The Archeologist/Археолог

Несмотря на все усилия Арго и ее подробное изложение истин, стоящих за турниром Трёх Волшебников, они не могли отменить турнир после его начала. Когда чемпионы были выбраны, они заключили магически обязывающие контракты, и поэтому им нужен был турнир, чтобы участвовать в нем. Были некоторые аргументы в пользу еще более строгих мер предосторожности, но драконы уже летели в Британию, так что сомневаться было поздновато. Что - судя по слухам, которые доходили до Гарриет, - привело к тому, что министр попал под горячую руку. Гарриет не слишком беспокоилась о чемпионах. Они прекрасно справились с заданиями в ее собственном времени, и единственная смерть была вызвана вмешательством извне. А Волан-де-Морта больше не было. Хотя она постаралась сделать так, чтобы все трое получили какое-то предупреждение о том, что им предстоит сражаться с драконами. Это было несложно, учитывая, что мадам Максим и Каркаров были ответственны за мистера Крама и мисс Делакур, а Помона пришла к аналогичному выводу, сохранив жизнь мистеру Диггори. Поэтому к тому моменту, когда подошло время Первого задания, и чемпионам официально сообщили, в чем оно будет заключаться, никто из них не был особо удивлен. За кулисами Альбус Дамблдор вызвался помочь с созданием золотых яиц, которые должны были добыть чемпионы, и, несмотря на то, что Гарриет специально старалась избегать встреч с этим человеком во время его визитов, она была рада этому. Гарриет знала мермишский язык, но это было не совсем глубокое его понимание. Несмотря на то, что она могла читать и писать на нем в основном бегло, единственным диалектом, на котором она действительно могла говорить и надежно понимать, был карибский, а это был почти отдельный язык. И, несмотря на то, что несколько сотрудников Министерства гордились тем, что могут говорить на этом языке, Гарриет доверяла дипломатичности этих людей примерно так же, как Скитер - конфиденциальности. Если они планировали работать вместе с обитающими в Великом озере русалками во время создания золотых яиц и во время выполнения Второго задания, то Гарриет хотела быть уверена, что никто из мерпеонов не решит зарезать кого-нибудь в отместку за то, что тот мог сказать что-то ужасно расистское. И даже если Гарриет не хотелось копаться в сложных отношениях, которые у нее были с ее собственной версией Альбуса Дамблдора, она могла оценить тот факт, что этот человек уже был в хороших отношениях с ними. Поэтому она старательно избегала его во время его визитов, что никто не должен был счесть слишком нарочитым, и тщательно скрывала, что может использовать себя в качестве переводчика. Не похоже, что она была бы очень хорошей переводчицей, так что все было в порядке. Нет, действительно интересной частью Первого задания была возможность увидеть Первое задание своими глазами. В конце концов, она застряла в палатке в своем собственном времени, так что для нее это был очень новый опыт. Это также был первый раз, когда она несомненно столкнулась с тем, что ее ученики подвергаются опасности, и она не была уверена, как она отреагирует на это, но, по крайней мере, она не отвечала за преподавание ЗОТИ. Все было хорошо, пока мисс Делакур не провела ритуал заколдованного сна на драконе. Задним числом она логично догадалась, что Флер сделала то же самое в своем старом мире, но на самом деле она об этом не думала. В основном, она была слишком занята мыслями о том, как погибнет, если ошибется в борьбе с собственным драконом, а еще она не знала, чего требует от пользователя ритуал зачарованного сна. Изначально она думала, что это просто заклинание для сна или временного оцепенения. А не настоящий ритуал зачарованного сна. Это было то, что требовало подготовки в течение нескольких часов, а затем много арифметики и умственной стойкости, чтобы не сбиться с пути. В этом было гораздо больше смысла, чем в попытке использовать заклинание анимации на драконе, поскольку оно не так сильно ослабляло присущее драконам магическое сопротивление. Но использовать его против дракона было совершенно бессмысленно, потому что на его создание уходило несколько часов, а перед этим нужно было, чтобы тебя не сжег заживо разъяренный дракон. Вот только мисс Делакур установила его всего за несколько минут. А потом Минерва сняла с девушки баллы, потому что дракон немного храпел, и подол ее мантии загорелся. Андромеда вернула Гарриет на место, прежде чем Гарриет начала кричать на судей об их полной некомпетентности и общей неспособности понять ритуальную магию. Это не помешало ей кричать, но это означало, что она не спустилась из аудитории и не начала никого травить. Так что это была частичная победа Андромеды. Тем не менее, это показало, насколько плохо ритуальная магия понимается людьми, которые считаются лидерами в области магии. Это было невероятно неприятно, потому что никто не пытался скрыть это. Было широко известно, что ритуальная магия сильно отличается от магии палочек. Однако было также широко известно, что палочки делают многие вещи чертовски простыми и в целом лучшими. Что было частичной правдой. Ритуальная магия отличалась от магии палочек, но не в том смысле, что та или другая была "лучше", а скорее в том, что это был просто совершенно иной способ использования магии. Хорошим способом описать это было бы использование силы торнадо, чтобы перевернуть страницу книги. Не обязательно, что ритуальная магия была более мощной, просто она была гораздо менее контролируемой и в целом имела тенденцию к различным эффектам домино. Создание подопечного с помощью магического ритуала, как правило, приводило к тому, что подопечный очень быстро превращался в нечто неузнаваемое. Это было не так уж плохо, когда ваш подопечный просто не позволял нежелательным людям бродить по вашей собственности, но это становилось проблемой, когда ваш подопечный был создан для того, чтобы делать это определенным образом. Например, "предупреждать создателя" превращалось в "постоянно забрасывать создателя бесконечными порциями информации". Подобный эффект обычно можно было наблюдать в старых семейных особняках, где от простого сдерживания нападающих до выворачивания их наизнанку и сжигания заживо. Обычно это не представляло особой проблемы, поскольку в большинстве стран существовали законы, позволяющие "изобретательно" защищать свою землю, хотя бывали случаи, когда подопечные были слишком усердны в определении того, что считать "нападающим", и владельцы были вынуждены их убрать. Так что ритуальная магия не была лучше палочной, скорее наоборот. Она была более склонна к кажущимся совершенно случайными событиями, и в целом требовала гораздо большей подготовки и стремления добиться желаемого эффекта, но все же это была всего лишь магия. Однако эта большая разница в подготовке и обязательствах открывала некоторые интересные возможности "подстроить" ритуал под конкретный сценарий. Левитационный амулет заставлял вещи плавать, но в то время как левитационный ритуал обычно должен быть очень специфическим в том, как он достигал того же результата, он также мог быть гораздо более впечатляющим в нужных обстоятельствах. На ум приходит левитация целого замка в небо. Это было довольно напряженно, постоянно приходилось перепроверять, чтобы убедиться, что на левитационный ритуал не повлияет ни одна из защит, которые они разрушали. И все же это был скорее причудливый косвенный опыт, чем жестокий ужас, но это действительно была впечатляющая экспедиция. В Хогвартсе не преподавали ритуальную магию из-за некоторых проблем, возникших в тысяча шестисотых, но там преподавали достаточно арифмантики, чтобы студенты могли воспроизвести ритуал, если очень захотят. Но даже если вы заранее подготовили его в своей голове, на то, чтобы действительно посвятить себя ритуалу, требовалось время. Гарриет провела большую часть своей жизни, занимаясь той или иной ритуальной магией, и в какой-то момент ее пригласили прочитать лекцию для многих экспертов в этой области - и она поняла, что была одной из немногих из сотен слушателей, кто действительно знал, о чем говорил, - но на создание такого ритуала, который мисс Делакур провела для Первого задания, Гарриет, вероятно, потребовалось бы не менее двух часов. Это было... Гарриет никогда не считала Флер такой уж впечатляющей во время турнира в ее собственном времени. В какой-то мере это объяснялось тем, что Гарриет подсознательно обижалась на то, что девушка в то время небрежно отнеслась к ней, а также тем, что она была слишком озабочена собственным выживанием, чтобы обращать внимание на кого бы то ни было, не говоря уже о постороннем вмешательстве в виде лже-Грозного Глаза Грюма. Но если учесть, что это первая демонстрация ее способностей? Гарриет была чертовски уверена, что если мисс Делакур каким-то образом не удастся выиграть турнир Трёх Волшебников , то это произойдет из-за внешнего саботажа. Была большая разница между тем, чтобы быть способной молодой ведьмой или волшебником, способным представлять свои школы, и тем, чтобы в семнадцать лет сделать что-то такое, чего никогда бы не удалось людям с десятилетиями опыта и специализации. Так что да, Гарриет была немного расстроена тем, что Минерва сняла с нее "очки стиля" за то, что ей не удалось довести все до совершенства, в то время как то, что она сделала, было настолько впечатляющим, что ей, вероятно, можно было бы сразу дать степень магистра ритуальной магии. Ладно, Каркаров был еще более скуп на баллы, но это потому, что он был расистским торагом, которого давно следовало выкинуть в Ла-Манш. Крауч и Бэгмен тоже были ужасно необъективны, потому что были некомпетентными шутами и националистами до мозга костей. Но Гарриет ожидала от Минервы большего. *** "Я не знала, что ты болеешь за противоположную команду".– Арго усмехнулась. "А я нет?"– Гарриет моргнула, немного смутившись. "Мне все равно, кто победит, я просто думаю, что это глупо, что действительно впечатляющее представление магии так плохо оценили судьи". "Ладно-ладно".– Ухмылка Арго превратилась в небольшое недовольство. "Ты могла бы хотя бы дать мне что-нибудь интересное, о чем можно было бы написать". "Я думала, у тебя и так много интересного, о чем можно написать?" – язвительно сказала Гарриет.– "Или у тебя закончились наглядные исторические смерти, о которых можно упомянуть?" Арго отлично справилась с задачей отвлечь внимание общественности от инцидента с Амбридж, но вместо этого она взбудоражила многих людей проблемами, связанными с турниром Трёх Волшебников. Она также начала выяснять некоторые детали того, насколько поспешным было возобновление Турнира. Альбус Дамблдор в годы своего директорства подал несколько прошений о возрождении старой традиции. Это было частью его попыток удержать Магическую Британию от изоляции своих детей от остального мира, распространить знания и культуру между странами. И его всегда закрывали из-за денежных соображений. Турнир Трёх Волшебников требовал огромных финансовых вложений, и ни одна страна не проявляла особого энтузиазма по поводу его проведения. В конце концов, не похоже, чтобы у самих школ было достаточно бюджета, чтобы проводить Задания самостоятельно. Однако за несколько месяцев до начала нового учебного года министр Фадж неожиданно решил провести турнир Трёх Волшебников. Дамблдор помог с организацией, поскольку он уже общался с другими директорами школ и имел длинный список предложенных улучшений и правил безопасности с тех времен, когда он сам пытался возобновить его проведение. Но правда заключалась в том, что это было очень поспешное дело, и никто толком не изучил многие вещи, на которые следовало бы обратить внимание до объявления турнира Трёх Волшебников. Гарриет не удивило, что все было в спешке, учитывая, что никто даже не заикнулся об этом, пока она не вернулась в Хогвартс перед самым окончанием летних каникул. Но степень спешки была просто абсурдной. И, конечно же, все упиралось в отчаянные попытки Фаджа найти способ отвлечь внимание общественности от его участия в инциденте с Амбридж. Инцидент, который, очевидно, также сильно испортил его отношения и с главным волшебником Дамблдором, и с Люциусом Малфоем. Оба они были, по крайней мере, частичными союзниками с политической точки зрения. Хотя идея о том, что Малфой и Дамблдор когда-либо могли договориться о чём-либо, была несколько смехотворной, очевидно, они пришли к взаимной неприязни к Амбридж. И Фадж, который спровоцировал эту неприязнь, отправив женщину в Хогвартс, в настоящее время пожинал плоды их неодобрения. Само собой разумеется, мнение - разумеется, не упомянутое в "Ежедневном пророке" - сводилось к тому, что Фаджу повезет, если он просто проиграет следующие выборы на пост министра, и гораздо более вероятно, что его просто снимут с должности. В "Ежедневном пророке" также очень заметно скрежетали зубами по поводу того, что Арго продолжает освещать турнир Трёх Волшебников. Она должна была отвлекать людей от недостатков Фаджа, находя скандалы, связанные с Турниром, а не разоблачать скандалы, за которые Фадж несет ответственность в отношении Турнира. Но и отмахнуться от нее они не могли, поскольку было ясно, что ее статьи в настоящее время являются одним из основных пунктов продаж для их клиентов. В глазах "Ежедневного пророка" мнение министра Фаджа было очень важным, так как их клиентам не обязательно знать обо всем интересном, что может происходить. Но в то же время их клиенты были теми, кто покупал их газету, и, соответственно, теми, кто платил им зарплату. Это был очень заметный внутренний конфликт, если знать, где искать. Но Гарриет знала о нем в основном потому, что Арго постоянно ныла по этому поводу. Очевидно, ее очень раздражало быть в центре всей этой неразберихи, и она обязательно использовала это, чтобы заставить Гарриет заплатить за их напитки. *** Несмотря на намеки Андромеды на эту тему, Гарриет прекрасно знала, что на Святочный бал требуются мантии, и что Гарриет должна присутствовать на нем. Конечно, она вспомнила об этом только за несколько дней до того, как Андромеда решила напомнить ей об этом, но она была в курсе, так что это считалось. Однако ей не очень хотелось пытаться надеть платье, не говоря уже о том, чтобы научиться ходить на каблуках. Она уже достаточно раз была вынуждена ходить на них - из-за экспериментов Арго по точному воспроизведению моды Игарнама - и прекрасно понимала, что никому не будет весело, если она застрянет в таком виде на несколько часов. Оставались платья-халаты. Минерва и Андромеда могли бы высказать свое мнение по этому поводу, но это было бы вполне допустимо согласно правилам посещения. Ей было все равно, какого они цвета, поэтому она просто отдала себя на милость мадам Малкин, поставив условие избегать розового. Гарриет была уверена, что это прекрасный цвет, но у нее был очень неприятный опыт - даже недавний опыт - некой жабы, которая покрывала себя этим цветом, и она не хотела напоминать себе об этом каждый раз, когда ловила взгляд на свои рукава. В результате был выбран шелковый зеленый ансамбль, чтобы "подчеркнуть глаза". Гарриет задумалась, одобрит ли Андромеда ношение цвета ее дома, но решила, что это спорный вопрос. Важнее всего было притвориться, будто она подготовилась за несколько месяцев вперед, и ей не пришлось доплачивать мадам Малкин за быструю доставку. Тем не менее, позаботившись о нарядах, она была готова. Жаль только, что остальные обитатели замка не могут быть такими же практичными, как она. Гарриет отчетливо помнила свой собственный Святочный бал и адскую суматоху с поиском пары, которая предшествовала ему. Однако теперь, когда она оказалась на балу со стороны, все стало гораздо интереснее, хотя и разочаровывало по-другому. Девочки ходили стайками и хихикали всякий раз, когда кто-нибудь из одноклассников встречался с ними взглядом, а мальчики сбивались в кучки и что-то бормотали по этому поводу. Все это было очень нелепо, и Гарриет глубоко сочувствовала всем участникам. Несколько человек из персонала заключили пари на то, кто кого спросит, и согласятся ли они на это или нет. Филиус поставил приличную сумму на то, что мисс Грейнджер сможет пойти и с мистером Поттером, и с мистером Уизли, потому что, будучи самой блестящей в академическом плане девушкой в их году, мисс Грейнджер могла бы столкнуться с жесткой конкуренцией за свою привязанность, но она также явно благоволила обоим мальчикам. Очевидным решением этой головоломки было бы просто принять оба их ухаживания сразу, что мисс Грейнджер и решила сделать. Минерва уже поставила против него, поспорив, что отдаст предпочтение мистеру Уизли, а не мистеру Поттеру, поскольку они оба очень любили препираться друг с другом, в то время как мистер Поттер в основном оставался в стороне. В ответ Гарриет поставила на то, что ни мистер Уизли, ни мистер Поттер не пригласят мисс Грейнджер на свидание. Защищая ее, она искренне утверждала, что вероятность того, что кому-то из этих социально неуклюжих сопляков удастся продержаться достаточно долго, чтобы что-то сделать со своими чувствами - существующими или нет - была совершенно абсурдной. Сириус недолго пытался возразить, что его крестник может быть настолько социально неуклюжим, чтобы не заметить красивую девушку. Пока Лили не спросила Сириуса о том, со сколькими девушками он сам встречался, когда девушки по всей школе вздыхали ему вслед. Сириус потратил большую часть часа на то, чтобы убедить Лили сказать ему, что она пошутила, и что такого никогда не было, потому что, конечно, он не мог пропустить это, если он когда-то был популярен среди девушек. Лили в основном просто смотрела на него с жалостью. Если быть справедливым к Сириусу, то он, скорее всего, был слишком занят тем, что избегал влияния своей семьи и разыгрывал людей, чтобы обращать внимание на кого-то, кто не был им самим или близким другом. Но это не делало его менее правдивым. И все же, хотя эта серия событий была одновременно смешной и неловкой, вся эта история была слишком нелепой для слов. Если парни хотели пригласить девушку на свидание, им нужно было просто, черт возьми, спросить их. Если девочки так боялись, что их пригласят на свидание, что прибегали к путешествиям стаями, то они могли найти мальчика и пригласить его на свидание. Это было не ракетостроение. Но это не означало, что она собиралась на самом деле пытаться сказать это гормональным подросткам, которые отчаянно пытались набраться храбрости. Отказ был болезненной вещью, и было довольно неприятно столкнуться с ним до того, как ты действительно понял, кто ты и что хочешь делать со своей жизнью. К счастью, никому из сотрудников не нужно было искать себе пару, потому что если бы Гарриет пришлось быть свидетелем того, как взрослые ведут себя подобным образом, она бы, наверное, начала травить людей. Как бы то ни было, подготовка к Святочному балу была далеко не безболезненной. В воздухе витало вышеупомянутое постоянное нервное напряжение учеников. Было даже несколько учеников, которые впервые прониклись идеей романтики и решили, что члены персонала - это тоже люди разного пола, на которых можно строить глазки, что вызывало смутное беспокойство, но в основном напоминало Гарриет о временах, когда она была Мальчиком-Который-Выжил, когда люди вытягивали шеи, чтобы увидеть ее, проходящую мимо них в коридоре. Затем была физическая подготовка: выяснить, кто из правительственных чиновников будет присутствовать, что нужно сделать для музыкального сопровождения и как расставить декорации. В общем и целом, даже если бы в программу не были включены борьба за жизнь и смерть, направленная на детей, Гарриет очень надеялась, что Тривизардный турнир в какой-то момент рухнет и сгорит, просто для того, чтобы убедиться, что его не повторят в следующем году. Ей и без того хватало этого. *** Сам Святочный бал был практически таким же, каким его помнила Гарриет. Большой зал был украшен с великолепным великолепием, а участники бала - море ярких красок. Несколько человек отреагировали на выбранный Гарриет для вечера гардероб, но кроме того, что Андромеда тихо вздохнула, а Арго чуть не подавилась языком, ничего особенного сказано не было. Джеймс Поттер присутствовал в качестве сопровождающего лица своей жены, и они очень вежливо делали вид, будто их сына не существует. Мисс Грейнджер также была найдена в руках мистера Крама этим вечером, так что, похоже, Гарриет выиграла это пари, что, впрочем, ее нисколько не удивило. Тед Тонкс был коротко представлен Гарриет, после чего Андромеда увела мужчину в сторону танцпола. Он казался хорошим человеком, и было очевидно, как сильно он обожает свою жену. Гарриет не могла побороть грустное беспокойство за Анди и Тедди в своем собственном мире. Но этот вечер был полон отвлекающих моментов. Дамблдор тоже был там и, казалось, очень осторожно держался на расстоянии от Поттеров, хотя ни одна из сторон не бросала друг на друга взглядов и даже не игнорировала друг друга. Так что, вероятно, они не слишком сильно обиделись на свою размолвку. Было, конечно, забавно наблюдать, как Арго подавилась своим языком, но даже это отошло на второй план, как только Гарриет поняла, что Дамблдор действительно хочет с ней поговорить. Ей не хотелось ворошить многочисленные сложные чувства, которые она испытывала по отношению к человеку, который манипулировал собой, чтобы стать чем-то вроде дедушки в ее жизни, прежде чем бросить ее в зону военных действий. О, это был не тот же самый человек, но это все равно был тот же самый человек. И хотя Гарриет, возможно, простила свою версию его, это произошло после его смерти и с общим пониманием того, что он не мог причинить ей больше боли, чем уже причинил. Теперь, когда его версия все еще жива и бьет ключом и, вероятно, замышляет что-то или что-то еще, это эмоционально отстраненное прощение было на тонком льду. Поэтому, вместо того чтобы пытаться неловко поддерживать разговор с этим человеком, Гарриет решила полностью от него уклониться. Она не очень любила танцевать, но Джинни это нравилось, еще в те времена, так что Гарриет, по крайней мере, научилась достаточно, чтобы справиться. Да и Дамблдору было бы гораздо труднее втянуть себя в разговор, если бы Гарриет была явно занята кем-то другим. Быстрое приглашение от Арго, и Гарриет успешно протанцевала свой путь мимо желания Дамблдора поговорить. Вполне буквально. К сожалению, они не смогли танцевать всю ночь напролет. Даже если бы Арго была готова к этому, Гарриет не думала, что у кого-то из них хватит выносливости. Кроме того, Арго, конечно же, заметила тот факт, что Гарриет пытается увернуться от Дамблдора, а она была информатором до мозга костей. Стоило сунуть ей под нос интересный кусочек, и у тебя откусили бы руку. "Он напоминает мне одного старика, которого я когда-то знала".–Гарриет смирилась.–"Неплохой человек, просто... Глядя на него, возникает множество сложных чувств, с которыми, как мне казалось, я покончила. И я не должна винить его за это, но он интриган, и я не очень хочу выяснять, в какие планы он может пытаться втянуть меня". Арго на мгновение уставилась на нее, а затем слегка усмехнулся:"Ты действительно думаешь, что есть план, который переживет твое присутствие в нем?" Гарриет нахмурилась, потому что, конечно же, был... Кроме... Вообще-то, Гарриет хоть раз участвовала в каком-нибудь плане, который не развалился бы в мгновение ока? Было несколько старых планов Волан-де-Морта, но ни один из них не сработал так, как хотелось бы Волан-де-Морту, потому что Гарриет продолжала выживать в том, в чем она не должна была выживать. А мудрый совет Дамблдора казался очень сложным набором планов, но этот человек должен был быть всеведущим, чтобы понять половину безумных вещей, которые невозможно было предсказать. В общем, в итоге все сводилось к тому, что... нет. Гарриет никогда не встречала плана, который бы пережил ее, если только он не был до смешного голым и не предусматривал, что она переживет его. В конце концов, выживание было ее специальностью не просто так. Вздохнув и кивнув, Гарриет позволила Арго увести их с танцплощадки прямо к Дамблдору, который вежливо делал вид, что не ждет их. "Мистер Дамблдор, вам никто не говорил, что вам следовало бы глубже изучить экзорцизм?"–спросила Гарриет. Она искренне сомневалась, что Дамблдор не знал или хотя бы не подозревал, что шрам мистера Поттера был крестражем. Но это был не единственный случай, когда его проблема могла быть решена с помощью соответствующего экзорцизма. Глаза мужчины ярко сверкнули на нее: "Мне действительно интересно, что случилось с профессором Биннсом". С этого момента противостояние быстро перешло от вопроса о том, следует ли изгонять некомпетентных учителей-призраков - совершенно теоретически, заметьте - к некоторым тонкостям ритуальной магии. Дамблдор был палочником до мозга костей, и это было видно. Он рос с палочкой в руках, его учили с палочкой в руках, и он учил других с палочкой в руках. Технически он знал, что ритуальная магия существует, во многом благодаря своему ученичеству у Николя Фламеля, но понимал ее примерно так же, как Гарриет понимала тонкости очистительных ритуалов Кагоме. Конечно, это не означало, что он не читал книгу Гарриет о снятии проклятий, в которой было много ритуалов. Некоторые из них до жути напоминали процесс создания крестража, хотя и с несколькими оговорками о том, насколько умопомрачительно глупая идея возиться с собственной душой в долгосрочной перспективе для пользователя. Не говоря уже о длинном списке простых "как сделать" в отношении противодействия тому, чего должен был достичь ритуал. Древняя Темная магия была опасна только потому, что никто уже не помнил, как с ней обращаться. Что ж, это было неправдой. Но древняя магия была не более опасна, чем недавняя, и главное, что убивало людей, это гигантская непонятная неизвестность того, что никто не понимал, как работает забытая магия. Так что, хотя Дамблдор и был полным новичком в ритуальной магии, у него была очень четкая цель - заставить Гарриет объяснить ему это. Даже если он не был согласен с идеологическим мнением Гарриет о том, что магия никогда не должна быть вычеркнута из истории. К концу разговора Гарриет, наконец, указала мужчине на Лили. Упомянув, что она провела довольно обширный магический ритуал только в прошлом году, и что, возможно, ему следует поговорить с женщиной о том, что у ее сына появился шрам. Дамблдор на мгновение побледнел и бросил на нее очень острый взгляд, но Гарриет продолжала улыбаться. Дело было не в том, что она была слишком рада тому, что втянула Поттеров на линию огня, а в том, что она была совершенно уверена, что Дамблдор уже пытался выяснить, насколько юный мистер Поттер классифицируется как "необходимая жертва", и что вынудить конфронтацию на ранней стадии было гораздо лучшей идеей, чем позволить мужчине строить планы, как будто Волан-де-Морт все еще где-то рядом и брыкается. Возможно, Арго и была права в том, что планы не выдерживали участия Гарриет, но это не означало, что другие люди были в безопасности от них. И не то чтобы Дамблдор хотел жертвовать людьми ради Великого Блага. Он просто не хотел игнорировать тот факт, что одна жизнь - это все равно всего лишь одна жизнь, какой бы бесконечно ценной она ни была, и если сравнивать их между собой, он выберет вариант с наименьшим количеством жертв. Безжалостный шахматный мастер, возможно. Манипулирующий старик, безусловно. Но не злой человек. И боже Мерлин, как же Гарриет не хватало этой неизменной мудрости, стоящей у ее плеча. Даже зная, что он готовит ее к смерти. Люди были сложными. Отношения, сформировавшиеся в сером иле, казалось бы, мирной зоны военных действий, - тем более. *** Лили была не слишком довольна ею, но Гарриет и не ожидала этого. Дамблдор наконец-то узнал о смерти Волан-де-Морта и уничтожении большого количества крестражей, включая шрам Мальчика-Который-Выжил. И Гарриет могла предположить, что, хотя обида Лили на Дамблдора из-за Тайной комнаты угасла, теперь она гораздо больше сердилась на него за то, что он подозревал, что с ее сыном что-то не так, и не счел нужным сказать ей об этом. Но, по крайней мере, все были на одной волне, и Дамблдор не пытался втайне придумать теоретические способы уничтожить крестраж, не убивая того, к кому он был привязан. В долгосрочной перспективе это могло бы плохо кончиться. Кроме того, они сами виноваты в том, что не вмешались в разговор Гарриет и Дамблдора, когда тот явно хотел поговорить с ней. На более веселой ноте Гарриет, наконец, получила достойное представление о своей работе в качестве профессора уровня Ж.А.Б.А, благодаря тому, что несколько экзаменов перед Рождеством наконец-то были исправлены. Все выглядело довольно неплохо, и другие профессора истории, казалось, были довольны стилем преподавания Гарриет. Так что, если Минерве не удастся найти приемлемую замену профессору истории в Хогвартсе на следующий год, Гарриет не нужно будет беспокоиться о том, чтобы продолжать преподавать студентам уровня Ж.А.Б.А. Это был несомненный плюс. Кроме того, мисс Делакур, очевидно, прочитала книгу Гарриет о снятии проклятий и теперь регулярно пыталась выведать у Гарриет подробности. Именно поэтому Гарриет с некоторой силой познакомила ее с мисс Лавгуд, как только та вернулась с рождественских каникул. Судя по всему, девочка ездила с отцом в Норвегию. Там они не нашли подтверждения ни одной из своих теорий заговора, но и не смогли опровергнуть ни одну из них. Их это вполне устраивало. Судя по тому, что Гарриет увидела после своего несколько насильственного знакомства, эти двое ладили, как горящий дом, и Гарриет с нетерпением ждала, какое безумие они приготовят. У мисс Лавгуд всегда были самые интересные идеи. Уроки в целом проходили как обычно, хотя было совершенно очевидно, что некоторые младшекурсники были убиты горем из-за того, что им не разрешили присутствовать на Святочном балу. Несколько старшекурсников тоже были убиты горем, но это было связано скорее с тем, у кого были и не были назначены свидания, и с кем они были назначены. Мисс Грейнджер, мистер Уизли и мистер Поттер как бы ходили друг вокруг друга на цыпочках. Очевидно, произошла какая-то конфронтация по поводу свидания девочки с мистером Крамом, и все это было очень неловко. К счастью, Гарриет выиграла пари, и поэтому она могла просто самодовольно ухмыляться всем остальным, когда ее коллеги ворчали о том, что они должны просто поцеловаться и помириться. Кроме того, в отличие от того, что произошло в ее прошлой временной линии, здесь не было никаких статей Скитер о том, что мисс Грейнджер кого-то подбивает. Так что девушка все еще наслаждалась тем, что была спутницей чемпиона турнира Трех Волшебников и известной международной звезды квиддича. Было удивительно, что из всего этого мог сделать менее склонный к сплетням репортер. У Хагрида, очевидно, была какая-то размолвка с мадам Максим, вероятно, из-за его гигантского происхождения. Но на страницах "Ежедневного пророка" ничего подобного не было, так что кто знает. Арго в основном сосредоточилась на красивых картинках декора и разноцветного моря людей, радостно танцующих, а также на вежливо-безвкусных упоминаниях о прекрасной музыке. Все это было очень... лишено спорных тем, и редактор, вероятно, скрежетал зубами по этому поводу, хотя и молча благодарил свои счастливые звезды за то, что Арго не нашла способа повернуть событие обратно к указанию на недостатки министра Фаджа. Обычно у нее это неплохо получалось. *** Гарриет наконец-то узнала, чем занималась Скитер - теперь, когда она не отвечала за репортажи с турнира Трёх Волшебников, - через несколько дней после начала февраля. Оказалось, что она пыталась найти компромат на Гарриет. И, поняв, что не может найти ни одного упоминания о Гарриет, она решила воспользоваться связью. Так женщина наткнулась на довольно прискорбно правдивую связь между первым появлением Гарриет в Магической Британии и осквернением могилы Розы Поттер. Никто из Поттеров не доверял Скитер настолько, насколько это было возможно, поэтому не было похоже, что они вдруг набросились на Гарриет с требованием рассказать, что она могла сделать. Однако было совершенно очевидно, что Лили от раздражения по поводу того, что Дамблдор знал о шраме мистера Поттера, перешла к абсолютной ярости из-за того, что Скитер нацелилась на того, кого считала другом семьи. Это не мешало студентам шептаться об этом всякий раз, когда Гарриет входила в комнату, но это означало, что многим пришлось испытать на себе пристальный взгляд этой женщины. Но все это наводило на хорошую мысль. Семья Поттеров уже почти два года томилась в неопределенности, не зная, что сделали с последним пристанищем их дочери, и, вероятно, представляя себе все самые худшие сценарии. Учитывая, что никто из них не заслуживал того, чтобы на них это свалилось, Гарриет начинало немного мутить от осознания того, как именно она попала в этот мир. Ей не очень нравилась идея кричать об этом с крыши, но она не должна была держать в неведении людей, которым это действительно причиняет боль. Это было бы довольно лицемерно с ее стороны, учитывая, как она была расстроена, когда взрослые члены Ордена обсуждали войну и совершенно отказывались говорить ей о чем-либо, несмотря на то, что ее жизнь явно была одной из тех, что стояли на кону. Нет, ей нужно было понять, что с этим делать. И скольким людям она должна рассказать. Очевидно, Поттерам. И, вероятно, Сириусу, поскольку он был Поттером только по фамилии. Может быть, Андромеде, учитывая, сколько времени они проводили вместе, и как часто Гарриет уклонялась от разговоров о своем прошлом, используя различные полуправды. И... О, да, вероятно, ей придется рассказать и Арго, только для того, чтобы она не пронюхала секрет сама и не обиделась на нее за то, что она не сказала ей раньше. Но это было не совсем то, чего она с нетерпением ждала, и это не снимало подозрений, которые терзали Гарриет с тех пор, как вышла статья Скитер. Гарриет упомянула ее имя один раз, прежде чем уехать из страны, чтобы хоть как-то эмоционально отстраниться и разобраться в своих мыслях. И это было... Технически существовала возможность, что кому-то удалось заставить Олливандера рассказать обо всех проданных им палочках, и что им удалось вычислить палочку Гарриет, а затем узнать ее дату и описание. Но в то время она не называла своего имени, и она никогда никому не говорила о своей палочке, а Олливандер, как известно, был загадочен во всем, что делал, и они не ожидали, что она купит у него свою палочку именно в тот момент времени. Нет, единственный раз она упоминала свое имя, когда устанавливала личность с гоблинами. Это была встреча, которая должна была подпадать под соглашение о неразглашении, которое было частью договора, послужившего основой для Гринготтса. В те времена, когда восстания гоблинов были очень сильными, кто-то придумал идею Гринготтса как способ держать гоблинов довольными и отдаленными от широкой публики. Однако ни один волшебник или ведьма не согласились бы отдать гоблинам все свое золото на хранение, если бы не множество оговорок о том, как Гринготтс мог действовать в качестве банка. Одной из таких оговорок была невозможность использовать деньги своих клиентов для прямого инвестирования в бизнес, вместо этого они служили лишь своего рода рынком для людей, ищущих инвестиционные возможности. И еще одно - целый ряд вопросов, касающихся личности и наследства, был полностью утоплен в соглашениях о неразглашении. Так что, если Скитер удалось выяснить точную дату пребывания Гарриет в Британии - о чем она никогда никому не говорила - это означало, что она либо сделала много предположений и сумела наткнуться на нужный источник информации, чтобы достаточно точно установить, что это была она. Либо, и это было гораздо более разумным и чертовски более разрушительным, Скитер удалось заставить гоблина нарушить соглашение о неразглашении. Первый вариант был примерно так же вероятен, как то, что Скитер перевернет новый лист и станет репортером, не склонным к сенсуализму, а вот второй вызывал смутный ужас. Понимаете, все гоблины прекрасно знали, что Гринготтс основан на тех древних трактатах, и что нарушение установленных ими правил - это верный способ привести Гринготтс к жестокому краху. Поэтому ни один из них не стал бы настолько безрассудным, чтобы предоставить Скитер какую-либо информацию, и Скитер, по крайней мере частично, знал об этом. Это означало, что идея Скитер пойти порыться в Гринготтсе, чтобы узнать, знают ли они что-нибудь, не была идеей Скитер. И ни один гоблин не был бы настолько безрассуден со своей работой, чтобы говорить об этом. Это была такая вещь, которая могла ввергнуть Магическую Британию в войну с народом гоблинов, а в хранилище не было достаточно золота, чтобы оправдать такой риск. Разве что кто-то из руководителей Магической Британии неофициально пообещал, что они не будут вступать в войну из-за этого. Другими словами, похоже, что Фадж и Гринготтс решили, что ненавидят Гарриет больше, чем друг друга. И они использовали Скитер для разоблачения всего неприятного, о чем только могли смутно догадываться. Гарриет знала, что Гринготтс ее недолюбливает. Они никогда не любили независимых разрушителей проклятий, но она явно ошиблась в оценке того, насколько их недовольство было сдержано ее неоспоримой славой в ее собственном мире, потому что это звучало так, словно они были очень близки к тому, чтобы нанять убийцу, чтобы выследить ее. Не то чтобы это могло привести к чему-то, кроме очень неприятного времени для того, кто возьмет контракт, но Гарриет не очень хотелось, чтобы в Хогвартсе под ногами бегали убийцы. Вокруг были дети. Тем не менее, сначала о главном. Прежде чем начать распускать пальцы о том, что Гринготтс и Фадж нарушили древний договор, чтобы избавиться от неугодных им людей, ей нужно было поговорить с Арго о том, сколько на самом деле существует информации о Гарриет. И этот разговор неизбежно приведет к тому, что Гарриет признается, что она из другого мира, хотя бы для того, чтобы объяснить, почему о ней нет никаких других записей, так что, вероятно, ей следует просто пережить это и придумать, как объяснить Поттерам всю эту неразбериху, не попав под действие уколов. *** "Ладно, это сложная история, поэтому я начну с середины, чтобы не было недоразумений, а потом мы сможем развить ее",–Гарриет предупредила свою аудиторию.–"В 1993 году, когда мне было тринадцать лет, мой крестный отец, Сириус Блэк, вырвался из Азкабана". Сириус поднял руку:"Это для меня новость. Мне кажется, что я бы заметил? Что я с дементорами и прочим?" Андромеда нахмурилась:"Гарриет, сколько тебе лет?" Гарриет скорчила гримасу:"Это немного сложный вопрос. Но можно сказать, что мне где-то между четырнадцатью и тридцатью восемью, даже если считать по хронологии". Лили выглядела смущенной, а Джеймс стал удивительно бледным и неподвижным. Гарриет собиралась продолжить свой рассказ, но Джеймс прервал ее: "Если Сириус был твоим крестным отцом, тогда... Ты Гарри, не так ли?"–мягко сказал Джеймс. Гарриет послала ему неловкую сочувственную улыбку.–"Я была им около тридцати пяти лет, плюс-минус. Я вроде как перестала считать свои дни рождения после того, как мне стукнуло тридцать. Рон все равно считал их лучше, чем я". Рот молодого мистера Поттера медленно раскрылся, на его лице появилось очень странное выражение. И он был не единственным. "Я была одиноким ребенком и сиротой".–Гарриет продолжила, прежде чем появились новые вопросы.–"Меня воспитывали мои маггловские тетя и дядя. Для данного значения "воспитывали". И много чего произошло за эти годы, пока я училась в Хогвартсе. А потом много чего произошло и после Хогвартса".–Она скорчила гримасу.– "Не все из них хорошие, не все плохие. Но много всего, и я не уверена, что у нас есть время, чтобы все это просмотреть". "Мы можем найти время".–уверенно ответил Джеймс, с очень знакомым упрямым наклоном челюсти. Гарриет отмахнулась от него:"Дело в том, что жизнь была довольно хорошей, и я занялась снятием проклятий, когда мне было двадцать три года. После этого жизнь стала еще лучше, хотя я и была немного трудоголиком. Но суть в том, что я наткнулся на раскопки, где некоторые предупреждения подразумевали "изгнание из жизни", а потом я проснулся в шести футах под землей, голая и в теле девочки-подростка. Кроме того, я не настолько глупа, чтобы вернуться туда. Изгнание из реальности - это безумие, даже если это каким-то образом не убило меня". "Вот почему ты знаешь, что не должно было быть никаких записей о твоем пребывании в Британии".– заключил Арго в звенящей тишине, прежде чем сделать паузу.– "Подожди. Как ты получила палочку и установленную личность, если ты проснулась голой? Откуда у тебя деньги на это?". Гарриет беззаботно улыбнулась ей: "На самом деле тебе не нужна палочка, чтобы войти в хранилище Гринготтса. До тех пор, пока ты не попросишь". Сириус издал радостный звук:"Ты проникла в Гринготтс?" "Нет, конечно, нет. Это было бы незаконно".– Гарриет продолжала беззастенчиво улыбаться.– "Но я могла найти несколько свободных галеонов, когда немного заблудилась в поисках крестражей. И это удобно покрыло расходы на мою палочку и удостоверение". "Почему ты не пришла к нам?"–Лили прервала медленно нарастающее веселое настроение, ее лицо осунулось. Гарриет скорчила гримасу, затем вздохнула: "Я запаниковала. Я думаю. Я привыкла к тому, что происходят странные вещи, но я даже не замечала, что эмоционально расстроена, пока неделю спустя не пыталась заснуть на окраине Игарнама. И у меня никогда не было взрослых, к которым можно было бы обратиться. Так что я не думаю, что пошла бы на это, даже если бы мне это пришло в голову". "Подожди, сколько крестражей ты уничтожила, прежде чем рассказала мне о моем шраме?"– спросил мистер Поттер. "Два?"– Гарриет почесала голову.–"Мне нужны были деньги, так что это была Чаша. А потом я схватила и Кольцо". Гарриет очень осторожно не упомянула, что сделала это только потому, что хотела вырезать себе глаз, чтобы заменить его одним из Даров. Она даже не была настолько глупа, чтобы рассказать об этом Гермионе и Рону, не говоря уже о кучке незнакомцев. Камень принадлежал ей, и на этом все закончилось. Все продолжалось в том же духе: Гарриет отвечала на вопросы и, вероятно, приводила всех в ужас, рассказывая о том, какой была ее жизнь. Все было не так уж плохо, но многие пытались ее убить. И, очевидно, Лили и Джеймс проецировали себя на ее родительские роли и были в достаточной степени расстроены тем, насколько беспечными были окружающие ее люди. Так продолжалось до тех пор, пока Сириус не задал вопрос, который, как надеялась Гарриет, они не зададут: "Как ты потеряла крестраж в своем шраме?". Гарриет глубоко вздохнула и немного сглотнула: "Я приняла второе убийственное проклятие в лицо". Лили издала небольшой звук ужаса и потянулась к ней, но Гарриет отпрянула назад, как только могла. "Послушай. Я понимаю, что ты считаешь меня своим ребенком. Но это не так. Я выросла сиротой, и даже если у вас одинаковые имена, вы очень отличаетесь от моих родителей".–Гарриет вздохнула, слегка нахмурившись.–"И даже тогда я перестала быть "Гарри Поттером", как только попала в это место. Теперь я Гарриет Азалия. От и до". Было довольно невежливо упоминать тот факт, что ее магически выгнали из семьи, но если ей нужно было грязно драться, чтобы уйти от нависающих родительских фигур ее возраста, то именно это она и собиралась сделать. "Итак, почему я здесь?"–наконец спросила Андромеда.– "Я понимаю Поттеров и Сириуса, и предполагаю, что тебе нужна помощь Арго в чем-то. Но почему я?" Гарриет сделала паузу, чувствуя, как ее губы растягиваются в маленькую горько-сладкую улыбку. "Ну, для начала, я была крестным отцом вашего единственного внука".