Стикс

      Санзу размазал винно-красные капли крови по щекам, кончики пальцев стали липкими. Он почти жалел, что не выстрелил ей в сердце, — хотелось бы сохранить это выражение ужаса на её лице. Но ничего теперь уже не поделаешь, когда кровь с её изуродованного лица уже пропитала его брюки и носки. Вот же черт, она гораздо тяжелее, чем выглядела, бесцельно подумал он, сбрасывая ее обмякшее тело со своих ног. Она с глухим стуком упала на ковер.       Лоферы Санзу исчезли с вида, и он не собирался их искать — черт побери, 5 тысяч долларов должны возместиться в следующей зарплате, для Коко это не проблема.       Член все еще твердо стоял — надо бы разобраться с этой проблемой. Плюнув себе в руки, Санзу смешал слюну с кровью и начал думать о Майки, лишь о Майки, пока не кончил на подушки софы. Он натянул на себя брюки и пошарил в грязных карманах, чтобы найти аддерол, валиум, хоть что-нибудь. Нащупал что-то маленькое и розовое, и, надеялся он, очень сильное.       Спустя несколько попыток, он все же вдохнул в себя порошок и снова начал думать о Майки, снова и снова. Санзу улыбался, смеялся, хихикал, как ребенок, — он бредил и его тошнило. Казалось, что он раскололся на несколько частей. Выглядело так, что он не выдержит и сойдет с ума, но он вытерпит ради него, только ради него, все ради него.              В вестибюле администратор набирала знакомый номер клининговой службы, которая предоставляла свои услуги специально для Брахмы.       — Да, да, я понимаю, что это четвертый раз за месяц. Да, нет, вы знаете, как так получается. Да, спасибо.       Она кладет трубку на место как раз в тот момент, когда из лифта выходит мужчина в испачканном сливово-фиолетовом костюме и в одних носках. Он выходит через стеклянную вращающуюся дверь, а за ним тянутся следы крови.

***

      Ночное небо было тускло-ярким, что говорило о приближении рассвета. Одинокая фигура Санзу отбрасывала тень под светом фонаря. Во рту неприятно сухо, челюсть сводило от боли, глаза закрывались от усталости — сказывался бензодиазепин, принятый им ранее. Он нащупал свой телефон и увидел, что время показывало 4:12 утра, а зарядки оставалось всего 2 процента. «Блять», — ругнулся он себе под нос.       Риндо взглянул на своего брата: одна рука лежала на нижней части руля, а другая подпирала его щеку — шум машины клонил его в сон. Сейчас чертовски рано для того, чтобы быть одетым в деловой костюм и в кожаные туфли, которые неприятно сжимали его пальцы ног. Даже не успел выпить чашечку приличного кофе. Майки отправил их проверить квартал красных фонарей: в руки Брахмы прибрана огромные территории, поэтому у них в распоряжении всего 72 часа, чтобы проверить бордели, клубы и сутенеров, входивших в сферу влияния группировки.       — Она так плавно движется, — промурлыкал Ран, устало приподняв уголки губ.       — Какучё хорошо помог, когда познакомил с одним из своих лучших парней. Мне также починили подвеску, — явно очень гордый собой, сказал Ран. Восхищенно проводя рукой по кожаной обивке, Ран закивал и улыбнулся.       Кремовая Тойота Краун 2000 года — гордость и радость старшего брата.       Он довел её до совершенства, до VIP-стиля, низко посаженная и с абсурдно огромной комплектацией.       Телефон на коленях засветился, определяя номер звонившего. «Сучка босса».       — Ран, этот идиот звонит.       Ран махнул рукой, как бы говоря «ну, возьми трубку», на что Риндо застонал.       — Надо бы спросить у Коко, сколько он может мне платить в час за то, что нянчусь с Санзу.       — Рин, — голос Рана прервал его ворчание. — Телефон.       — Да-да, — он принял звонок и отрывисто произнес. — Алло.       Помолчав минуту, младший Хайтани нахмурился и прошипел в телефон:              — Тогда езжай на чертовом метро.       Сонные фиолетовые глаза сузились. Ран поглядывал на брата, пока возился с аудиосистемой, убавляя громкость игравшего Шопена.       — Я сказал езжай на чертовом метро, Санзу. Мы сейчас на задании от босса, — наступила пауза. — Тогда, блять, не развлекайся всю ночь с бабами. Для чего тебе правая рука?       Ран незаметно покачал головой на прямоту младшего брата.       — Мне плевать, — сказал с каменным лицом Рин и в этот момент Ран начал догадываться о том, что происходит. Санзу свалил куда-то на ночь и, благодаря своей забывчивости, где-то застрял, возможно, под кайфом, возможно, побитый. Это не было странным явлением.       — Боже, прекрати ныть, — зарычал Рин. Легко было предвидеть чем окончится разговор. Терпение брата приблизится к нулю, особенно в такой час, а Санзу будет доводить его до точки кипения, пока не добьется своего. Рин отключил звонок, бросив телефон в подстаканник.       — Где он? — спокойно спросил Ран.       — А ты как думаешь, — проворчал Рин. — И выключи это старое дерьмо. Вруби Chief Keef.       Асфальт неприятно царапнул бампер автомобиля, когда Ран свернул в направлении любимого отеля Санзу. Ран раздраженно взглянул на своего брата:       — Слишком рано для этого. И тебе что, семнадцать лет?       Несмотря на возражения старшего, Рин потянулся к стереосистеме, за что получил по рукам от Рана. Братская терпимость на этом иссякла.       — Порошок в бардачке. Без него ты сущий дьяволенок.       Кажется, это успокоило младшего Хайтани, который всё внимание направил на поиск желанного. Нащупав пакетик, наполовину заполненный желтоватым порошком, Рин произнес:       — Что это, блять, такое?       Ран вздохнул, наверное, в сотый раз за это утро. С Рином вечно такая нервотрепка.       — Это кокс, Рин.       Он потряс пакетик, с отвращением разглядывая его содержимое.       — Я знаю, Ран, но с чем он? Выглядит, как собачее дерьмо.       Схватив пакетик ключами от машины, он все же убрал его в сумку.       — Эй, — предостерег старший Хайтани. — Спрячь это дерьмо хорошенько. Нам не нужно, чтобы он клянчил у нас это.       Санзу сидел у тротуара: его руки безвольно свисали с колен, голова склонена. Даже с такого расстояния они могли различить потемневшие пятна на его фиолетовых брюках.       — Ублюдок, — пробормотал Ран. — Опять он за свое.       Услышав знакомый рев двигателя Кроуны, Санзу поднял голову. По его губам расплылась улыбка — он никогда не был так счастлив увидеть братьев Хайтани. Резко вскочив на ноги, его желудок будто перевернулся внутри, застав Санзу врасплох.       — Блять, — успел сказать Санзу прежде, чем его вывернуло содержимым желудка на асфальт.       Вытерев свой рот, Санзу с поблестевшими от слез глазами посмотрел на Рина, который с ухмылкой наблюдал за ним через пассажирское окно. Харучиё оскалил свои зубы, напыщенно улыбаясь.       — Иисусе, как от тебя воняет, — поприветствовал его Рин. Забираясь на заднее сиденье, Санзу показал ему язык.       — И это наша благодарность, — произнес Ран низким голосом.       В ответ Санзу поднес руку к лицу, разминая свои веки, и сказал:              — Просто езжай, ага.       Его желудок готов был снова вывернуться наизнанку, стоило машине тронуться. Санзу подавил стон, чувствуя как поднимается желчь в горле. Формально говоря, он выше по рангу, чем Хайтани, но что-то ему подсказывало, что статус Санзу не помешает Рану расчленить его тело, если того вырвет прямо в машине.       Поездка была тихой, но мучительно долгой. Ему настолько хреново, что даже не обращал внимания на спрятанные, в уютном гнезде из старых одеял, пушки прямо на соседнем сиденье.       Наконец, Ран остановился у обочины возле неприметного здания и проверил время на своих часах от Patek.       — Ладно, выходи, мы итак выбились из графика.       Конечности Санзу оказались вдруг неподъёмно тяжелыми, он смог только поднять руку в знак благодарности, затем вяло открыл дверь машины.       — Ты должен нам, — усмехнулся Рин, исказив рот в неприязни. Санзу промолчал, боясь, что если откроет рот, то его внутренности выйдут наружу.       В одних носках он подошел к входной двери и вошел в неё, вводя код, уже готовый к любым событиям, что могли произойти. И свидетелем, которых он стал. Из всех сценариев, что могли прийти ему в голову, Коко, трахающий блондинку с деньгами во рту на общем кухонном столе в пять утра, явно не входил в их число.       Серебристые волосы Коко небрежно собраны в пучок, атласная рубашка, в которой он спал, была распахнута, обнажая его бледную грудь и живот, его боксеры валялись где-то у щиколоток.       — Коко, — несмотря на то, что речь Санзу становилась менее связной, он повеселел. Какой интересный способ начать этот день. — Ты и правда неравнодушен к блондинкам, не так ли? Не так ли?       Санзу хихикнул. Коко проигнорировал его, но вместо него ответили пошлые шлепки, издаваемые при столкновении разгорячённых тел. Боже, он бывает таким мудаком.