Яростная игра

****

Гостиная Слизерина, как-то бывало известно по слухам и практически соответствовало правде, была погружена в приятный вечерний мрак. Где-то на стенах горели канделябры в коих причудливым танцем извивались огоньки свечей, в камине потрескивали поленья, привнося в подземелья некий уют, а разгорячённые студенты в то время упивались весельем, компания в центре гостиной играла во взрывающие карты, на подоконнике расположилась группа девушек, чьи перья царапали бумагу и постепенно слова превращались в полноценное эссе, коим их щедро одарил профессор Слизнорт, дабы посмотреть насколько студенты усвоили процесс приготовления зелья невидимости. Младшие курсы сидели на полу прямо перед камином и звонко переговаривались друг с другом, рассказывая истории или хвастаясь новыми должностями отцов, где-то разносился тихое хихиканье группы сплетниц, успевших перемыть косточки всем подряд. Но возглавляли эту процессию группа шестикурсников, восседающих на кожаных диванах и креслах. Холёные, не знавшие в жизни горестей и лишений, наследники баснословных состояний потягивали огневиски и переговаривались до тех пор пока слуха не коснулся грохот открывающегося прохода в общую комнату, и тихая, словно ядовитая поступь ещё одного старшекурсника, имевшего определённое влияние на родном факультете. Сидевший в самом центре дивана молодой человек поднял глаза на вошедшего и губы его изогнулись в издевательской усмешке, полной смертоносного яда на которую только может быть способен живой человек.       — Что, Том, снова докучал бедолаге Слизнорту со своими болячками? Гостиная погрузилась в смех, сидящая в центре элита подхватила настрой товарища и изогнула губы в тех же высокомерных усмешках. Наглый полукровка не заслуживал иного отношения от тех в чьих жилах текла благородная, незапятнанная отравой багровая кровь. Чистая. Прибывший волшебник скривил губы в демонстрации явного отвращения и вытаращился на собеседника тёмными глазами. Его сторонники покосились на другую сторону, но при том сохраняли молчание.       — А тебе, Мракс, всё неймётся. Ревнуешь Слизнорта к моим болячкам? Опасаешься, что из-за них он перестанет лизать ботинки твоему папаше? В воздухе заклубился протяжный вздох удивления, многие, едва ли не все разинули рты или округлили глаза. Младшие курсы, почуяв чем чреват дальнейший разговор, ретировались скорее, чем успело бы случиться непоправимое.       — Да брось, Томми. Если кто точно не перестанет лизать ботинки влиятельным лордам, так это Слагги. Альфард Блэк. Наглый, экспрессивный ублюдок, второй ребёнок, но первый сын Поллукса Блэка. Закадычный друг Чарльза Мракса и та ещё заноза в заднице каждого живого существа в Хогвартсе.       — Брось, Ал. — Чарльз снова оскалился, голубые глаза блеснули в полутьме двумя сапфирами. Он чуть подался вперёд, удерживая Селестию Роули за привлекательные, округлые бёдра. Та, впрочем, сопротивления не выказала, лишь с вызовом встретила взгляд своего названного жениха. Прокас Лестрейндж, успевший за время всеобщей замешки прошмыгнуть за спину Тома Реддла, брезгливо скривил уголок губ, остановив обжигающий взор на чужой ладони, с крупным перстнем змеи на среднем пальце.       — Нашего дорогого друга просто съедает зависть. Сироте не дано познать всей прелести родительской любви. Удар прошёлся по раздутому эго, оставив глубокое увечье где-то внутри. Внешне Том не повёл и бровью, какое ему было дело до мёртвой тупорылой мамаши и ничтожества коим был его отец. Громкий, по-мальчишечьи бархатный смех Альфарда разнёсся по помещению, тот сидел рядом с другом, точно верный пёс и рука его свисала с плеч Андрианы Болдстоун, её рыжий хвост густым покрывалом укутывал плечо с той стороны, где Блэк её не касался. Чтобы не раздражать, ненароком не спугнуть внимание, которое наследник оказал ей сегодняшним вечером, она любовалась им, красивыми чертами лица и иссиня-чёрными кудрями. Том брезгливо окинул того взглядом, словно исхудалую дворняжку у своих ног. Взгляд тёмных глаз нашёл расположившегося в кресле Абраксаса Малфоя, тот уже год как помолвленный на коленях никого не держал, однако на подлокотнике, закинув ногу на ногу сидела Андреа Макмиллан чей взгляд поднялся в ответ. Янтарные глаза прищурились и безошибочно в них можно было узнать тот же взгляд коим он сам вознаградил Альфарда. Брезгливая, до тошноты идеальная девчонка, явно имеющая свои интересы в отношении Мракса, но лёгкая на флирт с молодыми людьми, которые сворачивали шеи стоило белокурой красавице пройти мимо.       — Слышала ты затеял создать клуб по интересам… — Андреа, в большинстве случаев привыкшая наблюдать нежели говорить, теперь подала обманчиво ласковый голос. Малфой, приходившийся ей троюродным братом, незаметно одёрнул её. Сам он привык хранить нейтралитет, а потому не позволял и ей впутываться в бессмысленную вражду двух змей. Ведьма должного внимания его жесту не предала или сделала вид, что не заметила вовсе. Том выгнул бровь. Чарльз и Альфард одновременно нахмурились, стоило только переглянуться, словно единый слаженный механизм. Она встала на ноги и прошествовала несколько шагов к нему, словно ястреб готовился выклевать глаза неугодливому проходимцу. Троица товарищей по факультету за его спиной сделали несколько шагов назад, оставив им двоим место для приватного разговора, но от внимательного взора тёмных глаз не ускользнуло движение Мракса, словно он хотел податься за девчонкой Макмиллан следом. Реддл усмехнулся.       — Ходят слухи, что ты создал клуб, чьих участников кличут «вальпургиевыми рыцарями», не слишком ли драматично?       — На что-то намекаешь, Макмиллан?       — Ну что ты… — ухмылка украсила чужие полные губы. — Всем нам известно, что Поллукс и Арктурус Блэки заключили соглашение согласно которому Орион и Вальбурга будут помолвлены. А тут такое незамысловатое название клуба чистокровных засранцев, вроде нас. Практически могильным холодом повеяло с каждого уголка гостиной, вопреки горящему камину и свечам, вопреки свитерам и горячительным напиткам. Андреа довольно высокая от природы, но всё равно на две головы ниже Реддла, с аналитическим складом ума от природы.       — Выпустила коготки стоило кому-то задеть твоего вожделенного Мракса? Макмиллан хотела было спешно отстраниться, то было понятно по выражению её лица и краснеющим щекам, но невидимой силой и стойкостью заставила себя стоять на месте смирно, точно солдат.       — Между нами не существует сходства. — словно ядовитая тентакула она жалила своими словами. — Ты полукровка, сирота, тебя вырастили маглы, и возможно ты всю жизнь можешь кичиться своим даром, однако никогда не под силу тебе будет принять его наследство, Реддл.       — Откуда? Том стушевался, в душе поднялся ураган негодования и чистой злобы. Девчонка узнала о его тайне, о лелеемом даре, об умении говорить со змеями, которые он скрывал сколько себя помнит, лишь бы однажды бросить это умение в лицо сыну Морфина. Холодный взгляд тёмных глаз ударил её подобно хлысту, надеясь пустить благородную кровь по спине. Он мог бы убить её… Прикончить как ту девчонку в заброшенном туалете школы, а потом спихнуть вину на одного из её незадачливых воздыхателей. План ведь был прост в реализации, достаточно выловить её в одном из коридоров, зажать рот ладонью и свернуть тонкую шею… Ведьма улыбнулась, приподняла светлую бровь и провокационно приблизилась ближе с кошачьей грацией. Абраксас вскочил с кресла, но с места не сдвинулся, выжидал.       — Вальбурга тебе пришлась по нраву. Решил добиться её расположения сменой политического режима в магическом мире? — ладонь с длинными, изящными пальцами легла ему на грудь, чувствуя слабое биение сердца кожей.       — Вздор. — прошипел Реддл, удивляя окружающих морозом в собственном тоне. Он откинул её ладонь, точно прилипшего жука с недюжинной толикой брезгливости и попытался проникнуть в сознание.       — Ты столь наблюдательна, Макмиллан. Не боишься погрузиться в омут любви подобно старшей сестрице? Андреа отшатнулась точно он ударил её по лицу. Кожа лица пылала, а пальцы сжались в кулаки, острые ногти впились в нежную кожу, оставляя раны-полумесяцы. Никто ещё не смел так нагло и беспардонно швырять ей смерть предательницы прямо в лицо.       — Извинись. Чарльз появился у неё за спиной в считанные секунды. Скинул с коленей Роули, и немым рыцарем встал сзади, возвышаясь на те-же две головы. В носовые пазухи Макмиллан ударил табак, виски и морской бриз, аромат способный вскружить голову.       — С чего бы? Разве неправда? Все знают что её сестрица вены вскрыла из-за какого-то нищеброда.       — Заткнись, Лестрейндж! — рядом с Чарльзом материализовался Альфард, с закатанными до локтей рукавами рубашки, готовый проехаться кулаком по чьим-то лицам.       — Поберёг бы характер до дома, Блэк.       — Приберёг бы ты своё мужское достоинство для будущей супруги. — Абраксас гадюкой выполз из-за спин друзей и встал рядом, оскал его так и сочился готовностью втоптать собеседника в грязь всеми дозволенными и недозволенными способами.       — Твоя сестрица не сильно ограничивается моралью, скачет то на одном, то на другом. У кого кошелёк потолще, у кого вкус не столь избирателен…       — Не смей срамить мою сестру, Малфой!       — Иначе что? Такой позор не смыть прислужничеством. Андреа до того обходившаяся молчаливым наблюдателем, вдруг обернулась к Чарльзу и приподнявшись на носочки что-то бурно зашептала ему на ухо. До того отстранённый взгляд Мракса с каждым словом наливался яростью, столь чёрной и зыбучей. Языки пламени тысячей чертей заплясали в одном лишь взоре исподлобья. Реддл не сомневался. Макмиллан только что выдала всю его подноготную, вывалила перед злейшим врагом всё грязное бельё вместе с козырными картами. Женская месть могла быть особо изощрённой, когда дело касалось собственного достоинства.       — Ещё один наследник говоришь… — проговорил волшебник голосом в коем слишком явно ощущалось торжество вперемешку с предвкушением. С того самого дня обыкновенное соперничество превратилось в холодную войну.

****

      — Том? Женский голос прервал поток воспоминаний, налетевший на него, будто Тёмный Лорд только что окунул голову в омут памяти, позволив отрезкам прошлого населять сознание, роиться внутри потайных уголков уже давно разделённой на части души. Мужчина уже давно выбросивший из памяти поганое имя отца, слишком привыкший к новому званию, более возвышенному, престижному, вселяющего первобытный страх в любого кто осмелится произнести его имя вслух. Лёгкий наклон профиля на оклик, однако полностью поворачиваться фигура в тёмной мантии не стала. Послышался шелест юбок и топот каблуков по паркету. Волшебница опустилась в кресло и вопреки нормам этикета закинула ногу на ногу, вопрошающе воззрившись на спину нежданного гостя. Прерывать тишину Вальбурга Блэк ожидаемо не стала. Наоборот, провокационно откинулась на спинку стула и приказала принести крепкий виски из личного хранилища. На мельтешащего в поклоне домовика Волан-де-Морт внимания не обратил, пусть слуги снуют по своим делам, его подобная услужливость не трогала.       — Знаешь ли ты, Вальбурга, какова была цель создания Вальпургиевых рыцарей? Теперь он обернулся, дабы поймать взгляд наглых серых глаз на себе и знающую ухмылку, точнее приподнятый уголок алых губ. Вместе с её приходом гостиную Гриммо двенадцать заполонил аромат парфюма с дикой розой, цветок столь же очаровательный и опасный, как хозяйка здешних мест.       — Мне доподлинно известно, но не берусь утверждать, что мотивы столь твои прозрачны. Маг наконец обернулся к ней. Прошёл к дивану не опасаясь запачкать дорогой персидский ковёр, стоимостью в целое состояние, с его одежды стекали капли дождя, но то было исправимо одним лишь взмахом волшебной ладони.       — Вальпургиевы рыцари служили мне верной опорой и союзниками в продвижении дела, затрагивающего честь и справедливость чистокровного сообщества. Ты и твои дети его часть, даже если старший отпрыск не поддерживает наши идеи.       — С чего они «наши»? Я не хочу геноцида, Том, ты истребляешь тебе неугодных так просто.       — Это не так.       — Где гарантии?       — Гарантии? — маг вскинул красные, словно налитые кровью глаза на собеседницу. Меж тем в пальцах другой руки оказался стакан с янтарной жидкостью, затем она же приятно обожгла горло.       — Какие гарантии ты можешь предоставить аристократии, что или когда добравшись до власти ты не решишь истребить и нас? Я помню кто ты, Том. — Вальбурга усмехнулась и щёлкнула пальцами, накладывая на гостиную полог тишины. В любой момент с министерства мог вернуться Орион и тогда последствий не оберёшься, уж слишком он не жалует дорогого гостя.       — Твоя мать была с позором изгнана из отчего дома, на ней висит клеймо предательницы Рода. Каковы шансы, что ты не убьёшь нас и наших детей, дабы дорваться до власти?       — Война не терпит промедления.       — Но она поощряет насилие. — волшебница склонила голову чуть в бок. — Невозможно получить власть не замаравшись по локоть в крови, и я уверяю тебя, кровь моих детей не попадёт тебе на руки, ни пока я жива, ни когда буду мертва.       — Сириус отрёкся от тебя. — холодно произнёс мужчина, откинувшись на спинку мебели, его взгляд блуждал за окном, где снова лил ледяной дождь. Ночью снова начнут мучать мигрени.       — От своей семьи, от своего наследия. Это непозволительно! Третий отрёкшийся Блэк за последние двадцать лет.       — Пытаешься надавить на язву?       — Лишь пытаюсь подтолкнуть. — ещё один глоток, теперь уже до дна. Ещё бы алкоголь приносил забытие, а не только горчил и жёг.       — Вальбурга, ты мудрая женщина. Большая редкость в наше время, неужели тебе никогда не хотелось восстановить справедливость? Блэк приподняла изящную тёмную бровь, заинтересованно моргнула глазами призывая продолжать. Её ухоженные, острые ногти скользили по дужке стакана, собирая не успевшие вылиться капли.       — Ты первая дочь, самая старшая из вас всех. Род мог оказаться в твоих руках, если бы нравы были иные.       — Не стоит дурить меня, Том, я не столь наивная и запудрить мне мозги весьма проблематично в силу той самой мудрости о которой шла речь. Предупреждение возымело эффект, более Тёмный Лорд к стакану с алкоголем не притронулся, лишь угодил в капкан зрительного контакта.       — Ты сам веришь лишь мужчинам, полагаешься на их силу и смекалку, а женщин, вроде моей племянницы, используешь в качестве смертельного оружия. Беллатриса уже преданно служит тебе, Нарцисса поддерживает супруга и косвенно связана с Пожирателями Смерти, а Андромеда станет для тебя целью.       — Целью?       — Ты убьёшь её мужа, вероятно долго будешь решать что делать с ней. В конечном итоге, захочешь купить преданность одного из своих союзников, вроде не столь давно овдовевшего Прокаса Лестрейнджа, и отдашь ему девчонку, позволяя играться и мучать до изнеможения. Стоило только Реддлу открыть рот, как он был тотчас остановлен властным жестом руки. В свете люстры блеснуло обручальное кольцо с чудовищного размера изумрудом.       — Вероятно, старый ублюдок захочет взять девочку в жёны и наплодить с ней детишек. А когда она ему наскучит, то отдаст на растерзание Беллатрисы, которая за предательство растерзает девчонку, как волк растерзал бы овцу.       — Неужели в тебе проснулась жалость к предательнице крови? — злой оскал разрезал красивое, статное лицо, утратившее былую молодость и свежесть. Виной тому были крестражи, Вальбурга знала то наверняка, чудовищная, до онемения пальцев мерзкая магия, за использование которой в здравом уме не примется никто, слишком уж высоко придётся платить.       — Мне плевать. Кому и должно быть жаль, так это Сигнусу — недоглядел. Миссис Блэк поднялась с кресла, подошла к окну и прикурила от огонька. По комнате, подгоняемый осенним ветром с улицы, полетел туманный дым табака. Длинные пальцы схватили сигарету, почти остервенело вынули изо рта, выдыхая заклубившийся в лёгких дым.       — Блэки итак не отказали тебе в просьбе, так как идеалы заботят и нас с Орионом. Мы хотим лучшего для семьи, чтобы наши дети не видели ужасов войны, как в своё время успели увидеть наши родители при Грин-де-Вальде и сейчас видим мы.       — Ты же понимаешь, всё это… — маг сделал широкий жест рукой, словно пытался описать такие масштабы, которые не поддавались исчислению числами. — Всё это для вас. Неужели тебе хочется наблюдать как жалкие грязнокровки пробираются на высокие чины, поддерживаемые маглолюбцем Дамблдором!       — Дамблдор идиот, никто не спорит. — Вальбурга обернулась на гостя, сделав короткую затяжку с помощью которой успокаивала напряжение. Она уже знала за чем он пришёл. Оставалось только ждать, хватит ли у него смелости произнести предложение вслух.       — Но пока мы стараемся держать позиции.       — Это ненадолго! Ты же помнишь Нобби Лича, эту бестолковую Дженкинс! Маглорождённые министры магии, — самая высокая должность в нашем мире принадлежала выродкам маглов! Вспомни только какую тактику Дженкинс примеряла, чтобы устранить чистокровную знать, эти отвратительные марши за права сквибов, которые она предала общественной огласке и проспонсировала из государственного бюджета.       — Лич мёртв, а Дженкинс выгнали прочь, как дворняжку, стоило твоей власти протянуть свои щупальца глубже, первые пёстрые заголовки в Ежедневном Пророке и толерантной дуры как не бывало.       — Лич умер не самостоятельно. Мы оба прекрасно знаем об этом.       — А как ты думал? В этом заключается наша разница с тобой, Том. Мы используем грязные методы, но тщательно и тихо выполняем свои задачи, без посторонней огласки. А ты громкий, экспрессивный, полный ярости в каждом своём действии, пускай даже бессмысленным. У тебя недостаток союзников, поскольку люди боятся.       — Вздор. То лишь начало.       — Вот именно. — никотиновая смерть улетела в разгорячённый камин, слишком быстро сгорая до тла. — Только начало, а дальше амбиции возрастут, твои руки уже по локоть в крови.       — Я не испытываю недостатка в союзниках. Стая Сивого уже присоединилась к нам, к весне планирую отправиться на переговоры к вампирам.       — Они убьют тебя сразу же. Им нет резона потом бояться, излишне самолюбивые существа. Они поменялись местами, Вальбурга вернулась к кресло, теперь соединив пальцы на согнутых в локтях руках. Серые глаза пристально следили как самопровозглашённый Тёмный Лорд опёрся бедром о подоконник где она минуту назад курила. Ей хотелось завершить разговор как можно скорее, нервировал вызывающий взгляд красных глаз.       — Быть может, однако я планировал предложить им нечто большее. Они согласятся, без сомнений.       — Что именно?       — Не важно. Мои планы тебя не касаются.       — Только меня? — Блэк усмехнулась, однако усмешку эту с лёгкостью можно было принять за оскал. Нарочито небрежным жестом она потянулась заправить кучерявый локон за ухо, прекрасно осведомлённая что он пристально следит за каждым телодвижением. Лорд прочистил горло и продолжил ранее прерванный диалог.       — У всех. Не все мои сторонники обязаны знать о дальнейших планах, им это ни к чему.       — Как скажешь. А теперь. — миссис Блэк постучала ногтями по мягкому подлокотнику кресла и кинула взгляд исподлобья. — Зачем ты пришёл, Том? Вряд-ли заскучал за мной. Ответная ухмылка нарисовалась на лице, столь же опасна, сколько обаятельна.       — Ты проницательна. — Лорд присел на диван и также закинул ногу на ногу. — Мне нужны новые люди.       — Мы с Орионом не станем участвовать. Клеймо змеи не украсит моё предплечье, даже не мечтай.       — Раз вы так противитесь, и раз уж не вы, то Регулус. Я бы предпочёл старшего сына, но мальчишка слишком своеволен и глуп.       — Нет. Ответ повис в воздухе. Ведьма не колебалась ни секунды прежде чем дать ответ.       — Причина? Волан-де-Морт поднял тёмную бровь, Вальбурга не повела своей. Продолжила также сосредоточенно сидеть на месте, нельзя было заставить ублюдка усомниться в лояльности Блэков, заподозрить о более масштабном перевороте, который они уже затевали самостоятельно.       — Я думаю подать ещё раз прошение Чарльзу на руку его дочери для Регулуса. Не держи зла, но всем нам известно о ваших натянутых взаимоотношениях.       — Один твой сын уже расторг помолвку, с чего бы Мраксу дать добро второй раз? Учитывая как он печётся о девчонке, то ни за что не одобрит ваше прошение.       — Решение принимает Чарльз.       — Разумеется, вам выгоден брак с девчонкой. Подойдёте ближе к наследию Слизерина.       — Мне слышится зависть в твоём тоне. Она всего лишь юная девочка, у неё сейчас совсем иные заботы, и не до надвигающейся угрозы войны. — Вальбурга чинно раскинула руки на оба подлокотника и подалась вперёд, будто с такого расстояния собеседник мог её не расслышать. Она знала. То лишь бред, Том обладает змеиным чутким слухом, его не обмануть так просто.       — Ты можешь рассчитывать на нашу лояльность, но не смей пытаться втянуть в эту сомнительную деятельность мою семью. Только сделай неверный шаг и мной он будет расценен как объявление войны всему Роду Блэк. Реддл оскалился, но сохранил молчание продолжая сканировать силуэт собеседницы. Многих подобный взгляд мог бы довести до истерики или мурашек по спине, но привыкшая к подобному с самого детства, Вальбурга Блэк ни коим разом не выказала смятения, страха или неловкости, наоборот, молчаливый поединок был сравним с дуэлью, где противником предстал достойный оппонент. Дуэль при таком раскладе становится только интереснее… Маг не выдержал первым. Спустя несколько минут, счёта которым они оба не вели, Тёмный Лорд поднялся с места и елейным шагом приблизился к женщине. Его губы коснулись чужих костяшек, неторопливо как если бы в воздухе зависли невысказанные вслух слова. «Это не конец»       — До встречи, Леди Блэк.       — До свидания, Лорд. Они не скупились на прощальные ухмылки. Том всё ещё мог убить её, достаточно было бы схватить волшебную палочку и простым «секо» разрезать длинную, белоснежную шею, которую он не прочь бы обхватить рукой, чувствуя как покалывают кончики пальцев от напряжения и чужого размеренного пульса… Никто бы не понял, а если бы и понял, то не рискнул бы идти с объявлением войны. Только вот… Он стоял ногами в центральной гостиной Гриммо двенадцать, детище переходящее из рук в руки, из поколения в поколение, от старых к новым. Он знал наверняка, стоит ему только помыслить о нанесении время хозяйке, как особняк, невзирая на созданные крестражи, подвергнет его бренное тело таким пыткам после которых ад покажется величайшим проявлением милосердия. Блэки были мудры, поголовно убийцы, безумные и мастера чёрной магии, вероятно в их семейной библиотеке хранились такие заклинания, которые Том никогда в жизни не узнает и не испробует на собственном веку. Слишком непредсказуемы безумцы. Не была предсказуема и Вальбурга, чей разум был защищён плотной стеной через которую даже столь искусному мастеру как он не представлялось возможным. Защита Блэка надёжна и нерушима, особенно её — первой дочери, старшей в Роду, Леди Блэк и матери двух наследников. Вальбурга была мастером дуэлей. Даже братья и кузены опасались вступать с ней в бой, прекрасна внешне и беспощадный палач в бою. Они оба знали о чём он. Вальбурга осведомлённая о былой симпатии Тёмного Лорда к ней, и сам Лорд до сих пор не растерявший к ней прежнего восхищения, пускай и притупившегося многочисленными обрядами по разделу души. В голове промелькнула мысль полная соблазна. Ах, как прекрасно было бы сделать крестраж из неё. Как когда-то Нагайна отдала свою плоть и кровь ему в вечное служение, так и Вальбурга могла бы заключить в себе часть его души, живой осколок, принадлежащий посмертно лишь ей одной спустя года.       — Боюсь, тебе пора. — Блэк бросила быстрый взгляд на часы, стоявшие на каминной полке рядом с антикварной шкатулкой и фотографией двух кучерявых мальчишек с нарисованной от руки картой сокровищ. — Скоро вернётся Орион, не гоже замужней даме принимать мужчину в пустом поместье.       — Разумеется. Приятного вечера.       — Взаимно. Как только фразы прощания слетели с губ, языки пламени, преобразившись в изумрудный цвет угрожающе сверкнули, прежде чем поглотить тёмную фигуру волшебника. Шкатулка и рамка угрожающе задрожали от перемещения камином, но через несколько секунд успокоились. Вальбурга схватилась за виски.       — Неприлично воспитанной юной леди подслушивать старших, Андромеда. — бросила Леди Блэк, удобнее устраиваясь в кресле и закрытыми глазами. Не открывая те, она заслышала бойкую поступь каблуков. Застигнутая врасплох волшебница вошла в гостиную и присела на диван, чинно сложив руки на коленях.       — Прошу прощения, тётушка.       — Куда дитя дела пока подслушивала?       — Я уложила Нимфадору в своей спальне, на удивление она быстро заснула. Дома всегда ворочается по часу, а здесь… — миссис Тонкс пожала плечами и ласковая улыбка украсила её губы.       — Если бы он тебя увидел…       — Я знаю, тётя.       — Весь план мог насмарку пойти. Когда ты водишь за нос сразу нескольких гениев своего времени, — права на ошибку нет. — Блэк махнула рукой, как делала когда-то в детстве, в те редкие моменты непослушания от племянниц. Андромеда улыбнулась вновь, уловив этот жест снова, спустя столько лет и событий.       — Прошу прощения за несдержанность, я просто испугалась внезапного визита. Чего Волан-де-Морт хотел от вас с дядей?       — Не удалось расслышать? — нахальная ухмылка расплылась на чужом лице и Андромеда неволь сравнила её с Регулусом, когда тот дразнился или язвил.       — Полог тишины помешал. Ты знала, что я стою за дверью.       — Ты выдала себя шагами, и когда задела ногой подставку для зонтов.       — Дурацкая подставка. Откуда она вообще у вас? — Тонкс нахмурилась, в совершенно ребяческом жесте сложив руки на груди.       — Подарила тётка Каллидора. Старая перечница до сих пор ведь живее всех живых.       — Знаю. Получила от неё открытку на первые именины дочери. Она, мягко говоря, не пришла в восторг от моего выбора и обозвала «тупоголовой идиоткой». Милейшая дама.       — Не то слово… — произнесла женщина и усмехнулась. Дальние родственники всегда вызывали исключительно радость от приставки «дальние» и невероятное разочарование от корня «родственники».       — Итак…       — Всё то тебя не заговорить, я уж думала с этой магловской жизнью разучишься удерживать внимание.       — Не разучилась пока, тётушка. — Андромеда усмехнулась и поймала на себе недовольный взгляд Кикимера, расставлявшего чайный сервиз на небольшом столике. Эльф её не жаловал, выполнял приказы сквозь зубы и совершенно не проявлял должной учтивости в сторону Нимфадоры.       — Мерлин с тобой. Тёмный Лорд хотел гарантии повышенной лояльности Блэков. Заметив взгляд серых глаз в коем застыло недопонимание, миссис Блэк поспешила объяснить.       — Он хотел, чтобы Регулус присоединился к Пожирателям.       — Что?! Ему мало Беллатрисы, он хочет ещё и Регулуса в свои жадные лапы? — Андромеда ужаснулась, мурашки поползли по её рукам и спине, в комнате будто моментально стало холоднее на десяток градусов. Регулус, милый, славный ребёнок, которому ещё всего лишь четырнадцать!       — Я отказала. Ни один человек из этой семьи более не вступит ни на одну сторону. Достаточно того что вы с Беллатрисой подвергаетесь риску каждое собрание, над предателями учиняют жестокую расправу.       — Я знаю, тётушка и ни о чём не жалею. Нимфадора заслуживает лучшего детства, и я готова любыми путями ей его обеспечить. Старшая волшебница усмехнулась вновь, пригубила горячий чёрный чай с ягодами, который любил Орион, и совсем иными глазами посмотрела на повзрослевшую племянницу. Андромеда несравненно раскрылась как женщина после родов, округлились ранее худощавые бёдра, исчезла юношеская угловатость и проявилась более женственная натура, взгляд стал степеннее, рассуждения потеряли былую пылкость, за место неё пришла мудрость, вечно распущенные кудри сменились аккуратными причёсками. Исчез огонь бунтарства, оставив после себя тлеющую почву и семейные ценности. Огонь вновь полыхнул изумрудным и из камина, вместо ожидаемой фигуры мужа, вышли ещё две, вынудившие Андромеду подскочить на месте с чашкой чая в руке, словно ошпаренную кипятком. Вальбурга от усталости прикрыла глаза. Ещё гостей она сегодня не ждала.       — Не дом, а проходной двор какой-то. Сигнус, где твои манеры? Разве не следовало сначала оповестить меня о желании нанести визит? — укор в голосе хозяйки дома, а мистеру Блэку старшей сестры, отвлёк внимание обоих от средней дочери, испуганно сжавшей ткань платья на бедре.       — С каких пор ты против повидаться с нами?       — С тех самых пор, Друэлла, как вы отказались идти нам навстречу. Скажи спасибо, что по-прежнему можете переступать порог этого места, и у вас не выжигает сетчатку глаз, к примеру…       — Да брось, дорогая золовка. Мы хотели поговорить с тобой и Орионом, поэтому и пришли, надеялись застать его по приезде. Не успела белокурая миссис Блэк закончить предложение и явно намереваясь добавить что-то ещё, как в гостиной материализовался домовик. Кикимер с почтением, но не столь глубоко как принято кланяться хозяевам, поклонился прибывшим гостям, прежде чем обернуться к Андромеде и полоснуть её чёрными глазами.       — Девочка проснулась, хнычет и зовёт свою мать.       — Ох, наверное ей приснился кошмар. — Андромеда засуетилась и немедленно отставила чашку с чаем, взглянув на Кикимера с такой признательностью будто он прервал публичную казнь. Быстрый книксен и в ту же секунду махнувшая ладонь Вальбурги.       — Иди.       — Прошу простить. Тётушка. — бывшая Блэк кивнула и немедленно испарилась из комнаты под изумлённые вздохи родителей.       — Андромеда? Собственное имя, вырвавшееся из уст отца практически шёпотом, кинжалом врезалось в спину. Она остановилась на лестнице всего на долю секунды, почувствовав жжение в глазах, однако поспешно утёрла их рукавом платья и поспешила к дочери.       — Вальбурга, что это значит?!       — Что такое, Друэлла? Зачем так вопить? Все портреты взбаламутишь своим криком и я не стану сдерживать наших дорогих родственников, если они снова решатся пройти по твоему достоинству.       — Подожди. Вальбурга, что происходит? Почему она здесь?       — Мы с Орионом пригласили её. Миссис Блэк замолчала, словно нарочно играя на чужих нервах как на клавишах фортепиано, мелодия выходила монотонная, моментом грубая. Она потянулась за глотком чая и усмехнулась, вновь обратив внимание на часы, стрелки на которых указывали шесть часов ровно.       — В отличие от вас двоих, разумеется. Не понимаю какие ещё вопросы между нами остались недосказанными?       — Я твой брат. Зная о том как она поступила с нами всеми, ты же приглашаешь её в свой дом, но меня видеть не желаешь вовсе? — Сигнус сделал шаг к сестре, но так и застыл на месте пригвождённый недовольным взором серых омутов.       — Именно так.       — Вздор! Андромеда опозорила нас всех, практически сбежала из-под венца, а ты выгораживаешь её?       — Я не выгораживаю, а учусь принимать её позицию. Да, она глупа, нанесла этой семье глобальный удар по реакции, учинив побег… Как и Сириус. — в последний момент уточнила ведьма, пока её младший брат не мог подобрать слов.       — Мы с Орионом не готовы разорвать всякую связь с сыном. Мы любим Регулуса и Сириуса одинаково, и если уж темперамент у старшего круче, то так тому и быть.       — Готова принять сына в отчий дом? После всего?!       — А чем различны их ситуации, Друэлла? Неожиданно, а для кого и весьма ожидаемо, полыхнул камин в гостиной, озарившись изумрудным оттенком уже в третий раз за вечер, вновь затряслись предметы на каминной полке и вдалеке послышался гам голосов почивших родственников с многочисленных портретов. Шаг вперёд сделал хозяин поместья и успевшие присесть гости сразу же вскочили на ноги. Окинув гостиную взглядом и нахмурив тёмные брови от присутствия посторонних дома, Орион подошёл к супруге, склоняясь над её ладонью где оставил приветственный поцелуй на тыльной стороне ладони.       — Кузен, Друэлла, чем обязан? — мужчина высокомерно вскинул бровь и тут же отвёл взгляд на жену. Та, считав немое послание, размеренно кивнула.       — Орион, что делает наша дочь в твоём доме? — Сигнус Блэк был растерян, зол и определенно недоволен стечением обстоятельств. Тем насколько безмятежна пара, хотя сами же настаивали отрезать Андромеду от Рода.       — Гостит, Сигнус. Что ещё ей здесь делать?       — Но… Лорд Блэк прервал высказывание невестки, полным скрытой власти жестом приподняв ладонь.       — Андромеда, не стой за дверью. Это неприлично.       — Упрямица! Сделала же уже тебе замечание. Миссис Тонкс, скромно опустив голову вниз с двухлетней девчушкой на руках, волосы малышки оставались русыми до тех пор пока взгляд её не наткнулся на Ориона, и сиреневые глаза радостно заблестели от предвкушения.       — Отпусти ребёнка, пусть играется. Никто из присутствующих не причинит ей вреда, уж за это могу ручаться. — чужой взор скосился в сторону родных бабушки и дедушки, но те только изумлённо пожирали глазами необычного ребёнка. Получив полную свободу передвижений, девочка подбежала к присевшему рядом с женой Лорду и совершенно по-детски нелепо вскарабкалась к нему на колени. Маг противиться не стал, наоборот подтолкнул рукой и усадил надёжнее.       — Орион. — совершенно не разделяя общей гнетущей атмосферы, волосы маленький мисс Тонкс стали иссиня-чёрными и кучерявыми, а глаза приобрели глубокий серый оттенок, словно ртуть, сменились черты лица на более благородные и точёные, исчез курносый нос сменившись прямым, появилась родинка под глазом. Волшебник тихо рассмеялся, поглаживая крупные кудряшки на чужой голове, пока Нимфадора уютно устроилась у него на груди и принялась сканировать новые лица. Люди, которые заставили её матушку волноваться и от переживаний накручивать кучерявый локон на палец.       — Вы кто?       — Нимфадора! — ахнула миссис Тонкс и норовила было забрать дочь из рук дяди, однако тот одним взглядом пригвоздил к месту. Приказы Лорда, даже не высказанные вслух, подлежат немедленному исполнению.       — Не нужно. Нимфадора задала хороший вопрос, она же своих бабушку с дедушкой ни разу в глаза не видела?       — Бабушка и дедушка? — девочка растерянно обернулась на Лорда и Леди Блэк, которых всё это время принимала за собственных прародителей, недоумённо обернулась на вторую пару и в конце остановила взгляд на матери, словно призывая ту разъяснить казусную ситуацию. Миссис Тонкс только улыбнулась, с особой ностальгией оценивая новый образ дочери, вероятно она могла бы выглядеть так, если бы Андромеда предпочла выйти замуж не за Теда… Однако, не было ей ничего роднее, чем русые локоны, веснушки на щеках и курносый нос, доставшиеся ей от любимого отца.       — Мы потом тебе расскажем, дитя. — Вальбурга слегка усмехнулась, снисходительно коснувшись вороновых локонов, прежде чем громогласно позвать.       — Кикимер! Домовик явился с точностью до секунды, поклонился так, что едва носом не протёр персидский ковёр и с покорностью, граничащей с обожанием взглянул на хозяйку.       — Кикимер внимает Вашим приказам, драгоценная Хозяйка.       — Отведи юную мисс Нимфадору в комнату Сириуса, кажется он до сих пор хранит всякие магловские экземпляры, способные заинтересовать ребёнка. Думаю, к ним она привыкла больше, чем к волшебным игрушкам. Шпилька попала в цель, её племянница на мгновение нахмурилась, а затем словно с чем-то смирившись в своей голове протяжно выдохнула. И проводила взглядом девушку напоследок создав себе такие же уши, как у домовика. Орион не сдержал смешок. Дабы затем напустить на себя подобающий главе Рода презентабельный вид. С хлопком исчез домовик и гостиная Гриммо погрузилась в продолжительную тишину, где каждый искал вероятно исход для продолжения диалога. Юная волшебница меж тем присела на пустую софу, сканируя уже давно знакомые витиеватые узоры на обивке.       — Она метаморфомаг?! Почти выкрик Друэллы Блэк вызвал разные реакции: её дочь вздрогнула на месте, муж с насупленными густыми бровями посмотрел на неё, Вальбурга и Орион переглянулись и безразлично бросили, почти одновременно:       — Как видишь.       — Такого дара у Блэков не было уже с шесть поколений…       — Верно подметил, брат. Чрезвычайно полезные и редкие способности, уж не знаю за какие заслуги или кому в наказание Госпожа Магия распорядилась о даре для ребёнка лишь с половиной благородной крови в организме.       — Возможно, что у Рода застой. — на свой страх и риск слово взяла Тонкс. — Мы столько лет сношались с семьями из священных двадцати восьми, что все способности просто перемешались и изжили себя. Почти одна кровь на десятки семей, кроме Мраксов, если учесть их практику близкородственных связей, то бишь инцеста на протяжении многих веков. Лорд и Леди Блэк не сговариваясь переглянулись друг с другом, и девушка с ужасом на лице покачала головой.       — Нет-нет, я вовсе не об этом. Я просто выбрала быть счастливой с человеком, который может мне это дать, не вижу ничего постыдного.       — Ты бросила свою семью на произвол судьбы, дрянная девчонка!       — Ты бы не приняла мой выбор, матушка. Первая бы вытолкнула меня за дверь, я всего лишь опередила неизбежное.       — В этом есть зрелое зерно, хотя партию ты себе выбрала совершенно недостойную тебя.       — Почему, дядя? Тед прекрасный, честный человек, который всей душой предан лишь мне одной.       — Он беден, родителей и родственников нет, за душой ни гроша, посредственная должность в Министерстве, ровно такие же магические способности, что вовсе не удивительно, учитывая что его родители маглы.       — Всё так, но за внешним фасадом скрывается куда большее. Я привыкла видеть в людях душу, тётушка Кассиопея учила нас зрить в глубину.       — Кассиопея и сама не подарок. — фыркнула Вальбурга, заполучив поднятый в понимании уголок губ всех присутствующих в дорого обставленной комнате.       — Зачем вы пришли? Внести раздор в итак чересчур шаткий мир, а потом просто уйти восвояси с чувством собственного достоинства? Избавьте нас от грядущего представления, я устал на работе и хотел бы спокойно отужинать.       — А я намереваясь забрать у портнихи заказ. — на взгляд супруга с явным непониманием, ответила. — Готов костюм Регулуса на бал в честь Хэллоуина.       — Точно. Ты…? — мужчина не закончил мысль, как ведьма сразу же поспешила подтвердить.       — Да. Костюм Сириуса тоже готов, завтра отправлю сову Регулусу и отправлюсь к Альфарду, чтобы он отослал Сириусу. Маг хлопнул в ладоши, и поднялся с места. Все, кроме Леди Блэк, поспешили выскочить на ноги, уж слишком этикет и уважение к старшим вошло в пожизненную привычку, даже у бежавшей несколько лет назад Тонкс.       — Но, Орион…       — Говори, Сигнус, я слушаю.       — Ты намерен ввести её мужа и ребёнка в Род?       — Сейчас я намерен помыть руки и приступить к ужину, — с особой интонацией выделив первое слово, старший Блэк двинулся к выходу из гостиной. — А касаемо того, что будет позже… Оповещать вас и спрашивать разрешения мы с Вальбургой не планировали, сделаем так, как сочтём нужным и уместным в сложившейся ситуации. — Доброго вечера. Кузен. Невестка. Властным, но вместе с тем вполне доброжелательным жестом, волшебник наклонил голову, совершив пару кивков в сторону персоны к которой обращался, а затем его тяжёлые шаги раздались по деревянной лестнице. С самым доброжелательным видом хозяйка поместья поднялась с места, расправив складки на тёмно-синей юбке.       — Я провожу вас. Сигнус Блэк, знавший свою старшую сестру всю жизнь, первый поднялся с места не оставив собственной жене и шанса для пререканий. Вальбурга была из того типа женщин, которым для собственной безопасности и спокойствия, стоило подчиняться безукоризненно. Впрочем, такого мнения придерживаются многие младшие братья в отношении старших сестёр, чьи персоны в их видении были куда весомее родительских. Чьё слово становилось нерушимым законом, а совет истиной. Друэлла окинула среднюю дочь крайне гневливым взглядом, сварливая и требовательная по жизни, она пыталась выстроить судьбы своих дочерей куда лучше собственной, подбирала им самые перспективные партии, никогда не интересовалась их мнением, ладная лишь с самой младшей, бывшая Розье поощряла любое действие Нарциссы по той лишь причине, что та пошла породой в Розье. Гибкая и мягкая в характере Нарцисса была отлична от старших сестёр, кои взяли от Блэков всё до мельчайших качеств, разделяя характер безумного семейства друг с другом.       — Не прощу тебе этого бродягу. Так и знай. Это шипение натуральнее змеи должно было задеть нечто большое и светлое, то чувство на которое опирается семья и оно же её и сплощает, нечто, которое должно было ёкнуть где-то внутри, когда она посмотрела на мать, которую не видела уже больше двух лет. Всё те же белоснежные локоны ещё не тронутые сединой, ей ведь ещё не было даже сорока, нос с горбинкой, родинка над верхней губой, знакомый пудровый аромат духов, с детства знакомые глаза… Но нет. Ничего в душе Андромеды не шевельнулось, если колкости Беллатрисы кололи навзничь, словно остро заточенный наконечник стрелы, то проклятье женщины не нашло в ней отклика, только зудящая пустота и безразличие.       — Твоё право. Взгляд отца был другим, на мгновение задержавшись на её лице он являл в себе пустоту, возможно скорбь по утерянному времени вместе, скорбь от того, что его внучка считает своим дедушкой его кузена. В далёком детстве, Андромеда позволяла себе слепо верить словам старшей сестры о том, что если у отца и есть любимчик среди них, то это вне сомнений, смышлёная не по годам Андромеда. Годы прошли и розовые очки упали с лица, больно разбившись о камень суровой реальности. Был ли пресловутый фаворитизм среди них, если даже верная традициям чистой крови тётушка сжалилась над ней и даровала свою милость её семье, позволила дочери-полукровке переступить порог Гриммо двенадцать, а её отец способен лишь кидать жалостливые взгляды и следовать в пламя камина следом за женой? Даже сёстры, идеально исполнившие предначертанную им роль, ограничивались лишь скупыми письмами и подарками на праздники, с редкими, ужасно неловкими семейными трапезами в доме своего благоверного. Камин полыхнул зелёным, и Андромеда почувствовала как последняя связующая нить с родителями разорвалась окончательно, истончилась просто не выдержав натиска чужих эмоций. Родители были для неё мертвы, что ощущалось ещё более неправильным так это знание, что два мага живы и здоровы, что они с удовольствием станут нянчиться с детьми её сестёр от породистых жеребцов. Тётушка проявила чудеса чуткости, а потому не сказав ни слова удалилась из гостиной, дабы проконтролировать сервировку стола в трапезной. Сегодня на ужин подавали её любимую утку с яблоками… **** История магии для любого студента Хогвартса, с первого до седьмого курса ощущалось невероятно нудным занятием с целой кучей непонятных, но «невероятно значимых для истории» определений и терминов. Студенты из года в год, а вероятно и из поколения в поколение приходили в кабинет истории магии на урок к профессору Катберту Бинсу, имя этого профессора, если и знали избранные единицы, тем не менее величали несменяемым «Профессор Бинс», и только в тех редчайших случаях, когда возникал вопрос, а они никогда не возникали. Свой досуг на уроке по этой дисциплине студенты проводили по-разному, кто-то корпел над домашним заданием по другим предметам, и противное, но от того не менее привычное шкрябание пера разносилось эхом по всей аудитории, впрочем не менее раздражающее, как монотонный бубнёж профессора, вещавший об очередной войне между гоблинами и волшебниками, таких в истории было ни много ни мало двенадцать. Однако, всё же любимым занятием студентов от мало до велико был сон, студенты облокачивались на что взгляд упадёт: на собственные ладони, пергамент, толстый учебник, ближайшую стену, письменный стол или соседа рядом, но сон этот был глубоким и очень приятным, особенно в тяжкие студенческие будни, когда вставать приходилось чересчур рано. Профессора-призрака почти никто не слушал, чужие диалоги были слышны едва ли не громче лекций преподавателя, а тот и не возражал, лишь продолжал с каменным лицом и тоном чуть громче шёпота о чём-то вещать. В общем-то, полная вакханалия и безобразие, но если и было что-то на свете объединяющее студентов с изумрудными и красно-золотыми галстуками, так это общее мнение о занудстве профессора, который настолько вжился в день сурка, что не заметил собственной смерти и спокойно пришёл вести урок, даже не удосужившись проявить обеспокоенность хотя бы своим внешним видом. Хотелось бы гриффиндорцам взглянуть на лицо тогдашних студентов… Но сегодняшним пасмурным осенним утром, когда студенты двух домов расселись по своим местам, Профессор завёл речь об инквизиции, — едва ли не самый неудачный выбор темы на свете. Детей Салазара итак считали излишне консервативными пижонами, зачастую высокомерными и твердолобыми, когда дело касается любого из актуальных вопросов. А тут дети Годрика Гриффиндора, столь же экспрессивные и твердолобые, как и их сокурсники, они слушали в пол уха, но от того не менее внимательно.       — Инквизиция — это система судебного преследования тяжких преступлений против веры, в первую очередь ереси и ведовства. Крайне важно отметить, что в период с семнадцатого века особенно активно стало наказываться колдовство, ведьмами признавали по самым простым признакам, вроде рыжих волос или родинок на теле. Многие представительницы благородных фамилий, преимущественно с изумрудными галстуками противно усмехнулись, в высшем свете родинки до сих пор считались признаком бедности и низкорослости.       — Какой бред. Почему мы вообще это слушаем? Буквально полулежащий на парте Рабастан едва разлепив слипавшиеся глаза, обратился к Кэтрин. Та что-то черкала на пергаменте, но Лестрейндж слишком хорошо знал эту ведьму, и фактом было то, что она вполуха слушала о чём говорит Бинс.       — Потому что нам не предоставили выбора? — тут же саркастично отозвалась Мракс, и превратив записку в птичку послала пергамент на парту Кассл.       — Помирились? Рег явно не придёт в восторг.       — Он не станет ревновать по пустякам, не его уровень заниматься подобной мелочью.       — Ну-ну, но это не отменяет того факта, что я стану ревновать тебя к рыжеволосому придурку. — Рабастан перетянулся через её плечо, заглядывая в пергамент, но не переставая усмехаться, когда девушка ласково толкнула его голову прочь.       — Брось, Принцесса. Костюм какой волшебной твари ты наденешь на себя в вечер бала?       — Свой. — Кэтрин улыбнулась, заметив как Лестрейндж закатил глаза и оскалил лицо в усмешке.       — Да брось прибедняться, весь Большой Зал видел как сова Малфоев бросила перед тобой огромный свёрток и спёрла у меня из тарелки жареный бекон.       — Что странно, она обычно не ест подобные гадости. Она у них белёсый гурман. Рабастан наигранно оскорбился.       — То есть, то что я остался без завтрака тебя вообще не волнует? Принцесса, ты меня обижаешь.       — Не кривляйся, Басти. Но про костюм всё равно не расскажу, неужели забыл навеянное мужским недоверием «в каждой женщине должна быть загадка»?       — Ты женщина?! — он изумлённо вытаращил тёмные глаза и с улыбкой до ушей проследил как голубые глаза загорелись озорством в ответ и Кэтрин с важным видом кивнула головой.       — Представь себе. В это крайне трудно поверить, но факт остаётся фактом. Они тихо посмеялись, полностью проигнорировав чью-то просьбу к тишине, пока меж тем профессор продолжал углубляться в особенности инквизиции, как общие, так и численные.       — Потери среди магов же были значительно больше. — голос Мэри МакДональд раздался в абсолютном хаосе учебной аудитории, словно гром среди ясного неба. Резко замолчали все студенты и даже профессор, привыкший к подобным выкрикам, но не по теме, продолжил вести лекцию, пока наконец не впал в ступор от осознания. Мужчина сместил очки с глаз на переносицу и в изумлении, довершённом приподнятой бровью, воззрился на гриффиндорку.       — Простите, мисс МакДональд, что Вы сейчас сказали?       — Сэр, ведь в инквизиции пострадало гораздо большее количество волшебников, особенно в период девятнадцатого века… Цифры названные Вами просто нереальны.       — Разумеется они ложны. Стоило голосу Кэтрин раздаться в абсолютной тишине, как Слизерин приободрился, а студенты моментально сбросили с себя чары оцепенения, словно хищники они заметили как напряглись гриффиндорцы уже мысленно приготовившиеся к очередной стычке с врагами.       — Что? Мисс Мракс! Слизеринка повернула голову к призраку и подчёркнуто вежливо улыбнулась, но тем не менее Бинс сменился в лице и будто бы стушевался, зашарив глазами везде где только можно, кроме глаз своей ученицы.       — Но, Профессор, цифры действительно ложны. Волшебников пострадало значительно меньше, едва ли с три десятка наберётся.       — Что?! В период инквизиции, когда любой проблеск магии строго контролировался церковью и чуть что виновных без разбора тащили на костёр? Ты утверждаешь, что даже тридцать волшебников не были сожжены, Мракс, ты в своём уме?       — Полностью в своём, абсолютно трезвом уме. В вашей магловской истории до сих пор пускают пыль читателю в глаза? Совершенно неожиданно Рабастан, решивший подначить на свою инициативу и других однокурсников, принялся настойчиво стучать раскрытыми ладонями по дереву парты, будто ты имитируя звук барабана или гонга. Остальные змейки, ведомые как один, хотя некоторые и недолюбливали Мракс, но идею в очередной раз макнуть вражеский факультет в грязь лицом поддержали, а потому принялись хлопать в такт Лестрейнджу, с удовлетворением наблюдая как попеременно сменяются в лице львы.       — Ты…       — Маглы были настолько слепы или же глупы, как удобно полагать, что даже не заметили как сами же себя истребляли. Причины были названы выше, любая магла коей не повезло появиться на свет с рыжими волосами была объявлена ведьмой без суда и следствия, в то время как в наших кругах семей с рыжими волосами единицы. Наоборот, рыжие волосы ещё со времён Салазара Слизерина считались недостойными для признания ребёнка магом, только спустя множество времени, проведённых реформ и исследований, было доказано что цвет волос, ровно как и наличие родинок на теле не считается признаком нечестивости. В узких кругах до сих пор всякая деталь на теле, вроде родинок и веснушек считается знаком дурного происхождения или смешения крови.       — И-ии, браво, мисс Мракс! Десять баллов Слизерин. — воскликнул Лестрейндж и покосился на мрачного Северуса на первой парте. Тот общей инициативе не внял, однако достаточно знать его хоть на дюйм лучше, ближе, чем студента с крючковатым носом, дабы понять что он доволен поворотом событий и из запрещённой литературы ему известна сладострастная правда об инициации. Внук Лорда Принца не мог не знать правды, для этого у Северуса Снейпа был слишком любопытный нос.       — Бред! Такого не может быть.       — Может, ещё как может, и было. История непостоянна, сегодня один министерский чиновник или министр что не сведущ в делах магических, решит перекроить историю по своему усмотрению, а опыт пережитый нашими предками соскоблить с бумаги невозможно. Вся разница в интересах, МакДональд. — Мракс кинула на неё колкий взгляд в коем сочеталось достаточно высокомерия и самолюбия, чтобы гриффиндорцы почувствовали скрытую угрозу, адресованную Мэри.        — Невозможно переспорить человека, если он на все сто процентов уверен в своей правоте. — начал говорить Итан Эйвери, и сразу же словил на себе пристальное внимание.       — Лили, скажи ты им! — девушка в крайнем смятении от ситуации обратилась на помощь к своей подруге, едва ли не вся школа знала Лили Эванс как одну из самых способных студентов Хогвартса. Меж тем, девушка к коей было направлено обращение, явно потерявшаяся в суете собственных мыслей, а может и круговорота дел из-за недостатка сна, оторвалась от конспектирования слов профессора Бинса и зеленью глаз посмотрела на однокурсницу снизу вверх, слегка задрав подбородок. Изумрудный взор выдавал отчаяние, такое какое можно наблюдать, когда человек находится на перепутье меж двух огней и знает наверняка, что любой шаг заведомо проигрышный.       — Я… Мэри, мне кажется профессору всяко виднее, чем нам. Профессор Бинс более опытен в рамках той дисциплины, которую преподаёт.       — Ты считаешь названные цифры верными? Эванс пожала плечами.       — Не могу судить. Меня в то время не было.       — Да что за идиотизм?       — Мисс МакДональд! — призрак ежели и хотел стукнуть кулаком по столу, то сдержался, но ограничился недовольно поджатыми уголками губ и нахмуренными бровями. — Извольте выражаться цензурно в пределах моего кабинета, брань в стенах школы неуместна. Пять баллов с Гриффиндора за брань.       — Но, сэр!       — МакДональд, угомонись уже. — Марлин Маккиннон откинулась на спинку неудобного стула и исподлобья гаркнула.       — Бродяга. — Поттер с силой толкнул друга, успевшего задремать ещё с первых минут лекции. Дезориентированный Сириус, открыл глаза и в чистой смеси негодования и справедливости, первым же делом толкнул товарища в ответ. Джеймс приглушённо засмеялся, краем уха слушая набирающий обороты спор теперь уже между двумя подругами.       — Чего?       — Хорошо, пусть скажет Сириус! Он же Блэк, верно? Им лучше знать.       — Что? — хрипло отозвался тот самый Блэк, борясь с желанием потереть заспанные глаза и не слышать назойливого голоса студентки в своей голове. Утро так хорошо начиналось.       — Инквизиция, Блэк. Стоило голосу слизеринки дойти до его сознания, как он тут же обратил на неё взор серых глаз, словно бы это не он только что зевал от внезапного пробуждения. В пору диву даваться насколько действенный бывает голос человека, который тебе небезразличен…       — Пока ты путешествовал в царстве Морфея, иначе отсыпался, мы затронули тему инквизиции. — по аудитории прокатился смешок. —МакДональд выразила позицию, что цифры ложны и на кострах сожгли более сотен тысяч волшебников, меж тем как я парировала совершенно иными цифрами, где исчисление не достигает и сотни. Рассуди нас, Великий бунтарь и революционер своего времени.       — Мне лестно, что ты всё больше изощряешься, придумывая мне клички, мне даже слышится восхищение в твоих словах. Наглая усмешка Сириуса тот час была адресована Мракс, не удостоившей его даже косым взглядом, напротив, — она усмехнулась и повернула голову точно по направлению к нему.       — Морок после сна, и не такое почудится. Не гоже выдавать мечты за реальность, Блэк.       — Тебе бы вдаваться в мои мечты, Змейка.       — Увольте. Меня интересует ответ на предмет спора, и не более. При всей любви Сириуса ко вниманию ещё в глубоком детстве, в такие моменты, когда честь факультета вставала на один пьедестал с прекрасной ведьмой, хотелось пойти на попятную, пускай гнусно, недостойно и в данной конкретной ситуации трусливо. Какой книззл дёрнул эту бестолковую трещотку вообще завязать весь этот спор?       — Боюсь, что версия мисс Мракс, — как бы она не ударяла по моему самомнению — является единственной правдивой. Один из моих почивших предшественников вёл небольшую хронику в своих дневниках, и увы, волшебники находились в стороне от событий, предшествующих кострам и пыткам «ведьм». — на этом моменте мародёр сложил пальцы в кавычки при этом наблюдая как ухмылка полная самодовольства готова была озарить красивое лицо ведьмы с голубыми глазами.       — Люди убивали сами себя, в то время как настоящие волшебники засели в своём уютном коконе или стояли в толпе, что делает ситуацию только комичнее. Увы и ах.       — Благодарю за сотрудничество, Сириус. Не возгордись только раньше времени… Молодой человек уложил подбородок на руку и слащаво улыбнулся, будто в один момент принял решение перестать скрывать свои чувства и мотивы, и начать действовать как лучший друг, ранее преследующий объект своего внимания.       — Как тебе поддакнул так сразу «Сириус», а как что не по тебе так сразу обзываться…       — Закрой рот и одари нас своим бесценным молчанием. Только когда Кэтрин закатила глаза и отвернулась прочь, Сириус смог усмехнуться так, будто всё это время отыгрывал сцену. Гриффиндорцы до того косившиеся на него с долей возмущения под конец выдохнули с облегчением уже в приятном предвкушении какую же шалость учудят Мародёры над зазнавшейся слизеринкой. Правду знали семь человек, чью шею обвивал красный галстук с золотыми полосами.       — Ты чего это, Бродяга? Заступился, ещё и при всех.       — Она права, помнишь хроники Гампольда, которые учителя дают при подготовке исторического модуля?       — Помню. Такое забудешь… Джеймс досадливо поморщился под пеленой воспоминаний, пока Блэк ободряюще подмигнул Макдональд. Она должна успокоиться, чтобы потом не крутиться балластом у него под ногами, иначе рискует попасть в немилость Мародёров, сплочённых против общего врага как один, и тогда никакая божья милость не спасёт эту невинную, ослеплённую мнимой любовью девчонку. Римус и Питер на парте перед ними только переглянулись. Вставать на пути у влюблённого Сириуса не было никакого желания. Разбираться с его проблемами — тем более. Дальнейшее время от занятия прошло без казусов, в привычном беспорядке. Профессор же решил отойти от проблемной темы, не желая более подливать масла в огонь. Перешли к обсуждению гоблинов и их обусловленной склонности к алчности…

****

Подготовка к балу, как оно и бывало в большинстве случаев, занимала множество времени и прибавляла к повседневным делам ещё больше срочных хлопот. Профессора, приведения и домовые эльфы, служители школы магии и волшебства Хогвартса, сновали туда-сюда, развешивая устрашающие декорации к празднику, преподавательский состав процессией руководил, точнее воодушевлённые Минерва, Помонна и Флитвик, трое деканов из четырёх уделяли подготовке большее значение, вносили корректировки, добавляли идеи и всячески поощряли грядущие перемены. Лесничему доверили принести с грядок самые крупные тыквы, чтобы вследствие вырезать им страшные мордочки и воткнуть внутрь свечи. Хагрид к поручению от начальства отнёсся со всей ответственностью, а потому с помощью завхоза Филча и Горация Слизнорта доставлял тыквы в замок. Компания смотрелась донельзя комично, полувеликан в собственных руках тащил тяжёлые тыквы, завхоз нёс тыквы поменьше, которые можно было поставить на столы для общего антуража, а декан Слизерина ограничился магией, и несколько тыкв слаженной колонной летели за спиной мужчины. Студенты Слизерина весело хихикали, наблюдая за процессией и оценивая хитрость собственного декана. Другая часть студентов сочувствовала Хагриду, но в тайне облегчённо вздыхали что к столь трудоёмкому занятию не привлекли ещё и их. Часть, во главе с Мародёрами, только зубоскалила на старого завхоза и даже пару раз колдовали ему лужу под ногами, и когда тот браня студентов на чём свет стоит, не шибко грациозно падал на спину, рассыпая все тыквы, юные волшебники только откровенно посмеивались над ворчливым сквибом, которому и предстояло убирать последствия крошечной шалости. Верный спутник и друг Филча, только шипела, и кошачьи языком обещала студентам скорую расплату за содеянное. Каждый день, вплоть до «дня Х» в Большой Зал влетали сипухи, совы и филины самых различных мастей и окрасов, в лапках у них всегда большие коробки, которые заботливые родители отправили своим чадам. Чаще всего в них находились праздничные костюмы или аксессуары в дополнение к уже собранному образу, и каждый раз волшебники, со стола куда была доставлена посылка, преклонялись через друг друга, дабы рассмотреть чужой костюм и угадать в каком облике тот или иной ученик появится на балу, не желая повторяться. Хлопоты закружили в круговороте событий всех и каждого, кто жил под крышей замка, а потому в день проведения была уроки были отменены, чтобы каждый успел как следует подготовиться к предстоящему мероприятию, естественно назначенному на самый вечер для создания ещё большей атмосферы октябрьского праздника ужаса. Даже в кабинете Зельеварения, где сидели двое студентов, царила суета. Профессор Слизнорт носился из одного угла в другой, то подбирая наиболее удачный галстук, то проверяя варку зелий на медленном огне. Сириус провожал его взглядом первые минут десять, пока наконец от бесконечной беготни у него не начало колоть в висках и он не бросил это занятие, сосредоточившись на лежащем перед ним тесте. Кэтрин же напротив, была совершенно спокойна, словно изначально привыкла к подобному гаму, и кажется не обращала на собственного декана ни грамма внимания, лишь изредка окликая того, дабы удостовериться что он в порядке, но происходили сие действия без отрыва от интересного чтива у неё на руках.       — Кэтрин, Вы не видели яйца огневицы? — суетливо осведомился мужчина, попутно расхаживая мимо Сириуса, и совершенно случайно зацепившись глазами за его ответы в тесте, выведенные витиеватым, впрочем не лишённым изящества почерком.       — Мистер Блэк, в четвёртом задании ответ «а» — рябиновый отвар. Из перечисленного только в него добавляются клыки чизпурфла.       — Профессор! Слизнорт встрепенулся и поспешно отпрянул от плеча своего ученика, криво улыбнувшись слизеринке.       — Прошу прощения, мисс Мракс.       — Они в кладовке, на третьей полке сверху, четвёртая склянка с левой стороны. — девушка опустила взгляд на строчки книги, краем уха слушая звуки суеты и отрывистые слова вроде «конечно-конечно» приглушённые закрытой дверью кладовки. Взбешённый общей ситуацией мародёр ударился головой о пергамент и звонко простонал, накрыв голову ладонями, на чьём запястье звенели серебряные цепочки.       — Как ты можешь так спокойно читать? Неужели тебя не раздражают эти бесконечные метания?       — Нет. — короткий ответ, едва ли не брошенный безразлично. — Ты закончил?       — Да, а ты торопишься, Снежинка?       — Хотелось бы подготовиться к балу, а не сидеть тут с тобой только потому что ты не можешь запомнить ингредиенты для рябинового отвара, Ошибка Блэков.       — Я могу!       — Да ты что? — подначила она, откровенно издеваясь. — Ну-ка перечисли, не глядя в учебник.       — Я?! — Блэк округлил серые глаза и словно бы с щенячьим страхом поднял глаза от листка, подмечая как кривится уголок девичьих губ, а голубые глаза прищуриваются и в них мелькает тень неудовлетворения от результата. Девушка хмыкнула.       — А кто ещё? Я? Или может быть профессор Слизнорт подтвердить тебе свою квалификацию?       — Ха-ха, как смешно.       — Можешь перечислить только ингредиенты, без доз. Правильно всё перечислишь, — получишь от меня награду.       — Так, ладно. — Сириус хлопнул в ладоши и напряг память, вспоминая совершенно бесполезную для него информацию. Взгляд серых омутов остановился на расстёгнутой пуговице женской блузки, где сквозь вырез просвечивала белоснежная кожа выступающей ключицы.       — Капли лунной росы, хребет рыбы-льва, кора рябины, моли, бадьян, мандрагора, рог единорога, клыки чизпурфла, слизь флоббер-червя, ягодный сок…       — Ещё несколько. — слизеринка демонстративно загнула пальцы и облокотилась о парту, практически выдыхая слова в губы молодому человеку. Взгляд Сириуса теперь опустился вглубь выреза, и оторваться не представлялось возможным.       — Сок мурлокомля, медовая вода, слизь мозга ленивца, мята… Капля лунной росы, кровь саламандры… И слизь жала веретенницы. Всё.       — Вы забыли про аконит, мистер Блэк! — крикнул Гораций из кладовки, с явным знанием дела. Кэтрин усмехнулась и наскоро провела пальцами по чужой скуле в каком-то безумном порыве и вернулась к столу преподавателю.       — Всё верно, кроме аконита. Что ж, на награду не наработал, но поощрение заслужил. — девушка бодро хлопнула в ладоши. — На сегодня занятие окончено, за тест выше ожидаемого, восемнадцать баллов из двадцати четырёх возможных. Недурно, но есть куда стремиться.       — Отвратительно.       — До встречи на балу. — прошелестела девушка, состроив благородному джентльмену глазки, а затем более радостно воскликнула. — До свидания, Профессор!       — Доброго вечера, мисс Мракс, увидимся на балу!       — Мордред подери, дерьмовый аконит. — прошипел Блэк, попутно собирая в сумку пергаменты, банку чернил и перо. Красочные эпитеты, вряд ли уместные в учебной аудитории, заполонили кабинет тихим бубнежом, дабы полностью исключить возможность быть услышанным стариной Слагги.       — Ты закончил ворчать? Мы только тебя уже час ждём!       — Сохатый?       — Давай шустрее, Джеймс только что закончил строить глазки Кэтрин и расспрашивать послушно ли ты себя вёл. — Питер небрежно прислонился к дверному косяку, скрестил руки на груди, а меж тем на устах его блуждала знающая улыбка, ту ещё можно было бы назвать плутовской. Воистину, анимагия выбрала для Питера Петтигрю идеальное тотемное животное. Крысы за счёт своего размера часто незаметны, они прозорливы и опасны, словно паразиты проникают в любую щель, к тому же невероятно умные существа, способные найти способ выбраться из любой ловушки, тому доказательством служат многочисленные эксперименты, проводимые маглами с выходом из лабиринта. Не даром в народе гуляет пословица — «крысы первые бегут с тонущего корабля»… Фантастической смекалки творения природы.       — Ну ты придурок, Поттер.       — Кэтрин тоже самое только что ему сказала. — теперь усмехнулся Римус, он выглядел бодрым и довольным собой. Разумеется, ведь сегодня Хэллоуин, а это значит что Мародёры вновь вступают в игру, гарантируя сегодняшней ночью грандиозную по масштабам шалость. ****       — Прихорашиваешься у зеркала уже полчаса, как девчонка-пятикурсница на свидание. — Фабиан хохотнул, лёжа на кровати в готовом костюме дементора. Его рыжие волосы разметались по подушке ещё не до конца собранные из-за постоянной занятости зеркала. Поправлявший у зеркала камзол пирата Гидеон Пруэтт через отражение с хлёсткой неприязнью кинул взгляд на своего старшего близнеца и скривил уголок губ на безобразное сравнение. И всё равно что-то в костюме было не так, недостаточно идеально, деталей то-ли излишне, то-ли наоборот недостаточно для полного образа.       — Я не «прихорашиваюсь», идиот, а просто собираюсь.       — С каких пор ты вообще стал волноваться о своём виде? — глаза близнеца сузились, пока сам он на четвереньках карабкался по мягкому красному одеялу. Фабиан уложил мощные ладони на плечи брата и посмотрел прямо в отражение чистой зеркальной поверхности. Они были практически идентичны друг другу, — миндалевидные глаза одного и того же цвета, веснушки хаотично разбросанные по щекам, носы с горбинкой, одинаковый разрез губ и цвет кожи, за тем лишь исключением, что у Гидеона на шее была небольшая родинка, а у Фабиана крошечный шрам рассекающий правую бровь, — следствие далёкой детской шалости. Не подразнить ближнего своего было почти что преступным деянием.       — Ради Мракс марафетишься тут целые сутки?       — Чего? — юноша наигранно выдохнул и усмехнулся как-то криво, подобное зубоскальство провело бы кого угодно, но не человека, который делил с ним даже одну утробу.       — Не отрицай, то-то я не видел как ты матушке письма строчил, чтобы лучших швей к работе привлекла. А сам ещё два дня потом по Хогсмиду носился и пытался аксессуары и мечи подобрать, чтобы вроде и муляж, и настоящие в то же время. Младший стушевался быстро, расколотый братом столь же легко, как если бы он расколол грецкий орех. Опущенная в каком-то саморазочаровании голова, дала понять Фабиану, что он переборщил с издёвками.       — Влюблённый лев уже не хищник, а? — задорно спросил тот и ласково потрепал другого по макушке. Пускай разница между ними была не более шестнадцати минут, однако всю жизнь дальнейшую так и пошло, Фабиан ощущал ответственность за брата, готов был броситься на защиту и обрести мудрость, когда тот в нём нуждался, как и всякий старший брат готов оберегать младшего. Ведь всю жизнь им талдычили, что они опора друг друга, самые верные соратники и близкие друг другу люди. «Ближе вас двоих никого нет, вы неразлучны».       — Отстань, Фаб, итак тошно…       — Чего тебе тошно то? Боишься, что змейке не понравится костюм?       — Легко тебе говорить! Ты на бал ведёшь невинную пуффендуйку, которая краснеет от одного твоего слова, а я…       — А ты змейку, которая чуть что прокусит тебе глотку. Знаем-знаем. — со знанием дела покивал рыжеволосый и сам принялся поправлять близнецу костюм.       — Ты вот вообще не помогаешь! — возмущённо отозвался тот и едва не заехал локтем тому в голову пока разворачивался.       — Ты давай поаккуратнее! Голову мне сшибёшь напрочь, тогда тебе вообще никто помогать не будет. И нытьё твоё слушать тоже!       — Ладно, прости.       — Так то лучше, — цокнул Пруэтт и вернулся к креплению сабли на широком поясе.       — Может ты за меня сходишь, а, Фаб? Старший в отрицательном ответе мотнул головой сразу же.       — И не проси. Нет, нет и нет. — он потуже затянул кожаный пояс и вернулся к остроконечной треуголке. — Во-первых: она нас различает между собой, мне неведомо как, но факт остаётся фактом хоть так назови его, хоть эдак. Во-вторых: увлёкся ты, а страдай я, так не пойдёт.       — Ничего я не увлёкся… — пробурчал молодой человек и отвёл взгляд от собственного отражения в зеркале, нервно перебирая перстни на пальцах.       — Угу, сделаем вид, что я тебе поверил на слово. Но если серьёзно, Гид, — Фабиан развернул близнеца за плечи к себе лицом, прикоснулся пальцами к скулам. — Если ты захочешь быть с ней или претендовать на что-то большее, то я не против. Ты — часть меня самого, моя семья, и никакой твой выбор я не вправе судить.       — «Что-то большее», как что? Старший брат усмехнулся и вновь отвернул того лицом к зеркалу. Принялся поправлять костюм на плечах, попутно зачаровал попугая на плече, чтобы тот в определенные моменты вставлял, услышанные за вечер слова, небольшая шалость для грядущего мероприятия…       — Не делай вид, будто не раздумывал попросить отца прислать Чарльзу Мраксу предложение о помолвке.       — Не настолько всё серьёзно, да и к тому же, — теперь они поменялись местами. Гидеон принялся укладывать непослушные рыжие локоны в причёску, дабы потом зачаровать их на чёрный цвет. — Мракс не отдаст свою дочь младшему сыну Рода, променять позицию будущей Леди Мракс на ничего с младшим сыном, звучит довольно-таки бесперспективно.       — Титул передаётся исключительно мужчинам, это давняя традиция. — старший нахмурился.       — У Чарльза нет сыновей и вряд ли уже появятся. Ему проще отдать бразды правления единственной дочери, чем вовсе пустить Род по миру.       — Твоя правда, брат. Однако, не нам судить что там будет в будущем, возможно помолвку с Блэками возобновят после инициации Регулуса как наследника.       — Вы всё там? Нам выходить скоро? Фрэнк Долгопупс торопливо вошёл в комнату в костюме рэйки. Красная уродливая маска, потрескавшееся лицо, словно кожа засохла, а затем резко разошлась по швам, чёрные перчатки на руках, серое кимоно с широким чёрным поясом и двумя катанами за пазухой.       — Ой, а вы чего в разных костюмах, Пруэтты?       — Да так, кое-кто настоятельно умолял не сливаться сегодня.       — Я не умолял, а предложил, даже не настаивал. — прошипел младший, ударяя брата в печень, и удовлетворённо оскалившись после, когда тот согнулся пополам и глухо кашлянул.       — А, теперь — «Фабиан, ну я тебя прошу, пожалуйста, что хочешь для тебя сделаю, любимый брат!», — так называется?       — Завали.       — Брейк, друзья мои. Нам идти пора, начало через сорок минут, а нам всем разбредаться в разные концы замка.       — Тебе ещё загадку у двери Когтеврана разгадывать, Фрэнки Пупс.       — Да я вас! — юноша погнался за ними, когда близнецы не сговариваясь разделились и со скоростью света выбежали за пределы двери, продолжая при этом громогласно смеяться и спотыкаться на ровном месте, слыша всё более приближающиеся проклятья и обзывательства на их «рыжие, конопатые головы».       — Фаб, как думаешь, если кто-то придёт в костюме Пожирателя Смерти, это будет фурор или позор? Фабиан рассмеялся более звонко чем прежде, теперь начав задыхаться от бега и шутки одновременно. Младший, подхватив истерический хохот, схватил брата на спину и они рванули вместе.

****

Гидеон держал путь к подземельям, осведомлённый наверняка о правилах этикета, строго обозначавших рамки допустимого поведения для мероприятий подобного рода и размаха. Невероятно тяжко удивить человека осведомлённого о гранях и тонкостях возможного поведения, когда ожидание воплощается в реальность или что ещё хуже — не воплощается. То было разницей происхождения, менее осведомлённую миледи возможно было впечатлить похвальными манерами и лестными высказываниями, а ту что росла в высшем свете невозможно было надурить или смутить подслащенными речами, пустить пыль в глаза. К организации подошли действительно с размахом, над Подземельями постарались сами студенты; исписали стены фальшивыми брызгами крови, подвесили под потолок летучих мышей поочерёдно испытывая терпение студентов муляжом или настоящей рукокрылой. Муляж пищал и махал крыльями, вынуждая поджилки трястись, а от взгляда настоящих стыть кровь в жилах. На подоконниках стояли ужасающие фонари-тыквы, повсюду под ногами попадались искусственные кости или скелеты под потолком. День Ужаса вне сомнений любили все, по такому случаю даже Кровавый Барон сменил привычный камзол на праздничный и пугал каждого чужака, заплутавшего в подземелья. Таких было много, особенно с тем учётом, что молодые люди с разных факультетов в качестве своих партнёрш на вечер вели под руку Слизеринок.       — Гидеон, привет. Как дела? Отличный костюм. Роберт Дадли помахал рукой в знак приветствия. Парень, облачённый в костюм Смерти, учился на седьмом курсе Когтеврана и по совместительству был загонщиком команды орлов по квиддичу, вопреки своему хилому телосложению именно он чаще всего приводил свою команду к победе с помощью чётких ударов по бладжерам.       — Привет, Роб. Дела пойдёт, у тебя как? Смерть не дремлет, а? Молодые люди посмеялись с нелепой шутки и облокотились о стену перед входом в гостиную, ожидая своих спутниц. Роберту выпала возможность отвести на мероприятие Кассандру Флинт, голубоглазую блондинку на курс младше них.       — И не говори.       — Давно ждёшь? — близнец кивком головы указал на стену напротив, где предполагаемо находился вход в гостиную.       — Недолго, пришёл за пару минут до тебя. Проезд в стене отъехал прочь с громоздким стуком камней друг о друга, который возникает при ударе булыжников. Под стук собственных каблуков удачно вышли Фоули с Мракс, о чём-то щебечущиеся между собой. И если Фоули примерила на себя образ мавки с обрезанным хаотично бело-голубым, словно призрачным платьем, мокрыми волосами, ещё более бледным макияжем подведённым чёрным карандашом, и как довершение загримированной под след удушья шеей, с синими следами чужих рук. На голове венок из трав, веточек ивы и ягодами рябины, вероятно собранный девушкой собственноручно у Чёрного озера. То образ Кэтрин неожиданно захватил всё внимание Гидеона Пруэтта, его пристальный взор скользил по телу юной волшебницы сверху вниз, выкраивая отдельные элементы, которые казались бы неуместными, безвкусными или странными, однако ничего не находилось… Костюм Кровавой Мэри сочетался просто превосходно с сущностью личности Мракс и её партнёром под знамёнами алого факультета. Громоздкая корона-кокошник украшала шоколадные локоны, специально выбеленные на кончиках и украшенные багровой кровью, словно вот-вот сорвутся крупными каплями на хрупкие плечи. Белёсые брови, иссиня-чёрные ресницы, массивные серьги и потрескавшиеся губы, под прозрачными голубыми глазами залегли полосы кровавых следов, тянущиеся до подбородка. Изорванное, некогда воздушное белое платье, с множеством юбок, кружева и рюшек, полностью обагрённое кровью и хаотичными пятнами, как если бы металлическая жидкость от жестокой расправы над жертвой плескалась во все стороны. Мракс усмехнулась, приподнялся уголок губ, где нарочно смазалась алая помада.       — Можем идти?       — И тебе привет. Нет, я не долго тебя ждал, всё в порядке, спасибо что поинтересовалась…       — Всегда пожалуйста, Пруэтт. Можем идти? Из-за тебя опаздываем, между прочим.       — Из-за меня?! Девушка утвердительно кивнула, деликатно пристраиваясь по левую руку от младшего близнеца, невинно хлопнула глазами.       — Мне пришлось ждать тебя около десяти минут. Благо не пришлось выходить за пределы гостиной. — она оглядела костюм Гидеона, пират получился правдоподобным, со вкусом и без изъянов, даже цветастый попугай казался очень уж к месту. Коричневый камзол из драконьей кожи с редким рядом чашуйек на плечах, серёжка в правом ухе и чёрная повязка на один глаз.       — Ты… — он запнулся на несколько секунд, прежде чем откашлялся и смог внятно рассуждать, прикладывая кулак к подбородку в совершенно наигранном жесте. — Прекрасно выглядишь, отличный костюм.       — Благодарю, надеюсь не буду смотреться излишне вычурно рядом с тобой. Гриффиндорец почувствовал как к щекам приливает тепло, а Кэтрин рядом с ним становится излишне довольной. Хорошо знать себе цену, тогда жизнь становится проще, а флирт всё более незамысловатым.       — А как ты узнала, что я ещё не пришёл, если ты не выходила за пределы гостиной?       — Кровавый Барон сказал. Он всех девочек сегодня оповещает, и сетует какие же поклонники нынче выдались безмозглые. За приятной светской беседой, которую каким-то чудом завязала девушка путь до Большого Зала оказался чересчур быстрым, хотя скорого темпа они не придерживались. Гидеона волновала чужая ладонь, вся в древних перстнях, словно сошедших с пожелтевших, ветхих страниц легенд.       — Будь предельно аккуратен сегодня вечером, Пруэтт. — язвительный голос Регулуса Блэка отозвался в пространстве рядом с ними. В образе демона, и судя по венам, где каждому отчётливо виднелось золото, циркулирующее по венам, младшие Блэк выбрал костюм Мамона — демона алчности, жадности, богатства и изобилия. Под руки с ним стояла очаровательная Пандора Олливандер в костюме лесной феи. Её пышное короткое зелёное платье идеально подходило к необыкновенным и странным аксессуарам, которыми девушка дополняла каждый свой образ, этот не стал исключением; крупные серьги в форме колокольчиков, белые босоножки на среднем каблуке с искусственными лианами вместо ремешка и с бутонами искусственных цветов на носке, «лианы» с бутонами цветов, обвивающие руки девушки, на белокурых локонах насыщенного зелёного цвета шляпка, заострённые кончики ушей и в довершение красивые крылья с витиеватым изумрудным узором, напоминающим крылья бабочек, силуэт клевера, листья и подобные чудеса природы.       — Не побрезгую разобраться с тобой за любое неверное движение в её сторону.       — Дорогой, не стоит, Гидеон понял твою даже не завуалированную угрозу. — девушка оставила на щеке друга деликатный поцелуй и тот столь же нежно сжал её пальцы. — Пандора, ты восхитительна этим вечером.       — Спасибо большое, Кэтрин! Ты тоже просто сногсшибательна, для меня огромная радость тебя видеть. — она неожиданно и крайне дружелюбно обняла Мракс, вторая девушка не осталась в долгу, аккуратно приобнимая в ответ.       — У тебя потрясающий парфюм, не даром парни головы от тебя теряют. Смутились все, кроме Олливандер с мягкой улыбкой на устах. Кэтрин улыбнулась в ответ на подмигивание, и схватив Регулуса под локоть улетела в неизвестном направлении, пожелав им напоследок приятного вечера. В молчании, двое студентов прошли в зал, атмосфера праздника сразу же завлекла их в свои ласковые, почти что материнские объятья. Было решено разойтись, дабы поздороваться со знакомыми и друзьями, а потом сойтись вместе. Первый танец всегда был обещан партнёру. На прощание сжав чужое запястье, Кэтрин поплыла в сторону своих друзей, не чувствуя пристальный взгляд Гидеона себе в след.       — Приятного вечера, леди и джентльмены.       — Ага, приятного вечера, с такой то компанией. — фыркнул Барти, разом опрокинув в себя пунш, вероятно за то короткое время уже разбавленный крепким огневиски. Партнёрша Барти в костюме ковбоя только зло зыркнула на него глазами и скривила уголок губ.       — Можно подумать я от тебя в блаженном восторге! — выплюнула она. Эммелина Вэнс, студентка факультета львов, однокурсница Регулуса и Барти, с тёмными волосами, заплетёнными в две сложные французские косы. Коричневый кожаный жилет и голубые брюки, украшенные бахромой, кожаный Чёрный ремень на талии.       — Карла, добрый вечер.       — Добрый вечер, Кэтрин, чудесно выглядишь. Твой костюм действительно вызвал ажиотаж и зависть у многих девушек. Веззер улыбнулась, сегодняшним вечером в сопровождении Рабастана Лестрейнджа, она пыталась влиться в совершенно чуждую ей компанию. Разношёрстная компания четырёх друзей чувствовала себя вполне комфортно, пока Барти хвалил наряд Кэтрин и что-то втолковывал Рабастану про спор. Пандора, по неведомым причинам сразу влившаяся в компанию, поддержала легенду костюма Крауча. Тот облачился в зомби, с мертвенно бледной кожей и гниющими участками плоти.       — Взаимно. Сложно было сообразить искренне ли слово вылетело из уст девушки или было слишком профессионально отыграно, однако когтевранка только кивнула, костюм сирены преображался на ней чешуйчатым платьем-русалкой, намокшими тёмными волосами и серёжками-ракушками, всё было дополнено синим сияющим макияжем.       — Скоро начнётся первый танец. — невзначай сказал Регулус и задержал взгляд за спиной Кэтрин. Та обернулась и на секунду застыла каменным изваянием, словно весь мир на одну минуту остановил движение, вынудив всё живое и неживое застыть в неестественных позах лишь бы позволить ей нехарактерную вольность. Взгляд голубых глаз пересёкся с красными. Те глаза были ей знакомы, даже излишне хорошо, в них светился естественный блеск восхищения, и Сириус также не мог оторвать от неё глаз. Она более прочитала по губам, чем могла осмыслить, а через мгновение не будет уверена в том что это был не навеянный фантазией мираж.       — Ты ужасающе прекрасна. Благодарная улыбка очертила алые губы. Сегодняшним вечером старший из братьев Блэк облачился в короля ночи — вампира, и Салазар её побери, если она не была уверена в этом его выборе с самого начала. Костюм в готическом стиле, чёрная ткань, вручную расшитая кружевами рубашка, строгие брюки, элегантная мантия поверх, старинные кольца почти на всех пальцах, красные линзы и наколдованные вампирские клыки. Вишенкой на торте стали кровавые подтёки в уголках губ, как если бы аристократ уже успел жестоко растерзать несчастную, крайне неудачливую, жертву. Подлец был необычайно хорош собой, и конечно же это знал.       — Первый танец? — Пандора восторженно похлопала в ладоши, словно всегда довольный всеми событиями ангел. Эммелина и Барти случайно встретились глазами и оба сделали вид, что их сейчас стошнит от одной только перспективы не только терпеть присутствие друг друга, но ещё и танцевать. Кэтрин встрепенулась следом.       — Что ж, тогда вынуждена вас оставить. Танец уже обещан другому.       — Какая жалость, я уже готов поменяться партнёрами с первым желающим. Лучше танцевать с Филчем и его уродливой кошкой, чем с этой плебейкой.       — Да пошёл ты!       — Не бросай меня… — шёпотом попросил Блэк, искренне не желая оставаться с парочкой наедине, но волшебница только в жесте сочувствия сжала его запястье и поплыла в другой конец зала, слегка придерживая подол платья пока никто не обратил на неё взор. Гидеон нашёлся в компании брата и ещё пары человек с парами. Видимо, и он сам планировал отделиться от друзей, поскольку всячески отнекивался от напитка и одной ногой готов был отойти в любую секунду, и взгляды близнецов друг на друга без слов подводили к общему согласию.       — Кэтрин. — он слегка отпрянул, взволнованно потёр шею и скулы его вновь приобрели розовый оттенок лёгкого смущения.       — Вспомнил как меня зовут, значит?       — Такое забудешь. — Пруэтт совершенно искренне хмыкнул, то-ли оскорбляя, то-ли наоборот сделав комплимент, девушка так и не смогла понять. Но хорошо расслышала первые аккорды незамысловатой хэллуинской песни, повествовавшей о непростой истории нечисти в эту ночь открывшей портал в мир живых.       — Потанцуем? Протянутая вперёд рука, острая ухмылка в ответ, ладони в белых перчатках, перемазанных кровью, даже по-настоящему липкими, если и смутили рыжего близнеца то не надолго. С уверенностью, граничащей с издёвкой, он повёл в танце. Звучал не вальс, а значит студенты могли в отдохнуть в полную силу и отдаться во власть песни, скидывая оковы стеснения и позволив себе единственный вечер свободы. В воздухе, уже душном, с запахом тыкв, воска и пушка, примешался чей-то пудровый парфюм, под ногами валялась оброненная заколка. Студенты кричали от восторга, вскидывали руки, прыгали на месте, девушки задорно смеялись подхватываемые своими партнёрами, стучали бойкими каблуками. Многие позволяли себе просто жить. Наслаждаться мгновением здесь и сейчас, полностью забыться от суеты и вкусить пьянящий вкус юности, детства, которой к сожалению никогда не останется с нами и постепенно отойдёт на второй план, оставив напоследок багаж знаний и бесценные воспоминания. Пруэтт и Мракс позволили себе откинуть натянутость общих отношений, отринуть войну и назревающий выбор для сторон, где они естественно займут разные позиции, оставаясь верными своим принципам и бесконечным идеалам. Горячие ладони близнеца сжали корсет на тонкой талии, приподнимая девушку над землёй и коротко кружа. Они почти не разрывали рук, раскручиваясь в разные стороны и постоянно меняя позицию. На раскрасневшихся от энергичных танцев лица блестели весельем и абсолютной безмятежностью. Пандора замерла посередине танца, уткнувшись на них пустым взглядом. Перед глазами понеслось ужасающие видение из будущего, такое бывало в моменты, кои она оказалась не в силах контролировать или предвещать катастрофы в них отразившиеся. Она смотрела в глаза будущему, только оно отказывалось подчиняться ей в ответ, из раза в раз проявляя строптивый нрав и напоминая, что всё предрешено и какой бы в конечном итоге, ни был избран путь, он неизменно приведёт к одному финалу…

****

Боль. Боль. Боль. Сколько же боли... Хрупкие запястья ныли, стянутые прочной верёвкой, впивавшейся в бледную изнеженную кожу. Они ныли, доставляли боль и противный зуд на коже. На бёдрах следы заставшей крови, она уже успела впитаться в дорогую ткань платья, запеклась на ранах не видных для невооружённого глаза, но точно бросавшихся в глаза тех кто не щадя их нанёс. Пандора могла видеть ситуацию, словно со стороны, бестелесный фантом, гость, который пробудет в их мире несколько минут, а затем исчезнет без следа обратно, в положенное себе время. Кэтрин, на лицо старше, чем та что сейчас беззаботно кружилась в танце, с презрением во взгляде ледяных глаз наблюдала за тем как открылась деревянная дверь в помещение. На всегда безупречном и красивом лице теперь красовался запёкшийся порез на левой скуле, с виска ранее стекала кровь, — прийти к подобному выводу не составило труда, бросался в глаза безобразный алый след, будто человек брезгуя провёл по нему тряпкой один раз и после бросил затею. Под глазами залегли глубокие синяки, следы неизвестного количества бессонных ночей, губы нещадно покусаны до рваных, сухих ранок. Но взгляд её, всё такой же упрямый и высокомерный, как хищники смотрят прежде чем растерзать добычу, сохранился спустя года. Ей было больно. Пандора знала наверняка, чувствовала чужой дискомфорт, видела распутанные, взъерошенные волосы, будто чья-то рука путалась в шоколадных локонах и с силой тянула. Олливандер хотелось прикрыть глаза и уши, что есть мочи запричитать или же смиренно промолчать, не позволив себе нарушить приватность чужого диалога. Ей не хотелось чувствовать, в пору было вырвать поганое, отзывчивое до чужих страданий сердце и выкинуть в Чёрное озеро, как этакое подношение обитателям тех мест. Боль. Снова боль. Ненависть. И чистой воды презрение к вошедшему. Ведьма попробовала было дёрнуться навстречу силуэту, чью персону поглотила темнота угла. Чужой рот оскалился в маске ярости, она едва сдержалась, дабы не плюнуть в вошедшего. Пандору одолевало волной чужих чувств, где пожалуй самым болезненным было разочарование, комом вставшее в горле связанной Мракс. Та будто бродяжка с Лютого Переулка, полулежала на ледяном полу, скованная на шее волшебными кандалами. Их природа была известна, они не давали пленнику колдовать, полностью лишали магии и физических сил, если тех хватало на самостоятельный побег.       — Так и будешь молчать? — тень отдалилась от стены и Гидеон Пруэтт тоже повзрослевший и возмужавший в плечах, опустился перед пленницей на корточки. Чистая ладонь норовила коснуться чужой скулы, но ведьма, словно собачонка дёрнула головой, увиливая от нежеланного прикосновения. Отвращение. Боль. Жгучий стыд. И снова ненависть. Все чувства в раненном женском теле смешались в причудливый коктейль, кой невозможно было разобрать или распробовать на вкус, каждая отдельная эмоция отдавала омерзительной горечью на языке.       — Орден не желает тебе зла.       — Я ничего не скажу, ни тебе, ни твоему проклятому Ордену. Гидеон дёрнул головой, словно шипящий ответ был ожидаем, однако надежда на лучшее умерла вместе со словами, что царапали ей горло. На свой риск он приподнял ладонь, намереваясь пальцами схватить чужое лицо. Кэтрин снова дёрнулась в ответ, и болезненно зашипела, когда цепь мёртвой хваткой сдавила горло. Она опустила лицо вниз, и Пандора со стороны видела как её мелко затрясло, будто бы она сдерживала рвущиеся наружу злые солёные дорожки. Слёзы — признак слабости. Младший близнец кинулся к волшебнице, словно испытал равную ей боль, только окрашенную моральным, а не физическим аспектом. Его напряжённые пальцы застыли в воздухе, а тело дёрнулось в напряжённом испуге и отвращении от самого себя.       — Когда он узнает, вы все сдохните, словно кучка паразитов. Мужчина прикрыл глаза. Телодвижение, которое совершает человек, когда знает что предыдущее высказывание было абсолютной правдой. Он боялся. Пандора пропустило чужой леденящий ужас через себя.       — Не будь упрямой, глупая девчонка! Назови имена и тебя отпустят. Мракс подняла на него голову, лицо её исказил уродливый оскал, совершенно безумный, как если бы бывшая слизеринка лишилась рассудка в одно мгновение.       — Ты олух, Пруэтт. Как был, так и остался. — она дёрнулась вперёд, но осталась на месте, когда налились свинцом ноги от навалившейся на них неподвижности. Тот только плотно сомкнул губы, но промолчал.       — Им нет резона отправлять меня назад. Они знают, что будет когда Сириус узнает. Каждый из вас, включая доброго и милосердного директора Дамблдора, будет обезображенным трупом валяться где-то в одной из сточных ям Лондона. Дивное лакомство для бродячих животных, они оценят…       — Тогда почему ещё не отдали приказ тебя убить? Голубые глаза проницательно посмотрели на чужое лицо, и она позволила ему схватить свой подбородок. Поначалу цепкая хватка, ослабла через несколько секунд, он мягко отшвырнул девичье лицо от себя, стыд пожирал заживо изнутри.       — Здесь в плену, я всё равно что мертва. Для мира… Для Волан-де-Морта… Даже для моей собственной семьи. О каком грёбаном убийстве ты, чёрт возьми, молвишь?       — Кэтрин.       — Я домой хочу. Я к нему хочу, понимаешь?! — она сорвалась, сдержала упрямые слёзы за покрасневшим белком глаз. Вопреки обстоятельствам вскочила на ноги, оттягивая заклятие на шее.       — Вам выгодно держать меня тут и измываться, словно над тряпичной куклой. Да вы ни черта не лучше Пожирателей, они хотя бы не скрывают своей настоящей сущности, а просто сборище трусливых подонков, которым проще издеваться над женщиной, нежели встать лицом к лицу с Сириусом или Регулусом.       — Ты сама подставилась, когда прикрыла спину своего любовничка. Если бы ты не влезла, то сейчас здесь сидел бы он!       — Я лучше сдохну. — коротко отрезала ведьма, высокомерно вздёрнув голову, дабы видеть его глаза на уровне своего роста.       — Можешь так и передать своему властителю, запоминай внимательно… — Мракс усмехнулась и приблизила свои губы к чужим, наслаждаясь вниманием, прикованным к ней. Мужчины столь наивны, когда дело доходит до женщины, которую они вожделеют. Ублюдки.       — Я ни-че-го не ска-жу. Сгиньте все в аду. Мраксы там заправляют…       — Упрямая дура! — закричал маг и схватил её за плечи. Потряс, точно безвольную игрушку. Короткую боль принесли ногти, кои она глубоко всадила в кожу его ладоней.       — Меня называли и похуже. Уже даже не трогает. — отодвинув ткань платья с ног, она вновь присела на пол.       — Поешь. — отрывистый взгляд на поднос с едой. Он лично заносил его с самого утра, уже перевалило за полночь.       — Не-а… Я вам не собака с пола есть. Вот ещё, — та вздёрнула хорошенький нос кверху, будто даже обсуждать подобное было ниже её достоинства. — Плебеи и грязнокровки вроде вас могут отведать мою порцию, не возражаю. Когда силуэт с рыжими волосами стал отдаляться, окончательно растеряв всю надежду на хоть сколько — нибудь продуктивный диалог, ведьма вдруг приподняла глаза, с насмешкой осведомилась, словно стрелой ударила в спину уходящего:       — Слышала, будто Сириус единолично убил целую группу, которую Орден посылал на разведку… Правда? Гидеон Пруэтт не удостоил её ответом, лишь в не свойственном ему молчании, вышел за дверь прочь, прислонившись к стене затылком, будто в поисках опоры. Красивый, продолжительный смех всё ещё звучал за ней. ****       — Пандора? Ты в порядке? — Регулус Блэк легонько тронул её за плечо, словно опасался причинить боль нажатием чуть сильнее. Видение исчезло столь же скоро, как и появилась. Одна вспышка и перед глазами стоит пелена, пока взгляд голубых глаз, словно ясное небо, сосредоточен на затерявшейся среди толпы паре. Сама от себя не ожидая, Олливандер впилась в предплечье Регулуса хваткой в которую вложила всю свою силу, молодой человек, к его чести, не дёрнулся, однако подозрительно приподнял на девушку выразительную тёмную брови.       — Ёж опасается змеи, никогда им не стать друзьями, потому как один не сможет пережить другого.       — Что? Пандора, может тебе присесть, я принесу воды. Тут душно, вероятно тебе просто нехорошо из-за этого. — юноша двинулся было в сторону столов с напитками, однако остался на месте удерживаемый девичьими хрупкими руками. В костюме лесной феи девушка просто не могла рассчитывать на серьёзность со сторону партнёра, однако она знала что именно Регулус способен был понять.       — Регулус, пожалуйста! — звонкий вскрик смутил Блэка, на их пару обернулось несколько учеников, как всегда жадные до сплетен и разговорчиков о чужой личной жизни. — Прошу тебя. В замке, где даже у стен и картин были уши, не стоило говорить открыто. Один лишь взор глаз цвета ртути и испуганные перспективой расправы от младшего Блэка, а кто опасаясь мести от старшего, поспешили разбрестись прочь, глаза в пол опуская.       — Пожалуйста… — молвила девушка, и просьба эта более походила на молитву, странные слова, которые грешники необходимо было сказать, исповедаться в деяниях им совершённых.       — Хорошо. Что такое? — Блэк взял чужие похолодевшие ладони в свои, хотя готов был поклясться семейным поместьем, что во время танца те горели жизнью и теплом.       — Береги её. — словно шёпот заворожённого, слова феи, проникли в сознание слизеринца.       — Я не понимаю. Кого беречь?       — Её береги. Я знаю, тебе это под силу…       — Ладно, хорошо. — Блэк потряс головой, пару непослушных кудрявых прядей упали на лицо. — Я постараюсь.       — Обещай. Несмотря ни на что, откинь любые ссоры и разногласия, когда она будет в тебе нуждаться. И будь уверен, она поступит также…       — Обещаю. Хотя и понятия не имею о ком ты говоришь. В том что лукавит, Регулус смело мог признаться самому себе. Речь шла о Кэтрин, и как и всегда стоило речи зайти о ней, сердце юноши билось быстрее, словно предрекая беду. Как же хотелось сберечь единственного человека, который готов был отринуть устои и приличия, позволив ему быть самим собой и ждать подобного в ответ, наверняка зная что так и случится.       — Этого достаточно… — заметив взгляд без понимая, она легонько тряхнула головой, глянув в самую душу. — Того, что ты обещаешь, Регулус Блэк.       — Выпьем пунш? Ты хочешь пить? — ловко перевела тему девушка, и слегка пошевелила крыльями при прыжке на месте.       — Да. Было бы славно. — взяв девушку под локоть, и шествуя немного впереди, так Регулус отгонял стоящих в проходе людей, дабы те не задели Пандору или не приведи Мерлин не опрокинули напиток на её платье.       — Кажется, Барти и Эммелин не очень-то поладили…       — С чего ты взяла? — безразлично поинтересовался молодой человек, скорее из желания поддержать диалог, нежели чистого интереса к делам друга.       — Разве это не они кидают друг в друга тарталетки с тыквой?       — Салазар Всемогущий… Крауч!

****

Кэтрин отлучилась от Гидеона не столь давно. К своему столу её подозвал профессор Слизнорт, и девушка не мешкая, направилась прямиком к собственному декану, по пути схватив стакан с водой. Пунш уже был разбавлен колоссальным количеством алкоголя, благодаря свойству которого, многие ученики уже не сдерживали себя социальными рамками, а веселились как в последний раз. В условиях войны их желания и стремления были кристально ясны, некоторые узнавали новости из вклеек газет, в частности Ежедневного Пророка, который содержал в себе ровно половину лжи и правды. Многие, чьи родители были маглами даже не подозревали о всех масштабах грядущей трагедии. Полукровка грозился разрушить всё, ради чего было положено столько сил многих реформаторов, ради чего шли шествия и парады, проводились забастовки и издавались законы. Чтобы создать мир, таким каким он бал сейчас, стоило только обернуться на 360 градусов вокруг себя, потребовалось уйма времени, которое невозможно исчислить правильно, потому как начало уже успело кануть в лету, во времена, когда дети маглов считались отребьем низшего класса, а почёт и уважение получали только те дети в чьих жилах текла благородная кровь, чей Род смог выжить, вопреки гнёту и изменениям в строе. Были ли маглорождённые белыми и пушистыми? Нет. Определенно нет. Стоило только им взобраться по карьерной лестнице как они превращались в тех кого сами так презирали. Они гнобили знать, пытались клеветать, восклицали от ужаса в журналах, когда из чужого диалога цепляли фразы с кровавым подношением, обзывали тех кто с рождения обладал магией «пижонами», занозами и ублюдками. Особенно отчаянные покупали лекарей, в следствие чего умирали многие волшебнике, от рождения до глубокой старости, возраст варьировался в зависимости от того насколько маг или его семья насолили заказчику. В какое-то время составлялись тысячи ложных доносов на обидчика, пергаменты заполняли Визегамот, жалобы, претензии, настоятельные просьбы к служителям Министерства о проверке чужих поместий на наличие трупов под полами или особо опасных артефактов на чердаке. Коррупция, взятничество, алчность — обвинения сыпались со всех сторон и на любой косой взгляд. Статьи в известных журналах пестрили провокационными заголовками и компрометирующими колдофотографиями. Никто не был свят. Ни одна сторона не была чиста; и тьма и свет в своём противостоянии успели запачкать руки в крови по самые плечи. А ведь всё было ещё впереди…       — Сэр. Чем могу быть полезна? — вежливо осведомилась девушка, пользуясь возможностью перевести дух после энергичных танцев. Для убедительности пару раз хлопнула ресничками, зная как Гораций мог быть слаб до талантливых, в иных случаях, знатных представительниц прекрасного пола.       — Мисс Мракс, прошу прощения за то, что отрываю Вас от общего веселья, однако мне хотелось бы настоятельно попросить, донести до всех старост Слизерина, чтобы смотрели в оба и в случае чего предвещали казусные ситуации.       — Разумеется, Профессор Слизнорт, я всё сделаю.       — Благодарю, я бы попросил мистера Аббота заняться этим вопросом, однако он пропал с поля моего зрения ещё на втором танце.       — Ничего страшного, уверена все отнесутся с пониманием.       — Особенно, прошу каждого уделить внимание не только студентам нашего факультета, но и их партнёрам, так как жребий не всем пришёлся по вкусу. Оно и не мудрено, на всех не угодить, но тем не менее кидаться едой, как сейчас мистер Крауч и мисс Вэнс совершенно недопустимо. После слов старшего волшебника, Мракс изумлённо обернулась к залу, где Барти и Эммелин кидались друг в друга пирожными и крошечными тарталетками, параллельно что-то озлобленно крича друг другу и едва не хватаясь за палочки. Ведьма приложила ладонь к лицу и про себя устало выдохнула, однако уже через секунду повернулась к мужчине с очаровательной улыбкой.       — Понимаю Вас. Сейчас же разберёмся. Они попрощались как раз в тот момент, когда Регулус оказался рядом с двумя незадачливыми партнёрами и едва ли не за шкирку развёл друга и однокурсницу в разные стороны, как нашкодивших котят. Уже проговаривая в голове все красочные эпитеты, которые обрушит на голову двух глупцов, она не слишком деликатно пробиралась сквозь огромную толпу, иногда пуская в ход острые локти или хлёсткий взгляд, буквально вопивший о настроении последствий за непослушание. Корона на голове, надёжно прикреплённая иногда мешалась, когда приходилось едва ли не втискиваться боком между людьми, а громоздкий кровавый след на платье вовсе не добавлял окружающим, знавших её как «дочь монстра», спокойствия Кажется, она видела в стороне Питера Петтигрю в образе тыквы-Джека с какой-то рыжеволосой девчушкой в очках. Где-то танцевала Лили в костюме Безумного Шляпника, на ней была расшитая из различных кусков ткани юбка, красный пиджак и кружевными манжетами и рюшами, множество разноцветных заплаток на всех элементах костюма, бардовый в белый горох платок на шее, звонкие красные туфли на каблуке, на рыжих локонах шляпа с заплатками и крупные серьги в ушах. Она танцевала с молодым человеком с ролью пушистого Йети, они весело скакали друг напротив друга, периодически хватаясь за руки и кружась, когда музыка подходила к припеву. Неожиданно и совершенно беспардонно кто-то схватил её за руку, совершенно не ласково оттянув к себе. Мракс обернулась с красочным и весьма сильным летучемышиным сглазом, готовым слететь с губ, когда оторопела под взглядом какой-то девчонки в совершенно нелепом костюме, Мерлин свидетель, разобрать этот безвкусный набор всякой всячины не представлялось реальным или хоть сколь нибудь возможным.       — Какого чёрта?! Совсем страх потеряла? Как назло восклицание ведьмы привлекло ненужное внимание, песня подошла к концу и пары медленно разбредались по своим местам. Толпа зевак обратила внимание на их стычку, всегда интересно когда некто кто не знает тебя, но кого знаешь ты, попадает впросак. Так вышло и в этот раз.       — Немедленно отпусти мою руку. Это переходит границы дозволенного. — Мракс сжала чужую ладонь, нарочно впившись ладонями, когда удерживающая её студентка затряслась в мелких конвульсиях, её глаза закатились, сделавшись практически белыми, когда виден один только лишь белок глазного яблока, из её горла стали вырываться какие-то утробные звуки, а хватка стала в разы крепче, причиняя непрошенную и нежеланную боль. Любопытных глаз становилась всё больше и щёки девушки залила краска стыда за столь нелепое публичное представление с какой-то сумасшедшей, чьё имя даже не было ей известно. Кэтрин начинала чертовски уставать от подобных выходок. Было ли ей страшно? Пожалуй. Не каждый день тебя из толпы хватает незнакомка и потом у неё начинается странный припадок, да такой что волосы на шее встают дыбом. Стоило только незнакомке открыть рот, как слова её стали многократно громче, голова задралась настолько, что слизеринку пробило переживание как бы она ненароком не свихнула себе шею. Теперь каждый звук в практически абсолютной тишине отскакивал от стен и потолка Большого Зала, нагнетая ещё больше. Даже призраки притаились у преподавальского стола, но никто так и не решился вмешаться. Краем глаза, Мракс заметила как Альбус Дамблдор выставил руку наперерез Горацию Слизнорту, когда тот захотел подойти ближе. Рука послужила препятствием, а перечить директору ещё никто на его веку не отважился.       — Кэтрин Мракс, трон этот готовая любимыми путями заполучить, потому что ты единственное выжившее дитя, избалованное вне всяких пределов, не знающая отказов. — голос студентки дрожал в нетерпении, она сжимала чужое запястье сильнее, не обращая внимания на бегающий взгляд своей заложницы.       — Единственное выжившее дитя, которое отец всё равно своей любовью слепой убьёт. Кэтрин испуганно вздрогнула. Никто не мог знать. Никто за пределами её семьи, за исключением разве что Абраксаса Малфоя, не мог знать о мертворождённых детях и многочисленных выкидышах её матери. Ей было известно, что как минимум двое её старших братьев родились мёртвыми, без единого шанса, не задержавшись на этом бренном свете ни секундой дольше. Число так и не рождённых на свет младенцев было ей не интересно, она знала лишь про одного, потому как матушка разоблачила сама себя в одном из своих разговоров, предварительно не убедившись в отсутствии рядом лишних, любопытных детских ушей.       — Как ты…       — Слепая любовь отца погубит тебя скорее, чем Он, злой дух, подчинит себе твоё тело, чествуя незабвенный успех. Грядут перемены! — она вскинула, увенчанную родинками руку вверх и слизеринка, ведомая прозрачным страхом, отшатнулась, сжимаясь.       — Очернишь светлую душу своей тьмой. Она заключена внутри тебя, густая и мертвенно холодная. Мертвецы в твоей памяти, привкус их крови на твоих устах, а сама кровь окропила руки!       — Замолчи. — мысль о палочке пришла спонтанно, однако не успела воплотиться в реальность, когда их прикосновение оборвали насильно, с особой грубостью отбросив ладонь неизвестной.       — Заткни свою грёбаную пасть, Трелони. — приказ звучал угрожающе, окутывая арктическим холодом и желанием повиноваться командному тону. Девушка, названная по фамилии Трелони, словно бы от грубого прикосновения пришла в себя. Глаза её вернулись в привычное состояние, а тело перестало потряхивать, она покачала головой из стороны в сторону от чего волосы её повторили путь за ней.       — Что… Что случилось?       — Что случилось? — Сириус грубо сжал чужое плечо, от чего Сивилла вскрикнула и тут же испуганно умолкла под чужим взором, плотно сжав губы. — Ты спрашиваешь «что случилось?», когда минуту назад визжала своим писклявым голосом на весь Зал? И при этом несла абсолютную ересь?! Теперь повысил голос Блэк. Никто ранее не слышат подобного тона от вечно игривого и харизматичного Мародёра. Большая часть гостей пришла в ужас, чувствуя как мурашки табунами бегают по спине. Сириус вселял страх и зарождал панику.       — Послушай меня внимательно, чёртова полукровка, — зал ахнул, стоило толерантному гриффиндорцу посетовать на чистоту крови другого студента с такой брезгливостью в тоне, будто перед ним стояла не девушка, а бездомный попрошайка с Лютого. Сивилла вскрикнула.       — Посмеешь ещё раз вычудить нечто подобное и напугать мою ведьму… Я не побрезгую замарать о тебя руки. И тогда твою прапрабабку в гробу перевернёт так, что вся ваша вшивая семейка будет проклята до скончания веков. Поняла, милая? — Сириус деликатно прикоснулся к тёмным спутанным волосам и сжал локон меж пальцев, потянув вниз. Приблизился губами к девичьему уху и прошептал:       — Ты поняла меня? Кивни, будь умничкой, Сивилла Трелони-и. Волшебница испуганно кивнула, сила Сириуса витала в воздухе обещанием неминуемой катастрофы, сравнимо с предупреждением о грядущем шторме, когда шансы на спасение не так уж велики и остаётся ли уповать на неожиданное чудо. Этим чудом стала Кэтрин Мракс. Стоило ей прикоснуться к предплечью Мародёра, как весь запал угроз исчез и он обернулся к ней, сразу же утратив интерес к какой-то бедняжке.       — Ты пугаешь детей.       — Ты права, Снежинка, как всегда. — его ласковая улыбка и излишне деликатное, практически невесомое, прикосновение губами к длинным девичьим пальцам. А следом приказ.       — Пошли отсюда. Без дозволения Сириус схватил ладонь девушки, та как и всегда, приятно легла, а соприкосновение кожи к коже только подстегнуло спрятать незадачливую девчонку подальше от чужих глаз.       — Ты сплошная провокация, Блэк. Она не остановилась, напротив улыбнулась ему какой-то особой улыбкой, Сириус окрестил бы её «смущённой», если бы не был уверен в том, что этой ведьме он был, увы, глубоко безразличен. Каблуки девушки следовали прямо за ним, без показушной гордости и брезгливости, которые она обычно демонстрировала в его присутствии. Они шли ровно до тех пор, пока слизеринку не стали смущать излишне пристальные и испытующие взгляды, и пускай одними только колкими, злыми глазами Блэк заставлял убирать любопытные носы, тем не менее её комфорт всегда стоял в личных приоритетах Сириуса на первом месте, а потому он ускорил шаг и резко затормозил, от чего девушка едва не влетела в него носом. На вопросительный взгляд, молодой человек без лишних предисловий подхватил свою ношу под колени, прижимая хрупкий стан к себе. Чужие пальцы на его плечах едва уловимо тряслись, поскольку они были достаточно близки, ведь уже разделяли друг с другом моменты слабости, Снежинка позволила ему видеть. Он знал её. Её принципы и убеждения. Если бы она не хотела, чтобы он видел лёгкую демонстрацию её страха, то разбилась бы в лепёшку, но ему лицезреть бы не позволила.       — Там твои друзья и партнёрша. — напомнила Мракс тихим голосом на грани шёпота, удачно расположив голову на его плече. По мужской шее хлынул табун мурашек от пьянящей, желанной близости…       — Пошли в пекло.       — Как грубо… Мародёры могут не понять, я слизеринка, Сириус.       — Сохатый! — звонко крикнул Сириус и повернул голову через левое плечо. Джеймс в костюме дьявольского шута, словно сошедшего со страниц романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери», с олицетворением той же атмосферы, по одну сторону насыщенный красный, а по вторую иссиня-чёрный. Шапка шута с золотыми бубенчиками по обе стороны. Рядом с ним Римус в костюме Призрака Оперы, с той же самой кривой белой маской, чёрным фраком и мантией. Питер пихнул друга локтем и Поттер хитро поиграл глазами в их сторону, вне сомнений при приходе в общую комнату, господина Бродягу ожидают издёвки и пошлые шутки. Заприметив обращённые на него взгляды, он подмигнул и весело оскалился, прежде чем крикнуть, всё также звонко и во всеуслышание.       — Катитесь в пекло, придурки! — он оттопырил средний палец и поднял руку высоко над головой. Мракс в ужасе отстранилась от его шеи и вновь скрыла алеющие щёки за чужими кудрями. Зачем только связалась с ним на свою несчастную голову…       — И тебе не хворать, Бродяга! — услышали они ответ в унисон от трёх парней сразу, когда уже оставили Зал за своими спинами… **** Путь до Астрономической Башни снова оказался ближе. Блаженная тишина и лёгкий ветер, запутавшийся, в волосах. Ей казалось будто воздух никогда не был столь сладок, а в воздухе не витало ощущение уюта. Она практически подплыла к перилам, теперь и только лишь теперь, позволив себе растерять безукоризненную осанку, сгорбиться над пропастью между небом и землёй, проследить усталым взглядом за мелкой рябью на поверхности Чёрного озера, сегодняшней ночью особенно величественного в своей необъятности.       — Как я устала… — девушка не обернулась, когда на плечи ей опустилась мантия Сириуса, пропитанная его парфюмом. Ненавязчивый запах проник в носовые пазухи, и Кэтрин почувствовала как рядом о перила облокотился он сам, скрещивая руки в блестящих перстнях над пропастью.       — Не слушай эту сумасшедшую, Снежинка. Не стоит она твоих нервов. Кэтрин обернулась на него, теперь уже облокачиваясь спиной о перила, слегка нервно улыбнулась, уголки губ дрогнули, но лицо не растеряла маски светской беседы.       — Никто ведь не знал об этом. Теперь моя личная семейная жизнь у всех на устах, начнутся пересуды, сплетни. Наверняка, особо старательный в подробностях настрочат письма домой, и потом эти же взрослые ткнут моим родителям в лицо. Хах… — она вновь усмехнулась, скидывая с рук уже начавшие надоедать перчатки, пошевелила пальцами, надевая перстни на теперь уже на голые фаланги.       — Брось, кто поверит бредням чокнутой, которая всем через раз предрекает скорую смерть? Позубоскалят и забудут. — Сириус обернулся тоже, поднял с грязного пола только что брошенные перчатки и оставил в одной ладони. Затем отзеркалил позу собеседницы, и теперь не отрываясь смотрел только на её профиль. Лишь мельком поймал взгляд голубых глаз. Давно были сброшены линзы, и теперь знакомые серые и голубые очи встретились.       — Совпали маршруты, и время, и дни. Совсем не случайно столкнулись они… Блэк заинтересованно обернулся в её сторону, снова заворожённая видом, она вернула руки на ограду, те оставались напряжены, а он не смел предложить ей большего.       — Откуда цитата? Ведьма пожала плечами.       — Только что придумала, получается что моя. Они простояли в молчании, и ничего более на свете молодое человек не хотел так как ощутить тепло девичьих губ на своих, поймать ртом чужой тихий вдох, ощутить биение сердца в унисон с собственным, ощутить нежные руки в иссиня-чёрных кудрях. Значит ли это, что он начал сходить с ума? Замечать мерцание чувств там где их не было и в помине?       — Сириус, ответь мне честно. Прошу, будь искренен со мной, я не желаю слышать утешающую ложь от тебя сейчас. Они вновь пересеклись глазами. Цепкие женские пальцы сняли корону с головы и девушка растрепала до того идеально уложенные шоколадные локоны с кровавыми кончиками. Юноша залюбовался вновь. Каждое её движение, каждый взгляд, каждое слово или каждая улыбка, всё это завораживало, создавая впечатление будто девушка перед ним безупречна во всём что делает. Ей хотелось любоваться, как любуются ярким закатом уходящего дня, экзотическим цветком или звёздным небом. Она определённо была прекраснее, чем небо, красивее любых звёзд и чудеснее даже самого редчайшего в мире цветка.       — Я обещаю. Буду предельно честен.       — Ты как и они, видишь во мне лишь избалованную дочь своего отца? Молчание стало ей ответом. Сириус отвёл взгляд от её лица, теперь обратив взор на бескрайний ночной пейзаж, расстилавшийся перед ним. Если приглядеться внимательнее, можно было заметить оторвавшийся от ветки пёстрой осенней раскраски лист, плавно осевший на водную гладь, образовывая вокруг себя круги с каждым разом увеличивающиеся в размере. Кэтрин хотелось зажмуриться. Неужели ей никогда не избавиться от этого клейма? Все и каждый на протяжении её жизни будет видеть в ней лишь тень могущественного отца? Даже он. Человек поклявшийся ей в любви видит в ней лишь девчонку с золотой ложкой во рту. С чего она вообще решила, что в этот раз будет иначе? Если отринуть её титул, что она станет из себя представлять?       — Мне искренне жаль, что ты не можешь видеть себя моими глазами, Кэтрин… Чужой голос ворвался в мысли незваным вихрем, взбаламутил всё вокруг и вынудил поднять взор на его лицо. Сириус был красив сейчас. Блестящая от лунного света бледная кожа, как у настоящего вампира, шёлк подбрасываемых ветром кудрей, глаза… Глаза, которыми он смотрел на неё, словно на ребёнка, который не мог понять очевидных в своей сути вещей.       — Нет. Я вижу в тебе гораздо больше прекрасного и первозданного, чем даже ты можешь познать в себе. Он обернулся, — наконец, — лицом к ней и улыбнулся, подзывая к себе ближе. Встать подле. На негнущихся ногах, девушка проплыла к нему, только разрушая тишину неуместными в ситуации каблуками. Встала рядом, придерживая на плечах его мантию, щёлкнула пальцами. Сириус улыбнулся, узнав согревающее заклинание.       — Ты всегда будешь гораздо большим, чем свой отец, Снежинка. Гораздо большим, чем весь этот мир, потому что мир богат до тех пор пока у него есть ты. — позволив себе вольность, он откинул упрямый локон так и норовивший попасть волшебнице в глаза. В местах где он коснулся её кожи, пускай касание и было призрачным, та стала гореть, словно следы его пальцев внезапно перевоплотились в огненные угольки. Становилось страшно от новых ощущений, захотелось трусливым нюхлёром спрятаться от них и никогда не знать.       — И мир определённо обеднеет без тебя.       — Да кому я сдалась? Высокомерная, гордая ледышка. Кому сдалась моя холодная душа?       — Мне. Та интонация с которой одно лишь слово вырвалось из его уст, заставила Кэтрин задержать дыхание. Ей не хотелось уходить и не хотелось более задерживаться. Задержаться дольше означало проиграть. Уйти прямо сейчас означало ровно тоже самое.       — Знаешь, это мамин костюм. Она надела его на одно лишь мероприятие во время учёбы в Хогвартсе. А я… — Кэтрин усмехнулась, останавливаясь в шаге от него, и обернулась на небо. — А я всегда хотела его примерить. Когда объявили бал сразу про него вспомнила, как видишь, подошло. Люди часто забывают, что я ещё дочь Андреи Макмиллан. Она слышала его улыбку, не могла видеть, но отчего-то знала наверняка что он сейчас улыбался. Вероятно, тоже вспоминал что-то из детства, нельзя было сказать наверняка…       — Ты прекрасна в любом облике. Даже в изорванном платье, перемазанном кровью, ты совершенна в своей красоте.       — Прекрати делать это.       — Делать что?       — Ты знаешь. — они встали друг напротив друга. Кэтрин нахмурила бровь стоило руке Сириуса потянуться к её лицу.       — Не знаю. — весело протянул он, пожав плечами. — Расскажешь?       — В Большом зале ты обронил «моя ведьма», но это не так. Я никому не принадлежу, даже самой себе.       — Зато я принадлежу тебе. Целиком и полностью, если пожелаешь. Если захочешь меня принять таким. Она мило, по мнению Блэка, сморщилась.       — Излишне ванильно, не кажется?       — Кажется. Дозволено ли отщепенцу семьи предлагать себя? Это кажется немного жалким, не считаешь? Серые глаза заблестели весельем. Девушка улыбнулась в ответ, вновь поддавшись влиянию ветра, отвела взгляд вдаль. Хогвартс при всех своих недостатках пестрил красотой, природа вокруг замка, да и сам замок завораживали, очаровывали и бесповоротно пленили. Они погрузились в свои думы, одновременно разные и в тот же момент одинаковые, они перекликались в отдельных вспышках и загнанной птицей метались в черепной коробке.       — Дозволено ли юной леди просить джентльмена поцеловать её? Сириус, скрытый от постороннего взора в мраке темноты, крупно вздрогнул. Она не смотрела на него, по-прежнему изучала горизонт, однако пальцы её, ранее расслабившиеся, теперь напряжённо сжались на перилах, немного подрагивая от холода или же от клубящихся внутри эмоций…? Утверждать что-то, когда дело касается Кэтрин Мракс было невозможно, она никогда не раскрывается до конца, и редко делится мучавшими её мыслями. В начале аккуратное касание талии, следом пальцы развернули её лицо за подбородок к себе и наконец соединились губы. Как же глупо и унизительно для мужчины ощущение копошащихся бабочек в животе и желание наконец воспарить… Они никогда не целовались так. Никуда не торопясь, словно впервые изучая друг друга, улавливая загнанные вздохи от нехватки кислорода, но вместе с тем не в силах насытиться друг другом. Они разрывали поцелуй и сразу же соединились вновь, словно пьяные, необходимо утолить нужду, буквально выпить другого, словно от этого зависела жизнь. Как будто если они сейчас прервутся, то больше никогда не смогут восполнить нужду и останутся жить с рваными ранами на сердцах. Сириус мягко усилил напор, проник языком глубже, лаская чужое нёбо и чувствуя ответные касания. Поцелуй не был грязным или жадным, не был он и нуждающимся, в потребности опорочить партнёра. Он обхватил её талию обоими ладонями, приподнимая над землёй. Длинные пальцы запутались в его волосах, скользили по шее, касались мочки уха, ведь Кэтрин попросту не могла решить где оставить ладони, хотелось заполучить как можно больше. Вампирам положено клеймить жертву, прежде чем испить её кровь.       — Я люблю тебя.       — Я знаю. Ухмылка очертила губы молодого человека. Он знал, что она ответит подобным образом, предрекал исход событий и не надеялся сделать её своей в этот вечер. Был ли смысл просить её переступить через себя в угоду его потребности быть ближе? Какой вздор… И какое кощунство требовать от прекрасного создания невозможного. Как же скоро меняются наши приоритеты и перестраивается картина будущего, которое всё вот-вот грозит наступить. И как же порой коварна бывает судьба, подбрасывая в нашу жизнь неожиданных людей, казалось бы — вот они рядом, ходят где-то в тени всю твою жизнь, а ты раскрываешь глаза только спустя множество лет и потом коришь себя за слепоту, за вопиющую невнимательность и упущенное время… Так много времени что утекает подобно песку сквозь пальцы. Так вышло и с ними. Сириус всю жизнь жил с уверенностью, что родители подберут ему невесту следуя изощрённым чистокровным традициям, следом прошёл юношеский максимализм; не хотелось рек золота, семейного поместья, титула и благородной жены рядом. Хотелось спокойную жизнь в опушке на отшибе, любимая женщина рядом, магла ли она была бы или полукровка, не важно, лишь не чистокровная потому как они и любить то не умеют, все через одну пустышки, бесполезные снобки у коих на уме лишь дизайнерские платья и семейный портрет во всю стену. Отчего-то думалось ему, что в зависимости от происхождения, девушки все разные и любят они по-разному. Маглы более искренне, маглорождённые более оптимистичны, они готовы были принять его, предателя собственной семьи, в свой мир, показать все прелести и заботливо приютить в чужой среде. Полукровки обеспечат жизнь на две стороны, где-то умелые в бытовых вещах где Сириус совершенно не был сведущ, а где-то и талантливые в магическом бою. Его любимый человек обязан был иметь с ним общие интересы или разбираться в его, Сириуса, увлечениях, гореть общим делом. Получилось наоборот. Судьба решила поставить кляксу на перепутье всех его планов. Она услужливо подкинула ему навстречу девочку с белокурыми волосами и гигантским бантом, та уже оставила в душе маленького Сириуса след, какой могут только оставить совсем маленькие девочки чьи пути более никогда не соприкоснутся. Следом же, второй встречей, та на вокзале Кинг-Кросс, она шла рядом со своим отцом и они совершенно глупо и нелепо столкнулись, уже тогда успели поцапаться.       — Чего ты улыбаешься? Так загадочно…       — Помнишь нашу первую встречу, Снежинка?       — На приёме?       — Не эту. На вокзале, когда я что-то восторженно вещал Регулусу, а потом столкнулся с тобой лбами. Волшебница усмехнулась и тряхнула головой.       — Такое забудешь… Вопиющая невоспитанность.       — Потом мы забрали вашу лодку. — услужливо поддакнул Сириус и Мракс окончательно рассмеялась. Смех этот был тёплым, красивым.       — Тем событиям минул пятый год, представляешь? Ещё пара лет и мы выпустимся из Хогвартса, и каждый должен будет пойти своей дорогой.       — Не зарекаюсь по поводу будущего. Оно каждый раз повергает меня в такой шок, что я перестаю загадывать в будущее, жалеть о прошлом, а вместо этого смотрю в глаза настоящему. Оно же прекрасно, по-своему конечно, но от того не менее живо.       — Какие философские мысли… На тебя так Хэллоуин действует?       — Или ты. — вновь подсказал Блэк, наблюдая за мимолётным смущением на лице своей ведьмы. Он не жалел о сказанных словах, сказал бы ещё сотни раз, если пришлось к случаю. Моя ведьма. Моя девушка. Мой любимый человек. Моя любовь. Моя Снежинка. Мой человек. Самое важное оказалось найти своего человека, вопреки ожиданиям, он может оказаться совсем иным на почве навеянных самостоятельно грёз. Сириус нашёл в Кэтрин Мракс свою отраду, без причин или объяснений, просто-напросто прикипел, в один момент стал искать взгляд голубых глаз, запоминать её расписание, во сколько обычно приходит на завтрак. Некто скажет «помешательство». Возможно, Сириус и сам себе не до конца может признаться. Определиться всегда сложно, когда услужливо подкинутые события сменяют одни другими.       — Мы бросили своих партнёров. Вопиющий поступок, нас в пору назвать невоспитанными. — как бы невзначай бросила слизеринка, словно бы ненароком пытаясь переключить внимание гриффиндорца с бесполезного флирта на более реальные вещи, требующие их совместного вмешательства.       — Действительно? Хочешь вернуться к Пруэтту?       — Он не так плох, по крайней мере не грозился проклясть меня во время танца. Да и мне известно, что вы что-то затеяли вчетвером.       — Как ты… Она только улыбнулась, словно Бродяга был наивным дурачком и совсем не сведущ в женских секретах, которые таковыми навсегда и останутся.       — И ещё… Поздравляю, Сириус. Вы втроём совершили нечто действительно необыкновенное, не каждому волшебнику под силу будет принять свою животную форму.       — Мы сделали это ради Римуса.       — Не спросишь откуда я знаю об анимагии? Тот пожал плечами, ероша кучерявые волосы на голове. Получилось комично и мило одновременно, не даром собака выпала.       — Не-а. Ты же всё равно не ответишь, Снежинка, а допытывать не хочется. Достаточно будет, если ты сохранишь эту тайну ради нас. Пускай тебе и нет резона.       — Я сохраню, можешь быть уверен. — ведьма улыбнулась. Они вдвоём стояли на вершине Астрономической Башни в то время как внизу всё продолжался праздник, который они так нагло покинули, да ещё и таким образом, что проще дрова в топку подкинуть. Слизеринка и Гриффиндорец. Революционер и консерваторша. Старший сын и единственная дочь. Анимаг и змееуст. Не придумать дуэта хуже, чем они уже являли собой. Такое знакомство никогда не приведёт к чему-то хорошему, либо же оно станет отдушиной для обоих. Такое распоряжение, увы, не ведомо никому.       — Стоит ли нам вернуться обратно? Кэтрин взглянула на него, помолчала пару секунд. Только потом легонько качнула головой.       — Нет нужды.       — Брат наверняка с ума сходит.       — Он знает, что я с тобой, а значит в безопасности. Может быть, ваши отношения и далеки от идеала, однако Регулус доверил бы тебе свою жизнь не задумавшись и на секунду.       — Я рад слышать об этом.       — Он любит тебя.       — А ты? — Сириус прикусил язык и мысленно отчихвостил себя за упрямый и неуместный вопрос. Чем он только думал, глупая голова.       — А я тоже люблю твоего брата. Он не сдержал усмешки, грустно опустил голову и почувствовал на своих пальцах чужое робкое прикосновение. Она не говорила более ничего, из её рта не выходило ничего, помимо морозного воздуха. Отчего-то подумалось, что сейчас ей бы хотелось закурить. Сказался бы стресс и никотин, как этакий убийца организма…       — С Хэллоуином, Ошибка Блэков.       — Кошелёк или жизнь, Снежинка?       — Жизнь… — словно внезапно что-то вспомнив, она отвернулась прочь, не желая соприкасаться взглядами и кожей. Что бы она не хотела молвить, но без чужого ощутимого присутствия стало тошно.       — Из той книги, которую я взяла из кабинета Дамблдора, я вычитала одну интересную информацию про такую магию как «крестраж». Знаешь, что это такое? Мародёр отрицательно покачал головой, уже заведомо уверенный в том, что ничего хорошего или сколь-нибудь ободряющего не услышит.       — Это такая магия по расколу души и перемещения её в предмет, одушевлённый или неодушевлённый. Магия способная сделать тебя бессмертным.       — Волан-де-Морт бессмертен, ты это хочешь сказать? Кэтрин кивнула, не пускаясь больше в объяснения, подобную информацию переварить требовалось время и она его с удовольствием предоставила.       — Ублюдок, как же это отвратительно. — Блэк едва сдержал себя, чтобы с душой не плюнуть в сторону, в жесте чистого негодования, но вовремя себя одёрнул. Хоть ночь и была тёплой, но волшебница всё равно поёжилась как от холода, цепкими пальцами придерживая его мантию на себе. Та грела, поскольку и создана была волшебником.       — Он один? Крестраж.       — Мне неведомо, вероятно нет. Помнишь дневник из Тайной комнаты? Обратившись в памяти к событиям канувшего года, перед взором Сириуса промелькнули как наяву короткие обрывки того дня: запёкшая кровь от мелких ранок, взмокший от бисеринок пота лоб, ощущение чужой ладони в своей, чей-то голос, кровожадный и проворкий Василиск, немая борьба двух змееустов. Почти остывшее тело однокурсницы с посиневшими губами и сковывающий внутренности страх за непутёвую слизеринку. Ну конечно… Хлынувшая из дневника тёмная жижа.       — Вот дерьмо, значит где-то есть ещё? И до тех пор пока все их не уничтожить, ему никакие заклинания не причинят боль.       — Ага, всё именно так.       — Нужно дать понять взрослым, что-то сделать немедленно, иначе войне никогда не придёт конец.       — Взрослые сразу же уберут нас от дел и примутся действовать собственными силами. Не хочу быть балластом под чьи-то ногами.       — Гораздо более яркая перспектива попросту умереть от Авады Кедавры бессмертного полукровки. Очень яркая смерть, эффектная, но боюсь не эксклюзивная. Кэтрин хлестнула его персону недовольным взглядом с нахмуренными бровями и искривлёнными уголками губ. Она ненавидела когда он был в чём-то прав.       — Что делать будем?       — «Будем»?       — Ну разумеется. — этот взгляд как на набитую дуру ловить на себе она тоже ненавидела. — Раз уж ты мне рассказала, значит имеет резон попытаться выпутаться из этой задницы вместе.       — Что за выражения?       — Ладно — ладно, прошу прощения, Снежинка. — подобием шута он склонился в игривом поклоне и исподлобья бросил весёлый взгляд.       — И всё же. У тебя есть план?       — Попытаться найти крестражи и при этом выжить…