Грёзы над земляными крышами

Сквозь прикрытие веки просочился алый свет. Темнота рассеилась, но Субин не реагировал. Его сознание и тело были погружен в дрему. Он знал, что-то происходит, но верил — это лишь сон. Заиграли тени, они медленно проплывали мимо. Под спиной кровать остыла в миг, одеяло исчезло. По коже Субина пробежал холодок. Он все ещё был нагим, спящим на спине. Субин концентрироваться на своём дыхании, кончике носа. Сон был таким реалистичным, будто он и не спал вовсе. Когда лёгкий ветер коснулся его плеча, Субин вдруг осознал — он не спит. Не спит, но не может ни пошевелиться, ни открыть глаза. Запахло гарью. Он слышал, как трещат деревья и поленья. Вокруг все горит, черт возьми. Вмешались голоса. Мелодичная песня набирала обороты, её тональность была смешанной — пели как парни, так и девушки. Эти слова… Субин не мог их разобрать, но песня чувствовала целостной. Голоса пробирали до самой души, забрались в голову. Снова это ощущение расщепления, которое вызывали эти звуки. Тени изменились. Теперь Субин видел чёткий круг сквозь закрытые веки, и этот круг вращался одновременно в противоположные стороны. Это ленты? Ленты тянули нечто, напоминающее колесо, но как именно, из-за чего оно крутилось? Внезапно Субин увидел себя со стороны, будто с неба. Он лежал голым на камне, а вокруг водили хоровод деревенские, радвелившись на два кольца. Над Субином зависло колесо от телеги, его двигали развивающиеся ленты. Ленты гипнотизировали, Субин не понимал, как они идут на встречу друг другу? А запах горелого… Лес пылал. Палмя захватило всю деревню, но не пробивалось через невидимую линию. Поселение словно находилось в невидимой сфере. Песня усиливалась, жар становился более обжигающим, а колесо заскрипело. Видение пропало, Субин снова понятия не имел, что с ним происходит. Сознание отрывалось от тела, от туловища, которое не поддавалось, как в сонном параличе. Когда голоса сошли на крик, визг, сотрясающие лёгкие вопли, стало страшно. Они трубили, тревожили до тряски, и внезапно замолчали, осталось только эхо. Снова темнота. Субин теперь мог дышать спокойно. Матрас снова под спиной, пальцы чувствовали одеяло. Субин в безопасности, все в порядке. Ему ничего не угрожает, паралич остался позади. Дыхание выровнялось, дрожь ушла. Мышцы расслабились, он обмяк, окончательно сбегая от ужаса. Теперь тепло не обжигало, а умиротворяло. Тепло… Тепло? Откуда оно? Субин снова не мог пошевелиться. Он чувствовал на своей груди лежащую ладонь. Она нагревалась как раскаленное железо, но не смертоносконе, а желанное. Странное чувство. Теперь внутренности распирало от приятной ломоты, конечности сводил ноющей болью. Вдохи глубокие, выдохи резкие. Лоб снова взмок, а пальцы стремились схватить простынь, чтобы ногти впились в крошечные нити, они порвались на мелкие кусочки. Чувство было заманчивым, все его естество стремились к нему. Вихрь наростал, разум разваливался на куски и не хотел собираться воедино. Когда все тело будто ударило молнией, Субин застонал. Он слышал себя сквозь сон, но не предал этому никакое значение. Чужая ладонь остыла. Она исчезла, будто её и не было. Единственное, что привёл Субина в чувства — звук засова. Он мигом распахнул глаза. Ночь сменилась на утро. Как он не заметил, что солнце взошло? Неужели у него провал памяти во сне… Субин ощущал себя разбитым, словно всю ночь разгружал вагоны. Рука еле поднялась в воздух. Он бы поспал еще, но не получалось — сонливость развелась. Субин потянул пальцы к шее, приложил на место вены — сердце билось чуть быстрее обычного. Сновидение действительно взволновало его. Он вздохнул, опуская руку на живот. Внезапно пястье дотронулось до чего-то мокрого, волоски на животе стали взлажными. Субил свёл брови вместе, преисполненный непонимания, но когда осознал, тут же вскочил и зашипел: — Черт, я ведь уже не подросток… Серьезно? Он поднял с пола полотенце и поспешил вытереть с себя неприятность. Субин чувствовал неудобство, ведь понятия не имел, где стирать и полотенце, и дорожную одежду. Ему нужно в душ. Субин поднялся, прошёл по большой комнате к скромной дверце. Повернул ручку, в маленьком пространстве свет пробивался через маленькое оконце, освещая душевую комнату. Унитаз выглядел обиженным жизнью, но достаточно чистым. Под потолком пристроился побитый душ, который давно нужно заменить, а шторка из прозрачной плёнки не особо спасала от потенциальных наблюдателей по ту сторону. Да и плевать, кто на рассвете станет заглядывать в душевую? На небольшом стеллаже Субин обнаружил скромный тазик для стирки и какое-то средство. Видимо, жители деревушке все-таки выбираются в магазины время от времени, и поселение не такая уж и глухомань. Он включил душ, первым делом набрав водички в таз, закинул туда вещи и задвинул в угол. Когда Субин просматривал находки на полке, он заметил мыло. Оно выглядело очень симпатично — с лепестками роз, но без химозного запаха. Субин поспешил подставить макушку потоку воды — он мечтал о душе с прошлого дня, но был слишком уставшим. Сон не снял это чувство, хоть телу и стало полегче. Намылив руки, он прошёлся по всему телу, умыл лицо, случайно попав в глаза, и зажмурился настолько, что сосуды покраснели. Когда намылил голову и собирался хорошенько сполоснуться, поток внезапно начал уменьшаться. Субин не успел смыть пену, но вода… Она закончилась. Субин вытаращился, глядя в потолок. Ну, конечно… Это же деревня. Он только обрадовался жидкости, едва нагретой рассветным солнцем, а её как след простыл. И что теперь делать? Ещё и полотенца нет. Но на улице ведь рассвет, верно? Никого нет. Субин вышел из душевой и осмотрел комнату. Он заметил на столе графин с питьевой водицей. Что ж, выбора у него не было. Субин стащил графин и посеменил в душевую. Он уже был рад наконец-то избавиться от мыла, стекающего по шее и плечам, но поскользнулся, позабыв, что пол душевой — это весь пол в той комнатке. Звонко шмякнувшись, он попрощался с целым графином. Теперь все вокруг усеяли осколки, а вода канула в лету. Субин просто сидел на полу, обречённо смотря на куски стекла. Сегодня не его день. Во всем виноват плохой сон, Субин слишком рассеянный. Ну, не может же вся вода закончиться, верно? Во дворе ещё ждал умывальник. А как ему выйти на улицу? Одежда же намокнет… Да и плевать. Подойдя к шкафу, Субин вытащил оттула свободные штаны и, надев, затянул шнурок на талии. Он прихватил зубную щётку и пасту — потом почистит зубы, если не сломает ещё один предмет. На улице очень свежо. Субин неосознанно потянулся и, слава Всевышнему, умывальник на месте. Проверив наполненность бака, он убедился в достатке. Он быстро промыл волосы, наконец-то освобождая себя от мыльного плена. Да, штаны почти насквозь мокрые из-за брызг, но высохнут быстро из-за солнца. На самом деле Субину было лень переодеваться снова — так всю одежду переведет. Он услышал позади себя смех, пока чистил зубы. Когда обернулся, заметил двух девушек. Они улыбались, пока их щеки украшали румянец. Девушки гуляли по росистой траве, заправив середины юбок за пояс. Их пухлые бедра ничто не спасло — кожа поблескивала от лучей. Волосы завились из-за влажности, а глаза сверкали. Девушки подошли к забору и положили на деревяшки руки. — Утречка, Субин. — Доброго, — проговорил он, забыл о щётку во рту, из-за чего девушки снова мило рассмеялись. — Вы тоже просыпаетесь рано? — Здесь все встают с первыми лучами, — произнесла девушка с тёмными волосами. — Меня зовут Суджин, а она — Рюджин. — Как так получается, что вся деревня просыпается одновременно? — Так хочет природа, — Рюджин пожала плечами. — Мы все произошли от земли, воды, воздуха и огня. Все живые существа живут по законам природы, просто города убивают истинную суть человека. А здесь становишься настоящим, ты только посмотри, какая красота. Субин огляделся, проходясь глазами по полям и растениям. В яблонях пели птицы, в траве насекомые. Закукарекал петух, оповещая всех о поднимающимся вверх солнце. Куры кудахтали, пока бегали по дорогам вместе с цыплятками. От гармонии отвлек визг — вдали пробежал Джисон, которого гонял шипящий гусь. Джисон верещал, не зная, куда ему деться от злой птицы. Он нашёл выход — забрался на яблоню и уселся на ветке, отныне наблюдая за гусем, что кружил по земле. Девушки захохотали, заставляя и Субина улыбнуться. — Джисон как обычно, — Суджин повернул голову к Субину. — Что-то никогда не меняется. — Субин-а, пойдём завтракать. Минхо карпел над кашей все утро, его страдания придают еде особенные свойства. — Хорошо, — он кивнул, кладя щётку и тюбик на полочку. — Только надену рубашку. — Нет, нет! — Рюджин игриво вскринула. — Иди так, девочки обрадуется! — Тебе не нужна одежда, Субин-а! Пошли! Девушки не дождались ответа и открыли калитку, подбегая к Субину. Они вдвоём сумели вывести его с дворика, заставляя заливаться смехом. Пройдя по всей деревне, собирали множество любопытных взглядов. Троица ввалилась на кухню, тут же привлекая внимание всех, кто там был. Люди подали голос, приветсвуя их, однако Субин выпал в осадок. Во главе стола, на месте, которое пустовало в день его прибытия, восседала женщина. Она непринуждённо осматривала прибывших, а остальные вели себя как обычно — беспорядочно щебетали. — Доброго утра, Матушка! — сказала Суджин с радостью. — Сегодня Вам лучше? — Да, дорогая, — голос Матушки звучал бархатно, так хотелось слушать его вечно. — Присаживайтесь, скоро начнётся завтрак. Матушка выглядела завораживающе. Её волосы были похожи цветом на болотную пучину, на голове винок из васильков. Глаза светло-зеленые, зоркие, но веки чуть опущены, будто все вокруг было для неё знакомым до скуки. Вскоре все расселись, но продолжали переговариваться. Субин чувствовал себя неловко, оставшись наполовину раздетым. Он хотел сжаться в комок, но его тело не позволяло. Он незаметил, как появился Ёнджун. Тот уселся рядом, привычно коснувшись пальцем чужого плеча: — Здравствуй, потеряшка, где твоя рубаха? — Мне не дали одеться… Ёнджун хихикнул, укладывая пястья на стол. В тарелках уже лежала каша, украшенная вареньем из абрикоса и кусочком сливочного масла. Субин незаметно взглянул на Матушку, пока жевал. Она не ела, лишь пила горячий кофе. Матушка внимательно слушала разговоры, нежно улабаясь. — Мы все, — Ёнджун привлёк его внимание, — её дети. — Правда? — Брови Субина поднялись вопросительно. — Не родные. Матушка спасла нас, подарила вторую жизнь. Расскажу как-нибудь, если надумаешь остаться подольше. — Торопиться мне некуда, я могу остаться настолько, насколько позволите. — Даже останься ты тут жить, мы были бы не против… — Субин-а! — Их прервала Суджин, обращая на себя внимание нескольких ребят за столом. — Кто тебе больше нравится — я или Рюджин? — Кто же, кто? Субин замер, его лицо наполнилось переживаниями. Глаза забегали, а смущенный гогот вырвался наружу. Щеки немного порозовели, порадовали Ёнджуна, который уминал завтрак. Девушки заигрывали с ним, подавая вопрос в шутливой форме, но даже такая шутка поставила Субина в очень недубное положение. — Или тебе девочки не нравятся? — Рюджин подстрекала всеобщему веселью. — Раз не нравится, так и скажи! Мы сведем тебя с Джисоном, будешь защищать его от гуся. — Хватит! Я не боюсь гуся, отстаньте! — Боишься! Верещишь как поросенок, когда он гаркает! — Ты бы тоже верещала! — Снова гусь докучает? — Матушка доливала из металлического кувшинчика кофейный напиток. — Почему же он только тебя не любит? Неужели таскаешь у него зерно? — Не таскаю! Гусь общипывает малину и ежевику с кустов! Нам ничего не останется, если его не отгонять! — Не переживай, вырастит еще, — ласково ответила она, делая глоток. У шеи Матушки чуть съехала ткань. Субин только заметил багровый халат, завязанный поясом. Матушка выглядела как мираж. По ней сразу видно — хозяйка, и все ей подчиняются. Её аура заставляла зрачки оставаться неподвижными, изучать каждую деталь образа. Она пленяла и не отпускала. Их взгляды встретились. В этот момент Субин подавился, начал стучать себе по груди. Он чувствовал её могущество через заряжанный воздух. *** «Жил-был мальчик. Он любил магию и мечтал научиться колдовать, но оказался обычным. Тогда мальчик отправился в лес, чтобы отыскать там таинственную ведьму. Он нёс с собой вязанку алых яблок, чтобы подарить взамен на учения. Обычный мальчик брел по чаще леса, пока не наткнулся на кота. Добрый кот ластился к его ногам. Мальчик разглядел в нём фамильяра. Стоило мальчику поднять глаза, как он увидел домик ведьмы. Домик сделан из пряников и конфет, от него так и хотелось откусить кусочек. Ведьма вышла ему на встречу, держа в руках толстую книгу. В этой книге прятались все секреты колдовства, и мальчик очень хотел прочесть волшебные знания. Увы, яблок было недостаточно. Ведьма попросила его сердце взамен на учение о колдовстве. Мальчик всю жизнь стремился познать магию, его мечта была намного сильнее, чем любовь к жизни. Он согласился. Ведьма пробила когтями его ребра и схватила сердце. Кровь мальчика капала в кувшины, а сердце оказалось в грозной ладони. Ведьма поглотила сердце, запив алым соком. Мальчик познал колдовство и стал могущественным магом. Его нарекли Король Гадов, а его повелительница отзывалась только на одно имя — Кровавая Ведьма». В дверь постучали. Субин отвлёкся от своей рукописи. Он закрыл тетрадь, положил рядом черную ручку, которой делал маленькие рисунки. За дверью его ждала Матушка, она держала в руках небольшой букетик полевых цветов в стакане. — Можно войти? — Конечно, конечно, — Субин засуетился, пропуская её. — Проходите. Матушка пристрола букетик на письменный стол, старательно расправил листочки и ростки. Субин присел на кровать, освобождая для неё стул. — Как тебе здесь живется? — Мне очень нравится деревня. Видно, что Вы хорошо постарались все тут обустроить. — Прости за воду, она быстро заканчивается. — Ничего страшного, — Субин покачал руками, стараясь переубедить её. — Я выучил урок — делать все быстро. В этом нет Вашей вины. — Как тебе спится? Одеяло и подушки не колятся? — Матушка взяла одну и взбила, чтобы голова в следущий раз утопала в мягкости. — Я прекрасно сплю, намного лучше, чем прежде. — Приятно слышать, — Матушка вздохнула, не спуская улыбку с губ. — Мы сами ткем, сами шьем, выращиваем овощи и крупы. Все сами, даже мыло варим тут же. Моя старшая дочь отлично справляется. Не только мыловарение, но ещё и лекарственные травы собирает. Джисон хоть и выглядит дурачком, но очень любимый ребёнок — давит масло и варит ягоды для заготовок. Из помятых семян делает удобрение, на самом деле мастер на все руки. Он нашёл в лесу яблоню другого сорта, отпилил ветку и принёс к нас. Взял молоток, гвозди, и прибил ветку к нашей, домашней яблоньке. Теперь на одном дереве растёт два сорта яблок. — Ого, — Субин действительно удивился. — А разве так можно? — Природа творит чудеса, ветка легко прижилась, и приносит нам вкусные плоды несколько раз в год. Наша деревня находится в удачном месте — тут почти всегда тепло, а заморозки бывают всего пару месяцев, и то не сильные. Мы накрывает огород клиенками, он не пропадает за это время. — Я поражен. Всё так умно, продуманно. Вы отлично справляетесь. — Благодарю за столь прекрасные слова, — Матушка обернулась к столешнице, оглянула тетрадь. — Работаешь над чем-то емким? — Балуюсь писательством, ничего серьезного. — Это великолепно, простое баловство частенько приводит к великим вещам. Ладно, не буду отвлекать тебя. — Вы вовсе не отвлекаете. — Какой любезный парнишка, — Матушка потрепала его по макушке, поднимаясь со стула. — Я прикрою дверцу сама. Субин тоже поднялся, обратился лицом к столу. Он начал собирать цветные карандашики и прочую мелочовку, когда его подбородка коснулись. Субин немного опешил, как тут же остолбенел. Глаза Матушки залил жёлтый свет, словно ядовитая акварель. Она грозно смотрела на него, находясь всего в паре сантиметров от чужого лика. Субин поддался её чарам, глазные яблоки превратились в болотный омут. — Заговариваю тебя изречь правду, — прошептала она, опаляя своим знойным дыханием его губы. — Зачем прибыл? — Чтобы написать сказку. — Какую? — Такую, что ты в глаза не видела. Матушка ухмыльнулась. Её пальцы отпустили подбородок Субина. Тот до сих пор находился в трансе, он не вспомнит случившегося, Кровавая Ведьма не позволит. Матушка вышла из домика, и стоило двери захлопнуться, как чары спали. Болотный омут рассеился, глаза вернули свой карий цвет. Субин резко вдохнул, слабость заставила его опереться о спинку стула. Пот скатился по виску. Субин выпучил глаза, мысли закрутились тайфуном. Он бросился к своему чемодану, который до тех пор не открывал. Субин откинул крышку, разложив его пополам, тт же ставищил пару брюк и рубашку, отшвырнув в сторону. Ткань скрывала огромное количество различных артефактов: маленькие колбочки, камни, книги, амулеты и несколько кинжалов. Вещицам нет счета, но Субин с лёгкостью нашёл небольшой мешочек. Он подбежал к двери, упал на колени и развязал шнурок. Субин прощупал порог — деревяшки не снимались. Не оставалось ничего, кроме как положить талисман под маленький коврик. Субин вытащил из мешочка моток рун и оторвал одно, придавил половичком. Теперь никакая чертовщина не проберется. Кровавая Ведьма показала свое настоящее лицо, но Субин этого и ждал. Закончив, он выдохнул с облегчением. Ему нужен свежий воздух. Субин выбрался из избушки, присел на крыльцо. Ветерок приятно шевелил его волос и воротник рубашки. Руки легли на расставлены колени, Субин поднял голову к небу. Уже закат, скоро будет темнеть. На закате жители деревеньки ложились спать, скоро и Субин сам поддастся сонливости. Субин заметил вдали фигуру. Он прищурился, но вспомнил об очках в своём кармане. Круглые стеклышки позволили ему разглядеть силуэт — Ёнджун прогуливался по дороге, неся на плече большой мешок. Запримертив следящего за ним, Ёнджун помахал рукой, сменив направление. Они встретились у невысого заборчика, Субин с интересом разглядывал путник с килограммами муки. Ёнджун держал в зубах тлеющую сигарету, но пахла она вовсе не мерзко. Табак был пряным и приятным, не отталкивал. — Чем занимаешься? — Ёджун взял свёрток пальцами и выпустил дым из легких. — Ничем серьезным, вышел отдохнуть. А ты? — Буду печь хлеб, иду на кухню. Минхо завтра останется долго спать, я пока поработаю вместо него. До темна есть ещё часок, хочешь пойти со мной? Субин кивнул — нужно как-то отвлечься от увиденного. Он мог убить двух зайцев сразу: занять руки и понаблюдать за Ёнджуном, чтобы выяснить его правдивую сущность. Деревня заметно притихла к вечеру. Рассветало очень рано, потому жители деревни рано засыпали. Они прошли мимо избушек, полей, им на пути попадались пушистые курочки и пищащие цеплятки, которые сновали туда-сюда с утра до ночи и постоянно путались под ногами. На кухоньке тоже не было света, еда готовилась на многочисленных печах и углях. Печи настолько сильно нагревались, что вода в чайниках вскипала за десять минут. Ёнджун спустил с плеча мешок и вынул зажигалку из кармана. Поднёс огонь к свечи, теперь большое жилище немного освещалось. Они пересекли большой зал, добрались до противоположной стены. — Я буду печь всю ночь, — Субин дрогнул, хоть голос Ёнджуна был мягким. — Скажи, когда устанешь, провожу тебя в домик. Помоги мне, забрось дрова в три печи. — Что станешь делать? — Кипятить молоко, оно нужно для нашего хлебушка. Субин собрал дерево, открыл отсеки и сложил туда. В ящиках на стеллажах нашёл уйму всяких газет, которые разжигали, чтобы задать огня поленьям. Для пущего эффекта Субин чуть подул, помогая маленькому огоньку, но тут же пожалел — сажа полетела ему в глаза. — Дурашка, — Ёнджун закрыл чугунную дверцу на замочек. — Будь осторожен, не касаяся коленями, иначе сильно обожешься. Теперь нужно помыть руки, будем выкладывать остальные продукты. — Что нужно? Я достану из ящиков. — Три десятка яиц, пакет сахара, графин подсолненого масла, десять пакетиков дрожжей, там ещё стоит солонка с ложкой, её тоже давай сюда. Пробовал домашнее вино? — Нет, ещё ни разу. — Давай выпьем по стаканчику, тебе понравится. Субин выставил рядком все ингридиенты, только помешкал с яицами — нашёл корзинку в самом низу. Ему стало жутко от мысли, если споткнуться и уронить все это дело. Когда он вернулся, Ёнджун уже поставил жестяную мисочку на печку, чтобы вино нагрелось. Он взял корицу и высыпал немного, закинул туда пару долек лимона и апельсина. Чего только в деревень не было. — Это скорее настойка, а не вино, — Енджун повернул к Субину, на его лице смягченно играли блики от свечи. — Когда ягоды начинают бродить, мы собираем их, если успеем. — Успеете? — Да, — перед рассказом Енджун хихикнул. — Наш скот и птицы наедаются ягод, а потом валяются к верху брюхом. Пьянство настегает их стабильно, такие ягоды слишком хорошо пахнут, вот они и общипывают кусты. Субин тоже посмеялся, немного расслабляясь. Ёнджун взял небольшой половничек и набрал темно-бардовой жидкости. В ней ещё плавали маленькие кусочки ягод со дна. Пахло неверотно, как компот, но с эффектом опьянения. Взяв стакан в руки, Субин подул на настойку. Пар от неё приятно щекотал лицо. Он сделал глоток, прикрывая глаза. Вкус оказался необычным, слегка горьковатым, но очень сладким. Тепло обволакивало горло и желудок. Словно пьёшь чистую энергию для своей души. Ёнджун сделал несколько глотков сразу, а Субин последовала за ним. Они осушили стаканы, и настойка тут же ударила в голову. Субин пошатнулся, ойкнув, а Енджун ловко поймал его. — Хорошое вино, — на лице Ёнджуна тут же скольнула усмешка. — Мне нравится. — Спасибо за комплимент, я сам его готовил. — Вы столько всего творите, это поражает. — Научиться не так сложно. Умеешь месить тесто? — Нет, — Субин покачал теменем. — Даже этого не умею, ох, я чувствую себя никчемным. — Это вовсе не так, у всех свои умения, и они одинаково важны. — Ладно, так и быть — поверю тебе, — Субин пригубил еще вина, оно слишком вкусное. — Значит, девочки не нравятся? Субин поперхнулся в очередной раз. Он откашлялся, восстановил дыхание. Ёнджун постукивал его по спине, чтобы хоть как-то помочь. Отдышавшись, Субин переспросил: — Что? — Ты все слышал, не притворяйся, — голос Ёнджуна стал более мелодичным, словно мёд. Такое сравнение прокралось в голову Субина незаметно. — Здесь только ты и я, никого больше нет. Расскажи мне. — Не понимаю, о чём ты. Ёнджун хмыкнул, касаясь краем пальца серьги в чужом ухе. Бусинка покачивалась при неровном дыхании. Субин сглотнул вязкую слюну, его ресницы беспокойно дрожали. Резко мир накренился, Субина сильно качнуло — он почти упал. Ёнджун вовремя поддержал, помогая восстановить равновесие. — Думаю, ты уже устал. Пойдём в избушку… — Не надо, я сам дойду. — Ты на ногах еле стоишь… — Всё в порядке, я смогу дойти. Останься, молоко ещё не закипело, может убежать. Отпустив локоть захмелевшего, Ёнджун наклонился и заглянул в его лицо. Щеки покраснели то ли от вина, то ли от смущения — не разобрать. Субин кивнул вместо прощальных слов и, покачиваясь, побрел к выходу. Он не стал оборачивается — слишком неловко. Выбираясь с кухни, Субин встретился с ночной свежестью. Вздохнул воздух полной грудью, шумно выдохнул. Еле переставляя ноги, лениво потащился по деревушке, между домов. Стеркотали кузнечики, временами угукали совы. Может, летали по округе, но их совсем не слышно из-за оперения. Субин задрал голову к небу. Он ожидал увидеть там звезды, но застал только почти полную красную луну. Надо же, как красиво. Субин никогда такого не видел. Позади что-то зашуршало. Он резко обернулся, но ничего не заметил. Долго вглядывался во мрак, но там ничего. Должно быть, ему просто померещилось. Шабуршаний больше не было, он спокойно дошёл до домика. Закрыл замки, задвинул засов. Следом задернул шторы и зажёг свечу. Собирался сесть за тетрадь, но опьянение не позволило. Субин скинул одежду, забрал под одеяло. Ему было жарковато, но лежать без одеяла — холодно. Решение нашлось — он высунул ногу. Сон постепенно уносил его, и никакие звуки не могли потревожить всю темень напролет.