Останемся друзьями...?

      Крошечная однокомнатная квартирка на четвертом этаже, расположенная почти в самом центре Лондона, была пристанищем Гермионы с тех пор, как закончилась война и ей понадобилось свое место жительства, ибо поселяться в шумной Норе, под командованием требовательной миссис Уизли, она совершенно не желала, поскольку всегда хотела чего-то своего. Дом ее родителей, как оказалось, спалили Пожиратели смерти, так что идея отправить их подальше оказалась весьма здравой и потому четыре стены, небольшая кухонка, да скромная ванная являлись тем, что колдунья могла назвать своим домом.       В дальнем углу единственной комнаты, являвшейся по совместительству спальней, кабинетом, гардеробной и гостиной, стояла простая одноместная кровать, на которой и лежала хозяйка квартиры, горько рыдая в подушку, пытаясь выплеснуть негативные эмоции. Она корила себя за то, что вообще поперлась искать Гарри, дабы пожаловаться ему на жизнь, ненавидела за решение выпить это чертово зелье, вывернувшее наружу ее душу и позволившее исполнить одни из самых извращенных фантазий. Ведь хотела же просто пожаловаться на судьбу, где ее оскорбили и бросили в такой важный момент, хотела помощи и поддержки, а никак не ставить Гарри в такую неловкую ситуацию.       Радовал лишь тот факт, что ее друг оказался куда более благоразумным и удержал ее от совсем уж непоправимого, ограничившись потом лишь жаркими поцелуями и совместным сном, а она и не думала заводить разговоры о чувствах, зная что Гарри не испытывает ни капли любви в ее сторону и просто поддается банальному физическому влечению к красивой ведьме, позволяя вытворять с собой такие вещи. Она была уверена, что даже это произошло не просто так — Поттер вновь подставил свое плечо, жертвуя собственными убеждениями ради того, чтобы она получила короткое удовлетворение от своих тайных желаний. А теперь он никогда не посмотрит на нее как на самую лучшую подругу, никогда не подпустит к себе так же близко, как это было еще вчера. Ведь если бы он хотел иного, то зелье позволило бы ему продолжить все в спальне, дало бы тот пинок, которого обычно не хватает для начала отношений. Ведь так же? Правда?       И под конец на ее прямой вопрос «могут ли они остаться друзьями?», он ответил не менее прямым отказом, убеждая своими словами, что она все испортила. И ведь она знала, еще с пятого курса знала об отсутствии каких-либо чувств, когда он сказал ей на полном серьезе, что она не интересует его как девушка, в отличии от Чжоу, обидевшейся на него за случай в Хогсмиде. Она ясно помнила тот разговор в Большом зале, когда Рон ей еще посоветовал написать книгу о том, как нужно понимать другой пол. Никогда до и никогда после Гарри не давал ни единого намека на что-то большее, даже проведя несколько месяцев наедине в палатке, когда она сгорала от желания выебать его прямо на тех скрипучих кушетках.       И на что она надеялась, соглашаясь встречаться с Роном? Забыться, уйти, выйти замуж за того, кого никогда бы не смогла полюбить так, как Гарри? Может быть между ними что-то и было, вполне даже похожее на романтику и влюбленность, но отдаться ему со всей ответственностью? Завести с ним детей и до конца своих дней сожалеть об упущенных возможностях? Это было бы самой большой ошибкой в ее жизни и Гермиона чуть ли не благодарила всех богов за свою неопытность, за то, что так хреново сделала свой первый в жизни минет, за то, что не тренировалась на огурцах, как ей советовали сокурсницы в школе, за то, что Лаванда оказалось такой умелой…       А может стоило все же не играть в благоразумность? Может действительно стоило изнасиловать Гарри прямо на том отвратительном столе, что все еще стоит в доме Блэков, и на котором они танцевали под звуки колдорадио, тесно прижавшись друг к другу, а затем страстно целовались, забыв обо всем? Если кому девушка и хотела бы отдать свою невинность, то только ему, ведь все равно они уже не смогут общаться как раньше, но она хотя бы получила бы то, чего искренне желала… Но нет, нельзя было так поступать с другом, который стойко выдержал все ее хотелки, идя даже против своих истинных убеждений и позволив этому ебучему зелью с виски принять условия молодой ведьмы. А теперь он будет считать ее легкодоступной шлюхой, побежавшей отсасывать первому, кто не сильно сопротивлялся после того, как ее отверг другой мужчина…       Все, решено! Плевать на всех, плевать на Хогвартс, плевать на это гребанное Министерство, предложившее ей весьма вкусную должность после сдачи ЖАБА. Насрать на славу и Орден Мерлина первой степени, она просто не сможет работать бок о бок с тем, кто теперь будет презирать ее за слабость, рисуя каждый раз на лице гримасу понимания, а ей придется прятать взгляд и убегать в другой конец здания. Кажется, где-то завалялось с той недели приглашение от Министерства магии Болгарии, приглашающего поработать по обмену, что было получено явно с подачи Виктора и который лично вручил ей его в руки? Идеально! Завтра она уедет. Подальше… Как можно дальше! И не нужно посылать своих Патронусов, Гарри Поттер, без них тошно! Да еще и лепестки эти вместе со свечами! Инсендио!

***

      Знакомый кабинет с четверкой обитающих в нем мракоборцев, каждый день встречающий их своей определенной аурой сосредоточенности, сегодня казался осиным ульем, потревоженным каким-то зеленоглазым идиотом, часто имеющим привычку сначала действовать, а потом думать. И когда этот наглец выбрался из камина, привычно отряхнув рабочую мантию от пепла, на него сразу уставились три пары глаз с неопределенными выражениями лиц.       — Поттер, — первым взял слово Винчестер, — не подскажешь мне, куда делась целая бутылка расслабона из моего шкафчика?       — Кончилась, — повесил мантию на крючок парень и направился за свой стол. — В следующий раз держи две.       — Это ты так остался отчет дописывать? — покосился на него Микки. — Решил излить душу начальству на нерадивых коллег?       — Отчет-то у него хороший, — нахмурился Маркус, — но нельзя же в одно рыло выжирать целую бутылку отличного пойла! Ты еще слишком молодой для таких забегов!       — А я не один был, — с вызовом ответил Гарри, плюхаясь на кресло. — Так что только полбутылки во мне, плюс пять капель фирменной добавки. Очень уж хотелось поболтать по душам.       — Пять капель на двоих, я надеюсь? — хихикнула Мэри. — А то при таких дозах ты бы мог рассказать дементору обо всех своих грехах и даже не поморщиться.       — Не ссыте, дамы и господа, — размял запястья чародей. — Все было под контролем.       — Тогда не подскажешь, кто это такая — Гермиона Грейнджер? — достал что-то из кармана Маркус. — А то она обронила, кажется.       — Дай сюда, — махнул Поттер палочкой и в его руки влетел небольшой прямоугольничек, представляющий собой маггловский паспорт кареглазой ведьмы. — Подруга это моя.       — Подруга, говоришь? — загорелись глаза старшего мракоборца. — Боюсь даже представить, что вы тут вытворяли с этой подругой, учитывая пустую бутылку виски, да еще и с бонусами.       — Ничего такого, что должно было бы достигнуть твоих ушей, — заткнул его Гарри. — Мэри, Микки, вас это тоже касается. Кто такая Гермиона вы и так знаете, а потому давайте просто забудем о том, что она была здесь вчера вечером.       — Не-е-е, — протянула синеволосая девушка, — такое не забывается. К тому же, по правилам, согласно пункту двенадцать дробь четыре, особых мер, связанных с недавней масштабной войной, посторонним запрещено находиться на территории мракоборческого центра после девятнадцати ноль ноль. В качестве наказания следует штраф в размере трех месячных оплат труда или же задержание на срок до пятнадцати суток.       — И согласно отчетам службы безопасности, — продолжал Пирсон, — примерно в полночь было совершено двойное перемещение по каминной сети в дом некоего мистера Гарри Джеймса Поттера. Скажите, вам знаком этот человек?       Сверкающие озорством глаза волшебников явно говорили о том, что так просто он сегодня не отделается. Даже безо всяких дополнительных средств они прекрасно могли чувствовать ложь и с легкостью раскалывали любого, особенно когда действовали втроем на одного. Поттер уже не не раз сталкивался с такой тактикой и знал о ее эффективности не понаслышке, а потому ему ничего не оставалось, кроме как признать поражение.       — Вот вы пидорюги, а! — стукнул по столу Гарри. — Окей, что вы хотите за молчание перед начальством?       — Две… — оглядел коллег Винчестер. — Нет, три бутылки того, что выжрали вы с юной мисс Грейнджер, а также честное скаутское, что вы не устроили тут форменный разврат. Смотри, у нас и сыворотка тут есть, помимо фирменной добавки и невероятного обаяния, перед которым не устоит ни один подозреваемый.       — Пять бутылок, — сдался Поттер. — И забыли, окей?       — Мои поздравления, младшой, — хлопнул его по плечу моментально сообразивший Маркус. — Времени зря не теряешь.       — Пошел нахуй, а? — уронил голову в руки парень. — Вот никакой личной жизни с вами нет! Ебучие мракоборцы, до всего докопаетесь!       — Следы нужно лучше скрывать, — подмигнула ему Мэри. — Ну или хотя бы приходить на работу пораньше, дабы добрые коллеги не успели совершить маленькое расследование.       — И сидят, блять, довольные, — обвел их максимально грозным взглядом Гарри, отчего волшебники только засмеялись во весь голос. — Ладно, один хуй понадобится ваша помощь.       — Это какая же? — удивился начальник.       — Паспорт надо бы вернуть, — помахал в воздухе маленькой книжечкой чародей, — а то мы утром немного не поняли друг друга и она трансгрессировала домой, но вот где она теперь живет я не в курсе…       — Погоди, — глянула на него Твигл, — ты не в курсе где живет твоя школьная подруга, с которой ты прошел огонь, воду и медные трубы, а теперь, походу, решил двинуть дальше в сторону этих ваших отношений? Поттер, ты вообще нормальный?       — Многие говорят, что нет, — пожал плечами Гарри. — Она куда-то переехала не столь давно, и я еще не был у нее в гостях, обычно приглашая на встречи Патронусом…       — Ну так что тебе мешает сделать это сейчас?       — Я пытался, — развел руками чародей, — но говорю же, вышло непонимание и она мне не отвечает.       — И какую же ересь ты умудрился ей пиздануть? — поинтересовался Микки.       — Она спросила, сможем ли мы остаться друзьями после произошедшего, — вздохнул волшебник. — Видимо, считала, что я не хотел близости…       — Ну а ты?       — А я сказал, что об этом не может идти и речи, после чего она тут же исчезла, не дав мне добавить, что я хочу быть куда ближе, чем просто другом… Не успел сказать, что безумно люблю ее уже давным-давно, но боялся признаться…       — Ну ты и оле-е-е-ень, Поттер, — протянули все трое коллег. — Ты хоть сам-то понимаешь, как сильно облажался?       — Смутно…       — Насколько же все запущено в твоей пустой головушке… — прислонила руку к лицу Мэри. — Как ты вообще умудряешься цеплять себе девчонок? Они же бежать должны как можно дальше, стоит тебе только открыть рот… Не удивлюсь, если теперь Грейнджер именно так и поступит.       — Гермиона может убежать? — удивленно уставился на коллегу Гарри.       — Если уже не сбежала, — ответил за нее Маркус. — Ладно, шкет, времени у нас немного, а потому — десять бутылок и мы найдем твою даму сердца. Вроде как сегодня относительно свободный день.       — Не сопьетесь? — скептически глянул на него бывший гриффиндорец.       — А это уже наше дело, — хихикнул старший. — Кстати, тебе там за хорошие отчеты премию небольшую дали, так что не забудь проставиться на кофе и печеньки.       — Ну ебутся мыши в шахматном порядке! — возмущенно воскликнул Поттер. — Хотя ладно, это уж точно еще вчера обещал… Давайте приступим, чтоль?       — Есть, капитан! — притворно выпрямился Винчестер. — Начать поиски мисс Гермионы Грейнджер! Курс триста двадцать, глубина пятьдесят, обе машины средний вперед!       — Придурки, блять, — хотел вырвать себе волосы волшебник под общий ржач коллег. — И мне же дальше тут работать…       Молодой мракоборец крайне радовался тому, что в этот день на их отряд не наваливали заданий, позволив тем самым, раскидавшись с утренними делами, быстро приступить к поискам места жительства Гермионы. В течении всего дня Гарри безуспешно пытался посылать Патронуса за Патронусом, но то ли девушка закрылась какими-то щитами, то ли просто не желала его слушать, однако ответа не было и это крайне расстраивало волшебника, отчасти начинающего понимать ее чувства.       — Маркус, — обратился он к старшему. — Можно мне на часок отлучиться?       — Зачем тебе? — спросил тот, изучая бумаги из отдела регистрации магов.       — Хочу кое-что купить и зайти к Кингсли, — ответил Гарри. — И кстати, Мэри должна будет мне помочь.       — Мэри? — поползли вверх брови мужчины. — А ты силен, Поттер, я бы на такое не решился. Уж не в первый же день.       — Ну так что?       — Идите, — разрешил Винчестер, — один хрен вы тут пока только мешаться будете.       — Спасибо, — кивнул Гарри, отходя от коллеги и направляясь в сторону кабинета министра.       Мог ли он ошибиться в своих предположениях на ее счет? Мог ли совершить то, что действительно обидело ее до глубины души? Возможен ли был тот факт, что их отношения, зашедшие чуть дальше, чем просто дружба, рухнули камнем на самое дно и больше не имели шанса подняться наружу? Радовало лишь, что слова, произнесенные ведьмой под действием виски с добавками, были искренними и от всего сердца, поскольку напиток не являлся ни зельем похоти, ни жидким Империусом, подчиняющим жертву воле создателя. Он просто позволял говорить и делать то, что думаешь, не стесняясь и не смущаясь этого, сохраняя ясный разум и не искажая чувств, а значит ошибки быть не должно.       На счастье Гарри, долго вести поиски кареглазой волшебницы не пришлось, ибо она, как законопослушная и исполнительная девушка, почти сразу по переезду зарегистрировалась в соответствующих органах власти, как маггловских, так и магических, а Маркус, являющийся старшим мракоборцем, имел прямой доступ к этим спискам, дабы было проще вести дела.       Ближе к восьми часам вечера Винчестер и Поттер стояли у довольно старого, но хорошо содержащегося пятиэтажного дома практически в самом центре Лондона, буквально в нескольких минутах пешком от Трафальгарской площади и вокзала Чаринг-Кросс. Волшебники даже боялись представить сколько стоит аренда в этих квартирах, но в одном из разговоров Гермиона вскользь упоминала, что отказалась от прямых денег за вклад в победу над Волдемортом, попросив взамен предоставить место жительства на годик-другой, и щедрый Кингсли, видимо надеясь, что она придет к ним работать, поселил на соседней с Министерством магии улице.       — Ну что ж, мой верный Санчо Панса, — похлопал его по плечу коллега. — Квартира четыреста шесть, вон те окна, если я не ошибаюсь.       — Свет горит и это хорошо, — посмотрел в нужную сторону Поттер. — Спасибо, Маркус, без тебя я бы долго искал, хотя по сути нужно было зайти за угол.       — Иди и завоевывай сердце своей дамы, только вспомни все, что мы в тебя вдалбливали целый день, — улыбнулся он. — Если еще раз накосячишь — будешь сам расхлебывать.       — Уж постараюсь думать, прежде чем раскрывать рот, — хихикнул парень.       — Подарочек взял? — уточнил Винчестер. — Ну тот, что от министра?       — В кармане.       — Душ, зубы, одеколон?       — Выполнено, — кивнул Гарри.       — Навозные бомбы для снятия напряженных ситуаций? — не удержался коллега.       — Заложил под твой стол с таймером на три часа ночи, — усмехнулся Поттер.       — Тогда в путь, о рыцарь, принцесса, поди, заждалась…       — Желая проклясть меня чем-нибудь этаким, — вздохнул маг, собираясь с силами. — Ладно, если завтра утром не явлюсь на работу — ищите разобранного на сувениры в разных частях страны.       — Иди уже, хорош время тянуть.       Медленно поднимаясь по скрипучим ступеням старого дома, Гарри чувствовал, как в груди все сильнее и сильнее начинает биться сердце. Волнение было таким сильным, что готово было выплеснуться через край, разливаясь океанами кипящей бури. Он знал, что этот разговор стоило бы совершить года полтора назад, когда он окончательно убедился в том, что всей душой любит эту пышноволосую умницу, но своими действиями она ясно дала знать о своей влюбленности в Рона, и даже пошла на прием к Слизнорту с мерзким Маклаггеном, лишь бы заставить его ревновать.       Грейнджер тогда даже не подумала о самой возможности пойти с Гарри, чем окончательно убедила в отсутствии хоть малейшего влечения, но было ли это правдой? Быть может, выпей они еще тогда этого эликсира, все могло бы пойти иначе? Ведь вчера Гермиона явно показала, что сделала ему минет ни черта не для того, чтобы отомстить Уизли. Она хотела этого давно, как и целоваться почти до рассвета, лежа в обнимку на кровати практически без одежды. Хотела быть рядом, хотела близости, хотела быть его…       — Гермиона! — постучался Гарри в нужную дверь с почти выцветшими от времени бронзовыми циферками. — Открой, надо поговорить!       Несколько секунд ничего не происходило, словно подруги действительно не было дома, и Поттер хотел было повторить попытку, надеясь что девушка просто не услышала, однако затем послышался гулкий стук босых пяток по полу, звук проворачивающегося замка и протяжный скрип несмазанных петель, позволяющих преграде показать содержимое квартиры.       Сердце Гарри екнуло и провалилось куда-то в район пяток от представшей перед ним нелицеприятной картины. Гермиона выглядела еще более расстроенной, чем вчера — красные глаза и мокрые щеки явно говорили о том, что она только-только прекратила плакать, а мятая голубая водолазка и черная юбка все еще составляли основу ее внешнего вида, напополам со спутанными волосами и хмурым выражением лица.       — Что ты здесь делаешь? — сходу спросила ведьма.       — Эээ… — аж потерял все нужные слова волшебник. — Я пришел поговорить…       — О чем?       — О том, что произошло между нами, — потупил взгляд Гарри. — О том, что я сказал тебе утром…       — Я все с первого раза поняла! — почти крикнула колдунья. — Не нужно меня утешать, Поттер, мне хватило этого ночью!       — Но подожди, я же…       — Хватит! — не давала ему ничего сказать Грейнджер. — Хватит… Я предала нашу дружбу, и тебе больше не надо изображать из себя человека, которым ты больше не хочешь быть! Я все испортила, так что прости еще раз за мой идиотизм! Мне не нужно наигранное сочувствие, вызванное твоим извращенным пониманием жертвенности ради близких! Уходи, я справлюсь сама!       — Но я же хо… — начал произносить волшебник, глядя, как захлопывается дверь и запечатывается на несколько защитных заклинаний, — …тел сказать, что люблю тебя… Да еб твою мать, Гермиона! Выслушай меня уже до конца!       Но она не смогла бы этого сделать, даже если бы сильно захотела, ибо накинула еще и заглушающие чары, дабы стук в дверь не дергал ее душу. О чем с ним говорить? О том, как она сожалеет, что сорвалась? Что воспользовалась тем фактом, что они разошлись с Джинни, хотя Гарри очевидно все еще любит ее, пусть рыжая его и бросила? Даже не спросила о его ситуации с Уизли, не помогла преодолеть трудный жизненный период, тупо позаботившись об удовлетворении своих потребностей! Какой смысл стучаться в глухую стену, если от этого нулевой коэффициент полезного действия? И ведь этот наглец даже узнал где она живет, лишь бы исполнить свой долбанный долг спасителя чужих душ! Гореть бы тебе в Адском пламени, Гарри Поттер, вместе с твоим ебучим всепрощением, на пару с желанием помочь каждому в этом мире, даже такой отвратительной подруге, как она!       Пытаясь успокоить вновь полившиеся слезы, волшебница с двойным усердием стала закидывать в чемодан с чарами расширения практически все свои вещи, за исключением тех, что понадобятся ей завтра. Самолет до Софии отправлялся в семь утра, а потому было время еще раз обойти квартирку, проверить все углы и хорошенько выспаться, хотя последний пункт был под большим вопросом, учитывая ее состояние. Здесь ее больше ничего не держало, ведь ни друзей, ни родных, ни даже тех, кто мог бы ответить ей взаимностью на чувства не осталось, а потому пора было двигаться дальше.       Решив, что сейчас самое время принять душ и расслабиться, чародейка скинула надоевшую одежду, от которой все еще доносился запах Гарри, и потому она проходила в ней целый день. Быстро смыла с себя усталость, пыль и грязь, налипшую за то время, что она лазила по дому, привела в порядок лицо и хорошенько вычистила зубы, как ее учили родители с самого детства.       Освежившись и чуть придя в себя, волшебница накинула на себя чистое белье, белую блузку и синюю юбку со складками, длиной чуть выше колен, что лежали подготовленными на стиральной машинке, после чего вышла из ванной и направилась в основную комнату. На кровати ее ждала интересная книга, дабы почитать перед сном, а потому ничего до самого отлета не должно было ее побеспокоить, кроме…       — Гермиона! — раздался с улицы чуть глуховатый голос и стук по стеклу. — Пусти меня, пожалуйста!       Подпрыгнув на месте от неожиданности, волшебница увидела за окном, где располагалась площадка пожарной лестницы, знакомую шевелюру одного наглого, настойчивого, в конец охреневшего, не думающего о личных границах, но такого желанного парня. Она так хотела быть рядом, так хотела, чтобы он смотрел на нее собственническим взглядом, так хотела стать для него всем, так хотела быть его верной…       — Ладно, — махнула она палочкой и открыла балконную дверь, — заходи.       Поттер радостно сверкнул своими изумрудными очами, отчего у чародейки дрогнуло сердце. Он скользнул мимо отодвинутой в сторону преграды, переступил через небольшой порожек и огляделся с легкой улыбкой. На краешке сознания волшебницы мелькнуло, что это первый раз, когда Гарри был у нее в гостях на новом месте. Почему-то ей было крайне трудно пригласить его сюда, несмотря на то, что тот же Рон добился этого чуть ли не на следующий день, словно ведьме было совершенно плевать на его присутствие в своем сокровенном убежище. Ну как придет, так и уйдет, а вот Гарри она совершенно не хотела отпускать.       — Кингсли мог бы и чуть расщедриться, — улыбнулся Поттер. — Я-то думал он выдаст минимум пару комнат…       — Если тебе не нравится, то я тебя здесь не держу, — произнесла Грейнджер, хотя думала совершенно иначе.       — Мне не привыкать жить в стесненных условиях, — повернулся к ней волшебник, замечая почти собранный чемодан и удивляясь проницательности коллег.       — Зачем пришел? — откинула она мокрые волосы назад.       — Поговорить, — сел он на первый попавшийся стул. — Ну и отдать оброненный паспорт.       — О чем? — выхватила ведьма свою вещицу из его рук. — Ты сам сказал, что больше не хочешь быть мне другом!       — Да, не хочу, — кивнул Поттер, чем вновь подтвердил ее подозрения. — Но не в том смысле, в котором, очевидно, подумала ты. И пообещай мне, пожалуйста, что пока я не закончу, ты не сбежишь, пропустив самое главное.       — Хорошо, — оперлась на стол девушка и скрестила руки на груди. — Я тебя слушаю.       Гарри чуть прокашлялся, явно собираясь с мыслями и пытаясь воззвать ко всей смелости, сидевшей в нем все эти годы, активно развиваясь в процессе прохождения жизненных испытаний. Он решил не брать с собой зелье, дабы все произошло без каких-либо стимуляторов, имеющих возможность сослаться на них и сказать, что все было ошибкой, как и произошло утром.       — Разреши только задать тебе один вопрос, на который ты должна ответить крайне честно, — произнес волшебник и подруга кивнула. — Когда ты поняла, что я тебе нравлюсь, и с чего решила, что ты мне нет?       Сердце чародейки в очередной раз замерло от тех слов, что произнес этот наглый младший мракоборец. Он знал о ее чувствах, совершенно точно знал, и хотел все выяснить здесь и сейчас. Вопрос был настолько в лоб, насколько это вообще возможно и она явно не была готова на него отвечать, желая все же сбежать отсюда как можно дальше. Но тем не менее, обещание было обещанием, а обмануть Гарри девушка просто не могла и потому пришлось говорить. И плевать на то, что один только его безупречный внешний вид сводил ее с ума, а распространяющийся по комнате запах мужского одеколона тонко намекал, что дрожащие ноги ее в вертикальном положении долго не удержат. Хотя еще позавчера она вполне могла себя контролировать рядом с ним, но раскрепощенный вечер и безумная ночь поцелуев, словно Бомбардой разрушили все старательно выстраиваемые стены.       — Ну… — дико краснела Гермиона. — Понимаешь… Если уж… Я… Эээ… Так. Тебя что именно интересует? Первые ростки или осознанные эмоции?       — И то, и то.       — Хорошо, — кивнула она, собираясь с мыслями, и пытаясь не пялиться на нахальную морду этого наглеца. — А зелья ты, часом, своего не взял? Было бы проще…       — Нет, — помотал головой Гарри. — Хочу узнать, насколько ты готова сказать все как есть, без стимуляторов.       — Ладно, — вздохнула девушка. — Не знаю, когда точно это началось, может с полета на гиппогрифе или же примерно с начала четвертого курса, но происходящее на Турнире явно говорило о том, что я переживала за тебя не просто как за друга. Ты был мне крайне дорог, хотя я и не до конца понимала насколько, — набрала она воздуха в грудь. — Более-менее четко я все осознала в тот день, когда увидела шрамы на твоей руке от пера Амбридж, и проснувшаяся в тот момент дикая неконтролируемая злость на эту суку подсказала мне, что я влюбилась в тебя по уши.       — Хм… — задумался Поттер. — Я думал, чуть позже… Продолжай.       — В общем, я видела, как ты сохнешь по Чанг, сама сгорая при этом от ревности, хоть и не показывая виду, — с трудом говорила она, еле прорываясь через смущение, хотя после вчерашнего было куда проще. — Знал бы ты, как я мерзко радовалась тому, что ты ушел от нее в Хогсмиде ради встречи со мной… Я надеялась привлечь твое внимание, но ты даже не замечал этого и, считая только другом, практически в лицо заявил, что я тебе не нравлюсь, а вот Чжоу нравится… Это был достаточно сильный удар, но я понимала, что создавать искусственные чувства бесполезно и потому попыталась сжечь свои, дабы не мешались сильно, но они лезли наружу, и из-за этого я так срывалась на тебя за учебник Принца и успехи в Зельеварении. А дабы не сгореть от эмоций, решила переключиться на Рона, к которому было хоть что-то похожее, хотя Амортенция прямо выдала твой запах, говоря о бесполезности этой попытки. Вот собственно и ответ на твой вопрос.       — Интересно, — хмыкнул Гарри. — Значит, ты из-за одной фразы временно влюбленного в другую девчонку парня решила, что он не имеет возможности поменять свои взгляды?       — Да.       Улыбнувшись своим мыслям и прикидывая, как он себя вел в то время, парень осознал, что действительно мог настолько сильно ранить чувства столь родной кареглазой волшебницы, ведь эти повреждения прочно засели в самой глубине ее души. Он знал, услышь он от той же Чжоу на пятом курсе или Джинни на шестом, что он совершенно их не интересует, а они мечтают о других, то Поттер точно также даже не стал бы пытаться начинать отношения.       — Не могу тебя винить за такие суждения, — улыбнулся Гарри. — В то время я действительно тащился по Чанг, однако потом произошло одно но…       — Какое же? — кинула на него заинтересованный взгляд девушка.       — Да одна красивая кареглазая ведьмочка ради меня ринулась в Министерство, рискуя жизнью во имя спасения Сириуса, храбро билась, но серьезно пострадала по моей вине, — рассказывал волшебник. — Тогда-то я и начал понимать, что мне есть ради кого жить на этой планете, хотя после смерти крестного не особо-то хотелось. Я почти полгода соображал и к Рождеству готов был признаться ей, хотя предполагал, что у нее есть чувства к другому человеку, но не был уверен в этом.       — Но Джинни же…       — Не только у нее карие глаза, — покосился на нее чародей, отчего у волшебницы наконец начала срастаться картинка в голове. — Я хотел пойти с тобой на вечеринку к Слизнорту, но ты даже не подумала об этом, позвав Маклаггена, дабы вызвать ревность у Рона. Да, Гермиона, я влюбился именно в тебя, но не был уверен насчет ответных чувств, однако видя, как ты реагируешь на Уизли и Лав-Лав, как унижаешься с Кормарком, лишь бы Рон заметил тебя, решил что ты любишь его всем сердцем, и потому прекратил попытки сблизиться, дабы не рушить нашу дружбу. Собственно по той же причине, что и ты со своим рыжим, я замутил с Джинни, ибо в целом также испытывал к ней романтический интерес, хоть скорее и основанный на внешней красоте, а не богатом внутреннем мире и духовной связи.       Грейнджер тупо сидела на кровати с открытым от удивления ртом. Обрабатывая в голове полученную информацию и сводя ее с тем, что она видела со стороны, волшебница осознавала насколько же они были глупыми идиотами, чуть-чуть не угадавшие со временем осознания своих чувств, а потому разошедшихся каждый к своей второй половинке. Хотя стоило бы всего один раз задать правильный вопрос, где-нибудь за месяцок до злополучной вечеринки или же в том пустом классе, где она колдовала птичек от злости на Рона, то все могло бы быть совершенно иначе.       — Хорошо, — вернула наконец дар речи волшебница. — Тогда что было в палатке? Почему мы там-то не объяснились?       — А были на то причины? — усмехнулся Поттер, продолжая сводить ее с ума одним только видом и запахом парфюма. — Я все еще считал, что ты горюешь по Рону, ты считала, что я мрачен от разлуки с Джинни, вот и все. Ну и обстоятельства нашей жизни там явно не способствовали выяснению отношений.       — Да половина моих слез были от того, что ты так близко и так далеко одновременно! — воскликнула девушка, раскрывая душу. — А вторая половина от безнадеги и тоски по родителям! Да я простила этого рыжего урода только потому, что ты его простил и не захотел проклинать десятком заклинаний! И согласилась с ним встречаться, лишь бы сохранить возможность быть ближе к тебе! Хотя, даже не будь он таким придирчивым, мы бы максимум еще через полгода разбежались!       — Как и я с Джинни, — вздохнул Гарри, внутри ликуя. — Идиоты, что с нас взять. А я так и не научился понимать девушек и чего они хотят, поэтому тебе все же требуется написать мне соответствующую книгу… Даже вчера, прекрасно зная как действует зелье, был не совсем уверен в твоих чувствах, зато теперь все прояснилось.       — Может, все же уточнишь его эффект? — искоса глянула на него колдунья, расслабляясь.       — Да все просто, — рассказывал он, откинувшись на спинку стула. — Оно нейтрализует негативное воздействие алкоголя в виде помутнения сознания, похмелья, потери памяти и самоконтроля, но при этом позволяет ему раскрыть барьеры и говорить то, что думаешь. Чем крепче напиток, тем сильнее эффект. По сути, мы были трезвыми в мыслях, но пьяными в естественных стопорах, таких как стеснение и стыд. То, что произошло между нами — это наши настоящие желания, а то, о чем мы говорили — являлось истинной правдой. И ты кое-что сказала, что дало мне надежду и шанс на светлое будущее, а также это стало причиной, почему я не сопротивлялся и целовался с тобой до самого утра, но остановил от продолжения, поскольку хотел, чтобы ты была собой. Да, потом я уже не желал быть твоим другом, а мечтал о кое-чем большем, вполне согласующимся с твоей фразой.       — И что же это такое? — с замиранием сердца произнесла девушка, в очередной раз возвращаясь в ту прекрасную ночь и радуясь тому, как Гарри с уважением относился к ее нормам морали.       — Практически цитирую: «Я согласна выйти за тебя, если ты первый меня позовешь».       Колдунья только через пару секунд осознала смысл произнесенной фразы. Она лихорадочно пыталась вспомнить, когда же именно произнесла эти слова, и услужливое подсознание достаточно быстро подбросило нужную картинку, где ведьма выпалила ее на вопрос, собралась ли она за него замуж. Ведь она сделала это пусть и в форме шутки, но настолько легко и искренне, а гребаное зелье позволило признаться в своем согласии, даже не задумываясь над этим. И от осознания всей этой ситуации все внутренности волшебницы сжались в одну точку, а широко распахнутые глаза ошарашенно уставились на лукаво ухмыляющегося друга.       — Я понимаю, что романтические речи вот прям вообще не мой конек, да и в целом уже услышал ответ, — достал что-то из кармана Поттер. — Но ты же согласна, да?       Гермиона во все глаза смотрела на небольшую бархатную коробочку, в середине которой находилось чудесное золотое колечко с аккуратным камушком цвета ее глаз. Понимание момента, в который она никогда бы не поверила еще позавчера, когда весь вечер без зазрения совести пялилась на своего лучшего друга, завидуя сидящей рядом Джинни, не замечающей ее интереса, заставило Грейнджер замереть, а затем затрястись мелкой дрожью. Ну не серьезно же он сейчас, правда? Ведь правда же?       — Ну так что? — в нетерпении спросил чародей. — Да? Нет? Я пошел нахуй?       — Еще одно слово, Поттер, — молвила она, слегка взяв себя в руки, — и я буду лично учить тебя разговаривать с дамами! А ну быстро встал на колено и сделал все как надо!       Гарри, с трудом сдерживая смех, поднялся со своего стула, сделал несколько шагов вперед, опустился перед ней на одно колено и, подняв вверх свои пожирающие все вокруг изумрудные глаза, напоминающие два луча самого смертоносного заклинания, картинно прокашлялся, вытянул руку с коробочкой, выдержал небольшую театральную паузу, после чего торжественным голосом произнес:       — Гермиона Джин Грейнджер, согласны ли вы стать моей спутницей в этой жизни? Разделить горе и радости, помогать в трудностях и принимать победы, стать надежной опорой и ярким маяком в бушующем океане жизни, быть верным другом и матерью моих детей, а также скрепить себя со мной узами брака?       — Напомни, ты вроде говорил, что не умеешь красиво выражаться? — пыталась волшебница скрыть нервозность и фонтан эмоций за шутками. — А тут распелся, словно средневековый бард.       — Маркус дал пару советов, пока вправлял мозги, — продолжал стоять на колене парень. — А Мэри помогла подобрать колечко.       — Пожалуй, буду должна им компенсировать ту бутылку, — хихикнула колдунья. — Да, Гарри Джеймс Поттер, согласна на все вышеперечисленное, но быть может вы все же скажете три важных слова и таки поцелуете невесту?       — А то в диалоге было непонятно? И будто мы не целовались вчера всю ночь? — улыбаясь надел он ей колечко на безымянный палец. — Я люблю тебя, Гермиона, люблю так сильно, как никого и никогда в жизни, и крайне надеюсь, что ты все же не сбежишь от меня, куда бы ты там сегодня целый день не собиралась.       — И я люблю тебя, Гарри, — ответила она, хватая руками за ворот его рубашки и притягивая ближе. — Не переживай, теперь не сбегу.       Вкус губ любимой девушки казался для него самым приятным нектаром на этом свете. С одной стороны — такой нежный и мягкий, с едва заметным ароматом мятной зубной пасты, с другой же — горячий и желанный, разжигающий настоящее пламя в душе молодого мага. Хоть он и ощущал его множество раз на протяжении бессонной ночи, но тогда все еще было неопределенно, а потому вносило некую смуту. Сейчас же это было так ярко и живо, так сладко, так горячо и желанно, что голова кружилась от водоворота эмоций, взрывающихся миллиардами искр и будоражащих сознание.       Пусть сексуального опыта у них было минимум, но все же целоваться бывшие друзья научиться вполне себе успели, а потому они, совершенно не стесняясь, скрещивались языками, ласкали губы друг друга, переходили на шеи и вызывали томные стоны от прикусывания чувствительной кожи. Гарри прижимал к себе родную волшебницу, зарываясь руками в ее еще влажные, но тем не менее, пышные волосы и, практически не отрывая глаз от столь родных коричневых опалов, смотрящих в самую душу, целовал ее в лицо и ключицы, плавно расстегивая пуговицы белоснежной блузки.       Гермиона не отставала от своего любимого, прикусывала мочки его ушей, нежно шептала признания в любви, вызывая мурашки по всему телу и заставляя волоски становиться дыбом. Она прекрасно понимала, что сейчас произойдет, но даже и не думала сопротивляться, искренне млея от того, что самые смелые ее мечты исполнялись прямо в эту секунду, что самый близкий ей человек сказал самые важные слова и безо всяких метаний предложил ей прожить всю жизнь вместе. И еще она невероятно сильно радовалась, что вчера ничего не случилось, и теперь может осуществить свое желание полностью принадлежать Гарри с совершенно трезвой головой и подарить ему самое ценное, что у нее есть, втихаря ухмыляясь тому, как же ей приходилось себя заставлять сделать то же самое с Роном.       Черноволосый волшебник, совершая нежные движения руками, неторопливо стянул верхнюю часть ее гардероба, обнажив такую знакомую и такую красивую девичью грудь с парой задорно торчащих розовых сосков. Не прекращая поцелуев, парень осторожно взял небольшие полушария в ладони и стал умело сминать их на грани наслаждения и боли. Проводил пальцами по покрасневшей от возбуждения коже, оставлял дорожку поцелуев на шее и ключицах и, не обращая внимания на подзаживающие засосы, впился губами в набухшие бугорки, заставляя чародейку тем самым сжать свои руки в его волосах и с силой притянуть к себе, издавая протяжный звук наслаждения.       — Моя… — шептал он между прикосновениями почти кипящей плоти. — Моя… Моя. МОЯ!       — Всегда… — в исступлении реагировала Гермиона, откинув голову назад. — Всегда… АХ! Твоя…       Легкий ветерок из окна охлаждал смоченные слюной чуть темноватые ореолы, создавая приятный контраст с горячим дыханием молодого мага, плавно отступающего спиной к замеченной ранее кровати, и ведущего за собой возлюбленную. Не обращая внимания на недовольный скрип старого предмета мебели, Гарри резким движением уронил девушку на спину, а сам завис над ней сверху, продолжая касаться губами каждого квадратного миллиметра ее тела, сжимая в руках грудь, проникая под синюю юбку со складками и поглаживая по внутренней стороне бедра, словно случайно задевая большим пальцем за мокрое от возбуждения нижнее белье, дразня свою любовь и вызывая звуки приятного недовольства.       — Я все же обязан спросить… — с трудом вернул себе возможность говорить волшебник. — Ты…       — Да… — с улыбкой выдохнула Гермиона. — Все, что бы ты не спросил — да…       С вырвавшимся из его горла удовлетворительным возгласом, волшебник, не забывая о ласках, нашел небольшой замочек на боковине юбки и стянул ее с очаровательной талии своей любимой, оставив изогнувшуюся девушку лишь в довольно минималистичных белых трусиках с легким кружевом по краям. Такой вид желанной колдуньи заставил член стоящего парня напрячься изо всех сил, причиняя некоторый дискомфорт от сдерживания все еще находящимися на нем брюками. Гермиона, увидев это, пододвинулась ближе и расстегнула ремень, позволяя мешающему элементу одежды опасть ниже, оставив лишь натянутые до предела серые боксеры. Приятный маскулинный запах ударил ей в нос, а картинки из вчерашнего безумия позволили безо всякого стеснения избавиться от последней преграды, отделяющей ее от желанного органа, пока сам Гарри скидывал рубашку, скрывающую его довольно сильное тело, развитое сначала на тренировках в школе, а затем доработанное в зале академии мракоборцев.       Сгорающая от желания чародейка облизнула высохшие губы, разбухшие от длительных поцелуев, после чего приблизилась к манящей головке темно-алого цвета и нежно провела язычком по уздечке снизу вверх, чем вызвала одобрительный стон сверху. Ей хотелось вновь ощутить вкус мужской плоти в глубинах своего рта, хотелось ощутить его толчки внутри и потому она, не мудрствуя лукаво, погрузила его внутрь, стараясь следовать советам своего любимого, нежно посасывая каменный отросток и доставляя неземное удовольствие наблюдающему за процессом парню.       Гарри, тащась от экстаза, запустил ладони во влажные волосы своей невесты и насаживал ее голову на свой перевозбужденный орган, плавно корректируя действия и стараясь не лезть совсем уж глубоко, дабы не доставлять неудобств пока еще непривычному к таким вторжениям горлу. Хлюпающие звуки снизу, горячее дыхание и сладкие стоны молодой ведьмы заставляли его испытывать истинное блаженство, в голове сверкал фейерверк безумия, а сам факт осознания их близости без влияния каких-либо зелий добавлял экстаза к происходящему.       Девушка, помня вчерашний опыт, в определенный момент сама начала ускорять свои движения, пытаясь одновременно водить языком вдоль живого орудия и погружать его как можно глубже, стараясь коснуться носом все еще гладкого лобка своего жениха. Она вновь хотела довести его до конца, вновь хотела, чтобы Гарри заполнил ее до краев, вновь хотела видеть капли его спермы, стекающей по ее груди, и результат не заставил себя долго ждать.       С громким криком прижимая ее голову практически до упора, конвульсирующий член волшебника стал выстреливать густую теплую жидкость, казавшуюся ей сейчас божественным нектаром, в самое горло, а дрожащие ноги Поттера едва держали его в вертикальном положении те секунды наслаждения, что он заполонял ее без остатка, отчего несколько струек вырвались сквозь плотно сжатые губы и побежали вниз, оставляя белесые следы.       — А теперь, — с улыбкой сообщил волшебник, с хлюпающим звуком вытаскивая свой инструмент и удовлетворенно наблюдая за тем, как его любимая глотает все до последней капли, — мой черед.       Не говоря больше ни слова, Поттер резко опрокинул ведьму на спину, одним движением разорвал на две части все еще остававшиеся на ней трусики, и навис над ее животом, целуя каждую клеточку разгоряченной кожи. Он спускался все ниже и ниже, проводя язычком по чувствительным впадинкам между бедрами и все еще довольно гладким лобком с только-только начинающими проклевываться темными волосиками; окружал поцелуями края половых губок, вдыхал приятный и возбуждающий аромат женского естества, после чего нежно коснулся розоватой щелки и стал старательно двигать языком, намереваясь доставить неземное удовольствие своей любимой, параллельно вспоминая разговорчики в отделе на эти темы и стараясь действовать осторожно.       Гермиона никогда не испытывала подобных ощущений, в голове бурлил огромный водоворот эмоций, а тело отвечало предательской дрожью, показывающей, как же ей приятно в этот сладострастный момент. Последние несколько лет, с тех пор как гормоны поперли волной, она ласкала себя пальцами или же иными продолговатыми предметами, считая, что приятней этого не бывает, но горячие движения любимого, его дыхание и звуки, что доносились снизу, вкупе с ладонью, массирующей грудь молодой волшебницы, доставляли просто восхитительное удовлетворение.       — Чуть нежнее, — лишь попросила ведьма. — Не прикусывай так сильно…       — Как скажете, моя госпожа, — улыбнулась пара изумрудов, вновь возвращаясь к своему занятию.       Гарри старался как мог, изворачивал разговорный орган под самыми разными углами, замечая, что когда задевает небольшую твердую горбинку, то ответная реакция родной волшебницы не заставляет себя ждать и девушка начинает громко стонать, цепляясь руками за его волосы и сминая простыни под собой, а потому он сконцентрировался именно там, играя губами и слегка касаясь зубами. Стекающие по ее ногам соки давно уже промочили все вокруг, а тот жар, что шел из вожделенной пещерки, так и манил погрузиться в нее пальцами, но чародей не рисковал лишний раз, ибо не знал, до какой глубины будет безопасно, хотя и помогал себе парой грубоватых подушечек пальцев, поглаживая вдоль промежности и размазывая вокруг естественную смазку.       Долго сопротивляться такой пытке Гермиона не могла, да особо и не хотела. Не прошло и пяти таких божественных минут, как девушка задергалась, пронзительно закричала, впилась обеими руками в его голову, прижимая как можно сильнее к влагалищу и протяжно кончила, практически отключившись от этого мира и благодаря Мерлина за то, что она может переживать подобные ощущения вместе с самым близким человеком на планете.       Не без труда выбравшись из-под власти длинных ножек своей возлюбленной, Гарри плавно поднялся выше и посмотрел в ее карие глаза. Он уже давно успел перезарядиться, а легкий и незаметный взмах валяющейся рядом волшебной палочки очистил его орган от лишних жидкостей, но оргазм Гермионы был настолько сильным, что она до сих пор постанывала и подергивалась от экстаза, полубезумным взглядом осматривая этот мир.       — Ну как ты, любимая? — улыбнулся ей Поттер.       — Лучше всех на свете, — прошептала она.       — Ты знаешь, что я хочу сейчас сделать?       — Знаю, — кивнула Грейнджер. — И я тоже хочу этого, любимый.       — Тебе может быть больно, — вспомнил он некоторые особенности женского организма. — Как мне лучше…       — Не будет, — улыбнулась чародейка. — Я еще позавчера выпила зелье специально для таких случаев, а у него срок действия три дня. Конечно несколько капель крови останутся, но боли я не почувствую.       — Тогда это просто замечательно, — обрадовался Поттер и впился своими губами в ее губы.       Терпкий вкус собственных соков оказался весьма неожиданным для молодой ведьмы, однако она с готовностью ответила на его действия, раздвигая ноги пошире и позволяя парню совершить давно желанное действие, приходившее к ней в эротических фантазиях. Он не торопясь оторвался от ее лица, продолжая зрительный контакт, плавно подвел налитую кровью головку к ее разбухшим половым губкам, старательно контролируя направление, дабы не накосячить в столь ответственный момент, а затем стал медленно продвигаться внутрь, чувствуя некоторое сопротивление.       — Гарри, — прошептала более теоретически подкованная чародейка. — Моя слюна уже высохла, промажь сначала чем-нибудь свой член…       — Одну секундочку, — чуть смутился парень, однако быстро выполнил указания.       Со второй попытки все пошло намного лучше, длинный и крупный агрегат зеленоглазого парня мягко направился вглубь, заставляя девушку почувствовать, как он заполняет ее изнутри своим жаром, как растягиваются ее непривычные к такому стенки влагалища, как реагируют на это нервные окончания, передающие в мозг наиболее приятные импульсы. И как он упирается во что-то мягкое и податливое, словно в тонкую преграду, с трудом удерживающую от прохода дальше.       — Сделай это, любимый, — в нетерпении произнесла волшебница, обхватывая его руками вокруг шеи.       Дважды просить не пришлось — Гарри совершил резкое движение вперед, прорвав последний рубеж обороны, и заставив ее вскрикнуть больше от неожиданности, чем от крохотной капельки боли, не до конца сдерживаемой почти выветрившимся зельем. Она любила его до безумия, готова была двинуться за ним на край света, лишь бы быть вместе, могла перевернуть Вселенную ради него в момент, когда этот волшебник с изумрудными глазами делал ее своей целиком и полностью без остатка, и она смело шла за ним по пути нового, неизведанного и обжигающе приятного, мечтая растянуть этот миг близости в вечность.       Слезинка радости от произошедшего выступила на краешке глаза Гермионы, на что улыбающийся Поттер стер ее со щеки, вновь прикоснулся губами к ее губам и стал плавно двигаться вперед и назад, позволяя колдунье ощутить себя единым целым с ним, навсегда оставаясь первой для него, как и он был первым у нее, превращаясь из юных и невинных девушки и парня во взрослых женщину и мужчину. В этот момент он был для нее всем, как и она для него. В этот момент два любящих сердца соединялись воедино, распространяя свои чувства на многие мили вокруг себя, издавая громкие стоны наслаждения и страсти. В этот момент Гермиона вцеплялась ногтями в спину своей судьбы и оставляла на ней кровавые полосы, лишь добавляющие эйфории.       Черноволосый чародей с животным рыком двигался внутри своей будущей жены, ощущая, как горячая плоть со всех сторон обжимает его твердое, состоящее словно из расплавленной стали, достоинство; чувствовал невероятную связь с любимой волшебницей, смотрящей на него огромными карими глазами, прижимающей к себе за шею и повторяющей бесконечные слова наслаждения и признательности, радовался самой возможности сделать это с ней здесь и сейчас, параллельно благодаря придирчивость некоторых дамочек к размерам, по факту полностью удовлетворяющих извивающуюся под ним женщину, начинающую со всем желанием двигаться к нему навстречу, насаживаясь все глубже.       Сладострастные голоса эхом отражались от стен, выскакивали на улицу через открытое окно и заставляли нередких прохожих недовольно поглядывать наверх, но магам было плевать на других. Плевать на всех, плевать на мир, плевать на добрых и злых, плевать на бывших и не только. Лишь они двое важны были друг другу в этот момент, двигающиеся в унисоне страсти, ускоряющиеся все быстрее и быстрее, покрывающиеся огромными каплями пота, и не обращающие внимание ни на что вокруг.       Долго выдерживать такой эмоциональный пик молодые чародеи не могли, хотя Поттер и старался как мог, дабы продлить экстаз своей женщины, однако физиология дала свое и парень, чувствуя как его член напрягается еще сильнее, что говорило о приближающемся оргазме, совершил несколько последних размашистых движений, буквально вколачивающих Гермиону в старую скрипучую кровать, после чего резко выдернул готовое к выстрелам орудие и залил всю грудь и живот чародейки обильными струями семенной жидкости, попав даже несколькими каплями на лицо и в ее открытый от криков, и наступившего второго за вечер в этот раз одновременного катарсиса, рот.       Упавший рядом со своей будущей женой Гарри тяжело дышал и крайне плохо соображал, переживая невероятный взрыв эмоций, миллиардами искринок распространяющийся по всему телу. Ему было приятно и тяжело одновременно, тело требовало отдыха, а мозг хотел еще и еще, насыщаясь выбросом эндорфинов, но все же пока стоило взять небольшую паузу и прийти в себя.       — Это… Было… — между вздохами пыталась произнести Гермиона. — Нечто… Невероятное…       — Полностью… Согласен…       — Гарри, я так… Рада… — приходила в себя ведьма. — Так… Рада что ты стал тем, кто… Фух… Ну…       — Лишил тебя девственности? — изогнул бровь Поттер и рассмеялся, за что получил тычок в ребро.       — Да, — улыбаясь обняла его Грейнджер. — Да еще и сделал это почти… По правилам.       — По правилам? — удивился он.       — Ну хоть и не после свадьбы, но все же сначала сделал предложение, — хихикнула она.       — И это говорит мне такая прогрессивная девушка? — рассмеялся мракоборец.       — Ну все же мне не чужда романтизация отношений, — чуть потянулась она. — Брр, боюсь представить, как бы я себя потом ненавидела, если бы сделала это позавчера с Роном…       — А как я бы тебя ненавидел, — поддел ее Гарри, за что получил очередной тычок. — Да ладно тебе, шучу я так туповато, видимо, нервное. Хотя буду честным, я не парюсь по поводу того, был ли кто-то до меня. И у той же Джинни мне было плевать, но все же крайне приятно, что я у тебя первый.       — Боюсь представить их реакцию, — размышляла кареглазая ведьма. — Только вчера они нас кинули, а сегодня мы уже почти женаты.       — Ну… Эээ…       — Гарри?       — Да я тут утром заскочил к Кингсли, обрисовал ситуацию, — чесал в затылке Поттер. — Ты опять скажешь, что я лечу впереди паровоза, но…       — Но?       — Но с его помощью я смог достать некую бумагу, лежащую сейчас у меня в кармане брюк… — мялся он. — В общем, там неподписанное свидетельство о браке на нас двоих… Пока еще недействительное…       — Гарри Джеймс Поттер! — воскликнула чародейка, вскакивая с кровати.       — Ну что? — приподнялся вслед маг. — Это чтоб потом не париться… Мы можем подписать его в любой момент, и магия на нем автоматически зарегистрирует нас по всем правилам с докладом в нужные инстанции… Просто подготовился, ничего более…       — Подготовился он… — бурчала девушка. — А если бы я отказала?       — Ну сжег бы, да и делов, — пожал плечами парень.       Гермиона вновь откинулась в объятия своего любимого, раздумывая над его словами. С одной стороны, она была готова хоть сейчас подписать эту бумагу, поскольку прекрасно знала своего суженого и им не нужно было притираться характерами, с другой же, это выглядело несколько неправильно — официально оформлять все в тот же день, когда начались отношения все прочее. Но с третьей стороны, это же был Гарри Поттер, и слово «правила» могло смело уйти погулять, стоило ему только появиться на горизонте.       — Гермиона Джин Поттер… — катала она на языке свою возможную фамилию, словно пробуя на вкус. — А ты знал, что у нас тогда будут одинаковые инициалы?       — Знал, — кивнул Гарри. — Поверь, я не тороплю. К тому же, может ты хочешь пышной свадьбы?       — И кого на нее звать? — усмехнулась Грейнджер. — Уизли?       — Ну уж точно не их младшеньких детей, — хохотнул Поттер. — Ну может, там Луну, Нева, еще кого?       — Да не, — махнула рукой Гермиона. — Мне это все нахрен не надо, лучше потом посидим в ресторане с твоими оболтусами из отдела. Уж если бы не они с их зельем да советами, то мы бы так и не сошлись…       — Они же сожрут меня завтра на работе, — схватился за голову Гарри. — Выпытают все, обсосут каждую детальку, а потом еще год будут подъябывать… Родная, я не смогу от них скрыться, учитывая их неоценимую помощь в наших отношениях.       — Ну и ладно, — пожала она плечами. — Тут и так догадаться несложно, поэтому рассказывай уж… Но все же старайся уменьшить количество интимных подробностей.       — Уговорила, — чмокнул он ее в макушку.       — Давай сюда свой пергамент, — решилась волшебница. — Перо только со стола не забудь.       — Серьезно? — поползли вверх брови Гарри вместе с уголками довольных губ. — Ты готова официально выйти за меня?       — А ты против? — хитро глянула на него любимая, наблюдая за тем, как он встает с кровати. — Да и вообще, ты довольно завидный жених: богатый, знаменитый, молодой и активный, так что нужно брать, пока дают. Может, у тебя есть возражения?       — Если ты будешь мне делать такие же чудесные минеты, то я только за, — засмеялся парень, вытаскивая документ, находя там места для подписей и тут же ставя свою. — Рон невероятный придурок, раз умудрился просрать такую замечательную девушку.       — Все будет зависеть от качества твоего куннилингуса, а Уизли пусть теперь молча завидует и рыдает в подушку, — усмехнулась она, подписывая свою часть и наблюдая, как пергамент начинает светиться золотым светом, принимая их согласие. — Уверены, что сделали шаг в правильную сторону, мистер Поттер?       — Уверен, миссис Поттер. — поцеловал он свою новоявленную жену. — Друзьями мы с тобой точно не останемся.