Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История седьмая. Не стоит ставить точку.

Проснулся Штольман, как и настроил свои внутренние часы, в пять утра. Аня спала, уткнувшись ему в бок и обняв рукой и ногой для надёжности. Она даже во сне ощущала потребность быть к нему как можно ближе. Её тревожили неприятные сны, отчего полночи она ворочалась и вздрагивала. Успокоилась она только тогда, когда Яков прижал её к себе, по обыкновению укутав в своё тепло. Поцеловав жену в макушку, он аккуратно высвободился из её объятий и накрыл одеялом. Анна недовольно поморщилась и вздохнула. Штольман улыбнулся и отправился приводить себя в порядок. Закончив с утренними делами, он направился в кабинет. Посмотрев на кофейник, он немедленно почувствовал жжение в желудке и горький привкус на языке. Нет, с кофе, пожалуй, стоит закончить на пару дней. Да и Аня опять будет волноваться. Она не любила, когда он пренебрегал собственным здоровьем и питался как попало в запале очередного расследования. Н-да, пустой чай и изредка какой-нибудь пирожок в его прошлой холостяцкой жизни ей бы точно не пришлись по душе. Яков улыбнулся. И Соня взяла с матери пример. Не даёт ему пропустить обед, если Ани нет дома. Она решительно изгоняет его и Павла в столовую и кормит горячим супом. Штольман согнал улыбку с лица. Павел был неплохим человеком, и он был рад, что они с его дочерью испытывают друг к другу симпатию. Он просто надеялся, что всё это не будет развиваться так стремительно. Яков ведь был не дурак. Он видел, что то, как его помощник смотрит на Соню, изменилось. Его дочь пока еще не осознала, что именно кроется за её тёплым отношением к Павлу, но когда это случится, то ничто, кроме собственного разума, её не остановит. Она ведь похожа на Аню и на него самого, а их никакие перипетии не смогли заставить разойтись в разные стороны. Так что, господин Штольман, крепитесь и сделайте так, как будет лучше для ваших детей. Алекс и Таис тоже вызывали его беспокойство. Он видел, что его сын нашёл в этой девушке родственную душу. Они много времени проводили вместе и было похоже, что у них много общего. Якова не тревожило то, что её отец оказался безумным тираном и пытался застрелить Таис, а в итоге попал в Алекса. Ему было безразлично её происхождение, положение и состояние. Его волновало лишь то, с какой скоростью эта девушка оправилась после многолетней тирании отца. Конечно, то, что она была вынуждена взять всё в свои руки, то, что ей пришлось быстро повзрослеть, и то, что она попала наконец в нормальную домашнюю атмосферу, сыграло свою роль, но Штольман знал, что страх, нервное напряжение и отчаяние имеют свойство таиться внутри, а после в самый неожиданный момент напоминать о себе. Таис предстоял еще длинный путь в борьбе со своими демонами. Раздался звонок. Яков взял трубку. Кто бы это ни был, он был готов. Звонил Поль. Пятнадцать минут назад группа полицейских ворвалась в квартиру Полонских и арестовала обоих, потому что агенты Гастона только за полчаса до этого дали сигнал о том, что мужчина вернулся домой. «Странно, — немедленно подумал Штольман. - Где же его носило почти до утра?» Штурм прошёл на ура и занял десять минут, хотя Полонский и пытался оказать сопротивление. Сейчас они с матерью в полицейском участке рядом с их домом, и если Яков хочет, то может поучаствовать в допросе. Штольман здраво рассудил, что если все трое активных участника атаки на его семью находятся в полиции, то он спокойно — ладно, почти спокойно — может выйти наконец из дома. Через двадцать минут он был в участке и присоединился к допросу Полонских. Ничего нового для себя он не почерпнул. Его ненавидели, считали виновным в смерти обер-прокурора, скитаниях и лишениях матери и сына. Вопрос проживания под покровительством Ремизовского вызвал поток ругательств. Да, он его вырастил, но это не его отец, а настоящего родителя он не знал. И всё из-за него. Младшему Полонскому было пятнадцать лет, когда он стал активно предпринимать шаги к тому, чтобы стать кровным мстителем за своего отца. Это было уже тут, в Париже. А в самом начале Ремизовский помогал с данными людям, которые жаждали насолить Якову. Многие не любили его за прямолинейность и слишком сильную принципиальность. Он многим перешёл дорожку в своё время, и они были рады воткнуть ему палку в колёса. Тот же Уваков, который так и не простил Штольману слишком уж успешной карьеры и тонкого ума, именно с подачи Ремизовского полез тогда в бой так нагло — знал, что его спину прикроют в случае необходимости. Полонский-младший и любовник его матери были счастливы до слёз, когда Штольмана арестовали. Они отпраздновали это с большим размахом. Это было лучше смерти — заставить служителя закона гнить в застенках из-за той системы, которой он ранее служил. Но и оттуда пронырливый сыщик смог выбраться. Узнали об этом уже поздно, а когда стали действовать, он со своей полюбовницей — Нежинская прекрасно отыграла свою роль напоследок, Ремизовский даже не предполагал, что всё будет так удачно — уже был в Париже. Злоумышленников звала вперёд жажда мести. Он, значит, отправится во Францию и будет жить тут в своё удовольствие, а они так и не добьются своего? Нет. Началась масштабная операция по переезду во Францию, прояснению дел Штольмана, его семьи и построению плана. Сразу всё сделать не получилось. Возникли проблемы с документами, потом финансами. Это заняло несколько лет. Словом, много времени прошло, прежде, чем всё пошло так, как они хотели. Почему стали действовать только сейчас и ждали столько времени? Сначала пытались просто усложнить жизнь, подставить и организовать проблемы с финансами. Кроме того, несколько особенно заковыристых дел для посольства начались с их подачи. Это не сработало. Репутация у Штольмана уже была прекрасная, дела он раскрывал с завидной регулярностью, он обзавёлся нужными знакомствами и только злил Полонских и Ремизовского своими успехами. Нужно было найти лазейку ко многим аспектам жизни Якова. Плюс ко всему, они с семьёй часто путешествовали, что не давало возможности нормально подготовить всё так, как хотели Полонские. Просто убить — слишком просто, это легко и неправильно! Нужно страдание, равное по силе тому горю, которое они испытали из-за него. А на прошлой неделе последняя капля упала в чашу терпения злоумышленников. Полный разворот одной очень популярной газеты был отдан детективному агентству Штольманов и его работе. Всё, так больше продолжаться не может! Нужно действовать! А то он слишком сильно радуется жизни! Вот они и перешли к активной фазе. Дальше последовали громкие, но очень невнятные ругательства и больше ни на какую тему повернуть Полонских не удалось. Всё плохо из-за Якова, они его ненавидят и отомстят. Штольман кивнул, подождал, пока их посадят в экипаж и увезут, подписал нужные бумаги и ушёл домой. Он дышал полной грудью впервые за несколько дней. Тревога отпустила, хотя её маленький острый хвостик периодически жалил его под рёбра. По крайней мере, те, кто покушался на безопасность его детей, — за решёткой! Это значительно улучшало его состояние. Поднявшись к себе в кабинет, Яков с удивлением обнаружил, что на часах всего лишь без двадцати семь. Всё заняло очень мало времени, хотя ему казалось, что допрос длился часа два. Может, всё-таки стоит выпить кофе? Штольман уже почти решился поставить кофейник на спиртовку, когда телефон зазвонил второй раз за сегодняшнее утро. Яков сглотнул. Ему почему-то показалось, что этот звонок не принесёт хороших новостей в его дом.