Под знаком мушкетёров.

Арамис и д’Артаньян вернулись домой лишь, когда часы на Королевской башне пробили одиннадцать. Не желая никого разбудить друзья тихо разошлись по комнатам в надежде поскорее заснуть и забыть произошедшее. Однако если Арамис и Портос спали крепким сном, то д’Артаньян ворочался с боку на бок не в силах забыть услышанную в соборе историю. Мысль о том, что Фебре вернулся, чтобы погубить его друзей навевали тяжкую боль в области сердца и давали молодому человеку понять, что он вряд ли переживёт смерть самых близких ему людей. Так и не сумев заснуть д’Артаньян встал с кровати и одевшись достал из-под подушки книгу, которую решил спрятать, дабы вновь не будить страдания в сердце Атоса и раскрыл её. На страницах книги были в основном рисунки, изображающие прекрасные пейзажи, животных и портреты людей и гасконец не мог сдержать восхищение, глядя на них. — Какая красота - шептал себе под нос д’Артаньян, даже не заметив вошедших в комнату друзей. — Вам не спится, друг мой? - в один голос спросили мушкетёры, глядя на гасконца. — Мне всё не даёт покоя вся эта история с расстрелом - ответил д’Артаньян, вновь переводя взгляд на страницы книги. — Портос, Арамис, глядите какая красота - мушкетёр указал друзьям на наброски рисунков. — Правда они прекрасны? — Да, друг мой - улыбнулся Арамис, садясь рядом с ним. — Клянусь богом - сказал Портос. — У нашего Атоса золотые руки. Друзья заворожённо рассматривали рисунки, как вдруг взгляд д’Артаньяна насторожился. — Погодите господа - гасконец вдруг остановил друга от переворачивания страницы и положил палец на картину изображающую восемь или десять расстрелянных людей. — Вы никого не узнаёте? - он указал на тело молодого графа с выражением на лице нечеловеческого ужаса и всего в крови, по которому простиралась длинная тень. — Это отец командира Арбье - Арамис, ровно как и Портос был в полнейшем замешательстве ведь отца их бывшего командующего он видел только один раз, когда тот приехал в полк проститься с сыном. Мысль о том, что бывший командир причастен к убийству их родных всё больше и больше заставляла друзей задуматься о суде над ним. Мушкетёры всю ночь просидели в раздумьях, не смыкая глаз, а потому стоя с утра на карауле зевали в кулак, но при этом следили за Атосом. Молодой граф был печален и казался если не больным, то морально истощённым, однако он помнил свои обязанности и не думал ни о чём другом. — Я обойду улицы, а вы останьтесь здесь - вполголоса сказал мушкетёр, подойдя к друзьям. Молодые люди кивнули в знак согласия и Атос, взяв с собой карту с отмеченными улицами ушёл по направлению к улице Вожирар. Весь обход молодой мушкетёр был сам не свой: в голове звучала некогда сочинённая им песня, которая очень нравилась его сестре и под которую очень любил засыпать его брат. Атос помнил каждое слово, каждую строчку, спокойную и одновременно весёлую мелодию вальса. Воспоминания так далеко унесли его, что когда мушкетёр очнулся, то обнаружил, что он находится в Булонском лесу возле церкви святой Магдалины. Атос резко спрятал карту и сняв шляпу зашёл в церковь: внутри было светло от лучей полуденного солнца, в разноцветных бликах, медленно раскачиваясь блестели серебряные и золотые кадильницы, источающие аромат ладана, а иконы будто бы следили за пришедшим в их дом человеком. Глядя на них Атос вновь углубился в свои нелёгкие воспоминания, в голове проносились страшные рисунки убитых людей, а по щекам невольно побежали горячие слёзы, оставляя на одежде солёные пятна. — Господи, сколько крови было пролито в ту ночь - сложив руки и опустив голову прошептал молодой граф. — То, что казалось незыблемым и вечным обрушилось навеки - Атос с глухим стоном поднял глаза на иконостас. — Мои родители, мои брат и сестра… — Я потерял их - мушкетёр упал на колени, не в силах сдержать слёзы. — Так, так, так - прозвучал вдруг за спиной насмешливый голос. — Вы всё-таки живы, господин граф? — Фебре - Атос резко вскочил на ноги, чётко выработанным движением выхватывая шпагу. — Какого дьявола ты ещё ходишь по нашей грешной земле? - процедил он сквозь зубы. — Ты давно должен был умереть. — А я ведь думал, что в ту ночь стёр вас и вашу семью с лица земли - продолжал Фебре, не обращая внимания на угрожающие слова Атоса. — Однако вы здорово обдурили меня, притворившись мёртвым, ещё и заставили пощадить вас - убийца надменно усмехнулся. — И не страшно же было вам, как человеку, искренне любящему свою семью лечь на трупы своих же родных. — Наглец - вскричал молодой граф и бросился на обнажившего шпагу человека, ловко уворачиваясь от его ударов и всей душой надеясь покончить с ним раз и навсегда. Глаза Атоса так и горели огнём от непередаваемой ярости, кровь в теле кипела, а руки и ноги безотказно повиновались хозяину, периодически уводя того от шпаги врага. К удивлению Фебре молодой граф был полон сил решимости отомстить, и видя его горящие местью глаза человек в чёрном начал понемногу задумываться об отступлении, однако тут ноги Атоса подвели его и он с глухим ударом рухнул на пол. — Ну что ж, граф вот и пришёл ваш час встретиться с семьёй - внутри себя Фебре торжествовал больше чем когда-либо. — Помолитесь за свою грешную душу ибо я чувствую сделать этого будет некому. — Ты не учёл одного… — Мы не дадим своего друга в обиду! - вдруг крикнули со стороны и Фебре обернулся. — А-аа — протянул человек в чёрном. — Так вы всё-таки живы. — В таком случае… — Я прикончу всех четверых - Фебре сузил глаза в приступе ярости, как вдруг ему в спину врезалось нечто твёрдое и обжигающее будто адский огонь. На балконе, оттенённом золотым светом заходящего солнца стоял Арамис в белой сутане, покрытой чёрными пятнами от ожогов, на лбу молодого человека блестел хрустальный обруч, а в руке переливался окроплённый кровью крест. — Вы? - захрипел Фебре. — Да как вы четверо вообще посмели… - убийца не успел сказать последнее слово и рухнул перед иконостасом, пронзённый сломанной пополам шпагой. *** Несколько дней друзья сидели возле кровати Атоса, даже под уговорами капитана не желая покидать кабинет лекаря. В головы мушкетёров лезли пугающие мысли, доводя каждого до сонного состояния. И вот через пять дней, когда друзья уже совсем выбились из сил молодой граф наконец пришёл в себя и приподнялся на кровати. — Лежите Атос, лежите - мелодичный голос друга вернул мушкетёра в реальность. — Арамис, а что вообще случилось? - тихо спросил Атос. — И где Фебре? — Не волнуйтесь, мой друг - вновь прошептал Арамис, поправляя на шее белый крест с едва заметными следами крови. — Все мы очень много выстрадали из-за этого наглого человека, а потому стоит ли сейчас думать о том кого мы никогда не увидим? Услышав эти слова, и увидев на кресте следы крови старший сын графа де Ля-Фер вдруг понял, что друзья убили человека в чёрном. Однако, несмотря на раны Атос был счастлив, зная, что теперь ему и его товарищам удастся наконец позабыть кошмары нелёгкого прошлого.