Долг аристократа

Дни шли своим чередом. Гермиона каждое утро приходила в кабинет Бэя, иногда даже раньше него. Он никак это не комментировал, а ей не удавалось прочитать его мысли одним только взглядом, а очень хотелось. Становилось всё холоднее, и хоть дом хорошо прогревался, на подоконнике было не так тепло, но Гермиона не собиралась покидать свой насест. Она помещалась туда с ногами аккурат рядом со стопкой книг, которые было так интересно изучать. Когда даже в тёплом вязаном свитере и в носках, созданных заботливой миссис Уизли, стало зябко, Гермиона попросила Фригги достать ей плед. На следующее утро спинкой к окну в кабинете стояло массивное кресло с подушкой и пледом, а на кофейном столике напротив были сложены все её книги и записи. Для Гермионы это было в новинку — чувствовать заботу и опеку того, кто и в глаза-то ей через раз смотрел. Со временем она к этому привыкла и стала наблюдать за Бэем с любопытством настоящего исследователя. Она и не замечала, как за целый день прочитывала не больше десяти страниц, всё остальное время глядя на Бэя, слушая, как он говорит со своими слугами и просителями. Если бы Гермиона не знала, что он старше её почти на два года, то не поверила бы, что перед ней подросток, а не умудрённый проблемами взрослый мужчина. Когда он давал себе расслабиться и погрузиться в кресло так, что оно будто бы полностью его поглощало, Гермиона снова замечала, как сильно он похож на Крофорда — тяжёлый взгляд, болезненная бледность и усталость. Она и не думала, что может по-настоящему понять, что он чувствует и сколько ему пришлось пережить. В конце сентября, когда утром Гермиона проснулась уже шестнадцатилетней, ей совершенно не хотелось никуда выходить. Тоской вновь сжало сердце, она сказалась больной и спряталась под одеялом, надеясь проспать этот день и не думать о плохом. Забывшись в сне на каких-то несколько часов, Гермиона проснулась ещё и с головной болью, а в ногах у неё лежала широкая невысокая коробка со скромным бантом поверх. Сердце радостно забилось, Гермиона на мгновение забыла о своих неприятностях и почувствовала себя, как в детстве. Лаконичная записка под атласной лентой гласила: «Возможно, однажды тебе это пригодится». Почерк не мог принадлежать ни Гарри, ни Рону, ни родителям. Восторг поутих, но на смену ему пришло любопытство — откуда Бэй знал про её день рождения и что мог ей приготовить в такие короткие сроки? Торопливо развязав бант, Гермиона открыла коробку и замерла в удивлении. Внутри было лазурное платье из материала, который струился как шёлк, но был легче и тёплее на ощупь. Слева на груди красовалась нашивка, это изображение Гермиона видела в доме, но не придавала ему значения. Сложив два и два, она поняла, что это был герб семьи Солсбери. Разумеется, у них был герб, не могло быть иначе. Но больше всего Гермиону заинтересовало, что центром герба был рыцарский шлем. Атрибуты вокруг напоминали о символах факультетов Хогвартса. Гермионе казалось, что она готова снова и снова рассматривать герб в деталях, словно ожидая, что они с ней заговорят и расскажут всю историю семьи Солсбери и особенно — историю Бэя. Внутри также нашлась чёрная мантия с нашивкой и кружевным воротничком и белоснежные длинные перчатки. Гермиона встала с кровати, чтобы убрать эти вещи в шкаф, и тут ж наткнулась на обувную коробку рядом с тапочками. Вид изысканных лодочек под цвет платья вызвал у Гермионы восхищение, но она тут же спрятала их и сунула под кровать. Странное подозрение, что её хотят нарядить, как куклу, чтобы потом подороже продать, вспыхнуло в её душе. Гермиона убрала подарки, переоделась в домашнюю одежду и направилась в кабинет Бэя. Не видя ничего и никого вокруг, полыхая гневом, Гермиона бегом спустилась по лестнице, но голос Виктории её остановил. — Мисс Грейнджер, с днём рождения. Гермиона замерла и постаралась не обращать внимания на колючий взгляд Крофорда, глядя только на Викторию. — Спасибо, — кивнула девушка, не зная, как лучше обращаться к Виктории. — Вам понравился мой подарок? — вдруг спросила та. — Я решила, вам они нужнее. — Так это… от вас? — удивилась Гермиона. — От нас с Бэем, — грустно улыбнулась Виктория. — Я, как вы понимаете, мало что могу сделать. Бэй дал распоряжение домовикам перешить платье, чтобы лучше вам подходило. А размер ноги по счастливой случайности у нас с вами одинаковый. Вам понравилось? — Очень, — подтвердила Гермиона, чувствуя, как гнев тут же погас. — Не уверена, что я достойна такого, мисс Солсбери. — Виктория, милая, просто Виктория, — мягко улыбнулась Виктория. — Что ж, извините, что задержала. Кажется, вы куда-то спешили. Гермиона смутилась, кивнула и уже спокойным шагом направилась в кабинет Бэя. Теперь ей оставалось только поблагодарить за такой подарок, а потом вернуться в комнату и хандрить весь оставшийся день. Бэй стоял спиной к дверям и, казалось, даже не заметил её прихода. Гермиона растерялась, не зная, как привлечь его внимание, но тут парень обернулся, и она увидела в его руках письмо. Сердце испуганно зачастило — что бы там ни было, на лице Бэя не отражалось ничего хорошего. — Что это? Опять угрозы? — упавшим голосом спросила Гермиона. — Нет, — покачал головой Бэй и тут же себя поправил: — Не совсем. Присядь. Такое начало Гермионе совсем не понравилось, но она села. Бэй неожиданно подошёл близко-близко, практически нависнув над ней всем телом, и после короткого колебания протянул ей конверт вместе с содержимым. Там была только одна белоснежная карточка с золотой окантовкой и идеально выведенными чернильными буквами: «Мистер Байярд Солсбери и мисс Гермиона Грейнджер, вы приглашены на торжественный приём в доме Люциуса и Нарциссы Малфой». Гермиону резко затошнило. Она не видела ничего больше, ни даты, ни совершенно дежурных вежливых формулировок. Приглашение казалось отравленным, и девушка тут же отбросила его от себя. — Только дыши, — правильно поняв её состояние, сказал Бэй, налил из графина воды и протянул ей. — Слышишь меня? — Что им от нас нужно? — еле слышно спросила Гермиона, стиснув бокал двумя руками. — Хотят прощупать почву, напугать тебя, разоблачить нас, если получится. В любом случае, отказать нельзя. Они расценят это как капитуляцию и уже не будут угрожать, а заявятся в полной боевой готовности. Гермиона прикрыла глаза, но стало ещё хуже. Кабинет стремительно вращался, ей захотелось вернуться в прошлое и забыть обо всём, как о страшном сне. Но пути назад не было, поэтому Гермиона сделала несколько вдохов и выдохов, отпила из бокала и почти спокойно спросила: — Когда? Бэй с любопытством посмотрел на неё, поднял приглашение с пола и сказал: — Через неделю. — Думаешь, они знают? — быстро спросила Гермиона, с облегчением чувствуя, как силы быстро насыщают её тело. — Знают, что всё это просто уловка? — Не важно, что они знают, — отмахнулся Бэй. — Главное, что могут доказать. Придётся ответить на приглашение. Ты справишься? — Я сама ввязалась в это, — напомнила Гермиона, — я готова идти до конца. Мне это не нравится, но я готова. Только… ты уверен, что они не навредят нам? — Не посмеют, — резко отозвался Бэй, и его взгляд потемнел. — Я потомок древнего рода волшебников, они не посмеют. Гермиона окончательно убедилась, что перед ней не просто чистокровный волшебник, а самый настоящий аристократ. Но теперь её это не напугало, а даже вдохновляло — рядом с Бэем ей было намного проще смириться с мыслью о визите в змеиное логово. — Ты умеешь танцевать? — вдруг спросил он. — Что? — от неожиданности испугалась Гермиона. — На официальных приёмах всегда танцуют. Ты умеешь? — Да… немного. — Надо будет порепетировать, — решительно заявил Бэй. — Это важно. — Чтобы я не растянулась на паркете, да? — хмыкнула Гермиона, снова почувствовав себя какой-то неотёсанной и лишней в светском обществе. — Не растянешься, я буду тебя держать, — уверенно отозвался Бэй, — но я не хочу, чтобы ты оттоптала мне ноги. У меня будут дорогие туфли. Что-то такое мелькнуло в глазах парня, что Гермиона с сомнением подумала: «Это что, была шутка? Он умеет шутить?». — И да, нужен подходящий наряд. — Ваш с Викторией подарок, — вдруг вспомнила Гермиона и тут же добавила: — Спасибо, кстати. Платье очень красивое… — У неё был отличный вкус… — задумчиво отозвался Бэй и мотнул головой. — Это необязательно. Это просто подарок. Виктория решила, что тебе понравится. Ей уже без надобности. — Мог бы оставить для будущей миссис Солсбери, — неловко возразила Гермиона. — Для… настоящей. Бэй стиснул зубы и серьёзно посмотрел на неё. Гермионе показалось, что он хотел что-то сказать, но всё же промолчал. Пауза затянулась, кто-нибудь из них должен был её нарушить, но не делал этого. Гермиона думала, что ей придётся собрать все свои силы, чтобы пережить вечер в доме Малфоев, а о чём думал Бэй, она не знала, но очень хотела узнать. Она почти собралась, чтобы спросить его об этом, но тут открылась дверь, и появился Маршалл. — Сэр, просители ждут. Когда вы сможете их принять? Бэй не ответил, но Гермиона сориентировалась быстрее — вскочила и торопливо проговорила: — Извини, я больше не помешаю. Порепетируем позже? Бэй вдруг усмехнулся и кивнул. На второй этаж Гермиона бежала так же быстро, как оттуда. Теперь в этом не было нужды, но адреналин гнал её вперёд. Мысли о предстоящем приёме тревожили Гермиону сильнее, чем она думала. Посреди ночи она проснулась от собственного крика. В кошмарах её окружали непроницаемые маски Пожирателей смерти, ни одного знакомого лица или просто лица, которое могло бы принадлежать другу. Гермиона была безоружна и звала друзей. И Бэя… Она звала Бэя, потому что он обещал быть рядом, всё время, и не оставлять её одну. Но оставил. И Гермиона кричала и была готова отбиваться от врага всем, что попадётся под руку. И в этот момент она проснулась. Темнота вокруг сгущалась всё сильнее. Гермиона нащупала палочку под подушкой, но в последний момент вспомнила: она одна, и это плохо. Гермиона действительно пожалела, что сейчас была совершенно одна, что ей нельзя было сотворить даже банальное заклинание, чтобы не было так темно. До рассвета она так и не смогла уснуть, лежала, зажмурившись, и проматывала в голове все самые счастливые моменты, которые сейчас грели её и держали в реальности. Когда рассвело, Гермиона чувствовала себя выжатой, как лимон, словно всю ночь зубрила историю магии и трансфигурацию одновременно. Тем не менее она уже не могла просто так лежать в кровати, это было намного тяжелее, чем выйти из комнаты и притвориться, что всё в порядке. Стук в дверь застал Гермиону посреди комнаты, когда она настраивалась на притворство в ближайшие двенадцать часов. За порогом оказался Маршалл. — Извините, мисс, я не знал, проснулись вы или нет, — проговорил он, склонив голову в качестве приветствия. — Могу я позвать Фригги? — Да, а зачем? — удивилась Гермиона. — Что-то случилось? — Чай подан, мисс! — раздался голос Фригги за спиной. Обернувшись, Гермиона увидела на кофейном столике поднос с чайником и одной чашкой. — Я собиралась спуститься на завтрак в столовую… — Это не завтрак, мисс, — прощебетала Фригги. — Хозяйка попросила доставить вам чай. — Хозяйка? То есть… миссис Солсбери? — Да. Гермиона решила, что отказываться от подарка матери Бэя как минимум невежливо, но всё же уточнила: — Что это за чай? — От плохих сновидений, мисс. Гермиона похолодела. Маски Пожирателей смерти как наяву предстали перед её взором. Маршалл деликатно удалился, а Фригги вопросительно посмотрела на Гермиону: — Составить вам компанию, мисс? Девушка покачала головой, и Фригги испарилась. Гермиона взяла чашку и почувствовала чарующий аромат трав. Она отпила несколько глотков и почувствовала, как волнение отступает. Гермиона со стыдом подумала, что миссис Солсбери могла слышать её крики. Гермиона уже считала дни до вечера в Малфой-Мэноре, надеясь, что после этого кошмары точно отступят. От чая стало намного легче. Гермиона спустилась в кабинет, но там Бэя не оказалось. На его столе она нашла листок с неким подобием карты. Это показалось странным, в представлении Гермионы он был совершенно не похож на человека, любящего такие игры. Тем не менее она взяла листок и последовала по нарисованному маршруту. Достаточно было преодолеть несколько поворотов, чтобы очутиться перед резными дверями. Гермиона неуверенно толкнула их и оказалась в роскошной тускло освещённой зале. В таких местах непременно должно было быть очень много людей, много музыки и танцев, но посреди залы стоял только Бэй, а в противоположном от входа углу располагался рояль. — Тебе не кажется, что это как-то по-детски? — отметила Гермиона, но всё-таки не удержалась от улыбки. — Не хотел привлекать третьи лица, — усмехнулся Бэй. — Ты же пришла. Не заблудилась? — Нет, ты начертил очень подробно. Что мы тут делаем? — Репетируем. Бэй взмахнул рукой, и рояль в углу заиграл. У Гермионы сердце заколотилось от нахлынувших чувств — она вспомнила, как танцевала в первый и последний раз — с Виктором Крамом в Обеденном зале Хогвартса. Тогда она ещё не знала, где окажется меньше, чем через два года… — Не бойся, я не кусаюсь, Гермиона. И снова она ощутила себя какой-то простолюдинкой рядом с принцем, но в этот раз смогла сбросить с себя наваждение и храбро шагнуть вперёд. Бэй тут же подхватил её за талию и предложил свою руку. Это было естественно и легко, Гермиона тут же подчинилась его движениям. Несмотря на то, что они были довольно близко друг к другу, между ними мог поместиться ещё один человек. — Готова? — спросил Бэй. Музыка лилась и окружала их, но он терпеливо ждал слова Гермионы. — Я думала, мы должны изображать влюблённых, — неловко сказала она. — Может, встанем ближе? — Любовь во взглядах, а не в расстоянии, — неожиданно мягко произнёс Бэй, — но если хочешь… У Гермионы захватило дух от того, как неуловимо, но сильно он придвинулся к ней. — …мы будем ближе. Она не собиралась возражать, потому что сама об этом заговорила, да и Бэй действовал так уверенно, что ей было легко ему довериться. Как минимум — в танце. — Я готова, — сказала Гермиона, смело глядя ему в глаза. Бэй сделал шаг — и она почувствовала его намерение за секунду до. Она отступила, сделала шаг вперёд, а потом — снова отступила, потому что Бэй так хотел. Но Гермиона не ощущала себя в ловушке или в подчинении. Впервые за их знакомство она чувствовала, что они на равных. Это было странное ощущение. Гермиона танцевала с Бэем, глаза в глаза, так близко, что она слышала его сердцебиение — размеренное, задающее такт их шагам. Она даже забыла, зачем они это делают, что её ждёт через неделю. Гермиона танцевала и была уверена, что теперь дорогим туфлям Бэя ничего не угрожает.