Белиал

Светло-рыжее небо над головой беспокойно хмурилось. По нему словно воздушные водопады лились тучи песка. Скручивались в спирали, вихляли, соединяясь одна с другой. Готовились, готовились в скором времени обрушиться на бренную землю. Под ногами хрустели хрупкие камешки. Почва, всегда сухая, изрезанная внушительными трещинами, словно голодающая по крови смертных, печально завывала, когда поднимающийся ветер блуждал в ущельях. Статный мужчина, гордо вышагивающий с присущей неторопливостью, наконец остановился. Его совсем не скудное сопровождение тут же в ожидании замерло. — Буря нагоняет… — задумчиво пробурчал он себе под нос, заставляя довольно странную компанию за его спиной синхронно вздрогнуть и вновь затаиться в ожидании худшего. Чуть прищурился, рассматривая груды песка, летающие в воздухе, вздохнул устало и оглянулся. За спиной-то, собственно, выстроилась целая колонна. В первых рядах стояли три уважаемых демона из древних родов с целой тучей регалий. Короче, крутые перцы. И эти крутые перцы (как им только не стыдно-то?) сейчас лебезили перед ним, управляя теми, кто стоял дальше. Безусловно, было бы странно, если б они не уважали его, но… С каких пор стало нормальным то, что происходило? С каких пор они по щелчку стали согласны страдать хуйней целых три дня? За собой они вели эдакую человеческую многоножку. Это было забавно… где-то с десяток тысяч лет назад. А вот сейчас уже как-то не было. Хотелось лишь того, чтобы эти идиоты куда-нибудь отвязались. Но идиоты не могли, потому что подчинялись непосредственно приказу Лёлика. Лёлик, личность отдельная и крайне неординарная (но об этом попозже), посчитал, что ему — ну, прям ему, а не кому-то там ещё — очень и очень одиноко! И поэтому великий и ужасный Лёлик со своими великими и ужасными идеями обрушился на его бренную тушку. Отказывать как-то не хотелось, спорить с ним — тем более (это был как раз таки Лёликовский день варенья, который он отмечал каждый блядский год), поэтому он и согласился. Но, пожалуй, трехсуточной прогулки вокруг замка должно было хватить, чтобы великий и ужасный Лёлик отъебался. — Сворачиваемся! — громогласно произнёс мужчина, не зная, к кому обратиться, так как имена не запоминал принципиально, отделился от засуетившейся толпы и уставшей походкой поплелся до тихого и спокойного пристанища. У героя нашего было много имён, но стоило бы выделить наиболее часто употребляемые: Бéлиал, Велиар и Велизар. Называй, собственно, как хочешь: всем плевать. Хотя самым прочным из них все же было именно Белиал. Было, конечно, ещё одно, самое первое имя, данное ему самим Господом, но его Белиал не любил. Ну, какой он Агриэль? Какой нахрен Агриэль? Два метра росту, косая сажень в плечах, смоляная грива до самого пола, алые глазищи, которые, казалось, светятся в темноте как лазерная указка, морда кирпичом и уродливый шрам через всю эту морду. Имя Агриэль могло описывать какого-то голубчика с торчащими из задницы перьями или, чего хуже, набожного педрикона. Ни тем, ни другим наш Белиал не был, а оттого никто и не рисковал обращаться к нему так. И правильно, честно говоря, делали. Даже сам Король преисподней, Князь тьмы, Сатана, Люцифер (всё это один и тот же мужик) мог по полной огрести от него нехилых люлей за такое. И Лёлик бы огреб за компанию. И всё это, несмотря на то что сам он звал Люцифера не иначе, чем Сэмюэль, а чаще всего просто Сэм. Ну, какой из Сэма Люцифер-то? Да, два метра росту, это да. Да, косая сажень в плечах, чего есть — того не отнять. Да, взгляд заправского маньяка. Но волосики-то беленькие-беленькие, как у принцесски, а глазки голубенькие-голубенькие, прям как ориентация. Да и Белиал, что был раза так в два старше самого Люцифера, уже менять привычек как-то не хотел. Ну, привык называть он Сэмюэля Сэмом. Нахер менять-то? Сэму он в своё время пелёнки менял, говно убирал да соску в рот пихал. Получилось-то так, собственно, потому что Господу — сожрали бы его людишки! — в один прекрасный момент пришла в голову «блистательная» идея. Мол, ангелов мы теперь будем делать не так, чтоб сразу взрослый, как, например, создавали его, а так, как у людей, чтоб мелочь орущая. Посоздавал ораву малявок и только потом — о ужас! — выяснилось, что за ними надо ухаживать. А кто ухаживать должен? Правильно: все остальные. Каждому раздал по карапузу, типа на, на здоровье, кушайте, а сам слился. Ему по странному, кстати говоря, совпадению перепал Сэм. Ну, отцовских отношений у них не сложилось, но вот, как это было у людей, старшим братом он для Сэма стал. Сэм многое от него перенял. Странно, почему все Небеса до сих содрогались. «Как это так? Милашка Сэмюэль вдруг взял и вот так поступил? Какой ужас! Ужас-то какой!». Один, кажись, Господь всё знал. Белиала-то изначально создавали таким. Ну, ни стыда, ни совести, ни жалости. Ничего хорошего в нем не было. Думал тогда Бог, что он, такой вот плохой, будет охранять их от зла. Ну… Любимого ребёнка ему нельзя было доверять, никак нельзя. Это надо было пресечь ещё тогда, когда по человеческим меркам Сэму было года два, а они уже вместе делали из людских кишок ожерелья. Он до сих пор помнит, как любовно обучал малыша Сэмми разнообразным пыткам и прочему дерьму. Тогда он как раз был в самом соку. Молодой, бодрый и крайне жаждущий крови. Не то что сейчас… Сейчас Белиал не то чтобы постарел… Нет, просто как-то поднадоело всё. Нынешний Белиал настолько пресытился всем, что Бельфегор и Бегемот уже, блядь, обзавидовались. Всего несколько вещей ещё могли его растормошить. Сэмюэль как единственная близкая ему душа, Лёлик… На Лёлике стоило бы вот сейчас поподробнее остановиться. Лёлик, рыжий ублюдок, ублюдком звался им не в плохом смысле, а в самом прямом. Лёлик был нагулянным от феи сыном самого Аббадона. Знаменит Лёлик был, правда, не только поэтому. Лёлик был первой и определённо точно единственной любовью малыша Сэмми, то есть, как бы, уже охуеть. Как и почему эти двое сошлись — до сих пор было покрыто тайной. Известно было только то, что Люци до безумия обожал этого рыжего ублюдка и в жопу целовал во всех имеющихся смыслах. Настоящее его имя было Лютик, ну, прям пидорское такое, перепало от фей, у которых нередко давали детям имена цветов. Но никто особо Лютиком его не звал, там тоже хрен знает почему. Лёлик внешность взял от матери, то бишь от девки отличить его можно было только по наличию определённого стручка в штанах. Рыжий, конопатый, тонкий и изящный, глазки зелёные, одежды тоже, ровно как и принято у фей: блядские в прямом смысле платюшки из каких-то листьев, которые не скрывали ничего вообще, лучше б голый ходил. Ещё имелись крылышки за спиной, сравнимые либо со стрекозой, либо с витражом. Лёлик был конкретно ёбнутым. В Аду ёбнутых хватало, на Небесах — тоже, но Лёлик был ёбнутым по-особому. Сил у этой стрекозы особых не было, но понос мог наслать на любого, причём ежесекундно. Лёлика, в общем-то, старались обходить стороной. Так вот, мы чуток отвлеклись от основного вопроса. Кто именно мог растормошить заёбанного жизнью Белиала? Мы повторимся: это был сам Люцифер, его ебанутая стрекоза и ещё один человек. Да-да, именно человек. Вспоминал он про него, правда, не так уж и часто, но всё-таки вспоминал. Пожалуй, это всё, что стоило знать про нынешнего Белиала. Ещё, конечно, можно было бы добавить, что в связи с тем, что он давно и конкретно положил свой знатный болт на всё, внешность его оставляла желать лучшего. Мы уже описали её в общих чертах, но чуть углубиться не станет лишним. Волосы, как уже сказано, были строго чёрные и длиной своей доходили где-то до земли. Ну, не стриг он их совсем. Они б, может, выросли ещё длиннее, но Лёлик вечно не смотрел под ноги, поэтому очень часто попросту спотыкался о них и непроизвольно обрезал их своими острыми как бритва крылышками вместе с его ногами. Ноги, конечно, восстанавливались в мгновение ока, а вот волосы — нет. Поэтому стоило сказать спасибо Лёлику за вполне постоянную стрижку. Крылья у Белиала тоже имелись. По цвету своему и по виду они должны были быть примерно как у Сэмюэля: белоснежно-яркие, сияющие как луна в ночи, величественные, с размахом в несколько метров. Но за крыльями Сатаны исправно следила его стрекоза. А за его — никто, поэтому уже давным-давно они волочились за его спиной ненужной грудой. Грязные, чёрные, весу по несколько тонн от всё той же грязи. Если бы кто знал, какие они были и что с ними сталось… Ныне от крыльев осталось одно название. Разодранные, с намертво вросшими в них камнями, пробитые в сотнях мест, а на концах обтесавшиеся о землю, по которой их постоянно волочили. Белиал крыльями не пользовался давно, уж несколько тысяч лет точно. Незачем было как-то — он и забыл про них. Веса за спиной не чувствовал, привык. Он вообще свои крылья не чувствовал, словно они давно умерли. В каком-то роде это было правдой. Лень погубила и его лицо. Известнейший шрам, полностью уродующий его, был им точно так же не замечен. Какой красотой настоящего мужчины славился Белиал в свое время… А ныне никто и представить себе подобного не мог. Знали, пожалуй, лишь некоторые ангелы, включая Сэма, да и сам Господь. Самые слабонервные демоны на него даже смотреть отказывались, а неслабонервные тоже старались на лицо не смотреть. Оно страшило. Появился шрам ровно в тот день, когда он пал: какой-то ангел цепанул его лицо копьем. Ничего страшного в этом не было, но в ране осталось множество мелких осколков божественного орудия, поэтому сам он и не исчез. Надо было всего лишь отдаться лекарю на пару дней, чтоб тот всё почистил, и шрам бы исчез в мгновение ока, но Белиалу, как и всегда, было плевать. Ну, на этом, думаю, мы наш рассказ о герое и остановим на некоторое время. Белиал, наконец оторвавшись от толпы идиотов, первым делом пообещал «радушно поблагодарить» Лёлика за такое «развлечение», а после, поняв, что делать-то как-то и нечего уже, принялся бесцельно бродить по округе. Хотелось, конечно, вернуться в замок, в свои покои, но в замке был Лёлик, а мстить Лёлику прямо сейчас не было никакого желания. Ещё пару дней побродит, отдохнёт и тогда да, тогда Лёлик станется евнухом. Лёлику, в принципе, так и так член не нужен был. Герой наш бродил в неясных раздумьях. Решал государственно важные дела по типу того, чем бы перекусить на ужин и что вкуснее, человек в собственных кишках или кишки в собственном человеке. Ладно, это всё шутки. Людей Белиал, конечно, ел, но они не то чтоб были прям очень вкусные, поэтому и происходило это довольно редко. Так вот, наш многоуважаемый Белиал шёл, смотря под ноги, и не зря, честно говоря, смотрел. Белиал любопытным не был, но довольно необычная деталь всё же привлекла его взгляд. На седьмом кругу Ада вдруг обнаружились светящиеся лохмотья. Конечно, Белиал знал, что это. И впервые за много-много лет удивился. Здесь стоило остановиться поподробнее. Все души людей тщательно сортировались, то бишь попадали под справедливый суд, причём несколько раз. Сначала это был ангел, встречающий каждого у серебряных врат. Ангел этот был сродни медсестры, что выдавала направления в поликлинике. Одному в одну сторону, другому в другую. Затем шёл уже сам непосредственно Божий суд. Бога там, правда, не было, был его любимчик Иисус. Он был уже как врач. Качал головой и говорил, мол, у Вас, милочка, всё плохо. Ну, и на последнем этапе, уже в самом Аду стоял Минос, что и направлял, на какой именно круг Ада надо сойти. Суд был справедливый всегда и везде, поэтому не случалось ещё такого, чтобы в Ад попали незаслуженно. А теперь перейдём к другой части рассказа. Среднестатические души людей от их тела особо не отличались: чем хуже человек, тем уродливей душа. Такие, по крайней мере, обитали в Аду. А вот в Рай направлялись совсем другие. Красивые все, ладненькие. И даже среди райских душ были некоторые редкости. Бывали люди настолько чистые душой, что душа их начинала светиться божественным светом. Таких было мало, и чаще всего отправляли их в Рай даже без суда, мол, там и так всё ясно. А вот теперь вернёмся к Белиалу, что нашёл светящиеся лохмотья. Лохмотья те были кусочками чьей-то души. Той души, что бессердечно терзали в Аду. Это… поразило. Белиал принялся подбирать лохмотья, и, когда в его руках оказалась маленькая горка растерзанной души, он почувствовал всю боль, что бедный измученный человек испытывал. Душа была живая, вся душа, каждый кусочек. А Белиал, несмотря на свою сущность, был всё-таки справедлив. Душу надо было найти и срочно депортировать в Рай, а ещё и раздать пиздюлей каждому судье в отдельности. Белиал довольно быстро обшарил все закоулки Ада. А та самая душа нашлась на Флегетоне, в том самом месте, где кипели в кровавой реке насильники и тираны, в общем, одни из самых страшных грешников. Минотавр, страж сего круга, лишь боязливо покосился на него и срочным образом притворился деталью интерьера. Белиал впервые за много лет был зол. Увидел в той самой реке светящуюся душу, которую, помимо кипящей крови, ещё и раздирали на куски те самые грешники, и не смог сдержаться. Кинулся за ней прям так. Вытащил голыми руками и, проходя мимо стража, одарил того страшным взглядом, обещающим скорый разговор. И, к своему огромному сожалению, душу он эту узнал. Итак, теперь можно и поговорить о том самом человеке, что и мог растормошить нашего Белиала. Если Вы вдруг подумаете, что этот человек и тот, чью душу спас Белиал, — одна и та же личность, то стопроцентно не ошибётесь. Это была одна и та же личность. Так вот, стоит, пожалуй, начать с истоков. А началось всё буквально с истоков, то бишь с Господа-Бога. Господь-Бог, как известно, управлял судьбой всех и каждого (что вообще не факт, но именно так считалось в народе), поэтому Господь-Бог, шутки ради или из каких-то других целей, создал каждой душе пару, предназначенную судьбой. Люди иногда находили свою половинку — иногда нет. Иногда находили и теряли — иногда думали, что не нашли, а на самом деле нашли. Ну, это была забавная штука. Только вот, смысл в этом был большой. Неизвестно как, но эта практика судьбоносной половинки работала и конкретно действовала на каждого. То есть твоя пара реально сулила тебе вечную любовь и счастье (не всегда, конечно, но так, опять же, было принято считать). Как уже сказали, та самая половина была у каждой души. И если в самом начале было весело наблюдать за людишками, которые не могут найти друг друга, то потом веселье резко исчезло. Оказалось, что пара реально есть у КАЖДОЙ души. А, как известно, бездушными ангелы не были. Вот тогда начался ажиотаж… Ох, какой был ажиотаж… Ангелочки с ума посходили, начав искать своих половинок. Многие, кстати, нашли, живут счастливо до сих пор. Ангелам это было намного легче, чем людям: они ведь прекрасно видели чужие души и довольно легко могли определить, та самая она или нет. Впрочем, мы говорим о Белиале. Белиал в то время был молодым и, как уже было сказано, жаждущим кровушки, поэтому если и думал о чем, то уж точно не о великой любви. Белиал и после относился ко всему этому как-то… скептически. Может, потому что, в отличие от всех остальных ангелов, Бог специально создал его антагонистом. Белиал и не мог сказать, что хоть к кому-то испытывал хоть какие-то чувства. Это, конечно, была ложь, потому что чувства наш герой испытывал только к одному ангелочку, то бишь к своему сыну ака брату, то бишь к Сэмми. Ну, понятное дело, чувства братские, дружеские, родительские. Вырастил-то сам, как-никак… Итак, Белиал никого не искал и не собирался. И, даже когда ту самую пару нашёл Сэм, ну, стрекозу свою, он не особо проникся. Нет, поздравил там, все дела, да и к Лёлику относился очень хорошо, а главное терпеливо, ибо с Лёликом терпения надо было запасаться. Но сам он как-то и не думал никогда, что у него может иметься эта самая половинка. А теперь, после краткого экскурса, перейдём непосредственно к действиям. Это произошло совсем недавно, по людским меркам лет двадцать пять назад, но в Аду время шло чуточку иначе, поэтому здесь прошло лет двести пятьдесят. В то время он занимался ровно тем же, чем и сейчас. Да и вообще, когда живёшь так долго, двадцать пять человеческих лет сродни секунде от его жизни. В тот день Белиал, кажется, не делал ничего или всё-таки делал что-то? Никто и не вспомнил бы, да это и не важно. В тот день Белиал почувствовал, словно на его совсем не белую душонку свалился дополнительный груз. Это было… странное чувство. Но что-то определённо было не так. И хоть наш Белиал и забил на всё и вся, но такая вещь его всё же взволновала, ибо произошло это впервые и он так и не нашел этому объяснений. Нет, сначала он, естественно, побродил пару дней, надеясь, что всё пройдёт, но ничего не прошло. Идти было некуда, поэтому Белиал и пошёл к единственному своему другу, рассказать о досадной напасти. Сэм так ничего путного ему и не сказал: не успел, потому что прибежал Лёлик. Лёлик заявил, что он самый лучший лекарь всех времен и начал что-то мудрить. Мудрил ещё дня два, общая, что всё пройдёт: заматывал его в какие-то листья, мазями пахучими мазал, топил в Коците, выдирал перья с его крыльев, варил из них кашу и заставлял это есть. Короче, чего только этот блядский лекарь ни делал… А, в итоге, когда все эти «чудесные методы исцеления» — о ужас! — не помогли, наконец выслушал проблему и сказал, внимание: «Так чё ж ты сразу-то не сказал? Это просто пара тебя ищет!». А дальше стало ещё хуже. Лёлик пиздел без остановки про самое прекрасное на свете чувство и ещё много чего, пиздел и пиздел и, в конце концов, заявил, что он кровь из носу, но должен найти свою половинку. Так Лёлик с Сэмом и отправили его в пешее эротическое путешествие… Белиал погулял-погулял, посмотрел на людей добрых и не очень и наконец нашёл ту самую пару. Это была женщина, человек. Ну, женщина как женщина, сказать-то особо и нечего. Как его увидела, в обморок упала, поэтому больше он ей и не показывался. Единственное, что было в этой паре примечательного, — её живот. И, нет, она не была жирной, в животе сидел ребёнок. Белиал присматривался к этой бабе, присматривался, но ничего так и не ёкнуло. Поэтому пошёл к своему верному другу ещё раз. Стрекозу выгнали от греха подальше, и, когда он спросил уже непосредственно Сэма, как тот понял, что Лёлик и есть его пара, Сэмми лаконично, но очень доступно всё объяснил. Сказал просто: «Трахнуть захотелось и до сих не перехотелось». Ну, здесь всё стало понятно. Но Белиал не хотел бабу с животом от слова вообще. Не сказать, что таких экзотик за всю свою немаленькую жизнь у него не было… Были, конечно, были. Однако как-то не особо вдохновили. В общем, мялся он как-то, мялся. Терся возле этой бабы, но не показывался. Определённо надо было что-то делать, но, что именно надо делать, Белиал понять не мог. И в один момент Лёлик, который, ну, очень был заинтересован в процессе, просто не выдержал. Припёрся сам и далеко не один, а вместе с Сэмми. И с того момента тёрлись они вокруг этой бабы уже втроём. Неизвестно, сколько времени прошло в таких вот тёрках, прежде чем Лёлика озарило. Известно одно: Лёлика всё-таки озарило. Дело было не в этой женщине, а в её животе. Ну, в ребенке её то есть. Там опять пошла полная неразбериха. Идей было миллион от «вырезать мелочь из живота этой бабёнки и не париться» до «тупо убить бабёнку вместе с ребёнком». Оба варианта заканчивались одинаково: ребёнок бы умер, и, собственно, его душа ушла бы в мир иной. А там и так всё ясно. Они даже были в шаге от убийства. Остановило только то, что, во-первых, душа мелкого стопроцентно попадёт в Рай (его можно было бы украсть и с Небес, но это был бы тот ещё гемор), во-вторых, душа будет ребёнком (Белиал как-то не горел желанием второй раз становиться родителем). Сошлись на том, что просто забудут, а рано или поздно мелочь всё равно умрёт, там и встретятся. Правда, прежде чем они ушли, случилась маленькая неприятность. Чисто случайно выяснилось, что эта бабёнка хочет назвать своего сына (на тот момент уже все знали, что родится мальчик) Юлием. Лёлик с Сэмом долго угарали, типа Юля, блядь. Что за идиотское имя для пацана? Поэтому наш Белиал, думая, кажись, спинным мозгом, пошёл к этой бабёнке. Бабёнка пересралась, но удержать её в сознании всё же удалось. А дальше была одна из нелепейших ситуаций в жизни Белиала. Он, вроде, настроился уже, серьёзный весь такой, имя, мол, надо менять. И тут как ляпнул «Бонифаций». Ну, ничего больше в голову не пришло! Бонифацием звали Лёлькиного кота, размером и видом примерно с адских церберов. Кот этот заебал уже всех, и он не так давно, когда эта пушистая мразь в очередной раз пристала к нему, искупал её в Коците. Мразь облысела уже навсегда и с тех пор обходила его стороной. Ну, как можно было назвать свою пару в честь ныне лысой мрази?! Однако сделанного было уже не воротить, и Белиал решил так и оставить. Сэм со своей стрекозой, конечно, знатно поржали, но ему как-то плевать было. Так вот, ребёнка они и оставили. Белиал как-то и забыл про него. Было, честно говоря, настолько похуй, что прям вообще поебать. Но лет так через сорок, что по человеческим меркам примерялось к четырём годам, Лёлик, стрекоза с шилом в жопе, опять вспомнил про этого мальца. Качественно выебал ему мозг, мол, надо что-то делать, надо срочно что-то делать, и буквально вынудил его выйти на связь с ребёнком. А, поскольку Белиалу было уж очень западло куда-то тащиться, что-то объяснять, он просто пришёл к мелкому во сне. Мелкого называл не иначе, чем Бонька или кошак. Являлся перед тем в виде прекрасного ангелочка и часами болтал ни о чем. Вспоминал он про Боньку примерно раз в десяток адских лет, то бишь раз в человеческий год, и чисто для галочки проникал в его сон. Бонька рос, разговаривать с ним было, в принципе, довольно интересно, если можно назвать интересным общение с ребёнком. Да и со временем Белиал к Боньке попривык. Человек стал какой-то частью его обихода, да и привязался он к нему чуток. Какие-то чувства наш Белиал к мальцу всё же испытывал, но предпочитал не обращать на них внимание, ибо было слишком лень копаться в себе. Пожалуй, на этом стоит и остановить историю их необычного знакомства, если его вообще можно назвать таковым.