Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История седьмая. Не стоит ставить точку.

Стоя перед покосившейся дверью, ведущей на старый склад, Штольман понимал, почему Ремизовский выбрал именно это место. Вокруг располагались похожие помещения, но эта часть промышленного района была старой. Все здания были заброшены и не использовались по назначению. Вокруг не было ни души. Удобно. Яков помедлил еще минутку. Нужно было сосредоточиться, а его очень отвлекла утренняя сцена с Софьей. Ему было больно. До этого он сумел отрешиться от всего, что связывало его с родными, а теперь внутри всё саднило. Вечер вчера был сродни хождению по горячим углям. Радость от того, что они есть в его жизни, страх от того, что угроза над ними до сих пор не рассеялась, и огненный штырь слева под рёбрами от того, что он задумал сделать. Дикая смесь, говорившая ему, что он всё ещё жив. Он не знал, как всё пройдёт сегодня. Он сделал всё, что мог. Всё, на что был способен его горячечный разум, он просчитал. Теперь дело за его сосредоточенностью, спокойствием и удачей. Внезапно дверь сбоку открылась сама собой. Штольман замер. Никто оттуда не вышел. Створка покачалась туда-сюда, будто приглашая его внутрь. Что за чёрт? Котелок сорвало ветром с его головы и отнесло к проходу. Яков решил не испытывать судьбу и, подобрав по дороге шляпу, нырнул внутрь. Кто бы невидимый ему ни помогал, он был не дурак и отказываться от содействия не собирался. Мелькнула мысль об Анне. Нет, она ничего не знает, так что спасибо тебе, неведомый призрак, кем бы ты ни был! Надо же, это даже не вызывает у него удивления! До чего он дошёл! Дверь, на которую он смотрел секунду назад, распахнулась, и Штольман услышал мужские голоса. — Пошли быстрее! Нужно успеть схорониться, пока этот легавый не пожаловал, — говорил один. — Да, — сказал второй. — Мы с ребятами уж встретим его, если что! Не выберется он отсюда, даже если что и учудит! Шаги затихли, а Штольман порадовался, что приехал на встречу раньше и пробирался не напрямую, а через близлежащие развалины. Вот значит как Ремизовский держит своё слово! Впрочем, Штольман и не рассчитывал на благородство человека без чести и совести, поэтому и к такому раскладу он был готов. Усмехнувшись, он окончательно отринул внешнее, сосредоточился на деле и пошёл дальше внутрь. Он обнаружил Ремизовского посередине складского помещения сидящим на стуле и поглядывающим на брегет в руке. Лицо вытянутое, старческое, с пигментными пятнами. Сколько ему? «Семьдесят восемь», — вспомнил Яков сведения из двух папок полковника Варфоломеева. С виду старик, но в движениях еще чувствуется сила. Кроме того, маниакальная идея мести подогревала его, это очевидно. Из своего укрытия Штольман внимательно осмотрел зал. Он был пуст, но на дальней балке под потолком он заметил движение. Вот как! Значит, Ремизовский и внутри решил встретить его не в одиночестве. Надо отвлечь человека в засаде. Как это сделать? Неожиданно Яков увидел через окно, как огромный булыжник за окном поднялся в воздух и с оглушительным треском улетел в близлежащие кусты. Ремизовский и мужчина сверху немедленно повернулись на источник шума. — Иди проверь! — сказал старик своему головорезу. Тот быстро съехал по колонне вниз и скрылся в проёме. Штольман поднял брови. Какое деятельное привидение! Знать бы ещё, кто это. В очередной раз поблагодарив про себя духов за помощь, Штольман уже открыто двинулся навстречу Ремизовскому. Тот был ошарашен, но тут же взял себя в руки. — Надо же, Яков Платонович, я знал, конечно, что вы человек слова, но всё же не ожидал такой покорности. Штольман слегка улыбнулся, ничего не говоря. «Не ожидал он! Конечно! То-то половину своей паскудной бригады сюда пригнал!» — Ну, вот он я, — спокойно пожал плечами Штольман. — Пришёл, как и обещал. Надеюсь, соглашение в силе? Моя жизнь в обмен на спокойствие моей семьи. Ремизовский не мог понять, почему его враг так тих. Неужели и в самом деле смиренно хочет заплатить собой за родных? Такое не было ему знакомо. У него не было привязанностей, даже дети не стоили в его жизни ничего. Но что-то в Штольмане невольно вызывало уважение. Несгибаемый всё-таки человек. Что сейчас, что тридцать лет назад. — Да, — кивнул Ремизовский. — Всё, как мы и договаривались! Мне нужны были только вы. Я этим удовлетворюсь. Яков повёл плечами. В воздухе разливалось напряжение. — Вы ответите мне на два вопроса? Я просто не могу кое-что понять во всей этой истории, — попросил Штольман. Князь развёл руками. — Исполнить последнее желание смертника — обязанность палача, — усмехаясь проговорил он. Вот уж зря он привёл сюда своих ребят сегодня. Этот человек добровольно отдал себя в его руки, даже скучно как-то. — Во-первых, насколько я знаю, все ваши торговые операции, скрывающие передачу данных заграницу, велись с Англией, — неожиданно сказал Яков. — Отчего же наши агенты добыли сведения, что вы дислоцировались именно здесь, в Париже, еще до всей этой истории? Ремизовский открыл рот. Что? Именно это его сейчас интересует? Он что, серьёзно? Человек, которого он застрелит через несколько минут, интересуется событиями тридцатилетней давности? — Меня терзает любопытство, — улыбнулся вдруг Штольман. Князю стало не по себе. Глядеть в лицо смерти и быть таким спокойным, да что это за человек? — Англией интересовался Разумовский, — медленно сказал Ремизовский, не отрывая от Якова взгляда. — У него там были связи и родня со стороны матери. Я к Англии не имел никакого отношения. Я лишь сдавал князю за плату свои корабли для транспортировки данных. Сам я работал на Францию. Платили больше, да и под Марселем выделили большую территорию лично для меня. Всё лучше, чем зад морозить в Архангельске! И Лассаль мой наёмник, кстати сказать. Я потом его приставил к Нине, чтобы он мне передавал сведения о ней и Разумовском. Вот и весь секрет. Штольман заинтересованно слушал, чуть склонив голову набок. Вот оно что! Теперь многое обретает смысл! — Благодарю, — вежливо сказал он, поразив Ремизовского в самое сердце. — И второй вопрос: почему такая жажда меня уничтожить? Я не единственный, кто участвовал в расследовании ваших деяний, так отчего вы ополчились именно на меня? Тридцать лет прошло, неужели вам и в голову не пришло оставить всё в прошлом? Ремизовский вдруг оскалился. — Вы не первый Штольман, который мне дорожку перешёл, — с ненавистью проговорил он. — Платон в своё время должность у меня из-под носа увёл. Видите ли, он обладает лучшими качествами, чтобы при дворе эти обязанности исполнять! А дядька ваш столько сделок мне сорвал, что и не перечесть! Вот пёсье чутьё! Разведка, чёрт её дери! Вот откуда ноги растут! Значит, этот виток Яков заканчивает не только за себя, но и за свою семью. Не только настоящую, но и ту, которая уже ушла в небытие. Мудрёно, однако, устроена жизнь! Ремизовский засунул руку в карман и достал оттуда громадный револьвер. Штольман на секунду подумал, что он такого размера, потому как компенсирует малое значение самого князя и подходит к его огромному эго. Потом мысли потекли очень быстро, а время замедлилось. Остался последний рывок, и всё будет кончено. — Ну, вот, Яков Платонович! — довольно усмехнулся старик. — Теперь вы оплатите счёт, и я буду доживать свой век спокойно! Каждая мышца в теле Штольмана звенела, готовая к действиям, но он не успел ничего предпринять. Из-за его спины прозвучали три выстрела, и Ремизовский, дико взвыв, упал на землю, с простреленными коленом, кистью и плечом. Яков обернулся. Алекс, Гастон и Павел, с дымящимся оружием каждый, стояли позади него. — Папа, ну ты вообще! — полувосхищенно, полувозмущённо воскликнул Алекс. — Да! — подтвердил Гастон, взмахнув револьвером в эмоциональном жесте. Павел ничего не сказал. Он проверял барабан и считал, что всё и так уже сказано.