Анатомия мести

      Утром воскресенья к автомастерской на Пайн-Роуд подъехали грязная «Шевроле Импала» и «Паккард» с двумя хвостовыми «плавниками», встав боком к еë зданию. Со стороны обе машины отдалённо напоминали линейные корабли парусной эры, что вот-вот дадут залп из всех орудий. Пёстро одетые парни «Бампи» выставили из открытых окон револьверы и дробовики со спиленными прикладами, точно моряки, подкатившие пушки к орудийным портам.       — Эй, уроды! Это вам за Рикки! — крикнул чëрный бандит в «Паккарде» и выстрелил сразу из двух «Смит и Вессонов» по фургону в мастерской. Через пару секунд загрохотало оружие его друзей. С выражением волчьей злобы и кипучей ярости на лицах они палили куда ни попа скрипя зубами от жгучей ненависти. Их пули кромсали стоявшие внутри машины и рвали плоть механиков. Досталось и одному клиенту — чёрные гангстеры попали ему ногу.       Пальба распугала всех вокруг. Прохожие бежали без оглядки, водители неслись на полной скорости в надежде быстрее убраться со злосчастной улицы, которая превратилась в стрельбище.       — Куда ты бежишь, недоносок?! Стой смирно! — орал вошедший в раж негр из старенькой «Шевроле Импалы» с четырёхдверным кузовом. Он выпустил весь барабан револьвера в убегавшего механика, но ни разу в него не попал, искусно украсив бежевую стену пулевыми отметинами. — Эй, вернись! — с издёвкой добавил чёрный бандит, когда положил разряженное оружие и взял курносый «Кольт». Латиноамериканец пропал из виду.       Дикий грохот стрельбы заглушил мольбы о помощи, проклятья, отборнейшие испанские ругательства, просто бессвязные вопли, стоны и крики от ужасной боли. Рёв автомобильных двигателей тоже утонул в оружейной трескотне.       Со временем еë шум ослабел: у чёрных бандитов начали закончиваться патроны. Головорезы из Остина с радостью бы растерзали голыми руками раненых людей в мастерской, если бы Флойд не сказал им только обстрелять еë и потом сразу же уехать, чтобы не попасться полиции и не получить пулю от латиноамериканцев.       — Лежите смирно, недоноски! Я вас всех трахну! — кричал негр из «Импалы». Он видел впереди окровавленный пол, на коем корчились от боли и бились в агонии латиноамериканцы, изрешечëнные пулями автомобили и стены, простреленные стекла. Такой вид привёл его в восторг.       Оружие чёрных гангстеров замолчало. Но затем всё словно взорвалось. Убежавший боевик «Мано Бланка» забежал в кабинет, достал из шкафа «Винчестер» с рычажным затвором и выстрелил по «Импале». Он ошарашил негров, да так, что у них чуть не посыпались искры из глаз.       — Твою мать! Падла! — закричал афроамериканец и пригнулся.       Из мастерской снова донёсся рокот выстрела из ружья. Опомнившись, водитель «Шевроле» буквально вдавил педаль газа в пол. Взревел мотор, и машина стремительно рванула вперёд. Чёрные бандиты на «Паккарде» с двумя поехали за ней.       — Я всё-таки завалил бы этого недоноска! Зря мы уехали! — сказал негр с «Кольтом».       — Иди ты на хер! Он бы мне всё тачку разнёс! — изрыгнул, словно снаряд из гаубицы, водитель. — Чёртов туман! Ни хера не видно!       Чёрные гангстеры вырулили из тумана на перекрёсток Циммера, где перед «Импалой» внезапно возник будто из воздуха большой фургон.       — Твою мать! Поворачивай, Кенни! — закричал первый бандит.       — Проклятье! — выругался второй.       Кенни свернул на другую полосу едва ли не в самый последний момент. Казалось, что «Шевроле» вот-вот врежется в фургон. Водитель же «Паккарда» заехал на пустой тротуар, обогнал неторопливую громадину и затем выскочил обратно на дорогу.       Вскоре мрачные высотки на Бишоп-Хайтс и всё латиноамериканское гетто остались позади.

***

      Латиноамериканские гангстеры использовали автомастерскую на Пайн-Роуд как прикрытие для своего криминального бизнеса. Мафиози давно собирались ударить по ней. Смерть ребят «Бампи» изменила их планы. По этой причине Лука в субботу вечером попросил своего афроамериканского протеже «превратить эту проклятую мастерскую в филиал Луны на Земле».       Мацца хотел, чтобы всё выглядело естественно: «Если «Бампи» не ответит, то клопы из «Белой клешни» начнут что-то подозревать. Мой информатор и так очень рискует. Такие полезные ребята не растут на деревьях». Попутно Лука задумал обмануть настоящих убийц чёрных гангстеров: «Покажи этим хитрозадым сволочам, что ты повёлся на это фуфло. Они решат, что им нечего бояться, всё идёт по их чëртовому плану. А мы потом обломаем этих ублюдков». Джейсон заверил Луку, что он сделает всё в лучшем виде.

***

      Особняк, принадлежавший семейству Беллини, это мрачное двухэтажное здание из тёмно-коричневого кирпича с многощипцовой крышей, маленькими башенками и устремлёнными к небу шпилями, напоминало сейчас осаждённую крепость. Около его ворот стояли с помповыми «Ремингтонами» наготове люди Сильвио. Официально они «работали» в его охранной фирме. На бумаге Сильвио был лишь одним из еë директоров, но на деле там всем заправлял именно он.       «Отец уже давно не звал меня к себе просто поболтать. У нас явно опять возникли проблемы. Из-за кого на этот раз? Из-за Ника? Из-за Луки? Опять всегда мне за ними разгребать! Они как дети малые!» — нервно подумал Джузеппе Беллини, сидевший на заднем сиденье чёрного «Мерседеса». Охрана открыла ворота, и он въехал во двор.       Из окна Джузеппе увидел, как по мощёной дорожке мимо ухоженных клумб и лужаек прошли два мафиози. Потом они пропали из виду, скрывшись за коротенькими деревцами. В это время «Мерседес» остановился у крыльца особняка. Когда Джузеппе и Сильвио вышли из машины, к ним с Сильвио тотчас подошёл здоровяк в голубом костюме. Его лицо походило на морду добермана.       — Всё спокойно, ничего подозрительного, — коротко доложил здоровяк Серре, словно часовой начальнику караула.       — Ясно. Не расслабляйтесь, — ответил Серра, присмотревшийся к крышам соседних особняков.       — Дон Томас ждёт вас у себя на втором этаже. Донна Орнелла читает на балконе. Она просила меня передать, чтобы вы, синьор Беллини, — здоровяк посмотрел на Джузеппе, — потом заглянули к ней.       «Холодновато сейчас. Однако маме хочется чаще бывать на воздухе. Сейчас её тут закрыли, как в тюремной камере. Ей ведь раньше всё вечно не сиделось дома», — вспомнил Джузеппе, снимая пальто в прихожей. Он поднялся наверх и зашёл в широкий коридор. Серра неотступно следовал за ним.       На оклеенных обоями горчичного оттенка стенах висели картины с религиозными сюжетами, в комнатах на столах стояли гипсовые фигурки святых. Так любили обставлять своё жилище зажиточные сицилийцы прошлого или даже позапрошлого поколения. Принюхавшись, Джузеппе почувствовал приятные запахи цветов и ладана.       — Тебе идёт этот хвостик. У тебя вообще такие хорошие волосики, — справа послышался голос Никколо Беллини. Тот плотно прижался сзади к тоненькой и аккуратненькой горничной. Она смущалась, но не спешила его прогонять.       «Опять он за своё. Мало ему Стейси Палмер? Какой же он всё-таки бабуин!» — подумалось Джузеппе.       — Привет, братишка. Отец ждёт тебя у себя, — произнёс без тени смущения Никколо, с чьего лица не сходила широкая улыбка. «Чего здесь такого? Я не импотент, и сладенькие красотки не могут передо мной устоять», — говорил он обычно, когда брат, отец или мать застукивали его в объятиях с очередной девушкой.       Миловидный, с яркой и эффектной внешностью сердцееда и кинозвезды, Никколо целиком вышел в мать, женщину настолько горячую в молодые годы, что при взгляде на неё можно было легко не то что сгореть, а даже обуглиться от дикого возбуждения. Джузеппе тоже пошёл в неё, но от него за милю исходил ледяной холод. Его лицо имело более грубые и резкие черты, чем у младшего брата. Если Ник постоянно смотрел на девушек так, будто он уже предавался с ними плотским утехам, то Джузеппе в общении с противоложным полом всегда оставался серьёзным.       — Здорово, Сильвио, — обратился к Серре Никколо. — Твои орлы редкостные зануды. Скажи им ослабить хватку. Мне няньки не нужны.       — Ты опять во что-то вляпался? — недовольно спросил старший брат.       Горничная с хвостиком тихонько, подобно мышке, выскользнула из горячих объятий Ника, пока тот стоял в полной растерянности, и убежала в сторону.       — Поэтому отец меня позвал? Да? — надавил на Никколо Джузеппе.       — О чём ты, братишка? Я сижу тут с пятницы, как чёртов монах, — растерянно ответил Ник. — Во что я мог бы здесь вляпаться? Получить по затылку от мамы за то, что бросил окурок мимо пепельницы?       «Не Ник. Следовательно, новая проблема возникла из-за Луки. Плохо. За ним расхлёбывать кашу намного сложнее», — посчитал Джузеппе, заметив неподдельное замешательство на лице младшего брата.       — Отец хочет обсудить с тобой дела. Я в этом не шарю. Что-то прям очень важное, — продолжил Никколо. — Чего ты так завёлся, братишка? Ты весь напряжённый. Тебе надо расслабиться.       «Как тут расслабишься, когда на мне висят два великовозрастных ребёнка, а отец лежит еле живой после инсульта?» — мысленно обратился к младшему брату Джузеппе.       — Мне некогда расслабляться, — бросил он и пошёл дальше. Сильвио последовал за ним.       Дон Томас Беллини лежал на кожаном диване, одетый в простую рубашку и тёмные брюки. Внешне он заметно отличался от своих сыновей: низкорослый, с кругленьким животиком, глобусообразной головой, редкими жиденькими волосами. Лицо его имело мягкие и тонкие черты. Мало бы кто подумал, что этот усатенький толстячок, которого легко бы приняли за булочника из Палермо, сорок пять лет назад выглядел совсем иначе и стрелял направо и налево, словно бродячих собак, грозных бандитов, пережив тогда самую кровопролитную и масштабную гангстерскую войну в городе за всё время его существования.       — Добрый день, дон Томас, — поприветствовал главу «семьи» Сильвио.       Бледная кожа старика и его заторможенный взгляд в очередной заставили Джузеппе содрогнуться, как это часто с ним бывало при виде отца.       — Джузеппе, — с тяжестью в голосе и улыбкой проговорил дон Беллини. После инсульта каждое слово давалось ему с большим трудом. Вероятно, перестрелять из пулемёта всех боевиков «Мано Бланка» оказалось бы намного проще, чем заставить дона Томаса почитать вслух какую-нибудь книгу.       — Отец, — дал ответ Джузеппе, тронутый улыбкой отца.       Сильвио поставил перед диваном большой стул с бордовой обивкой. Джузеппе сел на него.       — Что случилось? — задал вопрос старший сын. — Только осторожнее. Ты ещё…       — П-плевать, — оборвал его Томас Беллини. — Я… хочу… говорить… с тобой. Ни… один… шарлатан… в халате… не… запретит… мне… это… делать. Бруно… он… сказал… всё… не так плохо. Некоторые… успели уже… меня… похоронить, когда я… ещё жив.       Лицо дона исказила боль.       — Пусть… они думают так… дальше. Меня… ещё рано… списывать со счетов. Я… не умру. Поживу... ещё.       — Я несказанно рад, что тебе стало лучше. Бруно сказал мне, что скоро ты придёшь в норму.       Серра присел рядом.       — Да. Даже… когда… мне станет… лучше, я. всё… равно… отойду… от дел. Я... устал. Мне… уже... не справиться.       «Лучше бы отец и дальше всем заправлял. Сейчас не самый подходящий момент, чтобы менять капитана», — задумался Джузеппе.       — Джузеппе, я… решил, что… пока… идёт война, главным… будет… Лука. Когда… война… закончится, ты... станешь... доном.       — Лука всех нас погубит, отец, — не выдержал и возмутился решением отца Джузеппе. — Война началась именно из-за него. Ты делаешь большую ошибку.       — Не.... перечь мне! Я... всё... решил. У тебя… нет опыта. Лука… он знает, что… делать.       — Если они с Марко разделались с Поли Струччи и его дружками в сорок седьмом, это ещё не говорит о том, что они справятся с «Мано Бланка».       — Замолчи! Хватит! Ты… не умеешь… не знаешь, что… такое война. Тебя… могут… обдурить. Моё… решение… не обсуждается. Ты… примешь его. Я… я... так сказал! Я... твой отец!       «Я бы только радовался такому решению, не окажись Лука идиотом», — подумал Джузеппе.       — Моё слово... закон!       Джузеппе понял, что отца ему не переспорить. Ему оставалось лишь подчиниться его воле.       — Как скажешь, отец. Извини. Я не прав.       «Отец думает, что Лука примет его решение. Так глупо! Теперь у Луки не останется никаких сомнений насчёт меня», — рассуждал Джузеппе, глядя на зашторенное окно.       Дон Томас резко сменил тему и рассказал сыну о недавнем убийстве шестерых чёрных бандитов в Кенсингтоне, о том, что он поручил Мацце найти и убрать тех, кто это сделал, об «обманном» манёвре андербосса.       — Мне… нужен… отдых, — произнёс затем глава мафиозного «семейства». — Я… ещё… должен… сказать… всё Луке.       — Может, я передам ему твои слова?       — Нет.       «Не хватало ещё, чтобы отец перестал мне доверять. Хотя он всегда обсуждал дела только с глазу на глаз. Привычка и мера предосторожности», — пока Джузеппе надевал пальто и шёл на балкон, его одолевали сомнения.       — Фредди предложил мне, чтобы со мной рядом стояли его молотильщики, — сказала Орнелла Беллини, сидевшая в кресле. — Я отказалась. Кому понравится, когда у него стоят над душой? Как от смерти ни беги, она всё равно тебя достанет. От неё не спрячешься за спиной у молотильщиков с ружьями.       «Это верно. Можно огородить себя от всех и вся охраной и потом всё равно отправиться к праотцам. Найдётся какая-нибудь лазейка. Либо охрана прозевает убийцу. Телохранителей можно тайком перекупить. Сидеть и ждать — не выход», — подумалось Джузеппе при взгляде на мать.       Её некогда полные и сочные губы иссохли, в прошлом стройная фигура на шестом десятке немного «заплыла», нежная и необычайно гладкая кожа сморщилась, огрубев, чёрные, как крыло ворона, волосы поседели. Однако Орнелла Беллини не растеряла своего шарма. Её лицо по-прежнему оставалось моложавым, в больших карих глазах женщины горел неугасающий огонь жизни. Она всегда выглядела утончённо и элегантно, словно прирождённая аристократка, а не дочь еле сводившего концы с концами плотника. Едва завидев Орнеллу Беллини, люди обычно говорили: «Какая важная дамочка!»       — Прости, сынок. Дёрнуло меня такое сказать, — произнесла она, поправив очки. — Мне всегда нравилось сидеть здесь в тишине и покое. Чтобы никто не мешал. А теперь я то и делаю, что отвлекаюсь на болтовню молотильщиков Фредди. Они всё время ходят туда-сюда, туда-сюда. Непривычно.       Как бы в подтверждение слова Орнеллы на мощёную дорожку вышли два мафиози с овчарками. Они углубились в лабиринт из живой изгороди в заднем дворе. Чуть дальше, за высоким кирпичным забором, вырисовывались очертания берега. Если бы не туман, то Джузеппе увидел с балкона уходившую вдаль гладь озера Гурон.       — Я тебя понимаю, мама, — ответил он и сел в зелёное кресло напротив матери. Сильвио Серра встал позади. Его взгляд быстро пробежал по крышам соседних особняков. — Я и сам никак не привыкну, что со мной везде ходит охрана. Ты меня знаешь, я человек осторожный. Бесстрашие часто порождает беспечность. Она порой слишком дорого нам обходится. Лучше уж привыкнуть к неудобствам.       Орнелла положила книгу в мягкой обложке на небольшой столик, стоявший между креслами.       — Сильвио, чего стоишь? Как не родной прямо, честное слово! Возьми стул и подсаживайся к нам. Нечего тебе стоять как немой истукан, — сказала она к Серре.       Сильвио отошёл вправо и вскоре вернулся с небольшим стулом в руках. Он поставил его перед столиком.       — Расскажи, как поживает Антония? — поинтересовалась Орнелла Бнллини. — Я месяц её уже не видела.       — Ей не нравится, что меня постоянно нет дома, — ответил Серра, сев. — Стоит мне заехать домой, как она начинает всё мне высказывать. Я бы рад взять её с собой по дороге к вам. Но не хочу рисковать.       — Ох, как же мне надоела эта ваша война с латиносами! Когда вы уже сотрёте их в порошок?       — Не знаю, донна Орнелла.       — Я соскучилась по Антонии и по нашей обычной жизни. Кроме вас с Джузеппе и Луки с Марко к нам сюда больше никто не приезжает. Мне давно хочется пригласить к нам гостей, как раньше. У нас дома теперь с ума сойти можно! Эх! — затем Орнелла сменила тему. — Как успехи у Моники в колледже? Она учится в Нью-Хейвене? Я не путаю?       — Не путаете, донна Орнелла.       — Я один раз сказала, что она учится в Провиденсе, в другой раз ляпнула, что в Бриджпорте. Или в Хартфорде? Не помню уже. Я малость путаюсь в этих зловещих городах Новой Англии. Так как у неё успехи?       — Моника постоянно жалуется, что я отправил её в женский монастырь. Зато я за неё спокоен. Она должна учиться, а не по кроватям прыгать. Времена нынче гадкие. У молодых на уме одни только секс и наркотики. Когда Моника поумнеет, то поймёт, что всё было ради её блага.       — Ты слишком строг к своей девочке, Сильвио.       — Вам виднее, донна Орнелла. Не забывайте, за какие идеалы я воевал в молодости. Я хочу, чтобы Моника выросла такой девушкой, которая выйдет замуж один раз и на всю жизнь.       «Ник бы взвыл от такого воспитания. Отец всегда его баловал. Он сам был тем ещё бабуином. Женился лишь в тридцать. Ник весь в него», — подумал Джузеппе.       Разговаривая с Орнеллой, Сильвио, как заметил её старший сын, оставался настороже. Один глаз бывшего десантника-фашиста смотрел на женщину, пока другой бегал от крыши к крыше. «Он не даёт себе спуску, — думал Джузеппе. — Я не думаю, что Сильвио ждёт выстрела оттуда. Латиносы ни за что не сунутся на остров Торни. Сильвио заботится в первую очередь о своей форме».       После разговора с Орнеллой Серра и Джузеппе вернулись в дом.       — Ты сейчас поедешь обратно, братишка? Может, мы посидим немного? У меня завалялась бутылка хорошего скотча, — предложил брату Никколо. — Ты не робот, у тебя выходной. Когда мы в последний раз с тобой болтали?       — Позавчера, — ответил Джузеппе, отдав служанке пальто.       — Нет, именно когда мы болтали о том, о сём, а не перекидывались парой слов в коридоре. Давай, останься хоть на часик.       «Скоротаю пока время с Ником, — решил старший брат. — Скоро приедет Лука. Интересно будет посмотреть на его реакцию, когда отец скажет ему, что я стану доном после войны».       — Уговорил, — сказал Джузеппе.       Братья Беллини спустились на первый этаж и заглянули в просторную гостиную. Там они сели на огромный бордовый диван, стоявший в тёмной части комнаты. Серра пока пошёл проверять охрану.       — Моя дорогая, принеси нам с братишкой мою бутылку скотча, — попросил служанку с улыбкой Ник.       — Хорошо, — робко промолвила тоненькая девушка и ушла, закрыв за собой большую дверь.       Ник вальяжно разлёгся на диване. Ноги он положил на широкий стол.       — Не пудрил бы ты мозги бедной девочке. Она не из таких, — сказал Джузеппе. Сидя в комнате за восемнадцатидюймовыми стенами, он не боялся, что его услышат в коридоре.       — Никому я не пудрю мозги, братишка. О чём ты? Я наконец понял, какая мне нужна девушка. Миленькая скромняжка с хорошеньким личиком.       — Неужели? — усмехнулся старший брат.       — Ты мне не веришь? Я тебе клянусь! Догулялся. Хватит уже. Я давно обратил внимание на Виоллу.       — А как же Стейси Палмер?       — Да у меня просто между ног зудело. Виолла ого-го. Но я не хотел её торопить. Она, как ты говоришь, другая. Я долго искал ту самую. Где только не пробовал. Оказалось, далеко ходить не надо. Она всё это время была у меня под боком.       — Посмотрим, насколько тебя хватит.       — Я не шучу, братишка. Поверь мне.       В дверь постучали.       — Входи, моя дорогая. — Ник сел прямо и убрал ноги со стола. «Раньше он не стеснялся быть самим собой при девушках. Даже смешно. Неужели она так сильно вскружило ему голову?» — задумался Джузеппе, наблюдая за братом. — Поставь на стол. Давай, я тебе помогу.       От идиллической картины того, как Ник любезничал с Виоллой, взяв у неё бутылку и бокалы, Джузеппе чуть не захохотал на весь особняк.       — Нам с братишкой надо поговорить наедине. Тебе будет с нами скучно. Протри пока полки наверху, — с приторной нежностью проговорил Никколо.       Виолла, словно бабочка, упорхнула из гостиной. С изумлённой улыбкой на лице Ник закрыл за ней дверь.       — Я тащусь с неё, братишка! Вот честно! — Никколо, вернувшись к столу, налил скотча в стеклянные бокалы. По форме они напоминали цветок лилии. — В ней есть изюминка. Виолла… как бы тебе сказать? Она настоящая.       — Я таким тебя ещё не видел.       — Я сам от себя ничего такого не ожидал. Всё как-то неожиданно получилось. Я не знаю, что со мной случилось.       Ещё минут десять Никколо расхваливал свою ненаглядную Виоллу. Глаза его блестели от восторга, в голосе слышалось самое искреннее восхищение. Джузеппе с интересом слушал брата, желая ненадолго отвлечься от своих тревожных мыслей. Ника распирало от переизбытка чувств. Он ходил по комнате, размахивал руками туда-сюда. Однако потом Никколо всё-таки поинтересовался у брата, о чём с ним говорил отец.       — Класс! Лука знатно пролетел! Терпеть не могу этого лысого придурка и его старомодную шлюшку в борсалино, — ответил, выслушав Джузеппе, Ник и сел на диван. — Они слишком много себе думают. Ты знай, братишка, если что, я за тебя.       «Ник ни на что не годится. И всё-таки хорошо, что он на моей стороне. Не придётся его убивать», — пробежало в голове у Джузеппе. Он нащупал застрявший между спинкой и сиденьем дивана пульт от цветного телевизора.       — Хочешь, я завалю Луку? — на полном серьёзе спросил Никколо. — Мне несложно, братишка. Поверь мне. Я часами торчу в тире у нас в подвале. Палить из «Вальтера» весело. Сильвио говорит, что у меня неплохо получается. Ещё бы, чёрт возьми! Я с первого раза попадаю в «десятку»!       «Ник даже прицелиться не успеет, как его застрелит Росселли. Он всегда приезжает сюда вместе с Лукой и ходит везде с ним», — рассуждал Джузеппе.       — Не придётся ли часом тебе потом спиливать мушку? — в шутку спросил Джузеппе и сделал глоток скотча.       — Иди ты! Я серьёзно!       — Я не собираюсь убивать Луку и Марко, Ник, — солгал старший брат. — Я уже и так, считай, дон. Зачем мне от них избавляться?       — Дерьмово. Я бы с радостью влепил Луке пулю в задницу. Он меня не уважает. Будто я мусор с улицы! Я, видите ли, позорю отца и всю нашу семью. Он ещё назвал меня как-то раз инфантильным придурком.       «Хоть где-то Лука оказался прав», — отметил Джузеппе.       — Его шлюшка в борсалино тогда смеялась надо мной. С тобой-то они хотя бы считаются. Лука перемывает тебе косточки у тебя за спиной. Он никогда не скажет тебе в лицо, что ты придурок, как мне, — продолжил жаловаться старшему брату Никколо. Он залпом выпил полстакана, после чего его лицо сморщилось.       — Лука умеет удивить, — ответил Джузеппе, достав пульт. — Он ведь в душе так и остался грубым и прямолинейным доходягой с улицы. Не в его стиле играть тонко.       — Ты плохо его знаешь, братишка. В среду я забыл закрыть дверь у себя в комнате. Я тогда прилёг подремать, но ещё не заснул. Мимо прошли лысый кретин и его любовница в шляпе. Они, видать, подумали, что меня нет. Из коридора ведь кровать не видно. Телек я выключил. Мне интересно стало, о чём они трепались. Так вот лысый придурок крыл тебя с отцом на пару очень сочными словами.       — Что Лука и Марко делали здесь в среду?       — Отец мне всё потом рассказал. Лысый придурок пытался убедить его, что надо и дальше продавать наркоту черномазым. Мол, мы зарабатываем на её продаже пятнадцать лимонов баксов в год, и только идиот откажется от таких бабок. Отец сказал ему, что нам пора завязывать с наркотой. Я так ничего и не понял. Может, ты мне объяснишь, братишка, чего это мы должны завязать с наркотой? Разве Лука не прав? Мы потеряем кучу бабок.       — Лука никак не поймёт, что времена изменились. Либо он не хочет этого понять. Дело не в морализаторстве отца, вовсе нет. Если чёрный скот и близкие ему по уму белые дегенераты хотят травиться нашим «товаром», то на здоровье. Туда им и дорога. Естественный отбор в действии. Надо было слушать, что говорят в новостях. Проблема в другом.       Дальше Джузеппе поведал Нику о своих опасениях, которые вызвал у него разгром «французского маршрута».       — Ха, я помню. Никсон ещё тогда по телеку сказал, что теперь наши улицы чисты от марсельской дури, — произнёс Ник.       — Сейчас мы можем, что называется, ещё выйти из игры. Пусть латиносы продают свой «товар», раз им так хочется. На здоровье. Нам же лучше. Они примут весь удар властей на себя, пока мы тихо уйдём в тень и избавимся от лишнего геморроя.       — А легавые прям реально всех нас пересажают, если мы будем и дальше продавать наркоту черномазым? Мы же каждый месяц отстёгиваем кучу бабок копам. Мэр так вообще должен целовать отца в задницу. Зря мы, что ли, потратили бешеные деньги на его предвыборную кампанию? За ним должок.       — Есть люди повыше рангом мэра и губернатора штата, Ник. Имя им — федеральное правительство. Там всё вдруг спохватились, когда поняли, что Америка успела превратиться в один огромный наркопритон. Против правительства мы беспомощны. На нас могут без труда натравить федералов. Им будет наплевать на мэра, на комиссара Джексона, вообще на всех нашим должников. У федералов другой начальник. Времена изменились. Наркоторговля стала слишком рискованным делом. Она делает нас очень уязвимыми. В неё вовлечено слишком много людей. Чем больше людей, тем выше вероятность, что кто-то из них попадётся федералам и выдаст им всех остальных. Наказание за торговлю наркотиками нынче очень суровое. Вплоть до пожизненного срока.       — Ого!       — Так что этот «кто-то» очень легко сломается допросе у федералов, — продолжил Джузеппе. — Понятное дело, что они не прижмут нашу «семью» одним махом. Меня здесь настораживает кое-что другое.       — Что же?       — Любой удар властей, даже самый слабый, сильно нас ослабит в долгосрочной перспективе. Латиносы и чёрные плодятся как мерзкая саранча. Их можно сажать за решётку сотнями и даже тысячами, однако банды в гетто всё равно останутся на плаву. Полицейские арестуют одного, а за его место в банде начнут драться сразу пятеро. В гетто жи больше некуда податься. Другое дело мы.       — Мы? В смысле наша «семья»?       — В смысле итальянцы, Ник.       Джузеппе повторил свои вчерашние слова о том, что итальянцы теперь не едут так массово в Америку, как раньше, и что никто больше не рожает по десять детей.       — Война с латиносами сильно по нам бьёт в долгосрочной перспективе. Как ты думаешь, что будет, если после войны с «Мано Бланка» за нас возьмутся федералы?       — Мы окажемся в полной заднице.       — Именно. Нам надо адаптироваться к новым условиям и сберечь наших людей.       — Ты рассуждаешь как заботливая нянька, братишка. Ещё говоришь, что дело не в морализаторстве. Вон ты как за наших парней печёшься, — смеясь, сказал Никколо.       — Ещё бы я за них не пёкся. Каждый наш человек приносит нам деньги. Он выжимает их из своего района. У нас строгие расценки. Не принёс, сколько сказали? Плати из своего кармана! Наша «семья» не занимается благотворительностью. «Семья» Беллини — это в первую очередь бизнес. Неудачникам здесь не место. Когда наших людей сажают или убивают, то мы теряем деньги. Лично я не хочу разориться.       — Башковитый ты, братишка. У меня мозг взорвался бы, если бы мне пришлось обо всём этом думать. Слушай, а ты когда станешь доном… ты... ну, поможешь мне деньгами, если что?       «Я в нём не сомневался. Он хочет и дальше кутить на наши деньги. Отец всегда давал их ему», — подумал, ухмыльнувшись, Джузеппе.       — Ты же мой братишка. Верно? Помнишь, как мы вместе с тобой отрывались? Клёво же было!       — Не волнуйся, я тебя всегда выручу, если ты попросишь, — заверил Никколо Джузеппе.       Услышав слова старшего брата, Ник весь засверкал от радости. Его лицо озарилось лучезарной улыбкой.       — Классно! Я люблю тебя! Давай обнимемся!       Никколо крепко обнял Джузеппе, сильно сжав ему грудь. «После меня Лука решит убить его на всякий случай», — подумал Джузеппе.       Затем начался выпуск новостей, и старший из сыновей Дона Томаса прибавил звук. Взгляд его оказался прикован к экрану.       Презентабельной наружности ведущий с длинными баками сначала рассказал о беспокойной ситуации в Чили и Северной Ирландии. Дальше начался репортаж о непростой обстановке в послереволюционной Португалии. Интерес же Джузеппе вызвало событие куда меньшего значения и масштаба.       «Всё как сказал отец. Латиносы получили войну на два фронта на пару с Флойдом», — думал мафиозный наследник, когда увидел на экране обстрелянную автомастерскую в Бишоп-Хайтс, кордон полицейских, перепуганные и в то же время излучающие живой интерес лица зевак. От вида гор мусора и уродливых граффити на стенах Джузеппе презрительно фыркнул. Он словно почувствовал через телевизор то мерзкое зловоние, что окутало латиноамериканское гетто в Саут-Сайде.       — Уродская помойка, — сказал Джузеппе.       — Шустрые ребята эти журналюги. Так быстро состряпали сюжет. Прошло-то всего два часа, — произнёс Никколо.       Пока братья Беллини смотрели новости, приехали Лука с Марко. Джузеппе остался в гостиной, куда чуть позже зашёл Сильвио со словами:       — Виолла сказала, что вы сидите здесь с синьором Николло. Вы ещё не говорили с Лукой? Я видел его в коридоре.       — Нет. Я поговорю с ним потом. Пусть сначала отец обрадует его, — ответил Джузеппе.       Спустя где-то минут двадцать в коридоре послышались шаги Маццы и Росселли. Когда Джузеппе вышел вместе с Сильвио из гостиной и увидел Луку, то заметил, что решение дона Томаса явно его огорчило: на покрасневшем лице по-волчьи оскалившего зубы андербосса застыло выражение свирепой злобы.       — У меня всё схвачено, Джузеппе, — сказал, с большим трудом сдерживаясь, Мацца. — Скоро мы прикончим ещё одну большую шишку из Саут-Сайда. Пока мне хватает ребят Марко, Фрэнки и Антонио. Но мне могут понадобиться и ребята Сильвио тоже.       «Хочет оставить меня без охраны», — рассудил Джузеппе.       — Я бы с радостью, — дал он ответ. — Только кто будет охранять особняк? У меня мало людей, всего лишь команда Сильвио. У вас их сразу три.       — Я теперь главный, Джузеппе. Ты теперь сделаешь всё, как я скажу.       «Болван!» — чуть вслух не выругался «наследник престола».       — Дон Томас доверился мне. И я его не подведу, вот увидишь.       — Я в вас не сомневаюсь. Однако оставить себя без охраны не дам. Мне до сих пор не даёт покоя смерть Абеле.       Попутно Джузеппе обратил внимание на Марко Росселли. Тот шёл левее Луки и смотрел на сына дона с ухмылкой. Во взгляде матёрого капо читалось презрение и одновременно чувство собственного превосходства. «Ты пустое место. Я б давно порезал тебя на ремни. Поблагодари Луку за то, что он сказал пока не дырявить тебя, сопляк. Ну, ничего, не сегодня, так завтра мы с тобой ещё повеселимся», — как бы сказал Росселли Джузеппе. Беллини ответил точно такой же ухмылкой своему потенциальному убийце, что его развеселило.       — Чтобы победить, надо рискнуть, — заметил Мацца. — Я рискую намного больше тебя и никого не боюсь.       Беллини хотелось ответить: «Наверное, поэтому вы прячетесь на ферме за городом по ночам». Но он сдержался.       Когда мафиози вышли из дома, Джузеппе сказал Луке:       — От грызни с латиносами слишком много проблем. В четверг ко мне заглянул Стенли Ричардсон. Он сказал, что у мэра уже в печёнках сидит наша война с «Белой рукой». Он советует нам или быстрее с ней разделаться, или договориться с Кармоной.       — Ублюдок! Угрожать нам вздумал?! Да пошёл он на хер! — яростно прорычал Мацца. — Манал я его! Без нас он никто! Мелкая гадкая паскуда! Советует он нам! Пускай затолкает свои советы себе в задницу!       — Не стоит портить ему репутацию. Его и так без остановки полощут газетчики из-за нашей войны. В наших интересах, чтобы он победил на следующих выборах.       Лука и Марко пошли к своей машине, Джузеппе и Сильвио решили ещё немного погостить в особняке. Обернувшись по дороге к зданию, старший сын дона Томаса заметил, как Лука гневно топнул ногой по брусчатке перед тем, как сесть в «Кадиллак». Он устроился на заднем сиденье и принялся размахивать руками в разные стороны, что-то говоря Марко. Тот молча слушал андербосса и кивал ему.       — Лука просто на седьмом небе от счастья, — саркастично заметил Беллини. — Ему скоро стукнет шестьдесят, а он ведёт себя по-детски.       — Пока вы говорили с Лукой, я тут вспомнил своего лейтенанта Мартинелли, — проговорил Серра. — И сержанта Ферри.       Как помнил Джузеппе, в мае сорок четвёртого командир взвода, в котором служил Сильвио, погиб от выстрела снайпера. Летом, когда батальон «Нембо» зализывал раны в учебных центрах на переформировании, его место занял новоиспечённый лейтенант Мартинелли.       «Он сразу решил нам всем показать, что мы ноли без палочки и вообще ничтожества по сравнению с ним, новым Цезарем. Смешно, если честно, синьор Джузеппе. Пока он в школу ходил, мы гоняли партизан в Югославии. Сержант Ферри его сразу невзлюбил. Он родился в глухой деревушке у нас в Калабрии. Забыл я уже, как она называлась, — рассказывал месяца два назад Серра. — Дыра как дыра, проще говоря.       Сержант давно тянул весь наш взвод на себе, даже ещё до того как убили лейтенанта Рицци. Он мечтал об офицерском звании. Только кто бы сделал его офицером? Сержант родом не вышел, в университете не учился, военную академию не заканчивал. Лейтенант Мартинелли оказался его полным антиподом. Ему ох как повезло с семьёй! Дед офицер, отец офицер, дядя тоже офицер. Сами понимаете, синьор Джузеппе, они вдвоём были обречены возненавидеть друг друга.       Мартинелли никого не слушал, делал всё по-своему. В сентябре нас отправили в долину Оссола. Там его в первом же бою скосили из пулемёта. Слушал бы сержанта — остался бы живой».       Ворота открылись, и «Кадиллак» выехал на Плезант-Стрит.       — Я помню, вы мне о них рассказывали, — произнёс Беллини.       — Вы с Лукой напоминаете мне их. Я не хочу, чтобы вы закончили точно так же, как лейтенант Мартинелли, синьор Джузеппе.       — Я не такой, Сильвио. Вас я всегда слушаю. У меня нехорошее предчувствие. Отец подлил масла в огонь. Скоро Лука сделает свой ход.

***

      — Сэм с Ронни предупредили, что они опоздают, — сказал Джонни Питерсон, когда встретил Ричарда, Роберта и Хелен на крыльце дома Джека.       Вигиланты молча вошли в коридор.       — Я пойду положу деньги, — сказал Боб, как разулся.       — Что за деньги? — поинтересовался Ричард.       — Надо было раньше тебе об этом рассказать, — ответил Андерсон. — Сэм, видимо, не успел.       — О чём ты? У вас есть ещё какой-то секрет от меня?       — Представь себе, да. Целая дюжина, — то ли пошутила, то ли сказала серьёзно Хелен.       — Не то что бы секрет, Рич. Некогда было рассказывать. — Роберт достал из сумки-барсетки небольшую коробочку и открыл её. Внутри Ричард увидел банкноты, перевязанные жёлтой резинкой. — Подарочек от «семейки» Беллини. Итальяшки всегда платят в срок ближе к десятому числу.       — То есть, они дают тебе взятки, и ты привозишь их грязные бабки сюда? — спросил МакВи, закрыв шкаф.       — Зачем так грубо, Рич? Они к нам со всей душой, а ты про них такие гадости говоришь, — пошутил Боб. — Важно грамотно подобрать слова. Подарок, благодарность за услугу, что угодно, только не взятка.       — У продажных полицейских неповторимое чувство юмора, — сказал Питерсон.       — Ага. У нас в отделе ходит одна заезжанная шутка. Мы не продаёмся поодиночке, как дешёвые шлюшки на дороге. Мы покупаемся сразу оптом. Бизнес есть бизнес. Идём, Рич.       Роберт повел Ричарда дальше по коридору и потом повернул налево. Вместе с Джонни и Хелен они вчетвером зашли в небольшую комнатку.       — У вас здесь ещё один тайник? — задал вопрос МакВи.       — Угу, — ответил Роберт, откинувший ковёр в сторону.       — Зачем вам прятать деньги? — последовал новый вопрос от Ричарда.       Боб и Джонни подняли несколько деревянных половиц. Под ними лежала замотанная тряпками коробка из-под обуви, судя по размерам.       — Не глупи, Рич. У нас тут лежит «казна» команды, — пояснил Джонни, пока Роберт доставал коробку. — Если коллеги Бобби придут к тебе или ко мне домой с обыском, то ничего не найдут. Ты ведь догадываешься, Рич, что пистолеты, патроны, глушители, накладной грим стоят денег.       — У ублюдков они не всегда при себе. — Роберт положил связку банкнот в коробку.       — Или у них с собой одна мелочёвка, — добавила Хелен.       — Вы тратите бабки мафии на стволы и патроны? — спросил МакВи.       — Бинго. Деньги — их главное оружие, — ответил Боб, заматывая коробку тряпками.       — Забавно, так левые говорят про богачей, — усмехнулся Питерсон.       — Сэм решил, что будет неплохо обратить против наших врагов их же оружие, — добавил Андерсон.       Джонни с Бобом поставили половицы на место.       — Беллини сильно облегчили нам жизнь, — сказал Андерсон. — Забавный выходит круговорот.       — Глупо просить Бобби уволиться, когда он стабильно приносит нам «золотые яички», — со смешком проговорил Джонни, улыбнувшись. — Как-никак, он самый полезный продажный полицейский в нашем городе.       — Есть такое. Во всём отделе лишь я один борюсь с ублюдками. Честный продажный коп… ну и звучит, да? Я как хамелеон.       Все вчетвером они вышли в коридор.       — Мы знаем, что ты честный малый, Рич, — сказал МакВи отставной капитан. — Но я должен тебя предупредить. Пока Сэма нет, я как самый старший по званию тут за главного…       — Ты хочешь предупредить меня, что если я вздумаю стащить наши общие деньги, то вы выбьете из меня цыплячье дерьмо и закопаете в лесу? — на опережение сказал Ричард.       — Да. Деньги зарабатывают в других местах, Рич.       — Ладно, я понял, — недовольно сказал Ричард.       Джонни с Хелен пошли к спуску в подвал. Боб и МакВи же направились в ванную, что находилась напротив комнатки с тайником.       — Боб, я хочу у тебя спросить. Ты доверяешь мне? Ты ответь честно, не надо врать, — проговорил Ричард, глядя на голубую плитку. — У меня такое чувство, будто вы все мне по-прежнему не доверяете.       — Ты скорее всего не поверишь мне, если я скажу, что доверяю тебе, — ответил Андерсон.       Он открыл кран, намочил ладони и начал их намыливать.       — Не похож ты на ублюдка, Рич. Я часто их вижу на работе. Мне есть с кем сравнивать.       — Спасибо. Меня раздражает, что остальные мне не доверяют. Я ведь уже повязан с вами.       — Не переживай, Рич. Скоро к тебе все привыкнут. Ответь честностью на недоверие. — Боб смыл мыло. — Я тебя хорошо понимаю, Рич. Отдел, где я работаю, похож на змеиное логово. Ни к кому нет доверия. Чуть что, тебя сразу заложат начальству. Могут и спровоцировать, а затем заложить. Спасибо, что у нас в команде нет ублюдков, как у меня на работе.       Андерсон взял полотенце и принялся вытирать руки.       — Я помню, меня раньше воротило изнутри, когда мне давали деньги «Синдиката», — говорил он, уведя разговор в другую сторону. — В отделе плевать, на что ты потратишь их. Но ты обязан взять бабки мафии. Знаешь, что я сделал с её первым «подарком»?       — Что? — спросил МакВи, подойдя к крану.       — Я сжёг их грязные бабки. Пепел потом выбросил на помойку. Я чувствовал себя тогда последней мразью. Смешно даже. В то время я каждый раз мыл руки после того, как дотрагивался до грязных бабок итальяшек. Мне хотелось смыть грязь.       — Чисто символически, как ритуал?       — Бинго. Со временем я свыкся со своим положением. Теперь даже шучу над собой. Сэм подсказал мне, что грязным бабкам Беллини можно найти более достойное применение. Ты только не думай, что я прямо-таки святой. Бывало, я хотел взять «подарок» от мафии и махнуть в Вегас или Майами. Я мог бы за пару лет подкопить деньжат и уйти из нашего гадюшника. Открыл бы маленький магазинчик и жил бы как нормальный человек.       — Чего же ты тогда не ушёл?       — Не могу. У нас в отделе я собираю информацию о разных ублюдках для нашей команды. Она зависит от меня. Я ещё не искупил свою вину, чтобы уйти на покой. У меня на позапрошлой не хватило духу, чтобы тебе признаться. Я только заговорил про грязные бабки и уже почувствовал себя конченой тварью. Я не рассказал главное.       — О чём ты говоришь, Боб? — спросил МакВи.       — Ты должен знать, кто я такой на самом деле. Нам ещё вместе чистить улицы от ублюдков, — набравшись духу, произнёс Андерсон. — Я не только брал грязные бабки от «Синдиката». Были вещи и похуже.       Лицо Роберта скривилось от боли. Он снова собирался с силами. В коридоре ненадолго повисло молчание.       — Я… как бы… в общем, я покрывал убийцу.       — Серьёзно? — переспросил Ричард.       — Угу. Не по своей воле, Рич. — Андерсон ударил себя кулаком в грудь. — Честно! Могу тебе поклясться!       Боб снова замолк.       — Хватит, Боб. Не надо, не рассказывай дальше, — сказал МакВи.       — Нет, Рич. Ты должен знать, — ответил Роберт, успокоившись. — Я тогда работал в нашем отделе только полгода. Чёрт возьми, прошёл уже целый год! А мне всё не полегчает. Мы поехали брать мелких сошек в Трентоне. Я думал, они сразу сдадутся, как нас увидят. Но нет, среди них нашёлся один бесстрашный козёл. Он походу сам накурился своей дряни и начал сандалить по нам из дробовика. Чтобы ты понимал, Рич, мы брали гадов в их вонючей берлоге в огромном «термитнике».       — Рискованно.       — Мы хотели взять всех их сразу. У них был выбор. Мы сделали всё по инструкции, — оправдывался Андерсон с таким видом, словно он стоял в зале суда и говорил с прокурором. — Они первые начали палить. Понимаешь, Рич?       — Да. Они подписали себе смертный приговор.       — Бинго. Мы прикончили их… на законных основаниях.       — И что тут такого? Всё по уставу. Тьфу, по инструкции. Вы ещё дали им выбор. Мы во Вьетнаме стреляли сразу в «чарли», да так, чтобы убить их наверняка.       — Мы не армия, Рич. У нас другие задачи. Не суть. Загвоздка вот в чём. Один из гадов, видать, привёл в гости свою подружку. Чёрт бы её побрал, эта девица резко выбежала из-за угла. Ума не приложу, зачем? Нервы сдали? Паника?       — Вы её убили? — догадался МакВи.       Боб кивнул головой.       — Сержант Мосс сразу выстрелил, как она выскочила. Какого чёрта она выбежала, Рич, скажи мне?! Какого чёрта она не забилась в углу и не сидела там?! Думала, мы в неё не выстрелим?! Мосс тот ещё ублюдок, но женщин он никогда не убивал. Рефлекс сработал. Ты знаешь, как оно бывает? В тебя стреляют, у тебя срабатывает рефлекс, и ты сандалишь в любого, кто высунется. Боже мой! Ну зачем она выбежала, Рич?!       — Я не знаю, Боб. Простые люди порой ведут просто по-идиотски, когда рядом с ними палят из всех стволов. Может, ей дали подудеть травкой перед тем, как вы налетели?       Боб замолчал и отвернулся. Когда он снова посмотрел на Ричарда, то лицо самого честного продажного полицейского в городе покраснело.       — Она умерла быстро, — голос Роберта теперь звучал более спокойно. Во рту у него стоял ком. — Мосс стрелял наверняка. Тем было лучше для него, он мог не переживать за свою задницу. Мы его прикрыли. В шкафу завалялся лишний пистолет. Наверное, торчку с дробовиком оказалось мало одной пушки. И тут у сержанта появилась идея. Он обмотал себе руку полотенцем, взял найденный пистолет за ствол и положил его сначала в одну ладонь девушки, потом в другую. На рукоятке, естественно, остались её «пальчики». Сержант положил пистолет рядом с ней, чтотобы казалось, будто он выпал у неё из рук.       — Какая изворотливая гнида! — воскликнул Ричард.       — На бумаге всё вышло гладко. Девица с револьвером не выполнила команду сержанта. Ему пришлось стрелять на поражение! — В порыве злости Боб пнул стену.— Потом началось разбирательство в суде.       — И вы все сказали под присягой, что та девица была с пушкой?       — Бинго.       — Ты тоже?       Андерсон отвёл взгляд в сторону и тяжело вздохнул, утвердительно кивнув головой.       — Угу. На меня начали давить. Ты не знаешь, каково это, когда весь коллектив против тебя, и ты видел, как затыкают рты изгоям. Я испугался, Рич. Меня не готовили к такому в академии! Я не привык, чтобы со мной так разговаривали!       — Я бы тоже на твоём месте не попёр против всех. Я тебя не осуждаю, Боб, — успокаивал Андерсона МакВи, приобняв его. — Мы оба верили в копов. Я думал, что они найдут гнид, стрелявших в Генри, и посадят их. Ты верил, что они защищают закон. Нас обдурили.       — Не то слово. Теперь ты знаешь, кто я, Рич. У меня нет больше от тебя секретов, — произнёс Роберт, сдерживая слёзы.       — Спасибо тебе за откровенность, Боб. Хоть кто-то мне доверился.       Вдвоём они вышли в коридор.       — Мой старик с самого начала говорил, что мне нечего делать в полиции, — сказал Боб. — Там, по его мнению, работали одни дурни и бедняки из трущоб.       Спустивштсь в подвал, Ричард и Роберт сели за стол рядом друг с другом.       — Он считал, что я должен устроиться на куда более солидную службу в госдепартамент, стать дипломатом, — продолжил Андерсон.       — Твой старик хотел как лучше. Тебе повезло с ним, — произнёс МакВи.       — Знаю. Я не хотел быть дипломатом. Помню, на последнем курсе колледжа я загорелся идеей очистить наш город от ублюдков, которые превратили его в мерзкий гнойник. Он ведь был раньше совсем другим, Рич. Всё изменилось пять лет назад.       Сверху донеслись шаги. В подвал спустилась Хелен.       — Не обманывай Ричарда, Боб, — проговорила девушка. — Наш город всегда был поганым местом.       — Нет. Раньше ублюдки сидели тихо.       — Правда? — Хелен криво ухмыльнулась, подсев рядом с Джонни и напротив Боба. — За пять лет в нашем городе ничего не изменилось. Ты лишь повзрослел и увидел, как живётся за пределами твоего чистенького Норт-Сайда.       — Неправда.       — Да ну?       — Тебе просто не повезло вырасти в Дареме, — произнёс Андерсон.       — Разумеется. Тебе из-за белого заборчика всё было видно намного лучше, чем мне. Раньше везде, кроме Дарема, царила идиллия, как в сопливых фильмах пятидесятых, — иронизировала Хелен. — А через пять прилетели марсиане и что-то намудрили. Если до их прилёта на моей шестнадцатой улице всегда шёл дождь, когда на других улицах всегда светило солнце, то после него гроза затопила весь наш город.       Джонни с забавной улыбкой на лице наблюдал за спором Роберта с Хелен, превратившись из «Кабана» в «Пупсика».       — Я ни разу не был в Дареме. Что это за район такой? — спросил МакВи.       — Тем лучше для тебя, что ты там не был, — ответила в своей привычной манере Хелен. — Тебе бы там в два света пересчитали все зубы. Уж я-то знаю. Раньше в Дареме резвилась белая шпана. Теперь на нашей улице режут друг друга черномазые скоты. Мы с родителями вовремя оттуда убрались. Боб думает, что мы можем всё изменить к лучшему. Ничего у нас не получится. Нельзя изменить то, что всегда оставалось неизменным.       — Ты неисправимая пессимистка, — сказал Боб. — Можно уехать из Дарема, однако Дарем никогда не уедет из тебя.       — Я немного не понимаю. Если ты считаешь, что мы ничего не изменим, то что ты делаешь в нашей команде? — полюбопытствовал МакВи. Через пару секунд он понял, что совершил большую ошибку.       На него молниеносно обрушился разящий наповал взгляд Хелен. Она смотрела на МакВи так, словно собиралась убить его прямо сейчас. «Цыплячье дерьмо! Мне же говорили! Твою мать! Я забыл!» — в ужасе подумал МакВи. В глазах девушки он разглядел страшную, даже какую-то маниакальную злобу. Вьетнамский солдат, пытавшийся зарезать Ричарда в шестьдесят восьмом, выглядел и то добрее, чем Хелен сейчас.       — То же, что и ты, сволочь, — свирепо прошипела, точно гадюка, Хелен.       Она резко выскочила из-за стола, будто ошпаренная, и буквально улетела наверх. Боб побежал за ней.       — Цыплячье дерьмо! Я не хотел, у меня случайно вышло! — говорил МакВи.       С успевшего посерьёзнеть лица капитана исчезла улыбка.       — Тебе говорили не задавать ей таких вопросов?       — Да, чёрт возьми! Я забыл, Джонни!       — Забыл он! Балда! Ты бы лучше у меня спросил, что она делает в нашей команде. Есть у меня одна интересная мыслишка. Наша мрачная блондиночка ищет не столько мести, сколько смерти. Я видел таких людей, одного во Вьетнаме, другого в Африке.       Джонни встал из-за стола.       — Сиди пока здесь и не вылезай. Бобби один не справится, я пойду к нему. Мой тебе совет на будущее, Рич — не будь балдой и думай головой.       «Она захочет мне отомстить. Дерьмо цыплячье! Как так вышло? Вроде невинный и вполне ожидаемый вопрос… если не знать, что её сюда привело. У меня из головы вылетело! С другой стороны, она сама нарвалась. Я месил цыплячье дерьмо в долине Ашау и чуть там не подох. Кашевар, мать его! Она извинилась передо мной в четверг, потому что боялась, что я её прикончу. Плевать ей хотелось на мои чувства. Или что, если Хелен изнасиловали, то ей можно глумиться над другими?» — задумался МакВи, сидя в полном одиночестве.       «Вдруг она подумает, что я специально решил над ней поиздеваться? По логике Хелен я мог соврать ей в четверг перед поездкой в Кенсингтон, выждать момент и сравнять счёт. Она бы поступила именно так. Хелен плохо меня знает. Нужно поговорить с ней», — задумался Ричард.       Минут через пять приехали Сэмюэль и Рональд. МакВи услышал, как Питерсон рассказал им в коридоре о мимолётной вспышке ярости Хелен.       — Я надеюсь, ты не нарочно, Рич? — спросил Боб, спустившийся в погреб.       — Я случайно! — закричал МакВи. — Я забыл, чтоб меня!       — Постарайся больше ничего не забывать. Я тебя прошу.       — Как она?       — Уже лучше. Сейчас Сэм с ней поговорит. Хелен всегда его слушает, — устало сказал Андерсон и развалился на стуле. — Нужно время. С ней как обычно бывает? Она заведётся, но как-то странно. Вот если меня разозлить, то я заматерюсь без умолку, как уличный толкач травы. «Хелен другая. Выплюнет пару слов и замолкнет. Зато её взгляд скажет тебе больше миллиона слов сразу.       — Я видел.       — Ну вот. Она посидит так молча часа три-четыре и потом успокоится. Сейчас Хелен безотрывно сморит в одну точку. Мы с ней говорим и не понятно — она нас слышит?       — Во Вьетнаме с нами служил парень вроде неё. После каждого боя с «чарли» он таращился в потолок. Тоже безотрывно.       — Тогда вам с Сэмом и Джонни лучше знать, что с Хелен. Я хочу ей помочь. Только не знаю, как.       — Ронни пошёл с Сэмом? — задал вопрос Ричард.       — Угу. Джонни с ними.       — А где они? Я не слышу их. Дом маленький.       — Видел беседку в заднем дворе?       — Да.       — Хелен туда ушла, когда ты её зацепил. У неё там любимое место.       В подвал спустились Питерсон, Аллертон и Грейнджер.       — Я догадывался, что вы с Хел рано или поздно сцепитесь, — произнёс с ноткой глумления в голосе Рональд. — У вас с ней отношения не задались с самого начала. По крайней мере, я так понял. Радует, что ты решил поработать над их улучшением. Поднажми, не останавливайся.       — Я просто забыл! — взорвался МакВи и ударил по столу кулаком, отчего Андерсон вздрогнул, словно слева от него взорвался снаряд крупного калибра.       — Чтобы такого больше не было, Рич. Мы не для того тебя взяли, чтобы ты изводил Хелен, — со строгим видом и льдом в голосе проговорил Аллертон. — Уяснил?       — Да.       — Теперь приступим к делу. Флойд и мафиози заглотили нашу наживку. План сработал.       Сэм подробно рассказал о том, что чёрные гангстеры обстреляли утром автомастерскую в Бишоп-Хайтс.       — Я слышал, что «Белая рука» использует автосервисы для прикрытия своих делишек, — с недовольным видом произнёс Роберт. — Но тот бедолага, который пришёл забрать свою машину, точно не гангстер. Слава Богу, что он выжил. Ты понимаешь? Из-за нас пострадал невинный человек! Ты ведь раньше говорил, что мы бьём без промаха!       — Я понимаю твои чувства, Боб, — с выражением боли на лице ответил Аллертон. — К сожалению, ни одна война не обходится без непреднамеренных потерь среди мирных людей.       — Мы не на войне, Сэм!       — Это как посмотреть. Мне приходится думать, как сберечь вас и уничтожить наркомафию. Я признаю, что просчитался. Я ожидал, что Флойд ответит латиноамериканцам по-другому.       «Не похоже на Сэма. Он предвидит что угодно и предупредит о чём-угодно. Может, ошибка вышла? — с содроганием в сердце думал МакВи. — Сэм же не гнида, чтобы нас обманывать?»       — Теперь они сцепятся с Флойдом. Чем больше латиноамериканцы убьют его людей, тем меньше будет для нас угроз. Любой мафиози и чёрный гангстер — угроза для нас. Каждый из них может убить тебя, меня или Ронни.       — Пусть тогда они лучше прикончат меня, чёрт возьми! — Роберт решительно встал из-за стола.       — У меня другое мнение. Мёртвым ты улицы от наркотиков не очистишь и вину свою не искупишь.       — А если наоборот искуплю?!       — Не пори горячку, старина, — обратился к Андерсону Грейнджер. — Успокойся.       Сэмюэл пронзил Роберта пристальным взглядом,.       — В таком случае ты готов умереть, чтобы искупить её?       Вопрос Сэмюэла сбил Боба с толку. Он стоял в полной растерянности и не знал, что ответить. Мысли в его голове лихорадочно сменяли друг друга. «Нет, он не готов, — посчитал МакВи. — Не тот взгляд».       Роберт хотел что-то ответить, но так ничего и не сказал. Две противоположности внутри него продолжили бороться между собой.       — Не отвечай, Боб, не надо, — сказал Ричард.       Сэмюэл подождал ещё немного, наблюдая за погружённым в раздумья Робертом, и спросил у него:       — Готов или нет?       — Я… я, — замялся Андерсон и отвёл взгляд в сторону. — Проклятье!       — Готов или нет?       Холодный взгляд Аллертона буквально впился в Роберта, как пиявка.       — Хватит, Сэм. Отстань от Боба! — крикнул МакВи и встал напротив Сэмюэла.       Сэм и Роберт будто не услышали Ричарда. Они о чём-то думали, глядя друг на друга. «Ответ очевиден, чтоб его! Какого чёрта Сэм к нему лезет?!» — негодовал про себя МакВи.       — Ты не готов, — изрёк Аллертон. — Я самого начала, ещё тогда, когда мы собирались мстить за Хелен, предупреждал тебя, что из-за нас могут пострадать невинные люди. Помнишь?       Понурив голову, Андерсон кивнул с видом человека, который признался в убийстве.       — Что ты мне тогда ответил? — поинтересовался Аллертон.       Вопрос полковника остался без ответа.       — Ты сказал, что понял меня. Когда мы решали, помочь нам Ричу или нет, я предупреждал всех о том же самом. Что ты тогда ответил?       — Я не думал, что до этого дойдёт!       Глаза Боба засверкали огнём. Он резко взялся за грудь.       — Боже мой, что мы наделали?! — в ужасе закричал он и рухнул на стул, закрыв лицо руками.       «Сэм всё-таки знал, что рано или поздно простым людям достанется из-за нас. Все это знали. Цыплячье дерьмо, — задумался, почувствовав боль в сердце, МакВи. — Того дядьку в автосервисе подстрелили на ровном месте. Он не влез в чужие разборки, как Генри. Мы во всём виноваты!»       — Не кори себя, старина. — Рональд придвинул свой стул к Роберту и сел. — Никто не застрахован от ошибок.       Боб убрал руки от лица.       — Я хочу уйти из команды, — решил он. — Я жаждал очистить улицы от ублюдков. Но не такой ценой.       — Не делай глупости, Боб. Ты на нервах. Успокойся, — сказал Андерсону Грейнджер.       «Может, мне уйти вместе с Бобом?», — мелькнуло в мыслях у МакВи.       — Уйти ты всегда успеешь, — произнёс Сэм. — Подумай лучше для начала, сколько человек в нашем городе уже погибло от пуль бандитов и от наркотиков? А сколько людей ещё погибнет, если мы не уничтожим наркомафию? Мы можем спасти тысячи жизней, Боб. Кроме нас, никто этого не сделает. Ни полиция, ни мэр. Однако мы не в силах сами покончить с наркомафией. Нас всего семеро вместе с Джеком. Поэтому нам нужно, чтобы «семья» Беллини, Флойд и «Белая рука» перегрызлись между собой. Только в этой ситуации у нас появится шанс на победу. Мы обязаны уничтожить их.       Слова полковника заставили Андерсона о чём-то задуматься.       «Как же Генри? Макаронные гниды не отстанут от него, — попутно обратился сам к себе Ричард. — Я должен его защитить. Обратного пути нет. В конце концов, не я стрелял в того дядьку в автосервисе. У меня нет выбора».       — Давай поступим так: ты возьмёшь отпуск на недельку, отдохнёшь, хорошо обо всём подумаешь и в следующее воскресенье скажешь нам, что ты решил, — предложил Бобу Сэм. — Если не передумаешь, то я не стану тебя держать в нашей команде.       — Послушай Сэма, старина. Он правильно говорит, — сказал Грейнджер.       — Хорошо, — ответил Боб. — У меня голова кругом идёт. Мне надо побыть одному. Я поеду домой.       — Разумеется. Езжай, — произнёс Сэмюэл.       Боб поднялся наверх вместе с Ронни, который пошёл проводить его. «Только бы Боб не ушёл от нас. Без него мне будет совсем туго», — подумал МакВи.       — Итак, займёмся делом, — произнёс Аллертон, когда вернулся Ронни. В голосе полковника слышалась сильная усталость. — Наша завтрашняя цель — притон Флойда на Элм-Стрит. Чёрные гангстеры ожидают, что к ним со дня на день могут приехать латиноамериканцы на машинах и обстрелять этот притон. Я слышал краем их разговор сегодня ночью. Нас они не ждут. Фактор неожиданности по-прежнему на нашей стороне. Мафиози пока не появились в Кенсингтоне. Вероятно, Флойд решил показать им, что он может сам защитить свою территорию. Разобьёмся на пары. Джонни, Рич, вы будете в первой паре. Во вторник вы хорошо сработались вместе.       — Есть, — по-армейски ответил Питерсон.       Сэм зевнул.       — Ты ведёшь, Рич тебя прикрывает. Мы с Ронни идём во второй паре. Ронни, я веду, ты меня прикрываешь.       — Понял, Сэм, — ответил Рональд.       Аллертон достал из сумки тетрадь и показал всем схему завтрашней атаки. Он подробно объяснил, как всё должно пройти, кто откуда зайдёт и кто что сделает.       После того как вигиланты обсудили план Сэмюэла, он сказал:       — Рич, мы с Ронни повезём Хелен домой, — сказал полковник. — Тебе сейчас лучше не попадаться ей на глаза. Мы с Ронни приехали вместе на его машине. Езжай домой на автобусе. Джонни покажет тебе, где остановка, и подскажет, как доехать.       — Ладно, — дал ответ МакВи.       Минуты через две Ричард с Джонни вышли из дома и зашагали по грунтовой дороге. Поляны вокруг заволакивал туман. МакВи чувствовал повсюду сырость и промозглый холод. Издалека доносился шум проезжавших машин, очертания которых скрывались за густым маревом.       Обходя лужи и грязь, Джонни напевал довольно простенькую, но очень благозвучную французскую песенку. Её припев врезался в уши Ричарду:       Au pas camarade, au pas camarade,       Au pas, au pas, au pas,       Au pas camarade, au pas camarade       Au pas, au pas, au pas.       — Я не знал, что ты поёшь и французские песни, — усмехнулся Ричард, вспомнив, что Джонни любил напевать мотивы из американских военных песен.       — Эта песенка про жареный лук хорошо успокаивает мне нервы. Я сразу вспоминаю старые времена, когда мы маршировали в академии.       — Вы пели в строю французские песни?       — Нет. В Африке я познакомился с бывшим легионером из Бельгии. Фамилия у него ещё такая, как у нашего восьмого президента. Он любил эту песню. Я как её услышал, так быстро запомнил. Она будто сама от зубов отскакивает, настолько её легко петь.       — Ты поёшь, как настоящий лягушатник. Я учил в школе французский. Мне не давалось такое произношение.       — Спасибо, лучшей похвалы не придумаешь. Я и на немецком могу спеть. В школе и в Вест-Поинте меня хвалили.       — Если эта песня успокаивает тебе нервы, то из-за чего ты сейчас нервничаешь?       — Прихожу в себя после нашей посиделки. Хорошо ведь посидели, не правда ли, Рич?       — Дерьмово.       — Жалко мне нашу блондиночку. Правда. Она никому не делала зла и не заслужила того, чтобы какие-то уроды над ней надругались. Ей ещё жить и жить, а она ищет смерти.       — Почему бы Хелен просто не застрелиться?       — Она не из таких людей, Рич. Во Вьетнаме я командовал одним сержантом. Парни в нашей оперативной группе за глаза называли его «камикадзе». Знали, что он хотел умереть. Только его будто хранили высшие силы. «Чарли» всегда промахивались, когда в него стреляли. Я однажды задал ему примерно такой же вопрос, что ты мне сейчас. Знаешь, что он мне ответил?       — Что?       — Что самоубийство — это самый страшный грех, который Бог никогда не простит.       — Хелен не похожа на истово верующую.       — Я думаю, она не застрелилась по другой причине. Бельгиец Ван Бюрен, которого я упоминал, тоже искал смерти после войны в Алжире. Он хотел уйти достойно, в тяжёлом и неравном бою как герой. По этой причине Ван Бюрен поехал сначала в Конго, потом в Нигерию, как мне говорили его друзья. Сам он себе говорил мало.       Вскоре МакВи с Питерсоном вышли к шоссе. Шум машин заглушил их голоса. До самой остановки они шли молча, словно онемев.