Почему же ты молчишь?

Тихо стучит сердце.

Ещё тише.

Больно

Противный хруст костей, разломившихся надвое, лязгом раздался где-то под ногами, но Мэсэйоши это волновало так же, как и погода день назад в это же время; то есть совсем никак. Его руки грациозно были сложенны на груди, а лицо не выражало никаких эмоций, кроме презрения. Такеши, сгорбившись в три погибели, склонился над ещё одним человеком, чьё дыхание остановилось минутами ранее. Злобно и противно рассмеявшись, он поднял глаза на своего друга, который шёл вперёд, не отвлекаясь ни на какие детали. — Мэсэйоши, друг мой, куда ты торопишься? Хе-кхе-кхе. — Мерзкий смех перешёл в глухой и надрывистый кашель, а вскоре замолк так же быстро, как и начался. Не удостоив своего друга чести на ответ, привратник продолжал идти, лишь изредка дёргая головой по сторонам, как бы прислушиваясь к чему-то. Его мысли были заполнены другими вещами, но, несмотря на это, он не отвлекайся от главной цели. — Знаешь, что общего у лисы и тигра? — Мэсэйоши остановился, заглядывая за плечо, на своего друга. — Они оба когда-нибудь сдохнут? Хе-кхе-хх. — Они не прекращал смеяться, ощущая вкус их общей победы на губах. Заранее пировав на своём выдуманном будущем, ему казалось это всего‐лишь игрой. Такеши, в общем-то, был уверен в том, что поймать уже давно известную лису, которая уж тем более находится с колдуном и большой стаей ёкаев, не составит никакого труда. А там уж — дело за малым. — И это тоже. — Они не видел, но Мэсэйоши медленно оскалился, а глаза его стали до жути злыми. — А ещё они оба попали в одинаковую ловушку. Глупо хлопнув глазами, Такеши догнал друга, останавливаясь около того. Обида на него не прошла, но показывать это было опасно и, по меньшей мере, глупо. Привратник договорился провести до начала леса Они, при условии, что тот принесёт ему живую лису лично. А дальше, как он сказал: «Дело будет за малым». На Юг… Ему надо двинуться на Юг, и, будь ты проклят, где-то там, в этих дребнях, найти лису. Кицунэ. «Чёртова девчонка! Почему бы тебе было не сдохнуть в младенчестве?! — Он громко сплюнул на землю, ногтями расковыривая новую рану на щеке. — Мать твою, как же её звали…ах, да, Мэй, тоже тяжело было найти, но справились, и, хе-хе, как видишь, успешно» Такеши помнил каждый момент из того дня, когда они должны были убить нужную лису. И помнит, как глупо ошиблись, когда не увидели у неё печать. Горели дома. Деревья. Заборы. Горели люди, а где-то рядом их дети. Была суматоха. Слышались крики, треск деревьев, мольбы о помощи. Но они следовали за одной. Та, что бежала дальше всех, не обращая внимания на других. Она споткнулась об чью-то руку, чуть ли не сваливаясь на землю с маленьким свёртком в руках. Удивительно, но ребёнок под ним не плакал. Будто знал, что это опасно. А может потому, что мать наложила на него какую-то магию. И всё же он, а точнее она, маленькая девочка с большими кукольными глазами, которая ещё не видала мир, смотрела на маму с наивным детским удивлением. Мама куда-то бежала. По лицу тоже бежали слёзы, но, каждый раз, глядя на дочь, она улыбалась и старалась сделать что-то, чтобы отвлечь девочку от происходящего. — Малышка, покажи, где мама? И девочка поднимала свою крохотную ладонь наверх, показывая на женщину. А получив радостное: «Правильно, солнышко», широко улыбалась и дёргала ногами. Женщина снова споткнулась, но теперь кто-то крепко, как мог, ухватил её за кимоно. Она пыталась вывернуться, но хватка незнакомца становилась лишь сильнее. — Пожалуйста, помогите мне… На неё смотрела молодая девушка, чей бок был пробит тяжелым копьем, явно кинутым врагом. Она была бледна, настолько, что губы сливались с цветом кожи. Тяжёлая хватка становилась всё слабее и слабее, и в конечном итоге лишь пальцы девушки некрепко держались за край кимоно женщины, словно пытаясь удержать её с собой подольше. Громко сглотнув, женщина перевела взгляд с девушки на ребёнка, а затем повторила это действие ещё несколько раз. Мысли, словно снег, собирались в один большой холодный и твёрдый ком. Звуки на фоне затихли, и, пусть прошло всего несколько секунд, женщина обозначила для себя следующий исход событий. Ещё раз взглянув на девушку, она плотно сжала губы и отрицательно покачала головой, а затем со всей силы дёрнула кимоно и понеслась прочь от умирающей девушки. Лишь вслед ей летел голос, который из последних сил молил о помощи: — Не-е-ет! Почему, почему так? Почему так больно?! Помогите! — Её уже было не спасти, и женщина поняла это по скорому затихшему голосу. — Пожалуйста… Перед глазами ещё ни раз будет всплывать картина того, как измазанная в грязи и собственной крови девушка молилась о помощи, и как эту помощь никто не смог ей оказать. Уставшая от бега, она ещё ни раз спотыкалась об корни деревьев и собственные ноги. Впереди слышался плеск воды, и это был единственный шанс к спасению девочки. Сзади послышался громкий злобный смех, но женщина не оборачивалась, а наоборот, ускорялась, лишь бы добраться до места быстрее их. Она завернула за высокий куст, оказываясь прямо напротив бушующей реки. По великой случайности, либо знака свыше, вдоль неё плыла небольшого размера доска, которая причалила прямо около берега. Она идеально подходила в качестве плота для маленькой девочки, и потому, ни медля больше, женщина аккуратно уложила ребёнка на доску, а затем сняла с себя один из поясов, обвязывая им дочь и плот, чтобы у той был маленький, но хоть какой-то шанс на спасение. Женщина взглянула в глаза ребёнка, смахивая упавшую на его щеку слезу матери. А затем наклонилась ближе, взяв в свои руки её маленькие ладошки, целуя каждую по очереди, и напоследок оставляя крепкий и самый дорогой поцелуй на лбу. Глубоко вздохнув, женщина прикрыла глаза, пальцем ткнув в ладонь на правой руке дочери, ожидая какой-то реакции. Девочка тут же встрепенулась и горько заплакала, но её тут же успокоили. На ладони ребёнка теперь красовалась чарующая своим видом печать, означая силу той, которая сама решила передать магию другому. Словно почувствовав опустошение и слабость, женщина осела на землю, с дрожью проводя большим пальцем по щеке девочки, которая заснула полминуты назад, околдованная магией собственной матери. — Ты только живи, моя лисичка… Она аккуратно подтолкнула плот вперёд, оставаясь на месте ровно до того момента, пока он не скрылся с её глаз. Медленно встала, прислушиваясь к звукам, и, с полной болью в сердце, побежала навстречу своей неминуемой гибели, где вскоре правда погибла у высокого толстого дерева. Крик врагов отозвался на всю округу. Мэсэйоши яростно тряс уже мёртвое тело, не обнаружив нужную печать, а затем наотмашь ударил женщину по лицу, сжимая до треска в руках её кимоно. — Тварь, кому ты оставила печать?! Но труп уже давно не мог ему ответить. Такеши сплюнул на землю, хрустнув пальцами. Он огибал деревья, кружась в танце с немым звуком. И, если бы не его злобные глаза, Мэсэйоши подумал бы, что тот наслаждается прогулкой. Резко замерев, привратник поднял руку, останавливая товарища. Аккуратно и бесшумно приложив пальцы у губам, он пригляделся сквозь деревья, ощущая чье-то присутствие. Когда незнакомцы вошли в поле зрения, уголки губ Мэсэйоши медленно поползли наверх, образовывая кривую усмешку. — Мышка сама попалась в ловушку, да, р-ронин… Но тут его взгляд зацепился за другую фигуру, а именно дзёнина, серьёзно ступавшего вперёд. В его взгляде читалось спокойствие, но руки то и дело сжимались в кулак, пропитывая бинты насквозь. Воздух вокруг заметно сгустился на одной фигуре, фокусируя внимание на добыче. Там, позади, была женская фигура. Но это был не человек. Кицунэ. — Мэсэйоши, чувствуешь? Этот сла-а-адкий аромат чужой крови на устах. Её крови. — Не она нам нужна. — Привратник повторил это ещё раз, но намного быстрее, чтобы слова долетели до собеседника. — Я своё дело сделал. Теперь всё за тобой. Такеши обернулся на друга, который медленно отступил вглубь леса. Он спешным шагом догнал его, придерживая за руку, но тут же одергнул ладонь, будто боясь навредить. Себе или ему… — А ты что будешь делать? — В глазах напротив загорелся недобрый огонь. Привратник ухмыльнулся, посмотрев за спину товарища. — А я буду ждать, пока тут всё уляжется, а после выйду и сделаю то, что должен. — Придёшь на готовенькое?! — Они шикнул на Мэсэйоши и тут же замолк, увидев, как тень легла на его лицо. В следующую секунду привратник схватил за горло Такеши, с каждой секундой усиляя хватку. Ногти впивались в шею, а лицо постепенно краснело. — Ты мне никто, ясно? Живёшь ты лишь потому, что Я так хочу. Разжав пальцы, ослабленное тело Они упало на колени, судорожно хватая ртом воздух. Не удосужив его чести, Мэсэйоши ступил дальше, и больше не оборачивался назад, пока его тень не скрылась среди деревьев. — Жалкое…хах…ничтожество.

***

Такао чувствовал энергию того, кто был им нужен. Но она так сильно напоминала ему кого-то знакомого, что след обрывался на каждом метре, запутывая ещё больше. Не в силах терпеть это, он махнул рукой, приказывая всем остановиться. Дзёнин слез с лошади и пешком прошёл дальше. Услышав позади себя несколько прыжков, колдун обернулся, увидев, как Мива, Масамунэ и Сатоши шли к нему. — Ждите тут. Мне надо проверить. — Мы с тобой. — Ронин сделал шаг вперёд, но был остановлен ладонью Сатоши, что легла ему на живот. — Что…? — Если дзёнин сказал ждать, значит надо ждать. Масамунэ плотно поджал губы, но промолчал, медленно кивая. Он пнул ногой небольшо камень, который выделялся среди остальных, так некрасиво смотревшись на их фоне. Луна, так по особо яркому освещая сегодняшнюю ночь, лишь сильнее дополняла его неидеальность. Дзёнин, увидев сомнения ронина, подошёл к нему, положив руку на плечо. Тот ответил ему усталой улыбкой, но руку стряхивать не стал, позволяя себя утешить. — Зови, Такао. Если помощь нужна будет. — Это не нужно будет, вы двинитесь следом, но чуть позже. С полминуты после меня. — Он оглянулся, будто чувствуя, что за ними следят. — Нет, с минуты. А затем отошёл от группы, проходя вглубь леса. Ровно спустя минуту все остальные двинулись следом. Такао всё сильнее и сильнее ощущал тяжесть энергии, которая то приближалась, то отдалялась. Плотный сгусток силы ударил в голову и дзёнин замер, прислушиваясь к внутреннему голосу. Он кое-что вспомнил. Запах сгоревшей одежды напомнил ему недавнюю деревушку, которую он посещал для информации о родителях Кадзу. Кто-то пах точно так же. Этот кто-то недавно был в Аогавар и сейчас находится здесь. В нескольких метрах, а может и милях от дзёнина. Не выходит, выжидает, ждёт… «Нет, этого не может быть. — Он сунул руку в рукав кимоно, достав оттуда конверт, но тут же передумал и убрал обратно. — Это может быть ловушка. Опасность». Он замер на месте, прислушиваясь к шорохам. Постепенно запах стал удаляться и становиться все прозрачнее и прозрачнее. До тех самых пор, пока не исчез полностью. Но даже тут что-то было не так: заместо первого запаха появился новый. Пропитанный кровью, страданиями, жестокостью…местью. — Такао, что происходит? — Сатоши шагнул вперёд, переходя на шёпот. — Тут кто-то есть? — Да. И он, или они, следят за нами. Будьте аккуратны. — Дзёнин распутал запястья от бинтов, а затем попросил у синоби нож, которым сделал два глубоких надреза, выпуская кровь. Тяжело вдохнув, он позволил тёплой жидкости стекать по пальцам на землю. Небольшая щекотка с острой болью смешалась воедино, стараясь затмить одно из чувств. Боль. Дзёнин вскинул руку вперёд, яркой вспышкой освещая лес вокруг себя. И в этот же момент на них напрыгнули незнакомцы, один из которых, хрипло смеясь, двигался ровно на дзёнина. Оглушительный удар прошёлся по затылку, отчего голова неистово закружилась, теряя всякий фокус. Такао упал на землю, но тут же перекатился вбок, чувствуя, что враг вот-вот ударит ещё раз. Помутневшим взглядом дзёнин видел, как вдалеке сражались Мива, запуская огненные шары в противников и уворачиваясь от катан. Где-то рядом с ней был Масамунэ, ловко отбивая удары таким же оружием. Сатоши подбежал к дзёнину, помогая ему подняться на ноги. — Ну же, не время спать, дзёнин! — Он остро прошипел это, чуть встряхивая Такао, а затем ловко качнулся вниз, слыша, как над головами с звонким свистом проносилось холодное оружие. Буквально мгновенье спустя взгляд колдуна слегка прояснился, и тот уже мог стоять на ногах, но тяжело пошатываясь. Он снова направил поток иллюзий на врагов, а затем сам обернулся в тигра, перепрыгивая с одного тела на другое. Силы Масамунэ были на исходе, но он сражался из последнего, не выпуская из рук оружие. Мива быстро оказалась рядом, защищая его голову от смертельного удара мечом. Он тяжело улыбнулся, послав ей через плечо благодарный кивок. Такао прыгнул на противника со спины, тем самым застав того в расплох. Тот провалился лицом в землю, не имея возможности дышать и переворачиваться. Выпустив когти, Такао сделал последний удар, оставив на спине противника размашистые глубокие полосы. И лишь затем перевернул его лицом к себе. «Человек… Значит, вас куда больше…— Он отшвырнул от себя тело, бежав на следующую цель. — Но кто вы: рабы или соучастники этой войны? В любом случае, кем бы вы ни были, вам уготовленна одна судьба — смерть». Пропустив удар, дзёнин почувствовал сильный пинок под рёбра, а затем яркую вспышку боли по всему телу. Обернувишсь, он увидел того, чья энергия стала известна ему несколькими минутами ранее. — Ну здравствуй, хе-кхе, дзёнин. Рад встрече. Надеюсь, ты скоро сдохнешь. Колдовство начало рассеиваться, и Такао, схватившись за ребра, перекатился на бок, пытаясь подняться на ноги. — Не стоит этого делать, глупый. Хочешь, я облегчу твои мучения, убив тебя один махом, м-м? Дзёнин молчал, пытаясь что-то придумать. Но поздно заметил, как на него направили новый поток смертельной энергии. Вспышка, и вместо боли, страха и пустоты Такао не почувствовал ничего. Мир будто замер, вокруг резко стало тихо. Казалось, даже враги застыли на месте. Такао раскрыл глаза, и первое, что он увидел, было тело Сатоши, стоявшего впереди него. А после, словно сам Всевышний замедлил время, он упал на землю, держась за бок кимоно, на котором расползалась кровь. — Сатоши… — Сделай всё, чтобы вы выиграли. Береги Хонга с мамой… — ХА-ХА-ХА, глупе-е-ец, ты мог жить, но полез спасать жизнь тому, кто всё равно сдохнет! Идиот! — Такеши залился громким, противным и жутким смехом, откидывая голову назад до такой степени, что можно было услышать хруст его шеи. А затем резко затих, переводя взгляд вниз. Туда, где насквозь было пробито его сердце. Масамунэ выдернул свой меч из тела Они, откидывая того в сторону, а после посмотрел на Сатоши, не подававшего признаков жизни. — Он жив? Такао отчаяно прикладывал два пальца к пульсу, пытаясь хоть что-то обнаружить. Но с каждым ударом он становился все слабее и слабее. Закончив с последним врагом, к ним подбежала Мива, и на её лице отразился шок, перемешанный с болью. Такао достал сферу и запустил её в небо, а потом передал Миве: — Поддерживай магию, мы должны успеть. Он аккуратно подхватил под руки тело Сатоши, надвигаясь в сторону лошадей. — Такао, ты ранен. Давай… — Нет. Губа дзёнина дрожала, но он упрямо шёл сам, не желая хоть на миг оставлять друга одного.

***

На лице Мэй отразилась паника, вслед за которой пришла боль. Хонг, до этого не понимающий, что происходит, свалился с лошади, подбегая к дзёнину, который уже положи тело на траву. — Нет-нет…— Он взял его лицо в свои ладони, но резко одергнул, будто обжигаясь. — Он холодный, Такао. Он такой холодный… — Прости… Хонг прижал его голову к себе, укачивая синоби как младенца, а по щеке медленно скатывалась одна единственная слеза. Он что-то шептал ему, прерываясь на короткие всхлипы, а затем продолжал гладить его по волосам, сидя на коленях. — Почему…почему…— Синоби аккуратно переложил голову Сатоши к себе на колени, смахивая капли застывшей крови с его лица и прощупывая пульс. А затем прижался к его груди, закричав с огромной силой, будто хотел отдать ему всю ту боль, которую испытывал сейчас. — Ты же обещал, что вернёшься живым! Обещал! Такао молча отвернулся, рукой прикрывая лицо. Сделав шаг вперёд, Масамунэ снял с себя шляпу, прикладывая к груди и опуская голову вниз. Мэй плакала. Беззвучно. Тихо. Так, чтобы никто не видел. Слеза за слезой бежали по щекам, пропитывая сухое кимоно насквозь. Кадзу молча стоял рядом, но она знала: ему больно не меньше, чем остальным. Сино-Одори подошла к Хонгу, присев на одно колено, а затем склонила голову. — Прости, синоби. За то, что не уберегли. За то, что не смогли спасти. Прости за боль. За короткую жизнь. За войну, в которой ты не должен был участвовать. Прости… Хонг в последний раз заглянул в глаза Сатоши, прежде чем закрыть их навсегда. А затем встал, и, подняв его на руки, удалился в лес. — Хонг, куда ты? — Пожалуйста…— Его голос перешёл на хрип. — Дайте мне попрощаться. Никто не стал останавливать. Казалось, даже никто не пошевелился за тот момент, пока синоби не объявился. Хонг пришёл поздно. Опухшие и красноватые глаза выдавали его с головой. Он подошёл к Такао, не поднимая головы. — Я не смогу сказать Кими о том, что произошло…— Укол вины с новой силой ударил по Мэй, когда она вспомнила женщину из клана, что с таким теплом отзывалась о сыне, и сейчас ждёт его домой. Но только ещё не знает, что он не вернётся. — Я не знаю, смогу ли вообще что-то сделать…без него. — Хонг, ты можешь не помогать нам… — Нет, не могу. — Он чуть повысил голос, оборачиваясь на Мэй. Кадзу рефлекторно шагнул вперёд, но синоби, кажется, этого не заметил. — Не могу, Мэй, теперь я лично хочу убить того, кто посмел лишить меня его! — Не убьёшь…— Масамунэ тихо зашептал. — Он уже. — Значит, убью того, кто посмел всё это начать.