(Не)лишняя

      Тёмно-фиолетовые накопытники, инкрустированные мелкими бриллиантами, вставленными в тонкий серебряный узор в виде паутины, защёлкнулись на ногах и словно бы срослись с ними, передавая тактильные ощущения немногим хуже, чем собственная плоть; корсет, плотно облегающий живот, но при этом не лишающий подвижности, состоящий из тончайших и прочнейших лент, переходящий на торсе в жилет, а на задних ногах в некое подобие шорт, скрыл под собой иссиня-чёрную шёрстку, придавая уверенности в защищённости; тёмно-фиолетовая кираса с изображением полумесяца на груди, также инкрустированная драгоценными накопителями магии, созданными искуснейшими из лунных пони, скрыла за слоем металла взволнованно бьющееся в груди сердце; матово-чёрные наплечники, на которые были подвешены генераторы магического щита, скрыли от взглядов плечи величественной аликорницы; на бёдрах же закрепились пластины, под которыми находились коробочки медикаментов, разработанных специально для Найтмер Мун и способных привести её в чувства даже при потере половины тела… если голова останется на месте. Впрочем, на случай отделения этой части тела от туловища обитательницы Мунтауна встроили ещё одну коробочку жизнеобеспечения в затылочную пластину шлема, в точности повторяющего чуть увеличенную голову владелицы доспеха.       Инженеры, которым была дана задача создать инструмент, способный помочь победить богиню, по силам превосходящую их создательницу минимум вдвое, да ещё и находящуюся на своей территории (где ей обязательно помогут бесчисленные легионы солдат), превзошли сами себя и приделали своему творению гибкий скорпионий хвост, увенчанный лезвием-жалом, способным пробивать сталь и выпускать паралитический яд. Крылья, которые нельзя было заковать в нечто монструозное, получили многочисленные накладки из искусственных перьев, которые способны использоваться как оружие и защита, а кроме того, над ними были установлены открывающиеся закрылки, в сложенном состоянии прижимающие эти конечности к телу, защищая от физического и магического урона. Лишь рог они смогли защитить только тонкой сеткой, которая не мешала колдовать, но при этом должна была спасти от кинетического удара, способного сломать пронизанную нервами кость.       Стоя на пусковом постаменте, похожем на восьмигранную площадку, украшенную ярко сияющими драгоценными камнями и расположенную в центре похожего на полусферу ангара, Найтмер ощущала холодную решимость и кристальную ясность ума (боевой режим, достигнутый благодаря десятилетиям медитации и получивший название «Внутренний Покой Панды). Вокруг суетились лунопони, сверяющиеся с показаниями терминалов-колонн, мерцающих разными цветами радуги, чуть в стороне стояли двенадцать Сестёр Войны, облачённых в схожие доспехи, но только чёрно-серебряного цвета, которые должны были вмешаться в сражение, если что-то пойдёт не по плану.       — Заряд накопителей — сто процентов…       — Микрогенераторы работают в штатном режиме и выйдут на режим форсированной работы в момент прибытия…       — Проекторы защитных полей активны…       Кобыльи голоса звучали в этом помещении, так как здесь специально была создана атмосфера, в которой Мун чувствовала себя максимально комфортно. Впрочем, вслух лунные кобылы говорили тоже исключительно для того, чтобы своими голосами заполнить время ожидания, хотя бы таким незатейливым образом поддерживая прородительницу.       Вот от группы учёных отделилась белая лунопони, высокая и изящная, с прозрачными иголками гривы и хвоста. Плавно и торжественно она подошла к постаменту, посмотрела в глаза иссиня-чёрной аликорнице, а затем мелодичным голосом заявила:       — Не смей проиграть… слышишь? Если ты погибнешь… я лично явлюсь на Эквус и заставлю пони пожалеть о том, что они родились на свет.       — Глупышка, — негромко отозвалась Мун, заставив собеседницу возмущённо вскинуться, раздувая ноздри, а затем маска крылато-рогатой пони разделилась на две части и разъехалась, открывая взгляду мягко улыбающуюся мордочку с прищуренными бирюзовыми глазами. — Если я погибну, то уже не будет смысла вмешиваться. Я не хочу, чтобы моё наследие исчезло, а потому вот мой приказ: как только исчезнет сдерживающий барьер и пропадут иллюзии, при помощи которых мы показывали эквестрийцам пустынную поверхность, а они нам — картины древности, вы активируете все защитные поля и будете ждать. Лишь Сёстрам Войны дозволено воспользоваться телепортом, но только если будет хотя бы шанс переломить ход сражения. Понятно?       — Но… — попыталась возразить Цирконий.       — Понятно? — чуть настойчивее переспросила Найтмер.       — Д-да, — шмыгнув носом, лунная пони опустила голову, смаргивая маленькую слезинку, которая звонким кристалликом упала на каменный пол и разбилась. — Просто… Я ненавижу чувствовать себя такой… беспомощной и бесполезной.       — Тебе ли, тринадцатой по силе и знаниям лунопони, жаловаться на слабость? — вздёрнула одну бровь Мун. — В конце концов, если мы проиграем, именно тебе придётся вести наш народ в будущее.       — Я бы отдала всё, чтобы быть одной из двенадцати, — прошептала Цирконий, но затем взяла себя в копытца, и подняв голову, заявила, решительно смотря в глаза иссиня-чёрной аликорнице: — Я не подведу твоего доверия, прародительница. Но я буду молиться всем сущностям, чтобы мне не пришлось брать на себя это бремя.       — Я горжусь тобой, — в наступившей тишине произнесла крылато-рогатая пони, после чего повысила голос, добавляя: — Я горжусь всеми вами, мои маленькие лунопони. Вы — самое дорогое, что у меня есть; именно с вами связаны почти все лучшие мои воспоминания… И я не подведу вас.       — Десять секунд до падения барьера! — сообщила одна из кобыл у столбов-терминалов.       — Всем покинуть стартовую площадку; активировать направляющую трубу; открыть створки ангара… — начала отдавать приказы Цирконий, отступая за ограничительную черту.       Шлем Мун снова закрылся, в лёгкие же ударила смесь газов, ускоряющих реакцию, увеличивающих содержание энергии в крови, стимулирующих интуицию. Под гул сирены и мерцание красных ламп крыша купола разошлась, словно бутон цветка, а в небе над луной показался шар Эквуса.       «Я иду. Надеюсь, что ты готова к реваншу, Селестия», — стиснув зубы, иссиня-чёрная аликорница максимально разогнала сознание и ощутила рывок…       …       …а в следующую секунду появилась в каком-то небольшом помещении перед белой крылато-рогатой кобылой. Тут же вспыхнули системы ослепления противника, ударили зум-генераторы, создающие узконаправленную звуковую волну, с рога сорвались оглушающее и обездвиживающее заклинания, перекаченные магией настолько, что едва не распадались от напряжения. Однако всё это было только «прелюдией» (как это называл Гена), должной отвлечь внимание и заставить противницу защищаться, не давая перейти в контратаку прежде, чем будет готов серьёзный удар…       — М… Селестия? — стоило светофильтрам шлема отсечь лишние излучения, Найтмер замерла в недоумении. — Это какой-то трюк? Шутка? Ты… издеваешься, да?       Лежащая на полу без чувств, с текущей из ушей и носа кровью, но вполне живая принцесса дня, умудрившаяся при падении даже корону не уронить, на вопросы не ответила. Да и вообще, выглядела она так, будто бы к бою и не готовилась, а вместо этого решила встретить противницу в… золотом нагруднике, короне и накопытниках. Ах да: рядом лежала шаль, которую сдуло звуковой волной.       — Луна вызывает Найтмер Мун! Луна вызывает Найтмер Мун! — зазвучал в динамиках шлема голос Цирконий. — Ответьте… Прародительница!       — Слышу тебя, — отозвалась иссиня-чёрная аликорница, наконец-то догадавшаяся осмотреться. — Селестия обезврежена; я нахожусь в какой-то… раздевалке? Тут полно пуфиков, столиков с какими-то флаконами и мазями, вешалок с непонятными тряпками. Что вообще происходит?!       Последние слова владычица кошмаров буквально прорычала, не в силах справиться с эмоциями.       — Великая… — голос собеседницы стал неуверенным, но услышав раздражённый фырк, она поспешила добавить: — Барьер пал и… мы увидели… что иллюзии не было.       — То есть как? — глаза Найтмер в ужасе расширились. — Всё это время они видели нашу подготовку и создали какую-то ловушку?       — Нет-нет, я не это имела ввиду, — торопливо забормотала лунопони. — Наша иллюзия работала, а вот со стороны Эквуса… иллюзии не было. Все эти маленькие города и деревушки, примитивные замки, грунтовые дороги… Всё это — правда.       Шмяк!       Споткнувшись об попавшуюся под ноги подушку, Мун совсем неграциозно растянулась на полу. Впрочем, её это сейчас волновало мало, так что она потребовала:       — Повтори.       — Все деревушки, города, замки и дороги оказались настоящими, — уже куда более уверено заявила собеседница. — Сейчас я вижу, что в здании, где вы находитесь, в большом и высоком… по местным меркам зале, собрались почти все жители городка, которые смотрят на балкон, куда выходит закрытая дверь за вашей спиной.       «Так это… не шутка? Я зря лезла из шкуры вон, рвала жилы и выворачивала себе мозги наизнанку, стараясь увеличить свою боевую эффективность ещё на одну сотую процента?! Стоп… То есть я… победила Селестию?» — переведя взгляд на всё ещё бессознательную, кажущуюся сейчас не грозной и могущественной, а какой-то… жалкой и изнеженной, королеву, Мун отчаянно пыталась «склеить шаблон» (наконец-то она поняла, что этой фразой пытался объяснить Гена).       Тихий смех перерос в истерический хохот, который успешно глушился бронёй, благодаря чему пони снаружи ещё ничего не поняли. Однако же вколотые медицинскими коробочками успокоительные позволили взять себя в копыта и начать думать логически.       — Цирконий, перемести сюда Сестёр Войны из первой тройки: пусть они захватят с собой магические блокираторы и кандалы. Дальше… Мне нужно разобраться, что тут к чему, а для этого…       «Буду импровизировать. Ну и Элементы Гармонии поищу. В конце концов, без этих артефактов половина моих планов так и останется несбыточной теорией».                   (6)       По приказу Найтмер Цирконий телепортировала трёх Сестёр Войны в ту же комнату, где у неё состоялась «эпичная» (которую следует вычеркнуть из анналов истории из-за её нелепости) битва с Селестией. И пока лунопони заковывали белую аликорницу в кандалы, чтобы после этого начать лечить и склонять к сотрудничеству, сама Мун вышла на балкончик, выходящий внутрь торжественно украшенного зала. К счастью, она не забыла включить заклинание активного камуфляжа, так что для эквестрийцев оставалась невидимой, ну, а двигаться так, чтобы её никто не услышал, за прошедшие столетия удалось научиться даже без помощи магии.       «Судя по информации, полученной от наблюдателей с лунной базы, мы в маленьком городке вблизи столицы, который находится очень близко от старого замка Двух Принцесс. Хм… Может поискать Элементы Гармонии там? Да нет… Скорее уж Селестия спрятала их в каком-то месте, о котором я не знаю, ну или вовсе в своём замке под барьерами и охраной стражи… Стоп. Так бы сделала я: злобная тёмная аликорница, создавшая цивилизацию кристаллопони на луне. Сегодня я уже один раз, но очень масштабно, ошиблась. Могу ли я ошибаться и в этом? Но ведь замок Двух Сестёр — это как-то… очевидно? Словно расставленная ловушка…» — поморщившись из-за мигрени, начавшейся из-за отката после разгона сознания, иссиня-чёрная крылато-рогатая пони решила отвлечься.       Внизу, в зале находились жеребцы и кобылы разных возрастов, цветов и рас: пегасы, земнопони, единороги… Владычица кошмаров уже и забыла, как выглядят существа лишь с рогом или крыльями, или не обладающие ни первым, ни вторым. А ещё она поймала себя на мысли, что с интересом разглядывает жеребцов, которые в отличие от лунных пони были более мускулистыми, пусть и не слишком высокими (в большинстве), но зато имели некую ауру…       Переведя внимание на кобыл, Найтмер выделила сразу троих, которые относились к разным расам, но были схожи между собой тем, что своей внешностью затмевали остальных так же, как драгоценные камни своим блеском затмевают цветное стекло. Первой была белая единорожка, стройная и изящная настолько, что при минимальных косметических усилиях её можно было бы выдать за лунную пони… лишённую крыльев; второй являлась пегаска жёлтого цвета с длинными розовой гривой и хвостом, которая была заметно выше прочих летунов, оставалась стройной и подтянутой, но имела весьма привлекательные округлые формы… не говоря уже об ухоженных крыльях, в которых каждое пёрышко было уложено в ряд к другим; и последняя из троицы — оранжевая земнопони с пшеничными гривой и хвостом, красующаяся простецкой причёской, крепким телом, и довольно милыми пятнышками на мордочке.       «А эта кобылка в шляпе похожа на того красного здоровяка. Близкие родственники?» — взгляд задержался на этих пони не более чем на секунду, чтобы не дать им ощутить чужое внимание (хотя где-то в глубине души Мун уже сомневалась, что местные владеют этим навыком, часто спасавшим пони жизни тысячу лет назад).       Среди горожан были и другие интересные особы: салатовая единорожка, в отличие от остальных выглядящая слишком уверенной и немного рассеянной; крупный белый пегас с маленькими крылышками, кажущийся каким-то смущённым; розовая земная пони, прыгающая не сгибая ног, словно у неё на копытцах были пружинки.       «Великолепный контроль контактного телекинеза: мало кто раньше мог похвастать тем, что не напрягая мышцы, может подкинуть себя на полметра вверх», — несмотря на то, что попрыгушка казалась беспечной, как жеребёнок, Мун решила держать её в поле зрения (мастер копытного боя может вести себя как угодно, изображая наивность или дряхлость, но менее опасным от этого не становится).       Среди гостей были и стражники в количестве целых… шести. По два пегаса, единорога и земнопони, которые были облачены в позолоченные доспехи с наложенными на них заклинаниями личины, стояли с гордыми и высокомерными мордами. Их можно было бы принять за угрозу, но… рискнув задержать взгляд на одном из этих «воинов» на целых пять секунд, иссиня-чёрная аликорница убедилась в отсутствии чувства опасности.       «Чувствую себя финальным рейдбоссом из новомодных игр для жеребят-кристаллопони, который забрёл в нубятник. М-да, не стоило делиться словечками Гены с лунными пони: слишком уж они легко их включили в обиход», — обведя взором гирлянды из бумажных фонариков, венки из цветов, прочие украшения… крылато-рогатая кобыла ощутила себя здесь крайне неуместной, будто элемент совершенно чужой картины, вписанный на полотно художника, рисующего красочную сказку.       — Что-то я слишком глубоко ушла в себя, — проворчала Мун, когда к балкону подлетела голубая пегаска с радужными гривой и хвостом, чтобы заглянуть за занавески.       Применив иллюзию фиолетового облака, иссиня-чёрная аликорница отключила маскировку, проявляясь прямо перед летуньей. Её шлем находился в раскрытом состоянии, так что эквестрийка имела честь увидеть бирюзовые глаза с вертикальными зрачками и клыкастую усмешку, украшающую хищную мордочку.       — Ик! — пегаска шарахнулась назад, словно от этого зависела её жизнь, а затем приземлилась рядом с ещё пятью кобылами, приняв некую стойку, которую владычица кошмаров не узнавала.       В зале наступила тишина, хотя ещё секунду назад все гомонили, обсуждая задержку начала торжества и отсутствие принцессы (не королевы?) Селестии. Кто-то из особенно чувствительных и вовсе упал в обморок.       — Здравствуйте, мои маленькие пони… — выдержав паузу и удержавшись от того, чтобы добавить «Угадайте, кто я?», чтобы совсем уж не превращать происходящее в новогодний утренник для жеребят кристаллопони, крылато-рогатая кобыла спросила: — Неужели за прошедшие века обо мне совершенно позабыли.       — У! У! У! — прыгая на месте, радостно воскликнула розовая земнопони. — Я знаю! Это такая игра?       «А может, она и не притворяется. Тьма… мастер копытного боя с характером жеребёнка: Селестия, да как твоя страна ещё не развалилась на куски?!» — от осознания этой простой истины Найтмер одновременно ощутила ужас, недоумение и даже немного восхищения белой аликорницей.       — Тихо, Пинки, — придержала попрыгушку белая единорожка.       — Хочешь поиграть, маленькая пони? — наклонила голову Мун, прищуривая глаза в узкие щёлки.       — Эй! — вперёд попыталась вырваться голубая пегаска, уже оправившаяся от испуга, но её за хвост ухватила зубами оранжевая земнопони. — Не смей её трогать! Что ты сделала с принцессой?! А ну отвечай, пока я тебе круп не напинала!       — Рэйнбоу… — прорычала земнопони в шляпе, после чего дёрнула чуть сильнее, из-за чего вырвала из хвоста пучок цветных волос, а пискнувшая летунья упала на круп, обиженно глядя на… по всей видимости, подругу. — Прости, сахарок, но лучше это оставить стражам.       «Грифоний стыд… И с этим я собиралась воевать? Селестия, во что ты превратила пони?!» — несмотря на мечущиеся мысли, иссиня-чёрная аликорница продолжала изображать из себя принцессу тьмы и кошмаров, пусть и не сильно стараясь.       — А что за игра? — вывернувшись из-под копытца единорожки, розовая земная пони выпрыгрула вперёд, без тени страха глядя на куда более крупную крылато-рогатую кобылу в броне снизу вверх и буквально лучась любопытством, плещущимся в наивных голубых глазах.       «Как там говорил Гена? «Солдат жеребёнка не обидит»? Или там было по-другому? Не важно. Главное — по смыслу подходит», — пусть образ мастера копытного боя, способного ударами ног крошить камни с себя размером, категорически не хотел совмещаться с этим жизнерадостным существом, Мун не собиралась обманываться яркой обложкой.       — Играем в молчанку: сумеешь молчать целый час — ты победила, — выдала первое, что пришло ей на ум, аликорница. — Начали.       Уже открывшая было рот земнопони захлопнула его, провела по мордочке правым передним копытцем, будто застёгивает его на молнию, а затем… достала из гривы часы-луковицу и уселась на пол.       «Эквестрия сильно изменилась за тысячу лет. Раньше мастер копытного боя, вздумай кто-нибудь над ним так пошутить, выбил бы из земли булыжник и метнул в шутника», — мысленно покачав головой, крылато-рогатая кобыла решила продолжить свой монолог, но не успела даже рта раскрыть.       — Я знаю, кто ты! — гордо заявила фиолетовая единорожка с тёмно-синей гривой, выглядящая слегка худоватой, будто бы регулярно забывала есть. — Ты — лунная пони Найтмер Мун!       «И у нас есть победитель!» — иронично подумала владычица кошмаров, скептичным взглядом смотря на эквестрийку и разрываясь между желаниями приложить копытце к мордочке, а также подарить кобылке кристальный леденец (всё же регулярные посещения утренников не прошли бесследно).       — Она что-то сделала с принцессой! — наконец-то отмер начальник стражников. — Хватайте её!       Двое пегасов сорвались с места, поймали по оглушающему заклинанию и упали обратно. Воевать с этими… этими… этими пони, у Найтмер не было никакого желания, а потому она активировала маскировку, телекинезом вышибла дверь и отправила на улицу хохочущую иллюзию дымного облака, которое должно было растаять уже за пределами освещённого пространства. Прошло несколько секунд и началось массовое паническое бегство… и только розовая попрыгушка продолжала сидеть на месте, с суровым видом буравя взглядом часы. Впрочем, одна из подруг схватила её за хвост зубами и потащила к выходу, не обращая внимания на отсутствие реакции на эти свои действия.       «Странная реакция. Почему они не пытались убежать, пока видели меня, но стоило угрозе исчезнуть, впали в панику? Современные эквестрийцы странные», — придя к такому выводу, Найтмер закрыла шлем, активируя связь с лунной базой.       — Не верю, что говорю это, но… Цирконий, отправь в этот городок оставшихся Сестёр Войны: пусть проследят за тем, чтобы никто сильно не пострадал, — Мун поморщилась, ощущая сюрреализм всей этой ситуации. — И пусть остаются максимально незаметными.       — Принято, — прозвучал короткий ответ кристаллопони.       …       К возвращению иссиня-чёрной аликорницы в комнату её недавняя противница уже была приведена в чувства и закована в артефакты. Стоило же владычице кошмаров скинуть маскировку, как глаза явно испуганной кобылы широко распахнулись и она спросила:       — Луна?..       — Сразу кое-что объясню, — приложив накопытник правой передней ноги к губам пленницы, Найтмер отдала приказ на открытие шлема и приблизила свою мордочку к Селестии. — Я — Найтмер Мун; полностью самостоятельная личность со своей душой, своими желаниями и волей. Твоя сестра решила уснуть где-то семьсот лет назад, и с тех пор не просыпалась. Да, я её чувствую; нет, я не могу её разбудить, так как эта дура выставила мозгодробительные условия пробуждения. А теперь, если дурацкие вопросы кончились, можешь говорить.       — Что ты собираешься делать и чего хочешь? — к своей чести, принцесса дня быстро сориентировалась, и невзирая на положение, умудрилась говорить так, будто бы была не пленницей, а званой гостьей на важных переговорах.       — Во-первых, найду Элементы Гармонии, с твоей помощью или без неё, — решила ответить Мун, усаживаясь на пол перед собеседницей. — Они мне нужны для того, чтобы исправить две ошибки… Большего ты от меня не узнаешь. Ну, а во-вторых…       Иссиня-чёрная аликорница задумалась, посмотрела на Сестёр Войны, бдительно стерегущих Селестию, вздохнула и призналась:       — Всё сложно. Ещё час назад я хотела отомстить тебе, для чего мне нужно было победить сильнейшего мага, которого поддерживает огромная империя… но стоило барьеру пасть, как всё перевернулось с ног на голову. Я хочу тебя ненавидеть, желать твоей смерти и… Но у меня это не получается. Глядя на тебя сейчас, я вижу изнеженную кобылу, тень могущества которой всё ещё находится где-то рядом, но ты уже не та Королева Селестия, при виде которой кипела кровь, а жажда битвы застилала разум. Или же… Может, это я повзрослела? Опять же, сложно сказать: ведь раньше ты действительно казалась мне выше.       — Да, ты действительно подросла, — слабо улыбнулась принцесса дня. — И теперь я вижу, что ты — не Луна. Как такое возможно?       — Понятия не имею… — честно соврала Мун, у которой было немало теорий на эту тему. — Что же до Эквестрии — она мне не нужна. Впрочем, захватить её будет приятно, но… править этими пони я не хочу. Дилемма… Поставить регента?..       — Но если ты не хочешь править, зачем всё это? — насколько позволяли кандалы, белая аликорница развела крылья в стороны.       — Я уже ответила на этот вопрос, и не намерена повторяться, — хищно оскалилась Найтмер, тут же возвращаясь к деловому тону, в котором отчётливо звучали снисходительные нотки: — Я даю тебе выбор, Селестия: ты помогаешь мне добровольно, затем подписываешь капитуляцию и правишь дальше от моего имени, или…       — Или? — не ожидая ничего хорошего, устремила свой взгляд на собеседницу белая аликорница.       — Или я сделаю всё сама, но это будет куда более грубо и жестоко в отношении всего твоего королевства, — сверкнула бирюзовыми глазами иссиня-чёрная аликорница. — Поверь, Селестия, у меня хватит и сил, и решимости идти до конца. И на этот раз рядом со мной те, кто не остановятся и не предадут. Твоё решение?       — Великая, шестеро кобыл вошли в лес, — доложила одна из Сестёр Войны, следивших за порядком в городе. — Мне их остановить или преследовать?       — Наблюдай и прикрывай, — решила Найтмер, прислушавшись к своей интуиции. — Будь готова обезвредить в любую секунду.       — Принято, — отозвалась лунная пони.       — Что? — не поняла Селестия, которая не слышала голоса кристаллопони.       — Устройство удалённой связи… не обращай внимания, — пожала крыльями Мун. — Твой ответ? Согласишься сразу, или заставишь уговаривать?                   (7)       Прыгая по ветвям деревьев, применяя на себе заклинание тишины и вовсю используя активную маскировку брони, Фреон гадала, она ли — дура и чего-то не понимает, то ли эквестрийские пони — самоубийцы без инстинкта самосохранения. Ей то и дело приходилось подправлять свои движения при помощи взмахов крыльями, так как непривычные гравитация, плотность воздуха и даже влажность и освещение, несмотря на все ухищрения техномагического оборудования, всё же создавали значительные сложности. Но даже так, уделяя моторным функциям тела почти тридцать процентов расчётных мощностей своего разума, лунная пони успевала размышлять на отстранённые темы и отслеживать состояние подопечных, поведение коих заставляло тихо звереть.       А ведь сперва, когда Великая прародительница приказала проследить за этой шестёркой суицидниц, кристаллопони решила, что это отличная возможность избежать возни с разбегающимися горожанами: Сёстрам Войны приходилось направлять родителей и жеребят друг к другу, при помощи магии предотвращать столкновения, а один раз даже тушить зарождающийся пожар, возникший из-за сбитого с держателя масляного фонаря (жуткий и неэффективный архаизм, о котором на луне знали только из архивных записей). Однако уже после первых же шагов вглубь леса стало понятно, что передвигаться здесь умеют только жёлтая пегаска, оранжевая и розовая земнопони… Хотя про мастера копытного боя было сложно что-то сказать, так как она шла, уткнувшись в циферблат часов.       Хруст хвороста под копытами; шелест задеваемых веток; не умолкающие разговоры; аромат духов, служащий ярким знаком для всех хищников, обладающих обонянием, что «Здесь есть вкусная и беззащитная пони», словно свет костра, привлекающий мотыльков, манили к себе животных. В таких условиях неудивительно, что вскоре за кобылами увязалась стая древесных големов (или духов?), которые начали обходить добычу полукругом, чтобы напасть с разных сторон.       «Не в мою смену, красотки», — фыркнула под шлемом Фреон, выпуская полдюжины бесцветных магических импульсов.       Каждое попадание заклинания «Взрывная кристализация» оканчивалось тем, что головы хищников покрывались коркой из кристаллов, стремительно прорастающих в кору, попутно разрушая структуру дерева, чтобы затем рассыпаться пылью. Для самих лунных пони эта магия была столь же безвредна, как дождь для камня, но вот существам с иной природой приходилось несладко.       Следующим, кто заинтересовался шестёркой эквестриек, был медведь, получивший прямо в лоб сонное заклинание, из-за которого улёгся спать прямо на звериной тропе (всё же убивать животное, которое даже съесть не получится, кристаллопони не хотела). Ну, а чтобы забавного косматого великана не съел кто-нибудь другой, на него было подвешено заклинание отвлечения внимания, блокирующее и распространение запахов.       В какой-то момент, когда подопечные проходили по краю обрыва, земля под их ногами начала обваливаться. Две пегаски тут же взлетели, одна земнопони успела отскочить, мастер копытного боя невозмутимо перекувырнулась несколько раз и успешно приземлилась на самое дно, так и не отводя взгляда от часов (что она в них вообще пыталась высмотреть?). Белую единорожку спустили на землю её подруги-летуньи, ну, а вторая, словно забыв о существовании магии, держалась за вторую земнопони и пыталась то ли выбраться наверх, то ли скинуть их обеих вниз.       «Великая, и это отряд, который должен сражаться с тобой? Ну… у меня только к троим из них претензий не так много, а вот остальные…» — на всякий случай подстраховав фиолетовую единорожку, чтобы та не разбилась, Фреон отправилась вперёд, при помощи звуковых волн разгоняя зверьё.       До реки они дошли без приключений, но уже на берегу…       — И-и-и-ие-е-е-ей! — воскликнула розовая земнопони, подпрыгивая и вскидывая вверх копытце с часами.       — Пинки, что случилось? — начала крутиться на месте голубая пегаска.       -… — жёлтая летунья упала на живот и накрыла голову крыльями.       — Дорогуша, у меня чуть сердце не остановилось, — театрально прижав копытце к груди, заявила белая единорожка.       — Потише, сахарок, — заткнула подруге рот копытцем оранжевая земнопони. — Мы ж в Вечнодиком лесу: тут хищники на каждом шагу бродят.       — Что-то я не видела никаких хищников, — заметила сиреневая волшебница. — Да и вообще животных как-то маловато.       — А ведь и верно, — кобыла с пшеничной гривой, сдвинув шляпу с широкими полями на лоб, почесала копытцем затылок. — Что-то странное творится. В Вечнодиком никогда так тихо не было.       — Что-то испугало зверушек, — высказала предположение жёлтая пегаска, поднимаясь на ноги.       — Ну и хорошо, — мотнула головой, встряхивая радужной гривой, вторая летунья. — Нам же меньше проблем.       — Мне кажется, дорогуша, что Флаттершай хочет сказать, что то, что испугало местных обитателей, может оказаться куда страшнее хищников, — высказала здравую мысль белая кобыла.       — Рарити дело говорит, сахарок, — кивнула оранжевая земнопони. — Так что держите ухо востро. Пинки, что у тебя стряслось?       — Я выиграла, — гордо заявила розовая земнопони, показывая своим спутницам часы. — Целый час я молчала и выиграла. А какой мне полагается приз? Ведь за победу в такой игре должен быть приз… Ой, а я ведь даже спросить забыла…       — И почему они спорили только на час? — закатила глаза пони, названная Рарити.       — Нам нужно перебраться на тот берег, — попыталась вернуть разговор в конструктивное русло фиолетовая единорожка.       «В Эквестрии нет логики», — приложив крыло к шлему, печально подумала Фреон, на глазах которой иллюзия профессионализма хотя бы мастера копытного боя растаяла, будто кристальный леденец на языке.       …       — Пункт четырнадцать: реформа измерительных систем, — объявила Найтмер, при помощи магии создавая тонкий лист бумаги.       — А чем тебе действующие меры измерений не угодили? — потерев мордочку передними копытцами, которые были скованы между собой браслетами с короткой цепью, обречённо спросила Селестия.       Они всё ещё находились в той самой комнате, где произошло «сражение» аликорнов, но теперь она походила скорее на рабочий кабинет, куда Сёстры Войны притащили всё необходимое, а не гардеробную благородной кобылы. На низком, но тяжёлом столе в свете магического светильника лежали документы, часть из которых уже была подписана, а часть только предстояло согласовать.       — По данным, собранным лунными пони, в Эквестрии до сих пор нет единой меры длины: в деревнях всё ещё пользуются «шагами», — ехидно заявила Мун, ощущая некое садистское удовольствие от положения, в котором они оказались каким-то странным путём. — Я ещё не говорю о мерах объёма и веса. Хорошо хоть с математикой и геометрией всё более или менее удовлетворительно, хотя аналитики ещё и не разобрались во всех книгах из осмотренных ими библиотек.       — Неужели это настолько… — встретившись с насмешливым взглядом бирюзовых глаз, белая аликорница сдалась, подхватила губами перо и размашисто подписала приказ. — Тьфу. Довольна? Теперь в Эквестрии официальными мерами длины, объёма и веса являются сантиметры, литры и килограммы. Но ты же понимаешь, что по моему приказу в один момент всё не свершится? Уйдут годы, а то и десятилетия…       — По твоему, может, и нет, — хмыкнула иссиня-чёрная аликорница. — А вот если за этим приказом будет виднеться моя тень, то твои подданные из шкуры выпрыгнут, но сделают быстро и качественно.       — Найтмер, править страхом — это не выход, — в очередной уже раз попыталась убедить собеседницу принцесса дня.       — А я и не буду править, Селестия, — весело подмигнула Мун, облокачиваясь на край стола и скаля восемь пар клыков в улыбке. — Править будешь ты: добрая и понимающая. Что поделать, если ты не в силах защитить нарушителей закона от страшной и злобной меня?       — Не наговаривай на себя, — поморщилась белая аликорница. — Я же вижу, что ты не злая…       — В первую секунду нашей встречи я тебя вырубила, — как бы между делом заметила иссиня-чёрная кобыла. — А сейчас держу в кандалах и заставляю принимать нужные мне законы, в то время как твои пони теряются в панике и задаются вопросом «А где же принцесса?». Или скажешь, что у меня для этого есть причины?       «Селестия, ты действительно сильно изменилась за тысячу лет. Сейчас мне даже кажется, что тебя что-то сильно надломило, из-за чего ты не смогла стать прежней», — покачав головой, владычица кошмаров положила перед своей пленницей новый лист бумаги.       — Пятнадцатый пункт: постановление о взаимоотношениях внутри королевской семьи, — объявила Мун, принявшись ожидать реакции на эту шалость.       -… — принцесса дня прочитала ровные строки текста, помолчала, затем подняла взгляд на собеседницу и спросила: — Шутишь?       — Я — великое древнее зло, — самодовольно заявила иссиня-чёрная аликорница, выпрямляя спину и выпячивая нагрудную броню. — Мне положено самодурствовать и собирать гаремы из пленённых принцесс.       — «Сим постановляю, что все аликорны, достигшие половозрелого возраста, должны входить в табун Императрицы Лунной Империи, дабы избежать конфликтов государственного уровня в будущем», — процитировала Селестия. — Делай что хочешь, но я это не подпишу.       Владычица кошмаров уже хотела ответить, но тут ей пришло сообщение о том, что одна из Сестёр Войны нашла Элементы Гармонии. Улыбка тут же исчезла с мордочки новоявленной захватчицы, что не могло не насторожить её пленницу.       — Найтмер, что-то стряслось? — пытаясь скрыть появившийся в глазах страх, спросила Селестия.       — Замок Двух Сестёр, значит… — хмыкнула Мун. — Неплохая попытка… была бы. Впрочем, уже не важно. Девочки, у нас появились более важные дела. Ну, а принцессе нужно отдохнуть… часиков двадцать.       — Стой, я… — попыталась что-то сказать белая аликорница, но усыпляющее заклинание и укол снотворного свалили её в крепкий и здоровый сон.       «Чувствую себя, как злодейка из какого-то шаблонного романа, которую должны были победить новоявленные герои. На что Селестия вообще надеялась?» — шутливый закон сгорел в магическом огне, подписанные же бумажки были уложены в одну папку, на которой красовалась надпись «На память» (всё равно никакой юридической силы они не имели).       — Цирконий, пересылай в Замок Двух Сестёр первую группу хранительниц, — закрыв шлем, приказала в микрофон Найтмер. — Пришла пора финальной части плана.                   (8)       Могучий взмах наполненными магией крыльями подбросил Найтмер Мун в воздух, а второй взмах заставил устремиться к кажущейся далёкой, но такой близкой цели. За какую-то долю секунды маленький провинциальный городок, ставший сценой для предпоследнего эпизода трагикомедии, жители коего в беспорядочной панике разбежались по своим домам, остался внизу и позади, а впереди расстилался густой и непокорный лес. Впрочем, ей ли бояться хищников, ядовитых растений и прочие реликты уходящей эпохи?       «Такие же реликты, каким являюсь я. Смешно…» — ещё один, особенно сильный взмах крыльями заставил воздух взорваться кругом радужной энергии, который из-за ночного времени суток никто не увидел.       Мун ощущала предвкушение и… опустошение. Информация, которую добыли кристаллопони, говорила о том, что последнюю тысячу лет Селестия, кроме того, что правила и отбивалась от окружающих Эквестрию соседей, с большим или меньшим успехом в разные периоды времени… строила мирное, самодостаточное, гармоничное общество. И учитывая то, что выяснили разведчики, у неё это более чем получилось…       «Я готовилась к жестокой войне, беспощадной битве, а она учила подданных слушать и слышать друг друга, находя компромиссы при помощи слов и уступок, а не превосходства в силе и знаниях. Как же это… горько», — камнем рухнув с неба вниз, иссиня-чёрная аликорница приземлилась во внутренний двор замка, мрачного и полуразрушенного, заброшенного и никому не нужного. Этот вид болью отзывался в сердце, пробуждая к жизни воспоминания о годах одиночества и безумия.       Каменные брызги ударили в стороны из-под накопытников, яркие искры на миг осветили округу и тут же погасли. Тяжело чеканя шаг, крылато-рогатая кобыла направилась внутрь твердыни, давным давно служившей домом для двух аликорниц… двух чужих ей аликорниц, хотя одну из них она могла бы назвать сестрой, а вторую — матерью. Однако же…       «Селестия была врагом; Луна стала предателем… У меня нет связей ни с первой, ни тем более со второй», — холодные и тяжёлые мысли падали камнями, вызывая гулкое эхо в голове.       Всё стало просто и понятно: нелепое поведение пони, неожиданная слабость Селестии, отсутствие технологического прогресса… эти вещи раскрылись с другой, кажущейся глупой и наивной, стороны. Принцесса дня изменила мир, сделав его более светлым и гармоничным, и изменилась вместе с ним, из суровой и справедливой королевы став чем-то новым. А она? Стала ли сама Мун другой?       «В первую же секунду после освобождения атаковала, даже не помыслив о диалоге. Очень показательный поступок», — сама себе ответила иссиня-чёрная аликорница.       Минуя лестницы, коридоры и залы, выцветшие и истлевшие гобелены, проржавевшие доспехи и кучи мусора, она пыталась представить, во что превратилась бы, если бы не Гена. Пожалуй, нынешний замок Двух Сестёр был отличным отражением её разума в те далёкие уже годы…       — Великая, — хором поприветствовали иссиня-чёрную аликорницу шесть лунных пони, красующихся телами красного, синего, зелёного, жёлтого, розового и белого цветов.       Моргнув, крылато-рогатая пони осознала, что уже дошла до зала, где белая аликорница всё это время «прятала» Элементы Гармонии. Мысленно порадовавшись тому, что маска скрывает выражение её мордочки, она отдала приказ на раскрытие шлема.       — Я рада видеть вас, — губы Мун тронула улыбка. — Вам рассказали вашу задачу? Вы готовы её выполнить?       Вперёд вышла белая кристаллопони, без страха и сомнений посмотревшая в глаза прародительницы. Она не была сильнейшим магом или великим учёным, но являлась опытным воспитателем для непоседливых жеребят, в чём достигла больших успехов.       — Великая, для нас честь быть избранными для этой миссии, — дрожащим от волнения голосом размеренно произнесла лунная пони. — Мы не подведём вас.       — Я знаю, что не подведёте, — опустив веки, констатировала владычица кошмаров, отдавая приказ броне о снятии…       Кристаллопони были лучшим её творением, и во многом они уже превзошли свою создательницу… В том числе и в понимании таких вещей, как гармония. И она гордилась ими, как мать может гордиться детьми, раз за разом ставящими перед собой новые вершины — и достигающими их.       Вот последние элементы брони упали на пол, оставляя кобылу абсолютно беззащитной перед этим миром. Вздохнув полной грудью и решительно вскинув голову, она прошла к наиболее целой стене, застыв на фоне старого и растрескавшегося камня чёрным пятном.       — Приступайте, — прозвучала спокойная просьба (не приказ, так как слишком мягким был её голос в этот момент).       Наконец-то цель была так близка, и на фоне этого всё остальное стало казаться маленьким и незначительным. Надежда на успех, страх разочарования, нетерпение и сомнения… в душе кипела буря, которая отражалась лишь в сиянии бирюзовых глаз.       …       Кристаллопони не были истинными Хранительницами Элементов Гармонии, но благодаря практикам управления своим сознанием, которые изучались едва ли не каждым жителем луны, они могли вызвать в себе нужные эмоции, распалив их до абсурда. После этого пятерым из шести оставалось только направить магию в сферы, которые пробудились ото сна, и после непродолжительной заминки признали пользователей достойными. Шестая же кобылка, разделив ощущения со своими сёстрами, стала связующим звеном, олицетворяя собой единство. Они смогли активировать Элементы Гармонии, а дальше…       …       Найтмер Мун внезапно ощутила себя маленькой и незначительной песчинкой, попавшей на одну чашу весов, в то время как на другую чашу легло воображаемое перо. Сила, огромная и непоколебимая, могущественная и необъятная… на краткий миг обратила свой взор на маленькое существо, оценивая все поступки и вынося свой вердикт.       Иссиня-чёрная аликорница могла бы поклясться, что услышала удовлетворённый хмык, а затем её накрыла волна энергии, проникающая в самую суть, без каких либо усилий расслаивая разные души, после чего сущность перенесла своё внимание на тех, кто активировал Элементы и… укоризненно «цокнула языком», как бы говоря «Ну кто так делает?». Осознание, что угроза нависла над её дочерьми, заставила подняться, и преодолевая слабость, всем видом выразить готовность сражаться, в отчаянной решимости оскалив клыки.       Ответом же ей стал новый хмык, за которым последовал «шлепок», сбивший с ног, но к удивлению, совсем не болезненный. Сила же, не обращая более внимания на незначительную помеху, накрыла собой сперва присутствующих шестерых лунных пони, а затем перекинулась и на всех остальных, внося в их суть неуловимые, но крайне значительные изменения, окончательно превращающие кристаллопони в полноценную живую расу.       А затем всё прекратилось и на зал опустилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым стуком сердца иссиня-чёрной аликорницы, на свою бедовую голову решившей обратиться к самой Гармонии. А ведь в прошлый раз, когда она попала под действие этих артефактов, ничего даже отдалённо похожего не происходило: лишь огромная сила зашвырнула кобылу с двумя душами на спутник, а затем окружила его барьером на тысячу лет.       — Да… мелкая… — протянул гулкий, до боли в сердце знакомый голос, который она слышала раньше только в своей голове. — Ну ты и наворотила.       — Г-Гена? — упираясь ногами в пол и чувствуя, как слёзы радости выступают на глазах, Найтмер приподнялась и села на круп. — У нас получилось?!       — Получилось, — подтвердил голос. — Только вот думается мне, что совсем не то, на что ты рассчитывала.       — Чт… — Мун осеклась, наконец-то сфокусировав взгляд на белом призрачном силуэте, с грустной улыбкой на плоской морде и тёплым выражением в маленьких глазах стоящем на воздухе в нескольких шагах от неё. — Нет… Нет-нет-нет… Всё должно было быть не так!       Хлынувшие из глаз слёзы помешали увидеть, как призрак оказался рядом, а затем положил широкую ладонь, оказавшуюся неожиданно тёплой, на макушку между ушами аликорницы.       — Не разводи сырость, мелкая, простудишься ещё, — добро усмехнулся человек. — Будто бы привидений раньше не видала.       — Н-не видала, — шмыгнула носом Найтмер, снова чувствуя себя маленькой кобылкой, с готовностью принимающей помощь и защиту первого, кто ей их предложит. — И что теперь будет?..       — Ну, если я правильно понял «Гармонию», то сейчас я уйду и буду ждать своего времени, а потом — рожусь в этом мире, — ответил Гена, уже хотевший убрать руку, но голова Мун последовала за ладонью, вызвав на призрачных губах улыбку. — Эх… мелкая…       — Я не мелкая, — буркнула крылато-рогатая пони, опуская взгляд.       — Верю, не мелкая, — легко согласился человек. — Хочу, чтобы ты знала: я тобой горжусь.       — С-спасибо, — ещё раз шмыгнув носом, владычица кошмаров подняла взгляд, встретившись с глазами человека, впервые видя его настоящий облик. — Ты будешь меня помнить?       — Этого не знаю, — виновато качнул головой мужчина, всё же убирая руку. — Однако у меня есть уверенность, что мы друг друга точно узнаем. Так что, мелкая, до скорой встречи.       Произнеся последние слова, призрак обратился серебряным туманом, который тонкой струйкой поплыл к окну.       — Я буду ждать, — прошептала Найтмер, следя за утекающим из копыт другом, а затем неуклюже поднялась на ноги и подковыляла к окну, высунувшись из него почти наполовину. — Я буду ждать!       …       Нацепив на голову шлем и включив систему связи, Мун плюхнулась на пол рядом с доспехами и произнесла:       — Цирконий, ты меня слышишь?       — Великая, мы все ощутили… это было… просто… — зачастила кристаллопони, находящаяся в центре связи. — Просто нет слов, чтобы передать эти ощущения! Всё вроде бы так же, как раньше, но… ощущения стали ярче, эмоции — острее, а мысли…       — Поздравляю со вторым днём рождения, — прервала маловразумительный лепет лунной кобылы Мун. — Соберись, у нас много работы, которую нужно сделать сейчас.       — Да-да, прошу меня простить, Великая, — менее восторженным голосом отозвалась Цирконий. — Что от меня требуется?       — Во-первых, передай приказ всем кристаллопони вернуться на базу: если они в таком же состоянии, в каком ты сейчас, то находиться где-либо, кроме луны, им будет опасно, — отдала первый приказ иссиня-чёрная аликорница, чувствуя себя слабой, как жеребёнок. — Во-вторых, пусть сюда доставят Селестию и тех шестерых кобыл, которые попёрлись в лес без подготовки. В-третьих… будьте готовы забрать отсюда меня и остальных лунных пони.       — Великая, с вами что-то случилось? — восторженные нотки окончательно исчезли из голоса собеседницы, сменившись обеспокоенными.       — Просто… я себя переоценила, — невесело усмехнулась Найтмер, запрокинув голову и посмотрев в потолок. — И мне популярно объяснили, что не следует зарываться. Всё будет хорошо, Цирконий, просто мне нужно время на восстановление.       — Сёстры Войны уже в пути, — заверила кристаллопони. — Мне прибыть для подстраховки?       — Нет, — после непродолжительных размышлений ответила Мун, затем перевела взгляд на тёмно-синюю крылато-рогатую кобылу, вяло шевелящуюся у дальней стены, и добавила: — Сейчас я закончу одно дело и вернусь домой. Конец связи.                   (9)       Сознание выплывало из пучин сна без сновидений медленно и неохотно, словно бы поднималось со дна океана, куда его придавливало огромной толщей воды, а затем, столь же резко, как во время выныривания из воды, в глаза ударил свет, в уши — звуки, а в нос — запахи. Мгновением позже вернулись и ощущения, благодаря чему Селестия поняла, что лежит на холодном и ровном камне, вдыхает сухой и пыльный воздух, а слух тревожат чьи-то голоса, стук копыт по всё тому же камню и завывания ветра где-то за стеной.       -…помолчи и не мешай, маленькая пони, — устало, будто после долгих объяснений чего-то очевидного упрямому жеребёнку, приказал ровный кобылий голос, в котором ощущались сила и властность. — Не притворяйся, Селестия: я вижу, что ты уже проснулась.       Голова была тяжёлой и будто бы набитой ватой, мысли ворочались с трудом, а воспоминания последних событий проявлялись обрывками, постепенно встраиваясь в мозаику, позволяя увидеть всю картину целиком. Очень хотелось ещё немного (минут тридцать — не больше) понежиться на этом мягком и удобном камне… только вот здравый смысл подсказывал, что обратившаяся к ней пони не поймёт подобного игнорирования и может что-нибудь сделать…       «С-с-свет… Как же так получилось?» — осознавать своё поражение ещё до начала боя или переговоров было мучительно больно, и не столько физически, сколько морально: ведь противница не дала и шанса, попросту перечеркнув десятилетия планирования встречи с сестрой… или демоном, захватившим её тело.       — Нам долго ждать? — поторопила принцессу дня владычица кошмаров.       Разлепив глаза, белая аликорница осторожно приняла сидячее положение, в очередной раз убедившись в том, что её крылья прижаты к телу обручем, передние и задние ноги скованы браслетами с короткими цепями, а на роге красуется кольцо, рассеивающее магию и бьющее слабой молнией в ответ на попытку колдовать. Осмотревшись же, она сразу узнала комнату в башне замка Двух Сестёр, где раньше хранились Элементы Гармонии, ободряюще улыбнулась Твайлайт и ещё пяти кобылкам, которых усадили у дальней стены (тоже сковав…), а затем сфокусировала взгляд на самой виновнице «торжества».       — Ах… — вздох полный страха, надежды, паники и ещё десятка менее сильных эмоций вырвался изо рта Селестии, стоило ей увидеть закованную в свою жуткую броню Найтмер Мун, сидящую в пяти шагах от неё и правой передней ногой поглаживающую по гриве тёмно-синюю крылато-рогатую кобылу, связанную словно гусеница и с зажатым намордником ртом. — Луна…       — Жива и почти здорова, — скривила мордочку иссиня-чёрная аликорница, шлем которой был раскрыт, позволяя видеть её мимику и бирюзовые глаза, будто померкшие с их последней встречи, судя по ощущениям, произошедшей не более пары часов назад. — И будет оставаться таковой, если ты пойдёшь на сотрудничество, Селестия.       Со стороны шестерых пони, которых охраняли шесть необычных кобыл, состоящих словно из разноцветных кристаллов, донеслись какие-то возгласы, то ли возмущённые, то ли требовательные, то ли просящие (а может, и всё вместе), но белая аликорница их не слушала, так как её внимание было полностью приковано к сестре и копыту, которое почти нежно гладило вполне материальную гриву, свидетельствующую о магическом истощении хозяйки. Луна боялась: каждое прикосновение к её шее вызывало дрожь, а взгляд таких родных глаз, направленный на неё, буквально резал старшую принцессу без ножа.       — Хочешь, чтобы я согласилась на то условие? — всё же сумела выдавить из себя принцесса дня, умудрившись заставить свой голос звучать ровно.       — Что? — казалось Найтмер удивилась, но тут же поняла, о чём идёт речь и вполне мелодично рассмеялась, остановив свою ногу на плече синей кобылы. — Как-нибудь обойдусь. У меня другое предложение, Селестия… Думаю, оно тебе понравится больше.       — Чего ты хочешь, Найтмер? — слова давались тяжело, но белая аликорница всё же смогла оторвать взгляд от мордочки сестры, чтобы посмотреть в глаза противницы… дабы вздрогнуть от того ощущения глухой тоски и откровенной зависти, которые промелькнули в этих бирюзовых омутах, могущих принадлежать лишь существу, познавшему боль, одиночество и утрату.       Выражение холодного безразличия вернулось на мордочку Мун, уголки губ коей приподнялись в чуть саркастической улыбке. Как-то внезапно Селестия осознала, что не ощущает исходивших от этой кобылы подавляющей мощи и почти материальной угрозы… будто их разделение с Луной тяжело далось не только младшей сестре. Только вот оковы, а также присутствие ещё двенадцати силуэтов в схожих доспехах, сила от которых очень даже исходила, сводили на нет любые надежды на сопротивление.       — Мы начали с тобой не с той ноты, Селестия, — заметила иссиня-чёрная аликорница, снова начав гладить свою пленницу, будто та была большой кошкой. — Тысячу лет назад, когда я только осознала себя, мои помыслы были просты: во всём помогать Луне, круша её врагов и защищая от возможных предателей. Ты была врагом… как я тогда считала, так как стояла на пути моей матери к трону.       — Матери? — удивление не удалось скрыть и глаза принцессы дня выдали её с потрохами, вызвав новый смешок у собеседницы.       — А как ещё я должна называть кобылу, которая дала мне жизнь; дала смысл к существованию; была для меня всем миром… а затем, когда я стала не нужна, бросила меня в одиночестве на луне на долгие семь сотен лет, уснув беспробудным сном? — если во время произнесения первой части фразы голос владычицы кошмаров набирал мощь, без капли магии заставляя воздух дрожать, то вторую половину она произнесла тихо, чтобы лишь находящиеся рядом пони всё услышали. — Я звала её, Селестия… просила не злиться на меня и простить… объяснить, в чём я ошибалась, но в холодной пустоте звуки исчезали даже раньше, чем вырывались из моего рта. Это были тяжёлые годы, когда космическая ночь заставляла тело промерзать от нестерпимого холода, а наступающий день жёг шкуру ещё более нестерпимым пламенем. Ты знала, что на луне нет утра и вечера? Лишь сменяющие друг друга день и ночь, которые без магической защиты превращаются в изощрённую пытку.       — Почему без защиты? — белая аликорница поймала себя на том, что чутко ловит каждое слово собеседницы, словно наяву видя, о чём она рассказывает.       — Глупая была, — беспечно улыбнулась Найтмер, и от того тона, которым это было сказано, а также кажущейся абсолютно фальшивой улыбки, принцессе дня стало по-настоящему страшно, так что ушки сами собой прижались к затылку, а по спине побежали мурашки. — Я надеялась, что боль физическая поможет заглушить душевную пустоту… Глупо, не так ли? А потом моё тело само приспособилось к экстремальным условиям, начав расходовать магию на свою защиту помимо моей воли. Вот так подсознание оказалось умнее разума!       Последние слова сопровождались взмахом крыльями и указующим жестом правой передней ноги, копытце которой устремилось к потолку. Селестия, поддавшись порыву, на миг даже скосила взгляд, но ожидаемо ничего не увидела.       — Но я рассказываю всё это не для того, чтобы ты меня пожалела, — перешла на деловой тон иссиня-чёрная аликорница, вернувшись к прерванному занятию и сложив крылья. — Просто хочу, чтобы ты понимала: лично я против тебя ничего не имею. Моё же нынешнее нападение было обусловлено тем, что мы с тобой находились в состоянии войны, а потому я ожидала удара с твоей стороны. Жалею ли я об этом? Скорее «нет», чем «да» — ведь если бы я не показала свою силу и не надела на тебя браслеты, ты бы меня и слушать не стала.       — Это не так, — попыталась возразить белая аликорница, но дальнейшие слова застряли в горле, стоило лишь вновь встретить внимательный взгляд бирюзовых глаз. — Мы… вполне могли договориться.       — Хах… — собеседница усмехнулась, демонстрируя восемь пар клыков. — Я прекрасно знаю, как ты стала бы договариваться. В конце концов, жизнь Луны для тебя важнее, нежели жизнь незнакомой тёмной твари, захватившей её тело. Не отвечай: я этот подход полностью разделяю, и на твоём месте вряд ли решила бы поступить иначе. Гхм… О чём это я? Ах да: с моей стороны — наш конфликт исчерпан. Ты согласна с этим?       — Да, — после короткой паузы, твёрдо ответила Селестия. — Но если Луна пострадает…       — Не пострадает, — хмыкнула Найтмер, затем наклонилась, и… поцеловала синюю аликорницу в затылок, вызвав у принцессы дня, как и у её младшей сестры, искренний шок. — Я любила её, как дочь может любить мать; ненавидела, как преданное оружие может ненавидеть бросившее его копыто; презирала, как только можно презирать предательницу, бывшую смыслом существования. Но… пусть она никогда и не считала меня дочерью, да и вообще принимала лишь за инструмент, Луна остаётся той, кто подарила мне жизнь, пусть и наполненную испытаниями. Но как известно, даже металл под ударами молота либо становится сильнее, либо ломается… И я стала сильнее. Как моё тело закалилось в жаре солнца и холоде космоса, так и дух стал крепче… благодаря тем, кто был со мной рядом.       Лёгкий взмах крылом указал на пони в броне и существ из кристаллов, которые будто бы и вовсе не шевелились, ловя каждое слово Мун.       — Так же, как Луна создала меня, я создала их предков, — с гордостью поделилась иссиня-чёрная аликорница, вызвав в душе белой кобылы недоумение, недоверие, удивление… и кучу других эмоций. — Они — моя семья, ради благополучия которой я… готова пойти на маленькие уступки и большой риск.       В воздухе снова ощутимо запахло напряжением, а принцесса дня поняла, что предварительные разговоры окончены, и пришло время настоящих переговоров. Однако она уже не видела в Найтмер врага, которого нужно одолеть любой ценой… да и если уж быть честной с собой, не всякую цену Селестия была готова заплатить.       — Сейчас я и мои пони уйдём, оставив вас одних: оковы исчезнут сами собой, так что ничто более не будет мешать воссоединению семьи, — иссиня-чёрная аликорница криво усмехнулась. — А через несколько дней в Эквестрию явится посольство с Луны, которое вы примете со всеми почестями и уважением. Ведь это совсем не сложно, правда? А дальше, Селестия, уже тебе предстоит доказать, что ты — не та Королева Дня, которая не знала компромиссов. Если же я в тебе ошиблась… будет война.       — Войны не будет, — решительно ответила белая аликорница, глядя в бирюзовые глаза твёрдо и с благодарностью. — Я не повторю старых ошибок…       — Это угроза? — вскинула одну бровь Мун.       — Чт… — Селестия опешила, замерла на секунду и осознала, что её слова можно было интерпретировать и таким образом. — Я вовсе не то имела в виду!       Последняя фраза прозвучала почти панически.       — Поживём — увидим, — владычица кошмаров поднялась на ноги, и отойдя от пленницы, подозвала к себе своих пони. — Я очень надеюсь, что ты сдержишь своё обещание. И вот ещё…       Бумажная папка с надписью «На память» упала к передним ногам Селестии, заставив опустить взгляд, а когда она подняла глаза вновь, в комнате уже не было ни Найтмер, ни её спутниц. Зато со стороны ученицы и её подруг послышался торопливый цокот копытец, ознаменовавший исчезновение кандалов.       — Принцесса Селестия, вы в порядке? — фиолетовая единорожка оказалась рядом, заглядывая в мордочку наставницы преданным и испуганным взглядом.       — Всё хорошо, моя маленькая пони, — почти неосознанно ответила белая аликорница, поднимаясь на ноги и одаривая подопечную улыбкой. — Все вопросы — потом. Сейчас у меня есть… личное дело.       Обойдя единорожку и не дожидаясь от неё какой-либо реакции, Селестия подошла к сестре и наклонилась, чтобы узнать, почему та даже не пытается встать, пусть и её оковы исчезли. Ответ же был прост: Луна плакала. Горько, тихо, самозабвенно… Слёзы текли по её мордочке, струясь из-под зажмуренных век, ушки прижимались к голове, из прикушенной губы струилась кровь…       — Вуна? — позвала Селестия, садясь рядом, а затем накрывая сестру крылом. — Всё закончилось, Вуна; всё будет хорошо…       — Нет… Тия, — одними губами ответила синяя аликорница, открывая глаза и глядя на старшую сестру со смесью боли, стыда и отчаяния в глазах. — Я — чудовище…       — Глупая, — обняв вяло дёрнувшуюся кобылку, принцесса дня прижала её к груди. — Ты не большее чудовище, чем я… а раз уж так, мы должны держаться вместе.       — Найтмер… — попыталась что-то сказать принцесса ночи.       — У вас ещё будет время поговорить, — пообещала Селестия. — Потом, когда вы обе будете к этому готовы. И я уверена, что всё разрешится хорошо. Ты мне веришь?       Сидя на полу в комнате башни полуразрушенного замка, принцесса дня прижимала к себе младшую сестру, говорила какие-то успокаивающие глупости и гладила её по шее и спине. Впереди их ждало ещё множество испытаний, которые следует преодолеть, а также нелёгких решений, которые требуется принять, но…       «Всё это будет потом», — мысленно констатировала белая аликорница.       Когда-то давно из-за своей гордыни она лишилась любимой сестры на тысячу лет; много позже из-за собственного страха лишила себя счастья быть рядом со своим жеребёнком… Теперь же, когда судьба подарила возможность исправить хотя бы часть ошибок, Селестия собиралась уцепиться за неё всеми копытами, крыльями и зубами…       И она поможет сестре воссоединиться с её дочерью, ведь они — семья.       Правильно же?..