Стикс

      — Ах, а-ах, — простонала сегодняшняя жертва. Она такая испорченная, но для игры Санзу так даже лучше. Ему повезло, что откопал такую хорошую штучку — ей нравилось видеть, как плачут мужчины. Впрочем, ей повезло не меньше — он красив для этой роли.       Их позиции поменялись почти сразу, Санзу даже ничего не пришлось говорить.       — Я знаю твой тип, — промурлыкала она, смотря своими глазами, которые, казалось, высасывали из него жизнь. Она медленно моргала, затягиваясь сигаретой, — так похожа на него, что перехватывало дыхание.       Она выдохнула едкий дым ему в лицо.       — Тебе нужен кто-то, кто поставит тебя на место, — произнесла она, дергая за выбившуюся прядь розовых волос.       Санзу жалобно хныкал, сидя у нее на коленях; его длинные ноги неловко обвивались вокруг ее миниатюрной фигуры. Она притянула его ближе, обхватив его тонкую талию, пока ее дыхание не коснулось его жемчужной шеи.       — Ах, что у нас тут, — жарко пробормотала она, и Санзу вздрогнул: он забыл о пистолете, засунутом за пояс.       — Это опасная вещица, чтобы играть с ней, — проворковала она и вызвала у него дрожь, когда скользнула руками ниже его пояса, чтобы достать свой первый приз за эту ночь. Он чувствовал себя худым и уязвимым без дополнительного веса пистолета на спине. С редким блеском в тёмных глазах она рассматривала его оружие, отчего Санзу стал молиться, что уйдет сегодня со своим пистолетом.       Это Беретта 92, которую Майки сделал специально под заказ и напрямую импортировал из Сицилии. Это была его самая ценная вещь. Она щелкнула предохранителем, прижимая ствол, нагретый теплом тела, к его животу:       — Если я выстрелю в тебя сейчас, тебе понадобится несколько часов, чтобы истечь кровью, — пробормотала она с тоской и Санзу, несмотря на это, почувствовал, как стало жарко в нижней части живота из-за внезапного давления. Дуло пистолета она прижала к его члену, протиснув его сквозь одежду.       Потеряв интерес к игре с оружием, она задела его подбородок, затем вынула магазин и с тихим стуком положила его на стол рядом с ними.       — Мы можем вернуться к этому позже… — начала она, а затем замолчала, пристально разглядывая его.       — Ты непослушный мальчик, — внезапно сказала она, высыпая пепел из сигареты на его лоферы от Margelia — за это он явно получит от Коко по голове. — Знаешь, как я могу это определить?       — Как? — пробормотал он дрогнувшим голосом.       — Твои зрачки шире, чем дырка у шлюхи, — выплюнула она последнее слово, а потом действительно плюнула: слюна попала на его второй ботинок. Блять, он точно получит от Коко за столь небрежное обращение к дорогим вещам. — Мой миленький наркоша.       Он инстинктивно склонил голову, и она очаровательно засмеялась.       — Такой плохой мальчик, — она схватила его за галстук и дернула. — Посмотри на меня.       Теперь его голова находилась ниже уровня её подбородка, шея болезненно выгнута, а он заскулил, смотря на неё из-под опущенных ресниц.       — Ах, я не могу дождаться, когда увижу, как ты заплачешь, милый, — ворковала она с обожанием. О да, это было именно тем, чего он хотел.       Она затушила окурок сигареты, бросая его куда-то в темноту комнаты. Рука, все еще державшая его галстук, скользнула вверх, обнимая шею, в то время как ее вновь освободившаяся рука ловко расстегивала пуговицы на его пальто и рубашке. Его эрекция так очевидна сквозь тонкий хлопок его брюк в полоску, но ее руки твердо оставались на верхней части тела. В конце концов, нет более легкого способа заставить мужчину плакать, чем отказать ему в том, чего он хочет.       Расстегнув последнюю пуговицу, она некоторое время любовалась гладкой поверхностью его торса, стройного и бледного. Его кожа невероятно мягкая: она провела пальцем по одному розовому соску, вызвав у него слабый писк, а другой рукой провела по едва заметному пушку светлых волос под пупком.       «Значит, розовый цвет не натуральный», — усмехнулась она про себя.       Санзу извивался от желания: она обнаружила, насколько чувствительна его грудь, особенно его проколотый левый сосок, и не торопилась удовлетворять его. Звуки, вырывающиеся из его горла, были поразительно непристойными. Если бы его член не стоял так твердо, то причин для расстройств у него было бы больше.        — Ты хотел бы, чтобы я была мужчиной, не так ли? — Санзу молчал: конечно, хотел, Майки ведь был мужчиной. — Все в порядке, можешь не отвечать мне.       Её рука обманчиво успокаивающе поглаживала его шею, а сама она говорила низким голосом:       — Я бы тоже хотела быть мужчиной, чтобы увидеть, как красиво ты выглядишь с членом во рту и спермой на лице.       Он задрожал только от одних этих слов. Костяшки пальцев побледнели, когда он обхватил её тонкие плечи.       Санзу стало жарко, костюм в какой-то момент стал душить, но даже без рубашки он чувствовал себя, как в парилке. Его бледная кожа раскраснелась, а она всё ещё безжалостно дразнила его. Он был близок к слезам, но не от постоянного потока оскорблений или ее ласк, а от того, что она не прикасалась к нему.       Санзу растянулся на софе: его дыхание прерывалось короткими вдохами и выдохами, член болезненно твердый, покрасневший от игнорирования девушки. Даже эта часть его тела была по-своему красивой: член трясся от возбуждения, размазывал смазку по животу, когда он двигал бедрами; звенела пряжка ремня, розовый цвет члена контрастировал с белым цветом кожи, словно магнолия на фарфоре.       Она по-прежнему полностью одета в облегающее черное платье. Так легко представить Майки в чем-то подобном — их узкие бедра и плечи практически одинаковы.       — Посмотри на себя, ты так жалок, — две костлявые руки обхватили его щеки, большими пальцами проводя по шрамам на губах, таких розовых и потрескавшихся.       — Если бы ты только мог видеть себя сейчас, — вздохнула она, — а ведь я еще даже не прикоснулась к тебе.       Санзу поник при этих словах, зрачки все еще были настолько расширены, что радужки глаз напоминали световое кольцо; дыхание стало тяжелым и обжигающим на кончиках ее пальцев.       Она с радостью заметила блеск слез на его глазах, и с вновь обретенным нетерпением мучительно медленно направила свою руку вниз по животу, пока ее пальцы не обхватили головку члена. Он издал прерывистый стон, перешедший в мольбу, на которую она не обратила внимания, вместо этого слегка сжав его:       — О-ох, — она повторила это еще раз, надавив на член чуть сильнее. — А-ах.       Она подняла взгляд как раз в тот момент, когда его глаза наконец переполнились, и слезы одна за другой изящно скатились по его щеке. Санзу всхлипнул, звук застрял у него в горле.       — П-пожалуйста, пожалуйста, сильнее, — невнятно попросил он. На чертах её лица появилась ухмылка:       — И почему я должна это делать, дорогой? — она снова сжала член.       — Хочу… хочу кончить, — выдохнул он, яростно зажмурившись. На его ресницах блестели капельки слез.       Её ожидания полностью оправдались: он невероятно красив, когда плакал. Его неземная красота столь величественна, что он выглядел, как оскверненный ангел, нежели обычный преступник.       — О, милый, — хмыкнула она. — В чем дело?       Эти слова вызвали у него еще один стон, за которым последовал всхлип.       — Больно… — прохрипел он. — Хочу… хочу кончить так сильно. М-м, прямо сейчас чертовски сильно хочу кончить. О боже, блять, Майки, пожалуйста.       Она надавила большим пальцем его головку: из приятного розового цвета она стала кричаще красным. Стало чертовски весело.       — Конечно, — она одарила его сладкой улыбкой, — но сначала сделай кое-что для меня.       Он почти заскулил в знак протеста — что на уме у этой дьяволицы?       — Открой рот.       О, всего лишь-то. Невольно повиновавшись, он открыл рот, чувствуя, как растягиваются рубцы шрамов вокруг его губ.       — Хороший мальчик, — хихикнула она. Её тень повисла над ним, и на мгновение Санзу уловил своё отражение в этих стеклянных глазах: черт, он выглядел как самая настоящая шлюха. Он так задумался о своем распутном поведении, что упустил, как прямо в его рот попала слюнка.       — Я был хорошим мальчиком, так что, пожалуйста, дай мне кончить, — его голос восхитительно сломался на последних словах, а губы надулись, словно бутон розы.       — Не-а, — пропела она и впервые за этот вечер Санзу почувствовал раздражение: он становился нетерпеливым, иллюзия ночи начала исчезать.       С этим осознанием пришла головная боль, подавляемая чрезмерным количеством риталина и кокаина, которые он принял перед тем, как отправиться сюда. Эффект коктейля окончательно спал. Она отодвинулась от него, чтобы расстегнуть ремешки туфель.       Звук заряжаемого магазина она услышала прежде, чем увидела пистолет, направленный ей в затылок. Санзу ждал, не нажимая на курок, пока она повернется к нему лицом. Ждал, чтобы увидеть своё отражение в её глазах.