арбузные мармеладки

Сону приезжает на работу, опоздав на 10 минут. Начальник встречает его у входа и смотрит испепеляющим взглядом. Сону работает в сфере обслуживания с 14 лет — на нём такие фишечки не срабатывают. «Лишь бы этот уёбок штраф не выписал, — Сону вежливо здоровается и проходит мимо, не слушая замечания босса по поводу внешнего вида и запаха перегара. — На подарок не хватит». Скоро День Рождения Чонсона. Отношения у них натянутые, но Хисын в очередной раз заставит Пака пригласить Кима на вечеринку, а это значит, что Сону придётся купить презент. В их кругах классическим подарком на День Рождения является набор, состоящий из бутылки водки, целого блока Парламента и нескольких пачек полиуретановых презервативов. Джей не пьёт, не курит и… «Ну хотя бы презики ему куплю», — Сону считает в уме, сколько выдадут ему авансом с учётом всех его проёбов: разбитой бутылкой пива, которую он, по правде, выпил в кладовке, где не были установлены камеры, и коробке Милкивэя, съеденной в той же кладовке. В тот день он сказал начальнику, что коробку шоколада украли дворовые дети, и до последнего надеялся, что от его зарплаты не отнимут ценник этой упаковки Милкивэя. Отняли. Сону немножко расстроился и спиздил ещё Сникерс. Сону работает в двух магазинах, в одном из которых его коллега Чонвон. Про существование второго рабочего места никто, кроме Рики, не знает. Нишимура тоже подворовывает в этом месте. Ким узнал об этом в свой третий рабочий день. — Эй ты! Ты чего творишь? — Сону стремится к какому-то высокому парню, даже не думая, что этот фонарный столб может прятать в кармане глок или заточку. Страх получить выговор и штраф за непойманного воришку доминировал над чувством самосохранения Сону. В деньгах Сону нуждался отчаянно: недолюбленный мамой человечек, сидящий внутри Кима, постоянно требовал от Сону доказательств того, что Ким не бесполезный. Так, деньги стали лекарством от навязчивых мыслей «Я ничего не могу сделать» и «Меня не за что любить». Ким вертел зелёные купюры в руках после тяжелого рабочего дня и говорил: «Оказывается, есть за что». Вот цена менталочки Кима: 8 долларов за час у кассы и ещё 25 баксов за мойку полов после ночной смены. Юноша, которого только что поймали с поличным, медленно поворачивается к Киму, поднимая руки вверх. — Рики?! Привет! — Сону удивляется и расплывается в улыбке. Он знал, что дом Нишимуры находится где-то неподалёку, но никогда не видел его в этом продуктовом. — Привет, — Рики отвечает сдержанно и сухо. Ему совестно перед старшим. Глазки бегают по полу. Рики достаёт спрятанную под подмышкой пачку сосисок и кидает её обратно на прилавок. — Ёбнулся что-ли тут тырить? Камера прям на тебя смотрит. Иди к стойке с шоколадками, их не видно на экранах, — Сону посмеивается над невнимательностью младшего. Ким рисует на термобумаге из кассового аппарата карту магазина и указывает все места, где стоят камеры наблюдения, чтобы в следующий раз Нишимуру не поймали. — Стойку с рамёном камера не видит, — Сону тыкает ручкой на самодельную карту, показывая её Рики, — дальний справа холодильник с газировками тоже не видно. Крайнюю слева стойку с всякой шоколадной хуитой на экранах не отображается. Рики молча кивает и благодарит Сону. Никто не оштрафует Сону, если записей, фиксирующих кражу, не будет. Пропажи обнаружат только при пересчёте провизии, которая случится в конце лета. Ким планирует уволиться уже в июне. Теперь, когда Сону приходит в гости к младшему, на столе всегда стоят миски с шоколадными батончиками, заваренный рамён и Спрайт. Сону садится за кассу и открывает учебник по экономике. Сону студент первого курса — ему бездельничать запрещено. Надо сначала завоевать любовь преподавателей, зарекомендовать себя как хорошего студента. «Людское доверие — очень ценный ресурс. Чем больше мне доверяют, тем больше у меня шансов всех наебать и не попасться», — однажды сказал Сону. Впереди долгий рабочий день, сегодня смена до 22:00. Из еды только арбузные мармеладки, оставленные сегодня утром Хисыном. ... Хисын сидит перед ноутом уже час. После субботних пар он подрабатывает репетитором и дистанционно готовит одну девушку к итоговому экзамену по биологии. Её зовут Соён и она одноклассница Рики. Такие же уроки он проводит и для Нишимуры, и иногда даже делает с ним домашку в дискорде, следя за ним через экран и проверяя его тетрадки, как старший брат, которого мама запрягла помочь младшему. Соён, в отличие от Рики, за уроки платит. Нишимура не знает, что, оказывается, кто-то платит Хисыну за помощь, а Соён не знает, что кто-то получает помощь Ли бесплатно. Нечестно и подло. Но говорить об этом нельзя, иначе Соён обидится, а Рики станет стыдно. На сегодняшнее занятие Рики не пришёл. Хисын и не ждал. Учитывая то, как вчера Рики нахуярился, ждать его появление бесполезно. Несмотря на выхлестанный алкоголь, Нишимура соскочил с кровати в шесть утра и умотал домой, чтобы его мама не застала пустую квартиру, придя с ночной смены. — Мистер Ли! А почему Ники не пришёл? — Соён задаёт вопрос перед окончанием занятия. Её уши немного краснеют, когда она начинает говорить о японце — Хисын заметил это ещё на первом совместном уроке. Когда Рики выходил в эфир, она всегда смущалась и задавала меньше вопросов, чем на индивидуальных занятиях, боясь показаться глупой и сморозить что-то не то. — Ему плохо, — Хисын улыбается и смотрит в глаза девушки через экран ноутбука. — После вчерашнего то! Я не удивлена, что он сейчас не с нами, — Соён замечает взгляд Ли и отвечает улыбкой. — А вы откуда знаете, что было вчера? — Хисын слегка удивляется словам мисс Со. Даже если она знает про похождения Нишимуры, это не страшно. Она почти как своя. — Да весь класс говорит о том видео! Это просто пизд… Это просто ужас, мистер Ли, — Соён говорит воодушевлённо, будто ведёт беседу о победе любимой команды или хорошей игре. — Какое видео? — Хисын меняет тон и начинает говорить серьёзней. — Где Ники дерётся с парнем из параллельного класса, — Со чувствует смену настроений и говорит тише. Запал пропал. — Чего? — Хисын случайно роняет ручку на пол. — Они вчера вцепились в друг друга за территорией школы. Там было ещё пять парней, один из них снимал всё на телефон. Предки и преподы ещё не знают об этом. — Почему? Почему он мне ничего не сказал? — Ли говорит не один. Смятение вместе с ним. Тело деревенеет, из его кожи лезут зелёные ростки, пробиваясь, как одуванчики через асфальт. Ноги прикрепляются к полу, как корни к почве. Ли сидит и не двигается. Только глаза бегают по экрану, разглядывая лицо собеседницы в поисках признаков блефа или лжи. Может, это всё какая-то шутка? — Потому что ему совестно перед вами, мистер Ли. «И ещё ты дашь ему пизды», — мысленно добавляет Соён. Девушка опускает голову с некой оторопью. Хисын узнаёт в этом действии мамину привычку чувствовать вину за косяки любимого человека. — Мисс Со, на нём даже не было следов драки, — Ли не хочет верить словам младшей. Если конфликт и в правду решался с применением физической силы, то наверняка Рики просто защищался. Он не нападал, а всего лишь ответил на удар, да? Соён, скажи, что да. — Это даже дракой нельзя назвать. Рики просто его избил. Хисын зависает. Растерянность, как термиты, начинает сжирает его. Он сглатывает горькие сомнения, оставляя вяжущую во рту правду. Мерзостный вкус действительности оседает на языке. Ли терпит. Соблазн обмануть себя как никогда велик. — Хорошо, Соён. Спасибо, что рассказала мне об этом. — Пожалуйста, мистер Ли, — девушка считывает с лица старшего озадаченность случившемся. «Что же я наделала? — думает Соён и откидывается на спинку кресла. — Что будет с Рики?» — До свидания, мисс Со. — До свидания, мистер Ли. Хисын выключает ноутбук. Реальность вошла в режим слоу-мо, картинки стали заторможенными, звуки растягивались. Мысли гнали как скоростные поезда –ласточки. Ли смотрит на телефон. Номер Нишимуры в телефонной книжке отмечен как важный. Через несколько секунд в мессенджер приходит сообщение от Соён с прикреплённым видеофайлом на тридцать секунд. На заставке видео Рики держит какого-то парня за воротник и замахивается кулаком. Хисын, не досмотрев видео до конца, отправляет его Рики. — Сукаблять, — Хисын кидает телефон на стол, игнорируя поток сообщений от Рики. В следующие три часа Хисын готовит обед под рингтон своего мобильника и уведомления о пропущенных звонках. Потом у Нишимуры кончается зарядка, и телефон Хисына замолкает. ... Чонвон возвращается домой только под вечер. Приехал он с Чонсоном, но старший жил на окраине города и, высадив Яна около подъезда, он уехал к себе. Ян вспоминает, что в холодильнике пусто, и забегает в квартиру, только чтобы взять кошелёк и уйти обратно. В их районе где-то полгода назад открыли продуктовый, в котором он ещё ни разу не бывал. Он направляется именно туда, хотя напротив его дома стоит такой же продовольственный и необходимости проходить семь кварталов нет. Он идёт по бортику, удерживая равновесие между тротуаром и проезжей частью, где образовались лужи с тающим мартовским снегом. Ян чувствует себя на границе двух миров. Что-то внутри трещит о том, что Ян слишком легко доверился Чонсону и ему надо исчезнуть как можно скорее, другой голос в голове Яна утверждает, что за Джея надо зацепиться и не отпускать, потому что Он спасение, Он искупление и Он отпущение всех грехов. Хотелось грудью прислониться к оголённой спине Джея и смотреть, как мышечные ткани, разрываясь по шву, бегущему по середине грудины, срастаются с его тканями; как его тело прирастает к телу Чонсона. Человечек в детской пижамке, сидящей в коре мозга, внушает Яну, что так быть не может и подсовывает нож, чтобы разрезать плоть, связывающую тело Чонвона и Джея. Больно будет обоим. Чонвон не привык думать о чужих страданиях. — Ооо, какие люди! Вы только посмотрите! — знакомый голос раздаётся спереди. До магазина буквально десять шагов, он на другой стороне улицы. Надо только дорогу перейти. Но Чонвон останавливается и смотрит вперёд, морщась от отвращения при виде компании "бывших приятелей". Такие приятели очень редко остаются в прошлом. — Это же сам Ян Чонвон! — Николас встаёт с распростёртыми руками и широко улыбается. Чонвон такой встречей не воодушевлён. Он специально тусил в соседнем районе, чтобы спокойно ходить по своему, не боясь встретить на улице кого-то из знакомых. Кажется, Ник решил немного расширить территории своего влияния, открывая папиному бизнесу новые горизонты и расширяя клиентуру. Чонвон подходит к компании Ника и жмёт всем руки. — Ну что, малыш Ян, как жизнь? — Николас тыкает пальцем в щёку Яна и умиляется, когда Ян фыркает на такой нежный жест. — Держусь на двух, — Чонвон брыкается, пытаясь скинуть со своего плеча тяжёлую руку Ника. — Красавчик. Кидаешь? — Николас хватает свободной рукой подбородок Яна и опускает его нижнюю челюсть, чтобы разглядеть дёсна младшего. — Нет, — Чонвон хмурится, закрывает рот и отворачивается, смотря на огромные панорамные окна магазина, в которых видно стойки с едой и огромные вывески. — Ничего себе. Такой маленький мальчик, а уже перешёл на вещества посерьёзней, — Николас продолжает приобнимать Чонвона за плечи. — На чём ты? На мефедроне? — Ни на чём, хён, — Чонвону удаётся сбросить с плеч руку старшего. Николас ухмыляется и подаёт какой-то знак парню из его компании. — Ну нет, котик, так не может быть, — Николас двигается к Яну. Чонвон пятится назад. Дружки Ника окружают его, направляя в переулок. — Честно, Ник, я сейчас только на сигаретах. — Ты был таким замечательный клиентом, Вони. Ты мне в том октябре вернул в два раза больше, чем должен был. Приятно иметь дело с богатыми детишками. — Слушай, дружище. Ты даже не представляешь, что мне пришлось сделать ради этих денег. — Ну ты ведь их нашёл, — Николас не улыбается, а скалится. — Давай, Вони, ещё по одному пакетику. — Нет, Николас, я не собираюсь.., — Чонвон не успевает договорить. Ник толкает его к мусорному контейнеру. Младший спотыкается об булыжник и падает. Спина упирается в стенку бочка, вокруг него теперь толпятся парни, а прямо перед ним возвышается Николас. — Да ладно, коть. Ты же летом сам мне насвай молол. Табак при себе, известь на хате. — Ник, я не.., — Чонвон останавливается, когда Ник опускается перед ним на корточки. — Разве ты не помнишь эту эйфорию? А? Это потрясающее чувство, — старший наклоняет голову, показывая заинтересованность в младшем. — Я помню только жжение во рту и бессонные ночи у заблёванного толчка, — Чонвон прыскает ядом. Ему все равно не сбежать. Надо хотя бы нагрубить перед тем, как его изобьют. — Ты же стока делал ради одного пакетика. Разве ты не помнишь, котёнок? — Николас знает, что Чонвон всё прекрасно помнит. Он поглаживает пальцами щёку Яна и говорит медленно и тихо. — Как ты раздевался передо мной...Твои стёртые коленочки… — Хватит, — выкрикивает Ян, принимая проигрыш. Ян видит будущее, и там нет ничего хорошего. Если его и найдут, то до госпиталя могут не успеть довезти — слишком далеко он находится. — Хорошо, пушистый, — Николас встаёт на ноги и кидает Чонвону в руки пакетик насвая. — Это тебе, скажем так, компенсация за ущерб. Кошачья мята. Ник поворачивается и обращается к своей компашке: «Ребят, повеселитесь с ним». Он уходит, и все смотрят ему вслед. Как только силуэт Николаса исчезает за углом, четверо парней оборачиваются на Чонвона. Кошачья опера начинается.