Sweeter Than Sweet

      Намджун провёл свой настоящий день рождения, работая дома, чтобы побыть рядом со своими мальчиками и Чимином, потому что никому из них не разрешалось прийти на праздник. Его семья устроила большую вечеринку в бальном зале отеля, и всю ночь Намджун подлизывался к людям, пока Джису стояла рядом с ним в красивом платье.       Джун был несчастен всё это время.       — Если мне придётся улыбаться ещё немного, мои ямочки отвалятся, — пробормотал он Джису, которая засмеялась в свой бокал с шампанским.       — Уверена, что это так не работает, — прошептала она ему на ухо.       Юнги подошёл к ним с тарелкой еды в руке.       — Эта вечеринка – отстой, — произнёс он, засовывая креветку в рот. — Я думаю, моя мать спит, — сказал он, и Намджун посмотрел на стол, за которым сидели родители Юнги, и, конечно же, его мать дремала, подперев подбородок рукой.       — А я до сих пор не пожал руки всем людям, которым должен, — тяжело вздохнул Намджун. — Я мог бы быть дома, помогать своим детям с домашним заданием, но вместо этого я здесь. Говорю с кучей душных, скучных богатых людей.       Юнги промычал.       — Я мог бы целоваться с той девушкой, которая всю ночь на меня смотрит. Если я напишу Джину до того, как сделаю это, ему будет всё равно, — сказал он, и Джису хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Если я устрою грандиозную сцену, они закончат вечеринку раньше.       — Я заплачу тебе за это 500 000 вон, — предложила Джису, и Намджун впился в неё взглядом.       — Нет, — подчеркнул он. — Мы оставим всё как есть, хён. Мне нужно привыкать к таким скучным вещам, — он огляделся. — Рано или поздно это закончится, и я смогу вернуться домой к своим детям.

~

      Чимин не мог перестать улыбаться, сидя на коленях у ванны, и слушал, как Тэхён поёт песню о том, что шампунь и бальзам для волос – братья. Чонгук иногда присоединялся к нему, казалось, он уже знал слова. Оба мальчика любили петь, что Чимин обожал, потому что они были слишком милыми. Их маленькие песни были драгоценными. Чимин обожал абсолютно всё, что делали дети, но их песенки об уборке, Железном человеке или купании были такими забавными и очаровательными.       Когда песня закончилась, Тэхён драматично вскинул руки и брызнул водой брату в лицо, а Чимин начал восторженно аплодировать. Тэхён притворился, что кланяется огромной аудитории, а не только Чимину.       — Мне нравится твоя песенка, — сказал ему Чимин, мягко подталкивая его нормально помыться, и вручил ему обратно мочалку. — Когда ты придумываешь все эти песни?       Тэхён гордо засиял.       — Я всегда думаю о новых песнях! Я хочу писать песни, как аппа, но хочу петь их сам.       Чонгук хихикнул.       — Аппа очень, очень плохой певец, — сказал он, и Чимин усмехнулся, потому что знал это. Однажды утром он проснулся, услышав Намджуна, поющего то, что звучало как смешение западной музыки прошлого десятилетия без какой-либо рифмы или мотива и отсутствия малейшего понятия о правильной тональности.       — Ну, у вас двоих нет голоса аппы, — ответил он, ободряюще улыбаясь. Хоть у них и были певческие детские голоса (они больше кричали, чем пели), они, по крайней мере, могли следовать мелодии. — Аппа может писать песни для вас, — предложил он.       — Аппа должен написать песню тебе! — с энтузиазмом сказал Тэхён.       Глаза Чонгука расширились.       — Да! Ты так красиво поёшь, Чимини! Аппа должен написать тебе песню, похожую на те, которые он писал для певцов дяди Юнги!       Чимин наклонился ближе.       — Или вы двое можете написать мне песню, — подал он идею, и мальчики посмотрели друг на друга с широко раскрытыми ртами в шоке.       — О МОЙ БОГ, МЫ ОБЯЗАНЫ! — завизжал Чонгук, и Чимин немного вздрогнул от громкости его голоса.       — Мы можем написать Чимини песню о том, как быть самым красивым человеком НА СВЕТЕ! — взволнованно воскликнул Тэхён, и Чимин покраснел.       — И как хорошо бегать! — добавил Чонгук. — И танцевать! Чимини – лучший танцор и лучший бегун.       — И быть на втором месте по обнимашкам! — закричал Тэхён, и Чимин весело рассмеялся.       — Второе место? — спросил он, и мальчик серьёзно посмотрел на него.       — Нам очень жаль, Чимини, но объятия аппы самые лучшие, — сказал он строго, как будто только что сообщил Чимину о чём-то очень мрачном.       Чимин вздохнул, подыгрывая.       — Это потому, что у меня маленькие руки, не так ли? — спросил он, и Тэхён с Чонгуком кивнули, заставив его захихикать.       — У тебя очень маленькие руки, Чимини, — сообщил ему Тэхён. — Мои руки почти такие же большие, а я совсем маленький! — к сожалению, это было правдой, Чимин знал. Некоторое время назад он осознал, что гигантские руки Тэхёна, несмотря на его крошечное тело, на самом деле были почти такого же размера, как крошечные руки Чимина. Он подозревал, что Тэхён будет высоким, как его отец. У него были большие ладони, длинные конечности и большие ступни. Чимин удивлялся, что Тэхён уже становился долговязым, а ему ещё не было и семи. Большинство мальчиков внезапно вытягивались, будучи подростками, но Тэхён был таким же, как Намджун, худощавым и длинноногим. Чонгук всё ещё был маленьким мальчиком, но он был почти таким же высоким, как Тэхён, поэтому Чимин предполагал, что в конечном итоге он, скорее всего, тоже вырастет довольно высоким.       — Однажды я буду смотреть на своих детей снизу вверх, — сказал он им. — Вы двое перерастёте меня ещё до того, как станете подростками.       Тэхён хихикнул.       — Ничего страшного, я помогу тебе добраться до высоких полок, когда буду больше тебя!       — Йа, сопляк, — пошутил Чимин, и Тэхён с Чонгуком хихикнули.       Вытащив детей из ванны и переодев в пижамы, он уложил их и прочитал им сказку. Когда они наконец задремали, Чимин встал, чтобы убрать книгу, но остановился на мгновение и просто смотрел на них, спящих. Чем дольше он стоял там, тем больше был уверен, что не хочет, чтобы это когда-либо закончилось. Они с Намджуном только начали встречаться, но он хотел сохранить эту семью на всю оставшуюся жизнь. Он хотел увидеть, как мальчики вырастут высокими, как он думал, пока они купались. Он хотел увидеть, как они повзрослеют и осуществят свои мечты. Он хотел быть рядом, когда их сердца впервые разобьются, когда они поженятся и когда у них родятся собственные дети.       Чимин хотел, чтобы они любили его так, как сейчас, даже когда он постареет и поседеет, а они будут взрослыми мужчинами, живущими своей собственной жизнью. Он хотел быть с Намджуном, когда они станут дедушками, и однажды он хотел укладывать в постель и читать сказки детям Тэхёна и Чонгука.       Теперь Чимин знал, что это была не просто попытка. Это было серьёзно. Это было то, чего он хотел навсегда. Когда Намджун вернётся домой, Чимин собирался усадить его и поговорить об их будущем и убедиться, что они оба хотят этого.       По крайней мере, таков был его план. Когда Намджун, наконец, вернулся домой, Чимин давно заснул. Он проснулся и свернулся калачиком под боком Намджуна, когда тот присоединился к нему в постели. Глядя на измученное лицо Намджуна, он решил, что у них было всё время мира. Сейчас не нужно было говорить о будущем.

~

      — Нам нужно поговорить о твоём будущем, — Намджун поднял глаза, оторвавшись от бумаг, и увидел, как его мать входит в кабинет. — Когда вы с Джису собираетесь обнародовать свои отношения?       Намджун приподнял бровь.       — Когда мы почувствуем, что пришло время. Она не хочет торопиться...       — Намджун, тебе тридцать, — прервала его мать. — Я надеялась, что ты наконец женишься, а не будешь встречаться с кем-то, даже не предавая это гласности.       Джун вздохнул.       — Мама, у Джису свои дела, у меня свои, и мы просто не в состоянии справиться с этим вниманием прямо сейчас.       Юсун заворчала.       — Я думаю, — начала она, садясь напротив его стола, — что Джису нужно поторопиться с замужеством. Может показаться немного грубоватым говорить о возрасте дамы, но я знаю, что Джису двадцать семь лет. У неё не так много времени, чтобы тратить его зря. Ей нужно выйти замуж и завести детей, если она не хочет быть самой старшей матерью среди своих сверстниц.       Намджун опешил.       — У меня больше не будет детей!       Юсун приподняла бровь.       — Я предполагаю, что они нужны Джису, поэтому они будут у вас двоих.       — Мы не говорили о детях, но я действительно не хочу ещё, — серьёзно произнёс Намджун. — Я люблю своих детей больше, чем жизнь, но двое – это всё, что мне нужно. И если мы с Джису поженимся, она тоже станет их матерью, так что у неё будут дети.       — Айщ, Намджун, — раздражённо сказала она. — Ты знаешь, что это не то же самое. Она захочет детей со своей кровью. Настоящих детей.       Намджун почувствовал вспышку гнева на заявление своей матери, но он знал, что не может раскрыть ей «кровь» Чонгука.       — Если она хочет выйти за меня замуж, пусть думает, что это то же самое. У меня не будет с ней детей, только для того, чтобы у неё были её кровные дети. Если мои дети недостаточно хороши для неё, то у нас с ней нет будущего, — он прочистил горло. — Однако она любит мальчиков. Джису обожает их, — это было правдой. Джису было очень весело с мальчиками. Он просто не сказал своей матери, что она также обожает Чимина и очень одобряет отношения Намджуна.

~

      — Стоит ли нам рыться в вещах Намджуна без него? — спросила Джису, когда они с Чимином помогали Юнги разобраться с некоторыми вещами в кладовке, пока дети играли с Хосоком и Джином в гостиной.       Юнги фыркнул.       — Нет, но когда меня это останавливало? — он поднял коробку и победно закричал. — Я нашёл демо! — он отнёс коробку к дверному проёму, и Чимин взял её и поставил на кухонный стол, позволив Джису помочь Юнги с фотоальбомами. — Вам это понравится, — сказал он с хитрой ухмылкой.       Джису хихикнула.       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты выглядишь как злой гений, делая так? — спросила она, пересекая комнату. Она взяла один из фотоальбомов и ахнула, прежде чем рассмеяться над фотографиями на обложке. Чимин обошёл стол и чуть не упал, он так сильно рассмеялся.       Это был Намджун-подросток с очень трагической стрижкой под горшок в толстых очках.       — Боже мой, — пискнул Чимин. — Хён, он выглядел так?!       — Половое созревание благословило Ким Намджуна, — сказала Джису, закрыв глаза рукой. — Боже мой, он был таким ботаником!       Юнги кивнул.       — Ага. Это тот Намджун, с которым я вырос, — произнёс он с ухмылкой. — Но зацените это, — сказал он, открыв ближайший к себе альбом. — Худшая причёска из всех, — он пододвинул к ним фотоальбом, и у Чимина отвисла челюсть.       — Господи, тот, кто сделал ему эту химическую завивку, должен быть застрелен, — простонала Джису, словно от боли. — Ну зачем?       — Бля, если бы я знал, — проворчал Юнги. — Тогда он выглядел глупо, сейчас он выглядит глупо на фото, — он закончил копаться в дисках и вставил один в ноутбук, который достал только для этого. Он повернул его, чтобы они увидели, и нажал кнопку воспроизведения. — А теперь внимание, — сказал он, и Чимин в изумлении смотрел, как Намджун с химической завивкой на голове «выступает» в чьей-то спальне с Юнги и Хосоком. Они читали рэп, прямо как кто-то на MTV десять лет назад, в мешковатых штанах, с цепями и всем остальным, и Чимин почти перестал дышать, он начал так сильно смеяться.       Чимин зажал рот руками, и Джису с усмешкой хлопнула его по спине.       — Это тот мужчина, которого ты любишь, — сказала она, и он хихикнул.       — Боже мой, Ким Намджун, генеральный директор крупной компании, раньше выглядел вот так! — Чимин согнулся пополам, когда он начал «танцевать» на видео.       — МИН ЮНГИ! — все они повернулись, когда услышали испуганный крик и увидели, что Намджун пришёл домой и поймал их. Юнги только ухмыльнулся.       — Рэп Монстр, — сказал он, и Чимин с Джису снова умерли от смеха.       Чимин решил, что нужно остановить Намджуна от намерения расчленить Юнги прямо сейчас, поэтому он подошёл к нему и обнял его за талию.       — Хён, ты был таким задротом, — сказал он с нежным хихиканьем, встав на цыпочки, чтобы поцеловать Намджуна в щёку. — Что я говорю? Ты всё ещё задрот, — он приподнялся и соединил их носы вместе. — Мой глупыш-задрот.       Намджун выглядел разрывающимся между гневом на Юнги и привязанностью к Чимину, поэтому Чимин клюнул его в губы, чтобы окончательно успокоить его.       — Йа, я тоже скучал по тебе. Тебе не нужно пытаться целоваться со мной на глазах у всех, — сказал Намджун, хотя его тон был ласковым и игривым.       Чимин понизил голос до шёпота, крепко обняв Намджуна и прижав губы к его уху.       — Сегодня ты получишь настоящий подарок на день рождения, так что у меня нет причин сейчас пытаться целоваться с тобой на глазах у всех, — он почувствовал напряжение Намджуна и хихикнул, качнувшись обратно на пятки, и сказал с обычной громкостью: — С днём рождения, хён.       Намджун покраснел, когда он с ухмылкой отстранился.       — Спасибо, Чимин.       Чимин внезапно усмехнулся.       — Рэп Монстр, — сказал он, затем запрокинул голову, снова засмеявшись, и направился обратно к столу, чтобы продолжить смотреть видео, как только Джису нажала кнопку воспроизведения.

~

      Намджуну и Чимину повезло, что Юнги остался ночевать, поэтому они не стыдились запереть дверь спальни после того, как дети улеглись спать, а гости ушли. Когда Чимин пообещал «настоящий» подарок на день рождения, Намджун ожидал, что это будет что-то сексуальное по своей природе, но он не думал, что они разденутся, а затем Чимин проведёт его к креслу у окна.       Намджун не имел никаких наклонностей к эксгибиционизму, но было что-то завораживающее в свете городских огней, отбрасывающих тени на кожу Чимина, когда он опустился на колени между его ног.       — Боже, ты великолепен, — пробормотал Джун, протягивая руку к щеке Чимина.       Чимин повернулся и легонько укусил его за большой палец.       — Тише, не надо делать мне комплименты. Сегодняшний вечер о тебе, — произнёс он, скользя руками по внутренней стороне бёдер Намджуна, освобождая себе место между ними.       — И мне нравится, как ты краснеешь, когда я говорю тебе, что ты красивый, — мягко сказал Намджун. Чимин не ответил, он наклонился и обвил рукой эрекцию Намджуна. Другой рукой он потёр его живот, слегка прижимая кончики пальцев к коже, и нежно погладил головку. Он замурчал и закрыл глаза, когда взял его в рот, и Намджун застонал при виде и ощущении шикарных, великолепных губ Чимина, растягивающихся вокруг его члена.       — Ты чертовски горяч, — пробормотал Джун, глядя на слабое отражение голой спины и задницы Чимина в стекле. — Чёрт возьми, это так странно, но так горячо, — добавил он, думая о том, что (хотя это было практически невозможно) кто-нибудь с биноклем в одном из зданий напротив в пределах своего поля зрения мог увидеть, как он бездельничал в своём удобном кресле, в то время как жестокий сексуальный мужчина сосал его член.       Возможно, у него действительно был какой-то кинк на эксгибиционизм, о котором он раньше не знал.       — Я хочу трахнуть тебя около окна, — простонал Намджун, пока Чимин буквально высасывал из него непристойности, медленно двигаясь. — Или ты сядешь на меня прямо здесь, разложишься у меня на коленях так, чтобы любой мог увидеть, как ты прыгаешь на моём члене, — он запустил руку в волосы Чимина, но не тянул за них, а просто держал, лаская кожу головы. — Может быть, ты встанешь, положишь руки на стекло, а я растяну тебя своим языком, ты будешь смотреть на здания, заполненные людьми, у которых, возможно, может быть телескоп, чтобы заметить, как ты стонешь благодаря мне, — Чимин действительно застонал, и это было потрясающе. Намджун немного зарычал, покачивая бёдрами. — Тебе нравится это? Думать о людях, которые смогут увидеть, как хорошо я тебя трахаю? Думать о каком-то бедном ублюдке, который просто пытался посмотреть на птиц, но увидел, как вылизывают твою маленькую тугую задницу? — глаза Чимина закатились, и по его телу пробежала дрожь. Намджун увидел, как он убрал руку, чтобы потянуться вниз, но поймал её и прижал к бедру. Чимин разочарованно захныкал, но не переставал сосать. — Нет. Это же мой подарок, правильно? Я тот, кто заставит тебя кончить, — сказал он, и Чимин застонал, посасывая его немного быстрее.       Намджун позволил своим глазам закрыться и запрокинул голову, когда Чимин обратил внимание на его яйца и каждое чувствительное место, каким-то образом точно зная, что заставит Намджуна извиваться. Чимин оторвался от него на секунду, его голос был хриплым от попыток вобрать его как можно глубже, и прохрипел:       — Кончи мне в рот, — и снова принялся сосать. Намджун беспомощно застонал, когда Чимин насадился как можно дальше на член (объективно не очень глубоко, но Джуну было всё равно) и начал кивать головой быстрее. Член Намджуна каждый раз ударялся о его глотку. Джун почти боялся, что он задохнётся, но Чимина, похоже, ничего не беспокоило, кроме слёз, собирающихся в уголках его глаз, когда он боролся с позывами кашля.       Однако, что действительно подвело Намджуна к краю, так это то, что Чимин стонал вокруг него, как будто он был тем, кто получал от этого удовольствие. Джун кончил с длинным, низким стоном, слегка подёргивая бёдрами, спуская именно туда, куда хотел Чимин. Юноша застонал и царапнул его бёдра своими короткими ногтями, высасывая каждую каплю до последней. Он посмотрел прямо на него и сглотнул, заставив Намджуна захныкать. Чимин снова застонал, облизывая чрезмерно чувствительную длину Намджуна, пока ему не пришлось остановить его.       — Ну хватит, ангел.       Чимин отстранился и усмехнулся, выглядя довольным собой, что никак не помогло Намджуну правильно дышать. И без того пухлые губы Чимина были опухшими и красными, на его подбородке блестели несколько капель спермы, его щёки покраснели, а глаза остекленели, и Намджун хотел разбить его только ещё сильнее.       — Всё хорошо, хён? — спросил он немного хриплым голосом.       Намджун убрал чёлку с его лба и фыркнул, подавшись вперёд. Он наклонился и поцеловал Чимина, застонав, и облизнул его губы, не совсем наслаждаясь вкусом собственной спермы, но наслаждаясь тем, каково это – делать что-то настолько сексуальное.       — Если ты не против, ангел, мы только начинаем, — Чимин вздрогнул, а Намджун ухмыльнулся. — Я хочу, чтобы ты пошёл со мной в душ. Я хочу посмотреть, как ты, розовый и покрытый паром от горячей воды, растянешь себя пальцами. Я хочу, чтобы ты надел мой халат и лёг на кровать, чтобы я развернул тебя, как подарок на день рождения, только для меня.       — Что угодно, — прошептал Чимин, а затем медленно встал. Намджун наблюдал. У него пересохло в горле, когда Чимин оглянулся через плечо с сексуальной ухмылкой, прежде чем зашагать через спальню, покачивая бёдрами всю дорогу до душа.       Намджун не терял ни секунды, следуя за ним.       Когда они оказались именно там, где хотел Намджун, Чимин, раскрасневшийся и мокрый после душа, лежал на кровати, плотно закутанный в халат. Джун действительно наслаждался разворачиванием своего «подарка». Он осторожно раздвинул воротник, обнажая грудь Чимина, не открывая ничего больше от колен до пупка. Он целовал его кожу, пока не добрался до соска. Чимин корчился, хныкал и стонал, и Намджун решил, что ему действительно нравится встречаться с тем, у кого чувствительные соски. Он сосал, лизал и кусал маленькие соски Чимина, пока они не покраснели, и наверняка станут чрезмерно чувствительными на следующий день.       Затем он соскользнул вниз и опустился поцелуями к ногам Чимина, осторожно обнажая только одну часть кожи, чтобы уделить внимание его толстым мускулистым бёдрам, не двигаясь дальше. К тому времени, когда он развязал узел на поясе и полностью распахнул халат, член Чимина стал почти багровым, он был таким твёрдым. Он лизнул его дразня, заставив Чимина вскрикнуть от удивления, прежде чем снова провести языком по длине. Он прикоснулся губами к яйцам и схватил Чимина за бёдра, резко отстранившись. Он лёг между ног и подтолкнул их вверх ровно настолько, чтобы у него было идеальное положение, чтобы коснуться ртом дырочки Чимина.       Чимин заскулил, когда язык вошёл в его уже растянутый вход, и Намджун почувствовал ступни на своей спине, когда юноша подтолкнул свою задницу ближе к нему. Джун положил руки на бёдра и нижнюю часть живота Чимина, удерживая его таз на месте, и начал трахать его языком.       — Блять, Намджун, — простонал Чимин, корчась навстречу ему. — Мне нужно кончить. Пожалуйста, — заскулил он, и Намджун слепо сжал ладонь вокруг эрекции Чимина. Он мог растянуть этот момент, но он не хотел этого. Чимин достаточно долго ждал оргазма, у него больше не было желания отказывать ему. Чимин хныкал и стонал, прижимаясь к лицу Намджуна и толкаясь в его руку, пока он трахал его языком. Когда Чимин кончил, Намджун на мгновение подумал, что он вот-вот задушит его бёдрами, но, к счастью, его колени согнулись так, что только заставили их подняться выше головы Намджуна.       — Хён! Ах, ах, ах, ах, — всхлипнул он, тихо хныкая, когда сперма пролилась на его живот и руку Намджуна.       Намджун отстранился и перевернул Чимина. Он заскулил, задрав халат, и грубая ткань коснулась его чувствительного члена, но Джун быстро приподнял его бёдра, и его задница оказалась в воздухе. Чимин лёг на грудь, широко раздвинув ноги так, что его бёдра были оторваны от кровати, но всё ещё находились довольно низко. Намджун опёрся на локти и уткнулся лицом между половинок Чимина. Юноша заскулил.       — Хён?       Намджун оставил поцелуй на его ягодице.       — Такая задница, как твоя, заслуживает большего, чем немного внимания, — пробормотал он, хватая обе половинки, чтобы сжать их и развести в стороны. — То, что ты кончил, не значит, что мы закончили, — сказал он, и Чимин застонал, но не стал спорить, когда Намджун снова лизнул его.       Вскоре Джун снова затвердел, так как прошло много времени после минета у окна, и стоны и вздохи Чимина были музыкой для его ушей. Юношу снова трясло, и он вновь был твёрд.       — Дай смазку, — попросил Намджун, и Чимин устало схватил бутылку, брошенную у подушки, и передал её.       — Хён? — спросил он, и Намджун шикнул, чмокнув его щель.       — Хочешь, чтобы я остановился? — осторожно спросил он, наблюдая за реакцией Чимина.       Чимин замычал и покачал головой, потираясь щекой о подушку, и снова посмотрел на Джуна через плечо.       — Пока ты не заставляешь меня делать работу. Я немного устал, но я такой твёрдый, — сказал он, надув губы. — Тебе следует это исправить.       Намджун ухмыльнулся.       — Ну, в конце концов, думаю, это моя вина, — он знал, что Чимин более чем растянут, поэтому он просто приподнялся и придвинулся ближе. Чимин обнял подушку, даже не меняя положения. Его задница в воздухе была великолепна, и Намджун, не теряя времени, схватил эти бёдра руками и направил свой член внутрь. Когда он вошёл, сопротивления было достаточно, чтобы напомнить ему, насколько его член большой, а Чимин маленький, но юноша издал долгий удовлетворённый стон, принимая его. Намджун наблюдал, как его член исчезает в теле Чимина, и застонал при виде этого.       Намджун трахал его медленными, сильными толчками, заставляя Чимина время от времени пищать, когда он попадал в простату. Намджун массировал ягодицы Чимина, сжимая их обеими руками, наблюдая, как его член движется между ними. Было так горячо. Задница Чимина была произведением искусства, и она была настолько хороша, что Намджун едва мог сдерживаться.       Чимин кончил, доведя себя до разрядки собственной рукой, а Намджун всё ещё неторопливо трахал его, и он застонал, будто почувствовал облегчение после того, как просидел на одном месте слишком долго, прежде чем стать ещё более безвольным под мужчиной.       — Мне так хорошо, хён, но я слишком чувствителен, — всхлипнул он. — Кончи скорее, ладно? — попросил он, и Намджун подчинился Чимину.       Он толкнулся ещё несколько раз, а затем застонал, наполнив его своей спермой.       Когда он вышел, Чимин тихо застонал и перекатился, накидывая на тело халат.       — Умно, хён. Никакого беспорядка на кровати, — сказал он, сонно хихикая. Намджун просто смотрел на него сверху вниз с улыбкой, которая, как он знал, должна была граничить с нелепостью.       — Я так сильно тебя люблю, — произнёс он, и Чимин только зашевелился, сморщив нос.       — Я знаю. Я никогда не позволял никому так долго вылизывать меня, а потом трахать и сжимать мою задницу так сильно, что, я думаю, у меня будут синяки, — он немного вздрогнул. — Кожа такая чувствительная, и твоя сперма вытекает из меня.       Намджун застонал.       — Боже, это звучит так грязно, — он наклонился и поцеловал Чимина. — Сейчас, — сказал он, собираясь взять тёплую ткань, чтобы очистить его и успокоить чувствительную кожу. После того, как он позаботился о Чимине, в том числе принёс ему шёлковые боксеры, чтобы простыни не тёрлись о нежную кожу всю ночь, он убрал халат и полотенце в корзину для белья. Когда он вернулся, Чимин уже укутался в одеяло, сонно моргая Намджуну с тёплым взглядом.       Намджун залез в кровать и придвинулся ближе, обняв его. Чимин ничего не сказал, просто улыбнулся ему, лёжа на подушке, пока его глаза сияли от усталости.       — Спасибо, — прошептал Намджун, и Чимин улыбнулся.       — За что? Это твой день рождения, и я ничего не сделал. Я просто хотел отсосать тебе и закончить на сегодня, — сказал он, и Намджун усмехнулся. Он протянул руку и провёл большим пальцем по всё ещё опухшим губам Чимина.       — Я люблю тебя, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы сладко поцеловать его. — Спасибо, что любишь меня.       Глаза Чимина почти закрылись, когда он улыбнулся. Он заёрзал, пока не встретился с Намджуном и прижался к его груди, сонно кутаясь в одеяло.       — Глупый, — сказал он, уместив голову под подбородком Джуна. — Конечно, я тоже тебя люблю.       Намджун обнял его и прижал к себе.       — Извини, что перегнул палку со сжиманием ягодиц и поеданием задницы, — добавил он и нежно погладил рукой его зад без какого-либо давления, просто успокаивающе прикасаясь.       — Я тебя умоляю, какой человек будет жаловаться на великолепного мужчину, который уделяет его заднице много внимания. То же самое с моими воспалёнными сосками. Это ерунда, если мне доставляют столько удовольствия, что моя кожа становится чувствительной, — он немного вздрогнул. — Мммм. Так хорошо.       Намджун усмехнулся.       — Может, на свой день рождения ты сядешь мне на лицо, — предложил он, и Чимин застонал, сонно ударяя его.       — Если мой член снова станет немного твёрдым, он отвалится. Не говори таких вещей, — тихо проворчал он. — Люблю тебя, хён. Спокойной ночи.       Обхватив Чимина руками, Намджун поцеловал его в макушку, прижимая к себе.       — Спокойной ночи, мой ангел.       Бабушка Намджуна, возможно, потратила миллионы вон на его день рождения для публики, но вечер, проведённый с его настоящими друзьями и семьёй, во время которого они просто ели еду на вынос и смеялись над его старыми подростковыми рэп-видео, закончившийся долгими двумя часами умопомрачительного занятия любовью с Чимином, были для него лучшим празднованием дня рождения, чем что-либо другое.