Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История седьмая. Не стоит ставить точку.

В гостиной царил переполох почти вселенского масштаба. Мужчины, узнав адрес, опознали в нём промышленную зону и склады, словом, множество больших помещений, в которых легко затеряться. Гастон сказал, что хорошо знает местность, так как в прошлом году он со своими констеблями брал засевшую там банду мошенников, орудующих на рынке неподалеку. Он вообще думал, что совершенно правильно начал свою работу с самого низа: так хорошо узнать секретные и злачные места из кабинета он бы не смог. Теперь мужская часть семейства вооружалась и, рассматривая карту, решала, как лучше подобраться к зданию. Софья порывалась ехать с ними, не слушая ничьих уговоров и не желая следовать голосу разума. Её любимый отец в опасности! Не будет она тут сидеть как кисейная барышня! Она тоже умеет стрелять и ни за что не промахнётся! В конце концов Павел Михайлович был вынужден взять её за плечи и немного встряхнуть, привлекая её внимание. Когда она осмысленно взглянула на него, он сказал: — Софья Яковлевна, позвольте нам с вашими братьями сделать всё как надо! Мы не сможем сосредоточиться, если будем думать о том, что вы тоже на линии огня. Я не сомневаюсь, что вы самая смелая и меткая женщина на свете! Но уж позвольте нам сунуть голову под топор! Я вам обещаю, мы отыщем Якова Платоновича и вернём домой! Прошу вас, останьтесь! Девушка несколько секунд смотрела ему в глаза, а потом кивнула: она ему верила. Мужчины экипировались по полной и уехали. Женщинам было тревожно. Да, испокон веков их участь — ждать в неизвестности, пока их мужья и братья не вернутся с поля боя. Марта молилась про себя. Из-за беременности всё воспринималось ярче и болезненней. Она не могла успокоиться. Сердце бешено стучало, голова кружилась. Внезапно Анина рука легла ей на лоб, и она сама усадила её в кресло. — Присядь, дорогая! — ласково сказала ей Аня. — Иначе ты сейчас свалишься! Я сделаю тебе травяного чая. Тебе ни в в коем случае нельзя волноваться! Пока просто глубоко дыши! Анна вообще была подозрительно спокойна. Девочки переглянулись, но пожали плечами: в голову им ничего не пришло. Вдруг Марта с ужасом почувствовала, что низ живота у неё сжался и стало жутко больно. Обхватив себя руками, она вскрикнула и закусила губу. Испугаться больше она не успела, потому что перед ней неожиданно выросла Лидочка и положила свои ладони поверх её кистей. Боль пропала, и на секунду Марте показалось, что от рук девочки исходит золотистое сияние. Ещё одна секунда, и всё пришло в норму: дыхание восстановилось, мышцы перестало скручивать пружиной и внутри всё ощущалось правильным. — С ней и с тобой всё будет хорошо, — проговорила Лидочка и посмотрела на Марту. Глаза девочки были почти зелёными. Она раньше могла только видеть внутри человека проблему, а лечить не пробовала ни разу. Когда она поняла, что дело туго, тело само сделало всё как надо. У неё вышло: Марта и её дочь в безопасности. Будущая мать поражённо кивнула. Она знала, что её сёстры необыкновенные, но чтобы настолько! Софья вдруг улыбнулась впервые за сегодняшнее утро. Ей почему-то почудилось, что всё будет хорошо. Анна вошла в комнату с подносом, на котором стоял пузатый глиняный чайник и горкой лежали булочки, которые страдающая и рыдающая мадам Агнес только что извлекла из печки. Девочки немедленно почувствовали, что проголодались, и отдали должное таланту поварихи. — Мама, а почему ты выглядишь жутко злой на папу, а не волнуешься о нём? — спросила Софья, наблюдая внутри матери красноватый пожар бешенства, то вспыхивающий, то чуть приглушённый. Аня отложила булочку, которую яростно укусила до этого. — Потому что, дорогие мои, — начала она, — я сегодня имела честь познакомиться с обоими родителями вашего отца. — Что-о-о? — поражённо спросила Лидочка. — С бабушкой и дедушкой Штольман? — Именно так! — кивнула Анна. — Софья Андреевна приходила прямо сюда, чтобы помочь с адресом, а вот Платон Карлович изволил прийти ко мне во сне. Мы с ним долго беседовали. Он сказал мне следующее: «Мой сын вырос благородным человеком. Он сделает всё для своей семьи. Если нужно, он пожертвует ради вас жизнью. Но, моя дорогая, он не овечка на заклание! И жертву он принесет только в том случае, если ничего другого не останется. Вы понимаете, любезная Анна, что я вам хочу сказать?» Девочки улыбнулись. И они понимали то, что пытался донести до них дедушка: отец явно что-то припрятал в рукаве!