Если есть ещё что-то

Анатолий Степанович зашёл на третий блок. У пульта растеряно стоял молодой СИУР. Приборы на панели горели, предупреждая о сигнале тревоги. Рядом с молодым оператором стоял начальник смены блока -Что у вас тут? — не слишком вежливо поинтересовался Дятлов. Он не в первый раз сталкивался с подобным, однако, всегда чувствовал какую-то тревогу. -Пара в барабанах-сепаратарах мало. — доложил начальник смены блока. — Пять атмосфер. Где-то утечка. Дятлов мысленно выругался. Мощность реактора падала вниз, и нужно было заглушить реактор. -Нужно заглушать — сказал Дятлов начальнику смены блока. -Анатолий Степанович — в разговор вмешался молодой СИУР — может попробовать запустить дополнительный генератор? У нас будет 40 секунд… — Нет. Заглушаем — Дятлов был не приклонен. Ему снова вспомнилась та ночь, и глаза того СИУТА. Во второй раз совершать ошибку не хотелось. — Предупреди реакторный цех. — дал новую команду Дятлов. — и заглушайте. — Если мы остановим реактор, потеряем много энергии, которую он вырабатывает — попытался возразить НСБ. — Да и Виктор Петрович… -Виктор Петрович просто физик. Даже не ядерщик. — зло выпалил Дятлов. — И для него главное результат. Но, если сейчас мы запустим генераторы, может произойти непоправимое. Так что не будем рисковать. В конце концов я не знаю насколько там серьезная утечка. — Я сейчас отправлю стажёров — начальник смены блока подошел к телефону, но Дятлов его остановил. -Я сам пойду. -Но как же, ведь вы заместитель главного инженера… -Вот поэтому я не могу рисковать молодыми парнями. Там может быть опасно. — Дятлов направился к выходу. Ситников не успел дойти до третьего энергоблока. В коридоре его окликнул один из инженеров. -Анатолий Андреевич Ситников остановился. Повернулся к коллеге. -Я слушаю. — Виктор Петрович послал за вами. Он не смог дозвониться к вам в кабинет. Это по поводу аварии на третьем энергоблоке. -Хорошо, пойдемте. — Ситников развернулся и отправился в кабинет Брюханова. Как только он вошел в кабинет и закрыл за собой дверь, Виктор тут же накинулся на него. — Ты где ходишь? Я тебя что по всей станции искать должен? — Не кричи пожалуйста — Толя поморщился. — Я не мог вечно ждать у молчавшего телефона. Решил сам пойти и проверить ситуацию на блоке. -Хреновая ситуация — хмыкнул Брюханов. Аварию устроили, реактор заглушили, энергию потеряли. — Почему заглушили, Витя? — пот выступил на лбу у Ситникова. Если заглушили реактор, значит все достаточно серьезно. — По приказу твоего ненаглядного Дятлова — ухмыльнулся Виктор — поникер хренов. — Подожди, если Дятлов настоял на заглушке, значит была причина. Ты же знаешь, он не умеет ошибаться. -Да, а кто мне два года назад чуть всю станцию к чертям собачьим не взорвал? -Виктор, ты же понимаешь что это не так… -Ситников вздохнул. — Прикрываешь его? Старые чувства остались? — ревниво заметил Витя. -Ничего не осталось. — зло процедил сквозь зубы Ситников.Хотя чувства были, но Брюханова это не касается — Просто ты знаешь, что я прав. — Если бы не ты Толя, я давно его со станции выгнал бы. За смерть того парня хотя бы. — Он пытался ему помочь… — Всё, хватит. — остановил его Виктор. — Лучше мне скажи как там новенький СИУР? — Со смены Акимова? Вроде устроился — Толя пожал плечами. — Он первый день ещё, я даже не говорил с ним. — Ну доложишь потом. Как ему тут у нас, и что он из себя представляет. Да, и мнение Акимова мне тоже интересно знать. -Хорошо — Ситников решил смолчать о том, что уже говорил с Сашей по поводу новенького. К тому же ему нужно было срочно найти Дятлова. Он уже собирался выйти, но в кабинет забежала молодая практикантка — врач общей практики, из их медпункта, которую все ласково называли Аленка. — Виктор Петрович — девушка чуть не сбила Ситникова, и кажется даже не заметила этого, слишком выглядела взволновоной — ЧП у нас. -Господи, Алена, что ещё случилось? — уставился на неё Виктор Петрович. — Авария произошла на третьем блоке… — Так я в курсе — закатил глаза Брюханов. — Не волнуйтесь, я думаю там ничего серьезного нет. -Так в том то все и дело, что есть веские причины беспокоится — взволновано прошептала девушка. — Заведующая, Валерия Павловна и отправила меня к Вам. Там нашего сотрудника скорая забрала. С признаками облучения. А у нас четыре блока, на каждом около 150 человек, плюс другой персонал из администрации. Плюс рабочие. И если это утечка радиации, то это катастрофа для всех нас. Брюханов глянул на Ситникова. В глазах Анатолия промелькнула тень беспокойства. Затем Брюханов перевел взгляд на молодую практикантку. — Твою мать. Они же мне сказали, что ничего серьезного. — директор заметно нервничал. — А кто в больнице? — Заместитель главного инженера, Анатолий Степанович Дятлов. Ситникова словно ударили. Он повернулся к девушке. -Что с ним? — Признаки лучевой болезни — тихо прошептала девушка. — Валерия Павловна считает, что нужно всем сотрудникам выдать йод в целях профилактики. — Да, тогда раздайте всем йод в таблетках. Сейчас я позвоню главврачу, чтобы они привезли несколько коробок ещё. На всякий пожарный случай. И дам приказ на регулярную проверку дозиметристами. — Валерия Павловна уже позвонила. Нужно сообщить людям… -Нет, не будем нагонять панику. В конце концов идет рабочая смена — Брюханов поднялся со своего места — вы выдайте всем таблетки, а если будут спрашивать, скажите что в целях профилактики из-за аварии на третьем энергоблоке. Про Дятлова говорить не нужно. -Хорошо, Виктор Петрович — Алена уже собиралась выйти, но Брюханов её остановил. -Алена, а ещё пострадавшие есть? — спросил обеспокоена. — Нет, вроде бы пока никто больше не обращался. Да и Анатолия Степановича прямо с блока забирали. Валерию Павловну вызвали, она первую помощь оказывала. — Ладно, идите, и держите меня в курсе. Когда дверь за молодой девушкой закрылась, Ситников подошел ближе к столу Брюханова. -Ты знал, что это опасно? Специально его отправил? — голос Ситникова был сердитым и обеспокоенным. — С ума сошел. Мне доложили, что там обычная авария, ничего серьезного… -Не ври, ты все знал. Ты специально его туда отправил — Взгляд Ситникова был бешеным. -Нет, Толя и вообще чего ты за него так переживаешь? Он же тебе никто? Или кто? — поднял удивленно бровь Виктор — Что нет? — Ситников пропустил вопрос директора. — Почему же ты тогда не отправил Акимова туда? Он же лучший сотрудник. Почему не отправил меня? — Потому что к Акимову сопляк зеленый пришел, за которым глаз да глаз нужен. И молодой он слишком. Пусть даже и опытный но с таким не сталкивался. А ты… твоя задача в кабинете сидеть и с бумагами разбираться. -Я инженер, а не секретарь — разозлился Ситников. — И вообще, если с ним что-то случится… -То что? — засмеялся Брюханов. — Что ты сделаешь мне? На атомных станциях такое бывает. От этого никто не застрахован, даже я. — Если с ним что-то случится… — Ситников покачал головой, ты сам всё будешь объяснять его сыну. Договорились? Брюханов промолчал. Отвернувшись к окну. Видимо о чем-то думал. После небольшой паузы, сказал не поворачиваясь. — Полагаю это от воды. Он контактировал с ней, а эти врачи вечно преувеличивают. Ситников сделав шаг вперед, усмехнувшись в усы. -Ты сейчас кого пытаешься успокоить? Меня или себя? Брюханов ничего не ответил. Ситников постоял ещё несколько секунд, а потом медленно вышел из кабинета. Пелена наполнила глаза. Он не хотел думать о худшем, но знал — худшее неизбежно. Теперь оставался вопрос с сыном Толи. Как объяснить мальчику, что отец в больнице, с бог знает какими последствиями. Он и так слишком много страдал. Все они страдали. Именно теперь, Ситников вспоминает тот многолетний случай, в котором он сам был не прав. Толя был не виноват, а Ситников обвинил во всем его. Только теперь, спустя столько лет, до осознания доходит, как он был не прав. После обеда, Акимов вернулся на блок и бросил на стол упаковку с таблетками. — Это ещё что? — удивленно спросил Борис. — Йод. Выпейте по одной. -Зачем это? — спросил испуганно Игорь. — Что-то… -Ничего не случилось — быстро успокоил его Саша. — Просто выдали, в целях профилактики. На третьем энергоблоке произошло что-то вроде небольшой аварии. Но для паники причин нет. -Если бы для паники причин не было, вряд ли бы выдавали йод в таблетках — неожиданно подал голос Леня Топтунов. — к тому же сменам из соседних энергоблоков. -Самый умный? — Акимов уже не смог сдерживаться. Всё навалилось: Леня, чувства вины, ненависть к себе, так ещё и эта авария. Саша был согласен с Леней, потому что знал, а точнее не знал, что именно произошло. Но если действительно выдали йод — значит на это есть все причины. Но сеять панику и пугать своих сотрудников не хотелось. Они конечно профессионалы, но все равно все молодые ребята, пацаны совсем. — Я просто правду сказал — Лёня наконец повернулся и посмотрел Акимову в глаза с вызовом. — А если Вы, Александр Фёдорович, боитесь сказать её, то придумали более веский аргумент, когда шли сюда с таблетками йода. Это был удар для Акимова. Он заметил, как уставились на них молодые стажёры, как испуганно забегали глаза у молодого инженера Киршенбаума, как удивлённо поднял брови Борис. Они все с самого начала всё поняли, и Акимов в этом не сомневался. Но Лёня только подлил масло в огонь своими аргументами, тем самым выставив Акимова трусом, а ребят вгоняя в панику. -Да кому вообще нужна твоя правда? — выкрикнул Акимов. — Ты делаешь только хуже всем, своей правдой, неужели не видишь? Думаешь мы полные идиоты, и не понимаем, что тут произошло? Да каждый из нас это сразу понял. Но никто и слова не сказал. Потому что не нужны эти слова. А ты… — запал Акимова кончился неожиданно быстро. Он не отводил взгляда от Лёни. -Мне нужна. — тихо прошептал Лёня. — Эта правда нужна мне. И пусть она будет горькой и болезненной, пусть она будет сурова с реальностью, но она будет правдой. Потому что я трусость и недосказанность терпеть не могу. — он быстро подошёл к столу, и взяв одну таблетку вышел в коридор. Когда дверь за ним закрылась, Акимов опустился на стул. Старая рана сильно заныла. Лёня был прав, абсолютно во всем. И речь шла в данном случае не об аварии и таблетках йода, речь шла о том, самом мерзком поступке Акимова за всю свою жизнь. -Во даёт — первым пришёл в себя Киршенбаум. — Парнишка то борзый, может его это, подлечить. -Нет — устало сказал Акимов. — Он правильно все сказал. А я… — А что ты, Саша? Ты поступил как настоящий начальник, четко, мудро, не нагнетая обстановку… — Не знаю, Боря. Может быть нужно было сразу и в лоб. Вон, как он? — Он молодой ещё, не опытный — успокоил его Борис. — студентики все такие. Недавно только от титьки мамкиной оторвались, а уже считают себя гуру в области ядерной физики. А здесь принципов и правильности мало. Здесь ещё опыт нужен, который с годами приходит. — Может быть ты и прав. — Акимов снял очки, протирая их носовым платком. — Ладно, разбирайте таблетки и тоже вставая вышел в коридор. Всё таки крупную аварию на третьем энергоблоке удалось предотвратить. Брюханов хоть и не хотел себе в этом признаваться, но знал — в этом заслуга Дятлова. Именно его правильные действия и приказ о заглушке реактора спасли станцию от катастрофы. Отправь на третий блок кого- нибудь другого, даже лучшего из лучших Акимова, бог знает какие бы были последствия и сколько бы было пострадавших. Потому что, персонал третьего энергоблока пытался доказать Дятлову о необходимости оставаться введенным в сеть. И Акимов, со своим мягким характером вряд ли бы спорил. Ведь все действия были выполнены строго по инструкции. Дятлов отклонился от инструкции и оказался прав. Третий энергоблок хоть и находился в режиме опасной зоны, сильной опасности не представлял. Остальные блоки работали в прежнем режиме. С одной стороны новость была хорошая. И для Ситникова, и для Акимова, да и для самого Брюханова. С другой — оставалось место для беспокойства. Ситников понятия не имел, что с Дятловым. Ваня звонил и звонил, но Толя не брал трубку. Не мог соврать мальчику, но и сказать правду тоже не мог. В медпункт зайти времени не было, потому что, в первую очередь он занимался работой. Организовывал группы дозиметристов, для проверки радиации, сам ходил на третий энергоблок, решал вопросы по эксплуатации. Но все что его волновало так это Дятлов. И Ваня, который звонил и звонил. Если Ситникова интересовала судьба Дятлова больше чем важная и ответственная работа, то с Виктором Петровичем Брюхановым все было наоборот. Его интересовали последствия, пусть и небольшой, но аварии. То, что его заебут проверками он не сомневался. Но ещё он не сомневался в том, что Ситников его не простит, случись что-то с его Анатолием Степановичем. А Ситников ему очень был нужен. Он вспомнил, как несколько лет назад впервые воспользовался им, а потом рассказал об этом Дятлову. Он знал, как Дятлов относится к Толе, и специально сделал это. И теперь, отпускать Толю к Дятлову не хотелось. Хотелось чувствовать себя властным и могучим рядом с хрупким Ситниковым. Хотелось доказать, что никому милый Толенька вы кроме меня и не нужны. А болезнь Дятлова ломала давно прочную и крепкую стену уверенности Брюханова. Хотя и должность в мягком кресле директора была куда важна. А за заглушенный реактор его вряд ли по голове погладят, или премию выпишут, и пойди объясни им, бюрократам да комиссиям, что персонал все сделал правильно. А в частности тот самый Дятлов, который в первый раз избежал наказания. И потом объясняй Ситникову, почему разбирательство коснулось и Дятлова. Ему вообще не объяснишь. Выходя из проходной, Акимов заметил удаляющуюся фигуру с тростью. Сердце облилось кровью. Всё что произошло с ним — по вине Саши. И сегодня, он не имел права с ним так разговаривать. Пусть этот мальчишка стервозный, и правильный, но он оказался прав. В глазах снова мелькнул пугающий образ — залитое кровью лицо, раскинутые руки и немой крик, застывший в глазах. И ноги…самое страшное, что в нем было, — ноги. Акимов пытаясь отогнать этот образ, не отрывал взгляда от удаляющейся фигуры. Если бы можно было вернуться назад на десять лет, в тот день, когда он, 16-ти летний подросток, поспорил с парнями, что 12-ти летний Лёнька за ним куда угодно, и на все готов что угодно, о чем бы он его не попросил, он бы попытался всё изменить. Но изменить ничего нельзя. Хотя можно было раньше. Не убегать, а оказать помощь. Быть может его и не посадили бы, ведь это был несчастный случай, но зато Лёня все эти годы был рядом бы. И ему бы не пришлось сегодня скрывать правду. Не пришлось бы прятать взгляд и так разговаривать с Леней. Топтунов уже скрылся за углом, а Саша продолжал смотреть ему вслед. Затем, словно очнувшись он побрел к своей машине. Хотелось домой. В мягкую кровать. Хотелось спать. Ситников тяжело вздохнул, и повернул замок во входной двери. В коридоре сразу послышались шаги. Он вошёл в квартиру и увидел бабушку. Из-за её спины выглядывал сын Анатолия Степановича. — дядя Толя, наконец-то вы пришли. А где отец? — привет — Ситников опустился на корточки перед мальчиком. — К сожалению пару дней тебе придётся пожить у нас. На станции произошла небольшая авария и твой отец остался там. У него очень много работы. — Ситников понимал, что несёт бред но сказать правду не мог. — ну он мог хотя бы позвонить — обиженно протянул Ваня. — к сожалею ему действительно не до телефонов. Мобильные были изъяты, дабы не повышать риск облучения персонала. — Ситников говорил все это и мысленно в его голове собрались все ругательства на себя самого. Боже, какой бред он несёт. — ладно, а Ольга? — я заезжал к вам домой, но её там нет. Но ты не переживай, все будет хорошо. — Толя улыбнувшись потерпал мальчика по волосам. — давай, ложись спать сейчас потому, что уже поздно. Мальчишка согласно кивнул и по ред в свою комнату. Когда Толя убедился, что Ваня крепко спит, тихо прикрыл дверь и прошёл на кухню. Раиса Марковна заварил чай, опустилась напротив. — Что случилось с Толей? — спросила строго. — это ты мальчишек можешь лапшу на уши вешать, а мне не смей. — он в больнице. — вздохнул Ситников -, Состояние оценивают как тяжелое, но стабильное. Признаки острой лучевой болезни. — божечки, что же нам так не везёт? — всплеснула руками женщина. — ну почему не везёт? — мягко улыбнулся Ситников. — я уверен, он выкарабкается. Ты знаешь, он такой молодец. Предотвратил масштабную аварию. — ну, ты мне можешь про него не рассказывать — улыбнулась Раиса Марковна. — я его не хуже тебя знаю. А вот что ты парню соврал, это не хорошо. — бабуля, но не мог я ему правду сказать. Парню и так досталось. Мать бросила, отца за работой не видит, ещё Ольга эта, черт бы её побрал. — Ситников ударил кулаком по столу. Но не громко, чтобы Ваню не разбудить. — помнишь, как сам обижался, что тебя не поставили в известность? — тихо спросила женщина. — и тебе даже не врали, просто скрыли то что тебе было важным. — о чем именно ты? — Ситников удивлённо поднял бровь, замерев с кружкой в руках. — когда твой отец ушёл к другой женщине, Толя знал. Но не сказал тебе. Ты потом его долго не мог простить. Теперь же ты сам скрываешь правду от его сына. Не боишься, возвращения бумеранга? Толя молчал. Бабушка была права и Толя понимал. Нужно Ване рассказать правду. Он сразу вспомнил тот разговор, у палисадника. Июнь 2007. Посёлок Береговой. Саратовская область. — Толя — Ситников выбежал во двор, размазывая по лицу слезы. Ещё никогда он не плакал. Дятлов недавно вернулся из армии и теперь готовился к поступлению. И единственный человек которому можно было показать свои слезы был Дятлов. — Толя. Родители разводятся. — Как разводятся? — На лице у Дятлова промелькнула тень беспокойства. — вот так. У отца другая женщина. Давно уже. А мы с матерью ему больше не нужны. — Да ты что, Толенька? — Анатолий подошёл ближе к Ситников, обнял, вытирая слезы. — дядя Толя тебя очень любит. — зачем тогда он изменял маме? — не унимался мальчишка. Чем та, другая лучше нашей мамы? — я не думал, что это все серьёзно — тихо сказал Дятлов. — Думал это мимолетное увлечение. — о чем ты? — глянул ему в глаза Толя. — Толь. — Дятлов вздохнул и опустился на скамейку — твой отец ходит к моей маме. Я сам от этого не в восторге. Нам он не нужен. Мне по крайней мере… — что? — земля ушла из-под ног у Ситникова — ты молчал… Как ты мог? Предатель. — Толя, я не хотел чтобы ты знал…- Дятлов поднялся, попытался обнять, но Ситников его оттолкнул. — ненавижу тебя. Предатель. Никогда тебе этого не прощу. Никогда — он развернулся и кинулся прочь. Бабушкины слова вызвали в памяти этот разговор. Действительно, случись это сейчас, Ситников оценил бы ситуацию под другим углом, с другой стороны. А тогда, тогда он действительно обиделся, чем и потерял Дятлова. И никто в этом не был виноват. Раиса Марковна больше ничего не сказала, убирая посуду со стола. Ситников тоже предпочёл молчать. Больше они не сказали друг другу не слова, разойдясь по своим комнатам.