс ему понравился. Следом настал черёд оленя. Тот смело сделал шаг вперёд, выставив опасные рога в поле доступа волка, дабы в случае неконтролируемой агрессии начать обороняться. Они стукнулись мордами, когда олень первый потянулся подружиться с монстром. Тот испуганно отступил на шаг, но попытку животного принял, и сам ответил взаимностью. Последней была крыса. Джеймс позволил крысе вбежать по нему и остановиться меж двух рогов, дабы оборотню было удобнее принять нового друга и случайно не раздавить крысу мощными лапами. Крыса тоже пришлась оборотню по вкусу. Волк удовлетворённо тявкнул и ткнул пса мордой в сторону выхода из хижины. Словно радужный хозяин опасный оборотень — людская погибель — повёл собаку, оленя и крысу в Запретный лес на прогулку. Животные двинулись следом, готовые уносить ноги в случае чего, но сами того не осознающие. Они провели всю ночь бегая по Запретному лесу, полному пикси, кентавров и прочей нечести и волшебных существ, они бегали за пыльцой фей, ловили сверчков и слушали вой волка на магический диск полной луны, в этот раз практически кроваво-красного оттенка. Вымотанные и истощённые Мародёры вернулись обратно в хижину под самый рассвет. Им нужно было вернуться в свой человеческий облик, или хотя бы постараться совершить обратную трансформацию. Каждый попробовал визуализировать свой внешний облик до каждой мелочей детали, учитывая каждую родинку и шрам. Получилось далеко не сразу. У Сириуса остался пушистый хвост, Джеймс не смог избавиться от рогов, а Питер остался с длинными усами.       — Срань Мерлина, у нас получилось. Голос Сириуса глух под звучанием эйфории. Он лежал на холодных досках хижины и никак не мог отдышаться, переваривая каждую минуту этой ночи. Невыносимо клонило в сон, хотелось закрыть глаза на секундочку, но проспать целую вечность и ещё немного. Тело ломило от процесса трансформации, магическое ядро было практически опустошено попытками вернуться в первоначальный людской облик. Блэку на то понадобилось около четырёх попыток, трое из которых оказались безуспешными. То уши останутся торчать, то хвост, то шерсть на лице. Он безумно устал и ему так чертовски хотелось поделиться сегодняшним событием с одним человеком. Желание ворваться в спальню Слизерина, завалиться на чужую постель и без устали пересказывать каждую секунду ночи, каждое биение сердца и покалывание жухлой осенней листвы под лапами. Как же жаль, что они в ссоре. Сириус как всегда умудрился всё испортить…       — Сириус, твой пёс чертовски похож на бродячего. Такой дикий и огромный, натуральный бродяга. — Джеймс рассмеялся, находившийся в положении ничуть не лучше Сириуса, столь же глубоко дышал и в эйфории тянул широченную улыбку.       — А сам то! Натуральный олень! У тебя такие ветвистые рога, ну натуральный сохатый.       — Я итак знаю, что совершенство. Мог уж не указывать на это. — Сириус рассмеялся, практически лающим смехом, вероятно следствием не до конца отошедшего от трансформации человека. От его смеха Джеймс начал смеяться ещё громче, едва не катаясь по полу в приступе. После того как Джеймс по-оленьи фыркнул, в голос засмеялся уже Сириус, срываясь на высокие ноты.       — Как же я устал. Проспал бы сто лет.       — Понимаю. — отозвался Блэк, а затем хитро посмеиваясь сощурил глаза. — Крыса, а, Пит?       — Отвали, пёс.       — Да ладно, не обижайся. Римус вон отметил твой великолепный, длинный хвост.       — Ага, очень красивый, Пит. — прошептал Люпин с постели, не желая травмировать голосовые связки ещё сильнее. Поттер, Блэк, Петтигрю и Люпин переглянувшись в молчании, следующем делом заржали пуще прежнего.       — А Рем у нас обитает только при полной луне. Как есть же люди лунатики. — отсмеиваясь сказал Питер, и утёр глаза кулаком. Они затихли одновременно, когда коллективная мысль пронзила общий мозг Мародёров.       — Погодите — погодите. — Джеймс выставил обе руки вперёд и оказался сидящим на коленях. Указывая на конкретного человека, он начал перечислять:       — Лунатик.       — Хвост.       — Бродяга.       — Сохатый. Подытожил Поттер, указывая себе на грудь. Все четверо усмехнулись. Следующим инициативу взял Сириус, вытягивая раскрытую ладонь, остальные по очереди клали свою, словно скрепляя единую клятву. — Ну что же, господа Лунатик, Хвост Бродяга и Сохатый, добро пожаловать в мир анимагии!