Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История седьмая. Не стоит ставить точку.

— Что это за дикость? — спросил Алекс, протягивая отцу письмо, которое он прочитал в неясном свете, пробивающемся сквозь окно экипажа. Штольман пожал плечами, поглаживая дрожащую ладошку Ани, которая была уверена, что всё очень серьёзно, и теперь не могла прийти в себя. Злобный дух, который приходил к Якову, чтобы выразить своё негодование, и теперь ещё эта записка! Да еще и не одна! Её муж был, умен, силен, и друзья у него были замечательные, но он всё же не неуязвим и не бессмертен. И теперь страх съедал её изнутри, и предчувствия терзали самые мрачные. — Я предполагаю, что это связано с тем духом, который появился на приёме, — сказал Яков. Дети уже знали о явлении призрака на балу. — Я не верю в такие совпадения. Мама сказала, что он зависал над несколькими людьми в зале, выражая своё негодование. И меня не минул. Когда я увижу его портрет, то смогу сказать, кто это. Я надеюсь, по крайней мере. Что касается Ивана Модестовича, то с ним мы работали по многим делам в мою бытность в Петербурге. Попадались громкие и резонансные, поэтому сразу сказать, что именно нас объединяет, я не берусь. А вот даму, которая тоже получила записку, я не имею чести знать, поэтому тут положение еще сложнее. Лидочка насупилась. Ей категорически не нравилось, что её отцу угрожают. Ей вдруг показалось, что эта история что-то изменит в их жизни. Она немедленно пересела на сторону родителей и прижалась к Штольману. Допустить, чтобы любимый папа оказался в опасности, она не могла. Они все вместе дадут отпор всем живым и мёртвым, но папу в обиду не дадут! Софья тоже была неспокойна. Ей очень понравился бал, танцы и приятное общество Павла Михайловича, который на приёме, потеряв свою форменную одежду и облачившись во фрак, казалось, сам стал на порядок легче и свободнее. Разговаривать с ним Соне нравилось всегда, а сегодня — особенно. И теперь такой вечер испорчен. Софья была не дура. Она видела, что отец не так спокоен, как хочет показать, и мать волнуется больше обыкновенного. Да и внутри неё самой то самое место, которое всегда говорило ей, что будет неладно, неприятно зачесалось, заворочалось, поднимая, будто ил со дна, пенившееся во все стороны ощущение беды. Алекс, который до марта числился полноценным сотрудником родительского детективного агентства, понимал, что теперь они с отцом должны будут работать быстро и слаженно, чтобы вычислить автора записки и предотвратить все его угрозы. И ему было неспокойно. Как только Штольманы доехали до дома, то Аня немедленно поднялась в гостиную и, достав свою папку для рисования, набросала портрет призрака, который побеспокоил их на балу. Яков с удивлением увидел, что никто из детей также не ушёл переодеваться. Все расселись по креслам и с напряжением ждали, когда Анна закончит рисовать. — Не стоит так волноваться! — сказал Штольман. — Ещё ничего не ясно! — Нет, папочка! — сурово сжав губы, покачала головой Лидочка. — Мы тоже должны знать, что происходит! И мы никому не дадим тебе навредить! — Послушайте, — попытался воззвать к голосу разума Яков. — Ещё вообще ничего не ясно! Это вполне может оказаться чьей-то злой шуткой! Все его дети как один покачали головой. Это однозначно был не розыгрыш. Штольман вдруг тоже почувствовал укол беспокойства — ещё большего, чем до этого. И Алекс, и Софья, и Лидочка обладали потрясающей интуицией. И если они говорили, что всё вовсе не так просто, то так оно и было. Надо готовиться к худшему. — Готово! — воскликнула Аня и протянула мужу рисунок. Штольман взял набросок, а дети рядом дружно задержали дыхание. — Это Полонский, — сказал Яков, как только посмотрел на портрет. — Боже мой, этой истории тридцать с лишним лет! Каким же образом она могла выстрелить здесь, в Париже, спустя столько времени? — Кто такой этот Полонский? — спросила Анна, пытаясь разглядеть в изумлённом муже ещё какие-нибудь эмоции, но ничего не находя. — Я расскажу, как всё было, — улыбнулся Штольман. Он видел, что жена и дети навострили уши, подались вперёд и замерли, будто гончие на охоте, почуявшие добычу. Это была очень забавная и трогательная картинка одновременно. Его родные уже готовы были ринуться в бой, чтобы ему помочь. Разве могло быть иначе?