[Добро пожаловать в класс превосходства] Холодные глаза

Я огляделся. В этой комнате были только я и он. Похоже, эта встреча была запланирована. Я сел на ближайший стул, и он сделал то же самое, усевшись в другом конце комнаты. «Ты определенно сильно изменился Киётака. Я не чувствую той враждебности от тебя, которую я мог чувствовать, когда ты находился под моим присмотром» — сказал он, глядя на меня. «Ты тоже сильно изменился. Твоя улыбка стала еще более мерзкой, чем в прошлый раз» — сказал я, не сводя глаз с него. Он засмеялся: «Эта школа сделала из тебя бунтаря, Киётака. Я не помню, чтобы ты так разговаривал со мной, когда был под моим началом. Ты стал совершенно неуважительным по отношению к своему хозяину.» Я скрестил руки и сказал: «Я не принадлежу тебе. По крайней мере, еще два с половиной года.» Да, я знал, он рано или поздно узнает, что я сбежал в эту школу. Я знал, что свободен, только на три года, что я здесь. Это единственная причина, по которой я выбрал эту школу. Вкус свободы. Его улыбка исчезла вместе с аурой гнева вокруг него. Его сменил холодный враждебный взгляд. Теперь он не был зол. Он был намного больше, чем просто зол. Было ощущение, если бы мне пришлось описывать его, то это ощущение, когда хочется побеждать. «Киётака, немедленно прекрати эту глупость. Ты сам знаешь, сколько мы вложили в проект «Белая комната». Ты же не хочешь тратить свои 14 лет мастерства на эту бесполезную школу для мусора» — сказал он суровым тоном. «Ты ошибаешься в одном: я не трачу здесь свое время зря. Эта школа вовсе не мусор. Люди здесь, они никогда не ходили в Белую комнату или какое-либо подобное учреждение, но те же самые ученики становятся лидерами Японии в будущем. Как ты думаешь, что делает меня особенным, отец? Это тот факт, что меня называют монстром в том учреждении?» — сказал я, оправдывая свой выбор, почему я сбежал из того места. «А как насчет твоего любопытства, того же любопытства, которое помогло тебе достичь высот в деятельности, о которой не мог подумать ни один обычный человек?» — задал он мне, еще один вопрос. «Это скорее причина, по которой я должен учиться в этой школе. Мне нужно многому научиться, прежде чем я продолжу и возьму на себя Японию как ты того и хотел, отец.» «И ты думаешь, что мусор в этой школе может удовлетворить твое любопытство, да? Не обманывай меня, Киётака, ты же знаешь, что нет никого в мире, кто мог бы сдержать твои способности» — сказал он сухим тоном. «Вот где ты ошибаешься. Ты можешь подумать, что я идеален, но на самом деле это не так. С тех пор, как началась эта школа, я начал понимать. Я потерял способность выживать во внешнем мире. С тех пор, как я поступил сюда, прошли месяцы. Но я совсем не хочу к ней приспосабливаться. Эта мысль даже не приходила мне в голову. Я все еще просыпаюсь, веря, что я нахожусь в тех белых стенах. Как будто эти белые стены стали частью меня после того, как я жил там четырнадцать лет.» Да, это правда, как будто мое прошлое сковывает меня от дальнейшего роста. Я не могу пройти мимо этих белых стен. Этот человек просто равнодушно посмотрел на меня. Я продолжил. «Наши идеологии разные. Твое представление о силе слишком экстремально для этого мира. Создать человека, который не поклоняется богу. Это похоже на глупую истерику ребенка.» «Следи за своим языком, Киётака, ты можешь пожалеть об этом» — сказал он, когда услышал мои оскорбления. Я продолжил, игнорируя его угрозу: «Я считаю, что быть сильнейшим — это не значит, обладать лучшими способностями, самый сильный — это тот, кто лучше всего адаптируется.» Да, я искал ответ на этот вопрос с тех пор, как поступил в эту школу. Что делает кого-то сильным? Это его боевые способности? Или его академическая сила? Человека, уверенного в своих боевых искусствах и успеваемости, можно считать «сильным», но это не обязательно означает, что он выживет в этом мире. Возьмем для примера, если ученика из этой школы отправят в учреждение, в котором я вырос. Сможет ли он с этим справиться? Сможет ли он пройти через годы ада, как я? Но человек, который сможет справиться с этим адом, будет одним из величайших людей, которые когда-либо родились. Тот, кто превосходит меня. Он будет на вершине, потому что смог «адаптироваться». Итак, я решил, чтобы превзойти нынешнего себя, мне нужно адаптироваться к внешнему миру. Мне нужно вырваться из цепей моего прошлого, сдерживающих меня. Это было моей целью с тех пор, как я поступил в эту школу. Вот почему я так зациклен на мирной жизни. Потому что это единственное, что может помочь мне превзойти самого себя. «Киётака, я скажу тебе одну вещь: немедленно откажись от своей наивной идеологии. Потому что эта идеология стоила жизни невинной семье.» Мой взгляд потемнел, зная, к чему ведет этот разговор. «Ты знаешь, что случилось с семьей Мацуо в тот день, когда ты покинул учреждение?» Он встал и подошел прямо ко мне. Я на всякий случай насторожился. «В тот день, когда ты уехал, я разрушил жизнь его сына. Он был умным человеком. Он подал заявку в один из известных колледжей в Японии. Но так и не смог поступить в один из них. Потому что он скончался в результате несчастного случая.» Этот человек улыбался, говоря это. «Это было жалкое зрелище, его отец смотрел, как труп сына уносят, в его глазах была безнадежность. Его жена плакала и сжимала гроб, не желая его отпускать. Двухлетняя дочь просто стояла там, не зная, что случилось с ее бедным братом.» Он начал смеяться, только этот человек может смеяться после того, как разрушил семью. «Но это еще не все, через несколько дней Мацуо постигла та же участь, он был сожжен в собственном доме на глазах у своей двухлетней дочери и его жены.» Я посмотрел на него спокойным взглядом. Мне нужно собраться с мыслями прямо сейчас. Это прошлое, и для меня это больше не имеет значения. «Знаешь, что случилось с женой Мацуо и его двухлетней дочерью, они теперь живут в трущобах. Его жена работает проституткой, чтобы прокормить себя и рот своей дочери. Это все из-за тебя, Киётака.» Несомненно, все это было правдой. У этого человека была возможность сделать все это. Несмотря на то, что он оставался в тени, он был таким же могущественным, как премьер-министр Японии. «Итак, должен ли я пожалеть его? Если ты этого ожидал от меня, то ты ошибся, отец. Я не настолько слаб, чтобы несколько смертей ослабили мой дух. Более того, мне жаль тебя, отец, потому что ты потерпел поражение. Даже после смерти мужа и сына она все еще работает ради своей дочери. Она не отказалась от своей жизни. Так что ты собираешься делать, убить ее тоже? Это просто докажет то, что ты проиграл обычной семье» — сказал я, зная что есть одна вещь, о которой мой отец никогда не станет лгать. Он помолчал минуту, затем посмотрел на меня с непонятным выражением лица. «Да, ты прав, Киётака, эта женщина действительно сильная. Не могу поверить, что у нее все еще есть силы, чтобы жить после того, как я забрал у нее все, поэтому я позволил ей жить. Но я уверен в одном, ее дочь вырастет, ненавидя тебя, Киётака.» О, вот что его беспокоит. «Тогда она может бросить мне вызов в любое время, когда захочет. Потому что это то, чего я желаю от всего сердца. Мое поражение будет означать, что ты проиграешь. Что тебе не удалось создать такого совершенного человека, как ты хотел.» Дверь открылась, и появился мужчина. Судя по внешнему виду, ему, скорее всего, было за пятьдесят. Он почему-то выглядел очень напряженным. Что ж, многие люди действительно чувствуют напряжение, когда находятся перед моим отцом. «Сенсей, думаю, вы уже поговорили с ним» — сказал мужчина моему отцу. Мой отец просто цокнул и вернулся обратно, чтобы сесть. Вошедший мужчина вытер пот со лба и сел на стул, предназначенный для председателя. Почему я искажаю реальность? Я имею в виду, что он и был председателем. «Сакаянаги, твоя школа, несомненно, сильно выросла. Мой сын считает, что она превосходит мои собственные идеалы» — сказал отец, с оттенком враждебности в голосе. «Получить похвалу от вашего сына — это честь, сенсей» — ответил мужчина, не глядя моему отцу в глаза. Подождите, Сакаянаги, такая же фамилия как у Арису Сакаянаги. «Сакаянаги, ранее ты сказал мне, что я не могу забрать его из школы, верно?» Сакаянаги только кивнул в ответ на вопрос. «Тогда это не будет проблемой, если его исключат по правилам школы, верно?» — спросил мой отец Сакаянаги. Сакаянаги сглотнул и сказал: «Да, если его исключат по правилам и предписаниям школы, это не проблема.» Мой отец встал со стула и посмотрел на меня: «Киётака, то как ты сейчас живешь. Идя в эту дурацкую школу со своей глупой идеологией, ты не превзойдёшь себя. Всегда помни одно, тебя легко заменить.» С этими словами он оставил меня с Сакаянаги. Легко заменить, да? Я так не думаю. Потому что, насколько я знаю, сильнее меня нет никого, даже у тебя, отец. Теперь я посмотрел на Сакаянаги, сидящего передо мной. «Привет, Аянокоджи-кун, присаживайся, пожалуйста.» Я встал со своего нынешнего места и сел на стул перед его рабочим столом. Я посмотрел, как он выпил стакан воды, и вздохнул с облегчением. «Итак, мистер Сакаянаги, по поводу того, что сказал мой отец, правда ли, что он не может исключить меня без моего согласия?» спросил я его, желая подтвердить несколько вещей. «Да, это действительно правда. Если у тебя нет никаких проблем с правилами, то у меня нет никакого повода, чтобы исключать тебя, я могу гарантировать, что ты в безопасности от него.» «Итак, вы знаете моего отца. Тогда это значит, что вы, должно быть, также знаете обо мне. Тогда как вы приняли меня в школу?» — спросил я его. Он просто вздохнул в ответ: «Почему ты спрашиваешь, знал ли я об этом?» Я действовал не обращая внимания: «Я действительно не понимаю, о чем вы говорите.» «Ты имеешь представление о том, как работает эта школа, не так ли? Итак, ты намеренно набрал 50 баллов по всем предметам, чтобы привлечь мое внимание, не так ли?» Да, это было правдой. Я имел представление о том, как работает эта школа. Я пытался узнать рейтинг вступительных экзаменов студентов, но в сети не было ни одной записи об этом. То есть информация должна была быть засекреченной. Это было подозрительно, учитывая, что это государственная школа, и обычно в ней учились все. Тогда это должно иметь какое-то отношение к процессу приема. Итак, я предположил, что экзамены не решают, поступит ли ученик в школу. Это действительно было всего лишь предположение, поскольку я понятия не имел о точной причине. Итак, мне было доступно только два сценария, если я хотел привлечь внимание администрации школы. То есть набрать 100 баллов по всем предметам или же 50. Я собирался набрать 100 баллов, но потом вспомнил, что должен оставаться незаметным. Кто знает, возможно, что этот человек тоже может иметь отношение к этой школе? Я остался доволен, когда получил письмо о зачислении. И, проведя несколько дней в этой школе, я подтвердил свою предыдущую теорию и пришел к выводу, что класс D — это неполноценная идея, всего через неделю после поступления в эту школу. «Я не могу этого отрицать» — ответил я на его вопрос. «Значит, вы ее…» — начал я спрашивать, но он оборвал меня. «Да, я отец Арису» — ответил он. Так что, возможно, он просто зачислил ее в класс А. Но она меня не интересовала. «Итак, я могу уйти, верно?» — попросил я разрешения у человека, сидящего передо мной. Камуро, должно быть, ждет меня. Он не ответил, поэтому я подумал, что он имел в виду «да», и начал выходить наружу, но потом он обратился ко мне. «Аянокоджи.» Я повернулся к нему лицом. Он посмотрел на меня с серьезным выражением лица: «Позаботься о Камуро-сан.»

______________________________