Что-то на извращенном

— А вы точно телохранитель? Чимин вытаскивает чупа-чупс изо рта со смачным чпоком и поворачивается уже к отцу: — Па, ты обанкротился? В ответ Чимин получает два серьезных взгляда и ни одного ответа словами через рот. Чимин считает, что у них игра в молчанку, поэтому пихает чупа-чупс обратно, но смотрит все так же вопросительно. У Чимина, по всей видимости, новый телохранитель, на этот раз какой-то тщедушный. Рост метр с кепкой, худой и вообще, обнять и плакать. Такой ни защитить, ни трахнуть нормально не сможет, а Чимину важны оба эти пункта. Причем за первый больше переживает отец. — Ты, как обычно, можешь проверить сам. Но я уверен, что Юнги сможет о тебе позаботиться. Чимин фыркает и окидывает своего нового телохранителя скептичным взглядом. — Юнги, значит? — Для вас Мин Юнги. Чимин недовольно выгибает бровь, а отец улыбается. Считает, что сына хоть кто-то поставит на место? Ну это вряд ли.

***

— Пропустишь хоть один удар, и ты уволен. — Боюсь, что это решать не вам. Чимин перестает наматывать на руку бинт и смотрит на Юнги уничижительно. — Серьезно? А тебе самому не будет стыдно получить в челюсть от такой сладкой конфетки, а? — Я знаю, что вы КМС по боксу, так что нет. — А вы мой телохранитель, это означает, что... — Что я должен следить за тем, чтобы вы не испортили свой праздничный костюмчик, пытаясь защититься. Но быть лучше вас в боксе я не обязан. — То есть ты отказываешься выходить на ринг? — Ну почему же? Просто допускаю, что один удар я могу и пропустить. Чимин усмехается и натягивает поверх бинта перчатку. — Допускаешь? Всего один? Юнги отстраненно пожимает плечами.

***

Хорошо, возможно, Чимин погорячился насчет фигуры. Когда Юнги снял пиджак и черную, по всей видимости, придающую стройности водолазку, оказалось, что не такой уж он и тщедушный. Чимин облизал широкие плечи взглядом, оценил упругость и рельефность бицепсов и пустил слюну на накачанную грудь, отлично выделяющуюся через белую, обтягивающую майку. И он клянется, что Юнги просто сыграл на этом. На отвлеченности и пошлых мыслишках, иначе Чимин не может объяснить, почему сейчас валяется в нокауте и хватает воздух ртом. Разряд Чимин получил далеко не за красивые глазки и даже не за пухлые губы, однако Юнги настолько играючи пробил корпус, что Чимин не уверен, цела ли его печень. — Вы в порядке? Юнги отцепляет зубами перчатку и сбрасывает на ринг. Подходит ближе и протягивает руку, чтобы помочь подняться. — Я уверен, что ты использовал запрещенную технику. — Чимин, вы пригласили меня на ринг, но мы не оговаривали правила. — Значит, все-таки не захотел проигрывать. Чимин усмехается, но руку протягивает и поднимается с помощью Юнги, однако почти сразу наклоняется вперед и шипит. Ладно, правила правилами, но удар действительно сильный. Чимин уверен, что даже если бы успел его заблокировать, было бы неприятно. — Живой или в больницу? — Живой, за кого ты меня принимаешь? Чимин огрызается, но слышит на это лишь смешок. А потом Юнги обнимает его за плечи и подводит к углу ринга, чтобы он мог облокотиться на столбик. — За сладкую конфетку, как вы сами и представились. — О-о-о-о... — несмотря на боль, Чимин шкодливо улыбается. — Ты меня уже третий раз приятно удивляешь. Продолжишь в том же духе? Юнги смотрит на Чимина и пожимает плечами, но этот взгляд... он говорит о многом.

***

— Я прошел проверку, или будут еще какие испытания? Чимин смотрит на подтянутый зад, маячащий перед глазами, пока Юнги достает из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет. У Чимина теперь болит не только печень, но и задница. Болит не адово, болит приятно. И печет немного от хлестких шлепков. Юнги даже заставил его плакать, а это не у всех выходит. Так что Чимин доволен и выжат, как лимон. — Испытания я тебе всегда придумать успею. И эй, не кури здесь. — Я и не собирался, я выйду подышать. — Что, прям так, с членом наголо? Юнги пожимает плечами. — У тебя лофт на пятидесятом этаже, сомневаюсь, что кто-то сможет подсмотреть, разве что с биноклем из соседних высоток. — А ты думаешь, мало извращенцев? Юнги приподнимает уголок губ и возвращается к кровати. Становится одним коленом на край, чтобы наклониться и ласково погладить по щеке. — Не капризничай, я вернусь и поухаживаю за тобой, Чимин. — Точно? — Точно. На ближайший месяц я не должен отходить ни на шаг. Чимин хмурится, но кивает. А после падает на подушки и прикрывает устало глаза. В целом, он знал, что первое впечатление обманчиво и даже соглашался с этим утверждением, но не думал никогда, что до такой степени. Чимин Юнги действительно не принял всерьез и думал, что, может, у отца со зрением резко поплохело, или Юнги документы какие подделал. Теперь Чимин знает, что Юнги офицер запаса, побывавший неоднократно в горячих точках. После этой информации он сразу начал замечать и военную выправку, и зоркий, цепкий взгляд. И Чимин точно не знает, повлияло на него это, или ушибленная печень, или все вместе взятое, но он чувствует, как проникся уважением? Чимин не уверен на все сто процентов, потому что спать с телохранителями — это его маленькое хобби и очередной горячий мужчина в копилку. А вот Юнги... С Юнги немножко иначе. И если в обманчивость первого впечатления Чимин верил, то в любовь с первого взгляда — нет. Но тогда что это? И почему Чимина к вечеру кроет не только от хорошо сложенного тела, но еще от голоса, рук и даже члена. В меру длинного и в меру толстого, а то, как Юнги им работает, вообще выше всяких похвал. Но это все не главное, хоть и значимое. Потому что Чимин течет и дрожит только от того, как Юнги зовет его по имени. Чимин ловит себя на мысли, что сдался с потрохами, как самая непривередливая шлюха. И его не сильно это волнует, его волнует, как бы не накрыло с головой и не переломало потом все кости. Однажды проходил, хватило. — Ты спишь? — Нет. Чимин вздрагивает от неожиданности и открывает глаза. — Думаю, ванна набралась. Давай-ка, я отнесу тебя. Юнги с легкостью подсовывает руки под колени и плечи, не успевает Чимин опомниться. Но спустя пару секунд он все же возмущается. — Я тебе, блядь, принцесса? На пол поставь. — Тебе по губам или по заднице, выбирай? — Что? — Мне выбрать? — Ты не станешь меня бить. Юнги толкает дверь в ванную плечом и почти сразу ставит Чимина на ноги, но от себя не отпускает. Его ладони удобно ложатся на ягодицы и сжимают их, не жалея. Чимин шумно выдыхает, а Юнги усмехается и, склонившись к уху, перед первым хлестким ударом шепчет: — Считай, конфетка.