Анатомия мести

      Утром Эрнесто подъехал к тиру на Двадцать второй улице. После ночного «рандеву» в Кенсингтоне у него жутко гудело голова. Пуэрториканец успел поспать часа четыре, однако чувствовал себя сейчас так, словно он всю ночь простоял на посту. «Размяк я на гражданке. Как будто никогда не ходил в рейды, честное слово», — с ухмылкой на сонном лице отметил «Пиротехник».       Он вышел из машины и прошёл по окружённой кирпичными коробками улице, над которой поднимался оранжевый диск солнца.       У входа в красное одноэтажное здание пуэрториканцу встретился лысеющий мужчина в распахнутом коротком плаще, белом пиджаке с огромным заострённым воротником и чёрной рубашке. Со стороны он производил впечатление успешного человека: наглый взгляд, властная походка, наглое и надменное выражение лица словно принадлежали истинному хозяину жизни и властителю целой страны, а не чванливому гангстеру из гетто.       — Какая встреча! Здорово, Эрнесто, — произнёс он. — Я уже забыл, когда видел тебя в последний раз.       — В июле, Пабло, — холодно напомнил Эрнесто. — Ты от хефе?       — Нет, я решил с утра пораньше пошмалять в тире. Ясен пень, что от него. Нам с ним надо было кое-что перетереть. Ты ж слыхал, что наши мучачо нарвались этой ночью на грёбанных макаронников на Элм-Стрит?       — Нет. О чём ты? — солгал Эрнесто.       — Хефе позавчера решил разнести к чертям какую-то хазу чернозадых сосок в Кенсингтоне. Наши мучачо нагрянули туда этой ночью. А их там ждали проклятые макаронники, ты прикинь. Они потом от всего избавились. Сегодня по телеку сказали, что какая-то муть выходит: легавые услышал шум, приехали и ни хера не нашли, ни гильз, ни стволов, ни жмуриков.       — Легавые во всей красе.       — Знаешь, хефе в последнее время что-то начал темнить, — настороженно сказал Пабло, в его круглых чёрных глазах читалась тревога. — Давай перетрём это у меня в тачке. Если тебе интересно.       «Хефе простит меня, если я опоздаю, но зато расскажу ему, что на уме у Пабло», — рассудил пуэрториканец, произнеся:       — Интересно.       Пабло повёл Эрнесто к своей машине. Они прошли пару домов и сели в чёрный «Додж Чарджер». Авторитет владельца столь дорогого маскл-кара работал безотказно. Прохожие быстрее проходили мимо, боясь даже посмотреть в его сторону.       Вальяжно рассевшись за отполированным до блеска спортивным рулём из красного дерева, Пабло поведал Эрнесто о встрече, на которой Кармона рассказал ему и другим «мучачо» о том, что решил выбить Флойда из Кенсингтона.       — Я не понимаю, почему хефе не сказал прямо: братаны, послезавтра наши мучачо засадят соскам «Бампи» на Элм-Стрит по самые яйца. Кенсингтон большой ведь, — говорил Пабло, крутивший руль, как маленький ребёнок, которому отец впервые дал посидеть в своей машине. — На кой хер темнить? Хефе нас вообще уважает?       — Меня он точно уважает, — дал ответ Эрнесто. Он почувствовал приятный запах автомобильного ароматизатора, что отдавал хвоей.       — Я что-то, мля, я не уверен, что он нас уважает. Я вообще подумал, что это ты отжигал ночью на Элм-Стрит. Видок у тебя сонный, — сказал Пабло. Его пристальный взгляд сверлил Эрнесто изнутри.       — Если я где и отжигал ночью, так это у Изабеллы, — с невозмутимым спокойствием ответил пуэрториканец и посмотрел Пабло прямо в глаза. — Спроси у неё.       — Ах ты похотливый бабуин! — усмехнулся Пабло.       — Ничего не могу с собой поделать.       — Хефе тебе небось весь кайф с утра обломал. Не нравится мне, что он начал темнить. Нельзя так. Я не шнырь покорный. Мы с ним вместе траву толкали на улице ещё совсем «зелёными» мучачо. Короче, ты помозгуй над тем, что мы с тобой сейчас перетёрли. Если хефе не уважает даже меня, то тебя он вообще держит за кучу собачьего дерьма. Ладно, тебя уже заждался хефе. Не говори ему ничего.       — Само собой.       «Вечно в друзья в набивается. Интересно, он со всеми такой?» — задумался Эрнесто.       Чисто формально стрелковый клуб «Зоркий вакеро» ещё не работал, что не мешало Педро Кармоне заезжать туда до открытия и часик другой «позабивать гвозди». Вряд ли у кого там хватило бы смелости выставить на улицу владельца тира и вожака целого конгломерата банд в одном лице.       Молодой охранник остановил Эрнесто. Выслушав его, он отошёл. Вернулся через пару минут и пропустил пуэрториканца. «Наверняка из наших. Просто ещё не знает меня», — подумал «Пиротехник». В коридоре ему встретились молодчики, обычно сопровождавшие «хефе» на улице и на дороге, таскаясь за ним повсюду пешком и на своих авто. Они сидели на диване и громко хохотали.       Педро Кармона палил по мишеням с ликом свирепого тигра и горящим азартом в глазах. Каждый выстрел из мощного «Кольта Питона» приносил ему не меньшее наслаждение, чем удар на ринге. Фидель же, стоя рядом с «хефе» в больших наушниках, чуть ли не дремал от скуки. Когда Эрнесто вошёл, телохранитель Кармоны чихнул и взбодрился.       — Проходи, «Эль Пиротехнико», не стесняйся, — проговорил Педро. Вишнёвая рубашка в цветочек с психоделическим узором, точно картинка внутри калейдоскопа, кремовые брюки-клеш — «хефе» раньше редко думал об одежде, однако в последнее время, как заметил Эрнесто, всеми силами старался выглядеть как самый модный парень в городе. — Посмотри на мою мишень. Как тебе? Тут отмазаться уже не получится. Ты хорошо сечёшь в стрельбе. Ты же рейнджер.       — Си, хефе, рейнджеры всегда впереди.       «Нельзя сразу перейти к делу. Надо обязательно покрасоваться. Хефе боится своего возраста больше, чем толпы легавых», — отметил про себя пуэрториканец.       — Что скажешь? — спросил Кармона с видом мальчишки-хвастуна, красовавшегося перед сверстниками во дворе.       «Кучность никакая», — думал Эрнесто, разглядывая круглую мишень, пока Педро смотрел на него с самодовольной улыбкой. Одна его пуля угодила в семёрку справа, другая попала в тройку сверху, ещё третья — в шестёрку слева, четвёртая — в двойку снизу.       — Неплохо, хефе. Будь на месте мишени вьетконговец, вы бы сделали из него кровавую кашу, — дал ответ «Пиротехник». «Я бы не взял в рейд такого стрелка. Самый предел для него — сторожить аэродромы в Неваде», — пробежало у него в мыслях.       — Вот и Фидель говорит, что у меня недурно получается. Си, Фидель?       Телохранитель Кармоны снова чихнул.       — Си, хефе. Простите.       — Тебе надо подлечиться.       «Если хефе взбредёт в голову, что он прирождённый врач, то ещё ладно. Вот если ему захочется побаловаться со взрывчаткой и поучить меня уму-разуму, то в лучшем случае он останется без рук», — отметил пуэрториканец, наблюдая за тем, как Педро объяснял Фиделю, как, по его наиважнейшему мнению, правильно лечить простуду. Затем босс повернулся к «Пиротехнику».       — Как тебе мой ствол?       Кармона покрутил большой револьвер в руке, как заправский ковбой из вестернов. Эрнесто краем глаза заметил на перламутровой рукояти «Питона» рисунок с изображением красного трезубца. Мимоходом ему вспомнилось, что Кармона начинал своё восхождение вверх в банде «Адских трезубцев». В бытность она орудовала в Бишоп-Хайтс, наводя ужас на прохожих своими безумными выходками.       — Классная пушка, — ответил «Пиротехник» и мысленно добавил: «Самое то для охоты на слона». — Я видел во Вьетнаме парня с такой же пушкой. Он как-то пострелял из неё в доме. У него потом три недели в ушах звенело.       — Мой ствол и правда стреляет очень громко. Такой грохот может разбудить весь Кенсингтон посреди ночи. — Педро положил револьвер рядом с огромными наушниками. — Расскажи мне, как прошло наше ночное рандеву. Я не верю, что вы вчера не покрошили хотя бы одного дуболома «Бампи». В новостях крутили сюжет про загадочную перестрелку в Кенсингтоне. Кто-то слышал шум, кто-то с утра увидел дырки от пуль. Больше там ничего не нашли.       Холодным бесстрастным голосом Эрнесто, чеканя каждое слово, как в армии, рассказал Педро о вчерашнем налёте на Элм-Стрит.       — Недурно, — произнёс Кармона. — Теперь мы точно знаем, что у нас завелась крыса. Она должна сдохнуть.       — Я пересёкся сейчас с Пабло, — дальше пуэрториканец обрисовал боссу, о чём был разговор с Пабло.       — Ага, он хотел выудить всё через тебя. Ты не оплошал. Его надо проверить. Я не сомневаюсь, что тебе интересно, о чём мы с ним чесали языками до твоего прихода.       — Си, хефе.       — Пабло нарыл целый ворох информации о старшем сыне Томаса Беллини. Адрес дома, адрес конторы, номер тачки. Уже завтра его можно отправить в нокаут.       — Вы хотите, чтобы я им занялся?       — Нет. Сынок дона чистюля с корочкой какого-то колледжа или университета. Я не запомнил точно. Образованные неженки по типу него не знают, чем дышит улица. Они привыкли к сытой и спокойной жизни. Куда им воевать? На таких даже давить не надо, они согласятся с любым нашим предложением, только бы их оставили в покое. Сынок дона нам не помеха. Вот Мацца помеха. И ещё какая!       Я сказал Пабло, чтобы он начал копать на Маццу. Я помню, что ты говорил мне в субботу. Если Пабло продался итальянцам, то он ничего не разнюхает. Мацце выгодно избавиться от сынка дона. Старик, скорее всего, поставит его главным. Мацца не станет пресмыкаться перед ним. Он хочет абсолютной власти. Я давно это понял. Если Пабло узнает, где можно найти Маццу и как к нему подобраться, то докажет нам, что он не крыса. Так я его проверю.       — Пабло говорил вам, кто из итальяшек сдаёт ему своих, хефе?       — Си. Но ты на время забудь об итальянцах. У меня есть для тебя два важных поручения. Немного не твой профиль. Первое — соберёшь команду из Эль-Клаветиадо и тех мучачо, которых ты набрал в субботу. Все вместе вы с субботы начнёте следить за Пабло, Уго, Эмилио и Эрнаном. У меня есть совместная фотография с ними. Фидель даст тебе её сейчас. Покажешь фотографию своим мучачо и объяснишь им, кто есть кто. Разделитесь на пары. Одна пара следит за одним человеком. Никому ни слова о слежке. Проговоритесь — пожалеете.       — Си, хефе.       Фидель достал фотографию из сумки, что висела у него на плече, и дал её «Пиротехнику».       — На обратной стороне я написал адреса и телефоны Пабло, Уго, Эмилио, Эрнана, марки и цвета их машин, — сказал Кармона. — Второе поручение — в четверг ты поедешь со мной на встречу с «Блюззи».       — С кем, хефе? — с недоумением спросил Эрнесто.       — Его зовут Лерой Дэвидсон. Ты не слышал о нём? Его банда держит весь Восточный Остин.       — А, чёрный. Понял. Но они же все нас ненавидят. Мы их тоже. Этот «Блюззи» рехнулся? Или он просто идиот, хефе?       — «Блюззи» главный конкурент Флойда. У нас с ним есть общие интересы. Они с Флойдом пока не сцепились друг с другом, играют пока в гляделки. Как и «Бампи», «Блюззи» подражает мафии. Это тебе не дуболомы в чёрных и белых тряпках из Южного Остина. То мелочёвка.       — У нас тоже полно таких мучачо, хефе.       — Несомненно. «Блюззи» не выкладывает все карты на стол. Он думает избавиться от Флойда чужими руками. С «Блюззи» стоит поговорить.       — Что у него за кличка ещё такая, «Блюззи»?       — У него блюз-бар на Линкольн-Авеню и пара прикормленных блюзменов. Он и сам иногда лабает.       «Они прямо созданы друг для друга. Крутой боксёр и крутой музыкант. Союз века», — иронизировал про себя «Пиротехник».       — Я купил за городом небольшой домик. Никогда не повредит иметь местечко, где можно переждать бурю, — продолжил Кармона. — Мы встретимся с ним там. Я не смогу взять туда всю свою охрану. Чем меньше народу будет о народу о моей поездке, тем лучше.       — Си, хефе.       — Мне никак уж нельзя на тот свет. «Мано Бланка» — моё детище. Без меня она рассыпется. «Принцы» уже начинают наглеть. Если бы не Беллини, мы бы никогда не объединились в один сплав. — Кармона поднял кулак вверх. — Нас всех объединяет больше именно общий враг. Посмотрим на чёрных, Эль Пиротехнико, и ты увидишь, что было бы с нами без меня и Беллини. Наше счастье, что в Остине такой разброд. Как-никак, чёрных больше, чем нас. Тому, кто пристрелил Бенни Моргана три года назад, надо поставить памятник.

***

             Моретти приехал на склад в «Маленькой Италии» ближе к девяти утра.       — У меня, мля, двоих братанов завалили за эту ночь! Что за дерьмо, партнёр?! Ты обещал, что никто пальцем не тронет моих братанов в Кенсингтоне! Ты обещал! — первым делом Флойд высказал Мацце своё недовольство.       — Ты очень огорчил меня, мой мальчик, — с волчьим оскалом на лице прохрипел Мацца. Внезапно для всех он топнул ногой, прорычав: — Так дела не делаются! Ты опозорил меня!       Марко Росселли молча ухмылялся, глядя на Антонио. Тому хотелось хорошенько врезать немолодому специалисту, да так, чтобы он рухнул на пол, и с его головы слетела шляпа. «Я здесь пуп земли. Ты ещё до меня не дорос», — как бы сказал Моретти Росселли. «Сегодня его день. Я ведь подвёл Луку. Не он. Выродок чёртов», — подумал Антонио.       — Я дал ему слово! Я доверился тебе! — рычал Мацца.       «А я поклялся Дарио, что грохну всех, кто виноват в его смерти», — в гневе подумал Антонио. Он посмотрел на Флойда. Столкнувшись взглядом с Моретти, тот отвернулся. Росселли это развеселило. Вероятно, он с радостью бы посмотрел на то, как Антонио пересчитал бы зубы Джейсону.       Рядом с ними стоял с безучастным видом Фрэнки «Туз», который выглядел как человек, случайно попавший на встречу мафиози c их чернокожим «партнёром».       Лука заладил твердить чуть ли не одно и то же: «Я тебе доверился! Ты меня подвёл! Я огорчён!» Больше всего Антонио злило то, что он получал нагоняй за дело. «Я грохну его! Пусть он заткнётся, чёрт бы его побрал! Проклятье! Надо держаться! Ради Дарио! Я дал ему клятву! Спокойно, спокойно», — Моретти с большим трудом сдерживал себя. Он не пытался оправдываться, ибо Лука не давал сказать ему и слова в ответ. Разговор с ним быстро превратился в один сплошной монолог.       Спустя пятнадцать минут Мацца «разрядил» остаток «магазина» и успокоился, попросив Антонио подробно рассказать о вчерашней стычке с латиноамериканцами.       — Бред. К ним припёрся какой-то вшивый бродяга, а они уже панику развели, — произнёс Росселли, когда Моретти рассказал всем о своих предположениях и вчерашнем случае со странным «бездомным».       — Ни один голодранец не полезет посреди ночи в туда, где недавно палили, — заметил Мацца.       — Он мог нажраться в паре кварталов от Элм-Стрит, брат. Сидел с другими сявками и хлестал гремучее пойло, достал их. Они его выперли, он попёрся куда глаза глядят и не понял, как его занесло на Элм-Стрит.       — Сонни говорил, что этот бродяга шёл быстро и не шатался, — возразил Росселли Моретти.       — Твой Сонни не но нет? Он хорошо разглядел этого бродягу?       — Более-менее. Сонни запомнил его плащ и сказал мне, что это был здоровый выродок. Он может выбросить чёртов плащ, но не укоротить себе ноги.       — Попробуй только узнай его для начала в других тряпках, — пошутил Росселли. — Не то возьмёшь ещё на крючок совсем не того бугая с улицы.       — Осади коней, Марко. У Антонио всё-таки появились хоть какие-то догадки. Тебе пока нечем крыть, — проговорил Мацца, чьё отношение к Моретти стало прежним, словно андербосс вовсе и не орал на него, как бешеный, ещё каких-то пять минут назад. — Мы сами часто устраиваем «маскарад». Те хитрозадые сволочи могли вырядиться, как грязные голодранцы с помойки. Ты сам сказал, что их полно в Кенсингтоне. У Антонио неплохо варит котелок.       — Какая-то ботва получается, партнёр. Эти недоноски припёрлись вчера на мою точку, никого не кокнули и ушли. Что за херня? Я не врубаюсь.       — Они вчера только осматривались, — ответил Мацца. — Марко же говорил в субботу, что им надо для начала осмотреться на месте. Теперь нам есть, от чего отталкиваться. Надо найти этого здорового ублюдка пока не поздно. Антонио, езжай сегодня вечером вместе с Сонни в Кенсингтон и переверни там всё вверх дном, но найди эту хитрозадую сволочь.       — Ты их так только спугнёшь, брат. Если тот бугай тот, кто нам нужен, то скоро он объявится на Спенсер-Стрит, — проговорил Россели, решив перехватить инициативу у Моретти. — Склад на Адам-Стрит «засвечен», хаза на Элм-Стрит тоже. Бугай и его дружки не дураки. Они понимают, что ловить на Элм-Стрит им нечего. Мы ведь увезли «товар», никого из наших пока там нет. Остаётся только точка на Спенсер-Стрит. Дилеры для них уже мелкая рыбёшка. Их интересует добыча покрупнее. Иначе бы они продолжили дырявить дилеров на улице.       «Ловко он переобулся», — отметил Моретти.       — А чего эти недоноски сразу не попёрлись на склад? — задал вопрос Джейсон Флойд.       — Они, видать, не знали, где он находится, и решили сначала потолковать с дилерами. Те им рассказали, где искать все твои точки в Кенсингтоне, перед тем, как их пристрелили, — объяснил Росселли.       — Винс знал лишь, где склад. Гарри вообще ни хера не знал.       — Твои бойцы на складе знали о хазе на Элм-Стрит?       — Не-а.       — Ну, тогда, у тебя прямо под боком завелась крыса. Она знает все твои секреты.       — Какая в задницу крыса, мать её? Чего, мля, за ботву ты городишь?       — Ты сам сказал, что твои бойцы не знали, где находятся другие точки. Неизвестные хмыри больше не толковали с дилерами. Их громила сразу притопал к твоей хазе на Элм-Стрит. Откуда он узнал про неё? Кто-то из твоих друзей тебя предал.       — Зачем? Это же полный абсурд! — влез в разговор Мацца.       — Неизвестные хмыри могли запугать кого-то из друзей «Бампи». Или купить. Мы не знаем, кто они. Может, это какие-нибудь мокрушники, которых подрядили враги «Бампи» в Остине. У них есть резон. «Бампи» рубит большие бабки на нашей территории. Воевать с нашей «семьей» им не в дугу. Потому-то они и выкинули финт с меткой латиносов.       — Ха! Эти недоноски слишком тупые! Они в жизни такое не придумают! — усмехнулся «Бампи».       — Как знать.       — В твоей версии кое-что не вяжется, Марко, — сказал Лука. — Почему хитрозадые ублюдки сразу не обчистили склад «Бампи»? Зачем они убили дилеров? Крыса ведь всё рассказала этим ублюдкам. Им не надо было выбивать информацию из ребят «Бампи». Ублюдки могли сразу убрать его самого. Что скажешь?       Росселли озадаченно почесал затылок. Немного помолчав, он ответил:       — Хмыри продырявили дилеров, чтоб мы думали, что они пытались что-то от них узнать. «Бампи»… хм…       Марко просидел в раздумьях, наверное, минуты две и сказал:       — Не знаю, брат. Но если крысы нет, и дилеры не знали про хазу на Элм-Стрит, то как о ней пронюхали те торпеды?       — Наверное, они проследили за другими дилерами, — предположил Фрэнки «Туз». — Кто-то из них привёл за собой хвост.       — Что мешало им провернуть такую схему в первый раз? На кой ляд они тогда убили дилеров?       Фрэнки не нашёл ничего лучше, чем колко ответить Марко:       — Спроси об этом у этих сволочей, когда возьмёшь их за яйца.       — Обязательно, — с ехидной улыбкой произнёс Росселли.       — Мы так ещё долго будем сидеть и ломать голову над тем, откуда они узнали про точки «Бампи», — проговорил с недовольным выражением лица Лука. — Время идёт, чёрт возьми. Марко, ты сказал, что я только спугну хитрозадых ублюдков, если наши ребята перелопатят весь Кенсингтон. У тебя есть идея получше?       — Да, брат. «Бампи» меня отвлёк. Я вот что тебе хотел предложить. Позавчера я приметил одну хорошую нычку. Мы с моими бойцами думали перестрелять оттуда латиносов этой ночью. Короче, мой план простой. Мы с Сонни и Антонио засядем там ближе к ночи и будем ждать. Если этот бугай тот, кто нам нужен, то он обязательно заглянет на огонёк. Не сегодня, так завтра. Сонни должен срисовать его. Так ведь, Антонио? — Росселли с ехидным огоньком в глазах посмотрел на Моретти.       — Так, — с раздражением пробурчал Антонио.       — Ну и всё. По ночам там вся улица будто вымирает. Чисто как на кладбище. Пройдёт иногда пара бичей. Мы быстро заметим того громилу. Дальше ему сядем на хвост.       — Хорошо, Марко. Бери вечером Антонио с Сонни и за дело.       «Проклятье. Опять мне его терпеть. Я так скоро грохну этого выродка», — подумалось Моретти.       — «Бампи», ты всё-таки проверь своих ребят на всякий случай, — посоветовал Флойду Мацца.       — Я отвечаю, партнёр, они чисты! Как чёртово стёклышко, мать его!       — Если они чисты, то тебе нечего бояться, — сказал Джейсону Росселли, ехидно улыбнувшись.       Когда все начали расходиться, Лука попросил Антонио остаться.       — Меня малость прорвало, мой мальчик, — сказал Мацца. — Я когда завожусь, так меня несёт без остановки. Я порой сам не знаю, что вообще говорю. Я понимаю, тебе тяжело пришлось ночью. Ублюдки из «Белой клешни» сменили схему. Однако, пойми меня правильно, я выглядел перед «Бампи» как полное трепло. Меня не волнуют его ребята, меня ох как сильно волнует моя репутация.       «Нечего давать слово, которое не получится сдержать», — подумал Моретти.       — Клопы из «Белой клешни» за всё заплатят. Мой информатор спел мне недавно очень красивую песенку про Роберто Бланко. Она тебе понравится, мой мальчик, я тебя уверяю.       Лука рассказал Антонио о том, где жил Роберто Бланко, куда он заезжал развеяться, какие районы саутсайдского гетто контролировал.       — Я не хочу подставлять своего информатора. Если он выманит куда-нибудь из дома этого ублюдка, и ты изорвёшь его на куски, то клопы из Саут-Сайда могут обо всём догадаться. Так что, тебе надо будет проследить за Бланко и найти подходящее место, где ты потом прихлопнешь его. — Мацца взмахнул рукой, будто убивая муху. — Ты парень смышлёный, тебе это по силам.       — Я справлюсь, синьор Лука.       — Ночью ты занят, однако вечером свободен. Я не думаю, что вы с Марко уже завтра выследите этих хитрозадых вигилантов. Считай, что пока ты работаешь в ночную смену. Я мог бы отправить Марко в Саут-Сайд, и он бы шлёпнул этого Роберто Бланко. Однако месть — дело чести, мой мальчик. К тому же ты должен набивать руку. Марко уже сорок девять. Придёт время, и мы с ним возглавим нашу организацию. Нам понадобится новый специалист. Лучше тебя на это место я никого не найду.       «Осталось ещё немного. Уже самая малость, Дарио. Потерпи, прошу тебя», — думал Моретти, чьих полных губах зловеще заиграла садистская улыбка.

***

      В понедельник Джузеппе Беллини встретился с мистером Эймсом, банкиром и давним другом его отца. Как обычно, они говорили об «отмыве» грязных денег «Синдиката». Принятие четыре года назад закона RICO поставило их в довольно щекотливое положение.       «Можно простить Никсону расстрелы студентов и даже «Уотергейт». Зато за акт RICO его будет мало изжарить на электростуле до золотистой корочки», — шутил по этому поводу Джузеппе. Он заведовал «семейной» бухгалтерией и хорошо понимал, куда теперь подул ветер перемен. Потому мафиозный наследник хотел защитить свою «империю» от возможного и довольно болезненного удара со стороны ФБР. «Наше «Общество чести» должно сейчас стать незаметным. Хотя какое оно «общество чести»? «Общество бизнеса» чистой воды», — Считал Беллини.       После встречи с мистером Эймсом Джузеппе узнал, что во вторник к ним из Нью-Йорка приедет Бруно Альчато. Он занимал важное место в «семье» Дженовезе, которая представляла интересы «семьи» Беллини в «Комиссии».       Он приехал вечером вторника. Джузеппе встретил его уже в особняке отца. Амбассадор «семьи» Дженовезе сказал ему, что война «семьи» Беллини с «Белой рукой» привлекала слишком много внимания к делам «общества чести» не только в их мичиганском мегаполисе, но и в других городах Среднего Запада и Восточного Побережья. Это крайне беспокоило «Комиссию».       — Дон Филипп, — произнёс затем Бруно, — советует вам быстрее заканчивать эту войну, пока ещё не поздно.       — Мы уже в шаге от победы, — заверил Альчато Мацца. — Уже скоро мы взгреем клопов из «Белой клешни», вот увидишь. Надо только немного подождать.       — Лука, дона Филиппа не колышет, сколько тебе там осталось шагов до победы. Завязывай с этой грызнëй по-хорошему. Она вредит нам всем, — проговорил Бруно, проведя ладонью по своей пышной копне чёрных волос.       — По-хорошему? Я тебя не понимаю, мой друг. Ты нам угрожаешь? Мне не послышалось?       — Во-первых, не угрожаю, а предупреждаю. Во-вторых, не я, а дон Филипп и «Комиссия».       Лука вскипел, как чайник:       — Мы не можем всё вот так вот взять и бросить уже завтра. За что, чёрт возьми, погибли наши ребята?! Мы должны раздавить ко всем чертям клопов из Саут-Сайда! — Мацца вскочил с кресла громко топнул ногой. — Если мы дадим им передышку сейчас, то потом они нас раздавят, как гадких букашек!       — Лука… возьми… возьми себя в руки! — не выдержал и вскрикнул от боли Томас Беллини. От злости он начал подниматься с дивана, но потом упал и схватился за голову, словно туда угодила пуля. Джузеппе бросился к нему.       — Отец!       Сильвио Серра побежал на первый этаж, где жил личный врач дона Томаса.       — У нас нет другого выхода, Бруно! Или сейчас, или никогда! Я не дам им прихлопнуть нас! — твердил Лука с маниакальным блеском в глазах.       Истерзанное морщинами квадратное лицо Альчато оставалось невозмутимым.       — Заткнитесь вы уже, чёрт бы вас побрал! — прокричал в ярости Джузеппе, повернувшись к Мацце. — Проваливайте отсюда, пока вы не довели отца до сердечного приступа!       — Что ты сказал?! Да кто ты такой, чтобы меня затыкать?! — процедил сквозь зубы и громко стукнул ногой по полу Лука. — Меня!       — Слушай, брат, не надо. Поехали отсюда, — сказал Мацце Марко Росселли.       — Что?! Куда ещё уезжать?! Этот сопляк… — не унимался Лука.       — Пошли. Тебе нужно успокоиться.       Когда пришёл доктор, Джузеппе приказал Сильвио выпроводить гостей из особняка. Альчато спокойно вышел в коридор и с пониманием кивнул сыну дона Томаса. Луку пришлось силой вытолкнуть из комнаты. Как ни странно, Росселли помог Серре увести кричавшего и брызгавшего слюнями андербосса.       Через пару часов ужасная головная боль перестала терзать Томаса Беллини, и ему полегчало. Джузеппе настолько сильно обрадовался этому, что не заметил, как у него потекли слёзы.       — Вашему отцу нужен покой. Вам лучше его пока не трогать, — сказал ему врач.       Джузеппе вышел в коридор, где с ним заговорил Сильвио Серра:       — Бруно просил меня вам передать, что он хочет поговорить с вами завтра вечером.       — Хорошо, — устало произнёс сын дона, вытирая слёзы платком. — Где именно?       — Где вам будет угодно, синьор Джузеппе. Он плохо знает город. — Серра достал небольшой листик бумаги. — Бруно сказал, что остановился в Стоун Палас. Я записал телефон.       «Что за идиот?! От него слишком много проблем! Нам же мало войны с латиносами? Зачем мелочиться, правда?! Пусть ещё и «Комиссия» начнёт точить на нас зуб. Мне на голову свалился самый редкостный кретин в мире! Лука нас похоронит ко всем чертям собачьим!» — думал Джузеппе, уже возвращаясь домой.

***

      После работы Ричард скорее вернулся домой и тут же завалился спать, почувствовав невероятное облегчение, когда закрыл глаза. Утром среды он встал как никогда бодрый, что его несказанно удивило. Настроение МакВи омрачало лишь осознание того факта, что скоро ему предстояло снова выбиться из привычной для себя колеи и выйти ночью на тропу мести. «Пусть Сэм скажет, что мы свободны хотя бы до субботы. Я только начал нормально спать», — подумал Ричард, пока собирался в магазин в залитой лучами утреннего солнца комнате.       Его настроение стало ещё гораздо хуже, стоило ему вспомнить о раненом чёрными бандитами мужчине в автомастерской.       «Я во всём виноват, чтоб меня. Цыплячье дерьмо! Без меня Сэм и его команда продолжили бы и дальше выбивать цыплячье дерьмо из всякой швали на улице. Я подбил его взяться за отстрел сицилийских гнид с их черномазыми подстилками. Я! Твою мать! Я не знал, что так получится! Сэм не просто так рассказывал мне про те деревни, которые нацисты разнесли к чертям. Цыплячье дерьмо. Из-за меня уже досталось дядьке в автомастерской. Что теперь будет дальше? Кого ещё подстрелят из-за меня?!» — в ужасе подумал, зайдя в магазин, МакВи, и его взгляд словно ненадолго остекленел.       Спустя время мучимый совестью Ричард принялся мысленно оправдываться перед Генри: «Ты в ярости, дружище, я знаю. Но чёрт возьми! Что мне оставалось делать? Сицилийские гниды не оставят тебя в покое. Тебе не нужна моя защита? Ты хочешь сдохнуть? Я так не думаю. Нет, я не хотел выбирать между тобой и кем-то ещё. Просто оно само так получилось».       Вечером рядом с магазином Генри остановилась бежевая «Шеви Нова» II модели шестьдесят шестого года. «Кого ещё сюда занесло? Я не видел здесь эту тачку раньше», — с опаской подумал Ричард. Он ожидал, что из машины вот-вот выскочат киллеры мафии: «Мы прокололись. Цыплячье дерьмо! Как же быстро они меня нашли! Я им ни черта не скажу». Тем сильнее оказалось удивление МакВи, когда из видавшей виды «Шеви» вышел Ронни Грейнджер. Он закрыл машину, проскочил через дорогу и за пару секунд подошёл ко входу в магазин.       — Тук-тук! Ещё не закрыто? — произнёс Грейнджер, как зашёл в магазин.       — Что ты здесь делаешь, Ронни? — удивлённо спросил МакВи.       Грейнджер неспешно двинулся к прилавку. По пути к нему бывший федерал поглядывал по сторонам, словно пытаясь найти глазами хоть одного посетителя магазина. Он нигде их не увидел. До его прихода Ричард просидел, наверное, четверть часа в полном одиночестве.              — Сэм попросил меня подбросить тебя сегодня вместо Боба, — произнёс Грейнджер и остановился недалеко от прилавка.       — Как он?       — Кто? Боб?       — Да.       — Сам как думаешь? Он в смятении, и ему паршивее некуда. Ему не дали отпуск. Я заехал к нему вчера вечером, мы с ним поболтали немного. — Грейнджер огляделся. — Можешь не волноваться, он нас не заложит. Я в нём уверен.       — Я не волнуюсь из-за этого.       — Отлично. Я подожду тебя в своей потрёпанной красотке. Поговорим в ней.       — Почему Сэм не приехал за мной? — поинтересовался МакВи.       — Тогда кто подбросит Хел? Не Джонни же? Тебя с ней опасно сажать в одну машину. Она вроде бы успокоилась. Но Сэм решил, что тебя повезу я, а Хел поедет с ним.       — Забавно ты сокращаешь её имя. Хел… почти как преисподняя.       — Ещё бы. Я же видел, что с ней бывает, когда она заведётся. Сущий дьявол во плоти.       Грейнджер перебежал через дорогу и сел обратно в свою машину. Спустя пару минут к ней подошёл МакВи.       — Ты из Норт-Сайда? — спросил он, садясь в «Шеви» и захлопнув дверь.       — Эй, не так же сильно! Не надо так хлопать! Моя красотка выглядит как старая побитая кляча, но двери у неё нормально закрываются.       — Ты прости, я не хотел.       — Не ты первый, не ты последний. Джонни хлопал похлеще тебя.       Рональд завёл машину и выехал с обочины на дорогу. Свет в его «потрёпанной красотке», как он признался, не работал.       — Так всё-таки, ты из Норт-Сайда? — повторил свой вопрос Ричард. — Или нет?       За окном пронеслась закрывшаяся летом заправка, внутри которой недавно открылся хозяйственный магазин.       — Я похож на белого воротничка, Рич? — ответил вопрос на вопрос Ронни. Он сбавил ход перед светофором. Там горел красный.       — Нет.       — Вот тебе и ответ.       Загорелся зелёный, и Грейнджер нажал на газ. Впереди еле-еле плёлся огромный мусоровоз. Он словно разваливался прямо на ходу. Ронни лихо свернул на встречную полосу, чтобы обогнать его. Потом «Шеви» перестроилась обратно.       — Я думал, федералы не лихачат на дорогах, — произнёс МакВи, нарушив повисшее в салоне «Шеви» молчание.       — Ты плохо знаешь, как водят у нас в «Бюро», — со смешком ответил Грейнджер. — И не забывай, я там больше не работаю. Так что мне можно.       Слова Рональда развеселили Ричарда.       — Джонни как-то летом в шутку сказал мне: «Как же мы искореним преступность, если ты, Ронни, плевать хотел на правила дорожного движения? Начинать надо с себя. Ты ведь тоже преступник». Знаешь, что я ему ответил? Я сказал: «Джонни, ты покупаешь чистые и неучтённые полицией стволы. Начинать нужно с тебя».       — Любите вы над собой подшучивать.       — Особенно Джонни с Бобом. Мне их не переплюнуть       — Как по-твоему, Боб вернётся к нам или нет?       «Шеви» остановилась на переполненном машинами перекрёстке.       — Я уверен, что он вернётся к нам. Я хорошо знаю Боба, — ответил Рональд. — Через пару дней до него дойдёт, что Сэм всё правильно сказал. Боб быстро остынет.       — Значит, ты считаешь, что Сэм прав?       — Да. То, что из-за нас ранили невинного человека, ужасно. Мне так мерзко на душе, будто это я выстрелил в него случайно. Моя совесть скоро сожрёт меня со всеми потрохами. Мы же не уголовники, чтобы из-за нас страдали простые люди.       Однако того, что сделано, уже не вернуть. Мы заварили кашу, нам теперь её расхлёбывать. Боб поступил глупо. Его уход из нашей команды не остановит убийства простых людей. Чтобы гангстеры больше не задевали прохожих, нужно покончить с гангстерами. Простая до чертиков мысль.       — Ты рассуждаешь как сержанты в учебке. У них все мысли такие простые.       — Общение с Сэмом и Джонни даёт свои плоды, Рич. Вообще, я могу понять Боба. У нас с ним похожий склад ума. У Сэма и Джонни он совсем другой. Как там Сэм сказал в воскресенье? Непреднамеренные потери?       — Угу.       Вся полоса пришла в движение, и Грейнджер поехал вперёд. Где-то справа один водитель крыл другого отборной руганью.       — Всего лишь два слова, зато как хорошо они показали разницу между нами с Бобом и Сэмом с Джонни, — произнёс Ронни.       — И чем вы с Бобом отличаетесь от Сэма с Джонни?       — Скажи мне, Рич, в чем разница между стражами порядка и бойцами коммандос?       — Э-э… во многом.       — Для стража порядка недопустимы никакие «непреднамеренные потери» среди простых людей. Он никогда не выстрелит, если, скажем, беглец с револьвером втиснется в толпу или влезет в переполненный автобус. Будь он самым метким стрелком в городе. У промаха слишком высокая цена — жизнь прохожего. Даже если его легонько зацепить, то начальство не оставит от тебя даже мокрого места. Придётся отвечать.       — Неужели? — возразил Ричард и рассказал Рональду о воскресной «исповеди» Роберта.       — Не путай ситуации. Полицейские случайно наткнулись на эту девушку. Её застрелили по ошибке. Я же говорю про те ситуации, когда матёрый уголовник с пушкой бежит рядом с прохожими или стоит рядом с ними, и страж порядка видит его. Заметь, ушлые сволочи и по совместительству коллеги Боба положили той девушке ствол в руку. Они знали, что за убийство безоружной девушки их сожрёт начальство.       — А как же бунты? Их жестоко давят.       — Жестоко их давит как раз-таки армия. Полицейские выходят с дубинами, щитами, слезоточивым газом, выкатывают водомёты. Я слышал даже про резиновые пули. Чувствуешь разницу?       — Нет. Копы могут кого-нибудь покалечить. Я видел парня в Белфасте. Он ослеп от этого твоего слезоточивого газа.       — В Белфасте? В Северной Ирландии, что ли?       — Да.       — Как тебя туда только занесло, Рич?       — Долгая история. Резиновая пуля может запросто убить.       — Может. И всё же для полицейских намного важнее обезвредить и арестовать бунтовщиков. Не то что военным. Им что наши студенты, что вьетнамцы — никакой разницы, всех перестреляют. Я читал про их художества в Кентском университете и Сонгми.       — «Чарли»… в смысле вьетнамцы с севера, коммунисты, в общем, тоже убивали простых крестьян. Я видел, как они вспороли живот какому-то дядьке в деревне и выпотрошили его внутренности. Удивительно, что они не слопали на их обед. Больные гниды.       — И чьих это рук дело? Правильно, вьетнамских солдат. Я понимаю, у армии другие задачи. Сэм с Джонни профессиональные диверсанты. Коммандос в рейде могут убить случайного пахаря в поле, если тот их увидит. Сопутствующие потери… Сэм ведь предупреждал меня раньше, что из-за нас могут пострадать простые люди. Я думал, что это невозможно.       — Я тоже.       — Скажи, Рич, а что ты думаешь об этой ситуации с невинным человеком? —поинтересовался Грейнджер.       Хоть Ричард и плохо знал Ронни, он не удержался и поделился с ним своими утренними переживаниями. Ему давно хотелось выговориться.       — Ты хороший человек. Страдания других людей для тебя не пустой звук. Я могу понять твои чувства. Не вешай на себя всех собак, — сказал Рональд, когда МакВи излил ему душу. — Ты лишь попросил нас помочь. Это Сэм придумал стравить чёрных с латиносами. У него своя логика. Он решил устроить войну без правил.       — Я не знаю, Ронни, может быть, ты и прав, — произнёс Ричард. — Мне надо подумать.       — Не помешает. Я уверен, если ты пораскинешь мозгами над моими словами, желательно дома, то согласишься со мной.       Из Норт-Сайда «Шеви» Ронни выехала в Западный округ. За окном возникли коричневые трёх-четырёхэтажные здания, небольшой кинотеатр, у чьего входа толпились люди, и маленький сквер. Затем Грейнджер притормозил, пропустив через дорогу длинноногую девушку в короткой клетчатой юбке и колготках в сеточку. Её золотистые волосы водопадом ниспадали до пышной груди.       — Ах, здорово всё-таки выйти… — Рональд резко осёкся.       Проводив полным желания взглядом эффектную девушку, Рональд поехал дальше.       — У тебя есть кто-нибудь, Рич? — поинтересовался он.       — Нет.       — В таком ты наш человек на все сто процентов.       — Почему это?       — Боб в шутку называет нашу команду «Полковник Аллертон и оркестр клуба одиноких сердец». Перековеркал название битловского сержанта Пеппера. Если без шуток, мы все друг на друга похожи. Одни, никого нет, жизнь нас пожевала. Бобу не везёт с девушками, Сэм в разводе, я тоже. Хел… будет хорошо, если она вообще когда-нибудь снова начнёт смотреть на мужчин. Джонни балуется со шлюхами. Там мне сказал Сэм. Я ему не верю. Мне кажется, Джонни — бесполый псих. Ему нужна лишь война. Не имеет значения кого убивать, главное оставаться в «деле». Я не удивлюсь, если узнаю, что ирландские гангстеры «заказали» ему Флойда и «Синдикат».       — Зачем им нанимать Джонни?       — «Семья» Беллини — давний конкурент ирландцев. Сил для войны с ней напрямую у них нет. Им было бы удобно заплатить человеку со стороны, чтобы он разделался с итальянцами. Мои друзья из «Бюро» рассказывали, что как только латиносы сбились в стаю, так мафия и ирландцы позабыли о своей вражде. Но я уверен, что вестсайдская шайка захочет извлечь свою выгоду из войны «Синдиката» с латиносами и разделаться под шумок с давними врагами.       — Дерьмо цыплячье! Одни гниды хотят прикончить нашими руками других гнид. Что за чёртов цирк?       — Наша жизнь, Рич. Посуди сам, Джонни всегда готов достать чистые стволы и патроны. Откуда он знает торговцев оружием? Он с ними дружит, что ли?       — Может, и да. Что тогда?       — В том и дело, Рич. Ты не можешь прийти с улицы к торговцам стволами и сказать, что тебе нужен «Кольт» сорок пятого калибра. Ты должен знать нужных людей. Чтобы их знать, ты должен вращаться в нужных кругах с уголовниками.       — Черт, я не думал, что Джонни такой скользкий тип.       — Ты, кстати, знаешь, где он работает?       — Нет.       — Вот и я не знаю. Он человек-загадка. Даже запотевшее окно не такое мутное, как Джонни Питерсон.       Рональд и Ричард проехали мимо небольшого здания банка. Рядом с ним худой мужчина с наружностью книжного червя размахивал табличкой с надписью «Верните мне мои деньги, грязные воры!» перед выходившими на улицу клерками.       — Почему ты больше не работаешь в «Бюро»? — поинтересовался Ричард.       — Я бы с радостью работал там до самой смерти. Меня уволили оттуда.       — За что?       — Всё тебе надо знать. Ладно уж, мы в одной команде. Ты тогда в четверг спас меня. Я думал, что тот чёрный меня пристрелит. От такой шушеры всего можно ждать. У неё не заржавело бы пристрелить смердящего бродягу. От него же воняет! С такими уголовниками хуже всего иметь дело. По себе знаю. Они непредсказуемы.       — Так из-за чего тебя уволили?       — Я загремел в тюрьму, Рич, — с тяжестью в голосе признался Грейнджер.       — Серьёзно?       — Серьёзнее некуда. Не рассчитал силу. Мы с моим другом Джимом взяли тогда с собой жён и поехали на пикник как-то очень давно, целую вечность назад. Нормально сидели, пока к жене Джима не пристали два пьяных болвана. У них руки чесались подраться с нами. Подрались на свою голову. Я хорошенько влепил одному из них. Он аж свалился со склона и стукнулся своей пустой башкой. Слабенький попался. Я не собирался его убивать. Но труп есть труп. Что тут поделать? Я не стал убегать. Остался и поехал потом с патрульными в участок. Ты скажешь, что я идиот?       — Нет. Мой друг Генри поступил бы точно так же. Он для меня всё.       — Пока я сидел в тюрьме, Дорис захотела развода. Она времени зря не теряла и нашла себе белозубого козла из банка.       — Ты когда вышел?       — В апреле.       — Как тебя занесло в команду Сэма?       — Я охотно верю, что тебе жаль. Я жил буквально в «Бюро». Теперь путь туда мне закрыт. Я кое-как смог найти работу. Столы делаю. В тюрьме научился. Только это не то, чего я хочу. У нас в городе творится ну просто адская чертовщина. Я люблю его не меньше, чем Боб.       Помню, у нас в «Бюро» Детройт называли «Сибирью», а Франклингтон — «пустыней Гоби». Непрестижно. Вот Вашингтон или Нью-Йорк — другое дело. Туда все хотят попасть. А я взял и попросился во Франклингтон при распределении. Дом есть дом.       Во что он превратился, Рич? Пока я сидел, тут развелось столько грязи, что с ума сойти можно. Полицейские не справляются. «Бюро» делает вид, что справляется, а на деле тоже не справляется. У нашей команды методы незаконные, зато действенные. С годами я понял одну вещь, Рич.       — Какую?       — На свете нет места бесполезнее, чем тюрьма. Мы в «Бюро» так страстно хотели засадить туда прорву уголовников и даже не думали о том, что она никаким боком их не перевоспитает. Сделает хуже — да, но не перевоспитает. Они выйдут и займутся своим привычным делом. Их уже не переделать. После тюрьмы и податься толком некуда. Полный тупик. Я не вижу смысла держать бандитов и маньяков в тюрьмах.       К сожалению, в нашем штате слишком мягкое законодательство. Мичиган — не Техас. У нас ещё в тысяча восемьсот сорок шестом году отменили смертную казнь. В те времена ещё даже не пахло всеми этими современными либералами, борцами за права сумасшедших и орущими активистами на улице.       — Так хорошо. Если судья продался гнидам, то невиновного человека не задушат в газовой камере. У вас в городе судьи те ещё мешки, набитые цыплячьим дерьмом. Даже если они просто ошибутся и не возьмут ни у кого на лапу, то никто тоже не поедет давиться газом в чертову камеру. Нет уж, в задницу твою смертную казнь.       — Ты говоришь о частных, редких случаях, Рич, и ты забываешь о том, сколько в наших тюрьмах торчит убийц, насильников и педофилов. Ты знаешь, сколько стоит их там держать? Платят ведь за это честные люди, такие, как твой друг Генри. Однако куда важнее здесь то, что жертвы какого-нибудь маньяка не будут отомщены. Я в шестьдесят шестом занимался одним делом. Тогда у нас в городе орудовала банда отшибленных грабителей. Они обчищали банки и инкассаторские фургоны. Всё бы ничего, но в их шайке затесалась девица.       — И что тут такого? — с наивным видом спросил МакВи.       — Такие банды, Рич, часто отличаются особой жестокостью. Когда на дело идут холодные профи, то ещё ладно. У них всё строго, без дураков. Другое дело шайки с девицами. Они непредсказуемы и без тормозов. Не знаю, почему. То ли уголовники начинают петушиться перед девицей, то ли она их подбивает, то ли всё сразу. Факт остаётся фактом.       К тому же профи никогда не потащат девицу грабить банк. У них котелок очень хорошо варит. Вот у молодых болванов с соображалкой туго дело. Они вполне могут взять с собой на дело девицу. Им вообще может взбрести в голову что угодно. Если у мафии есть строгая иерархия, и там молодыми болванами командует старый авторитет, то в мелких шайках всё всегда по-разному.       — Тебя как послушать, так работать с профи одно удовольствие.       — Как говорит Боб: «Есть такое». Так вот, та девица из банды молодых отбитых болванов ради смеха застрелила двух инкассаторов. Я говорил с одной старушкой. Она видела, как девица цеплялась к инкассаторам, потом смеялась, как больная на голову, когда убила их. В другой раз она застрелила кассиршу в банке. Знаешь, зачем? Чтобы забрать её серёжки. Нельзя же было просто потребовать отдать их?       — Гнида.       — Через пару месяцев мы накрыли банду с этой девицей. Она как меня увидела, так сразу схватила нож. Я не стал с ней церемониться. Никаких действий по инструкции, воплей: «ФБР, брось нож, не двигаться!» Я не дал ей сдаться.              — То есть, ты просто взял и пристрелил её?       — Не просто пристрелил, я восстановил справедливость. Ты представь себе, два простых парня и такая же простая девушка лежат в могилах, а эта хихикающая тварь будет жить и с наслаждением вспоминать, как она их убивала. Это, по твоему, справедливое наказание? Та девица принесла столько горя семьям тех парней и девушки.       Ребята меня потом прикрыли. Мы написали в отчётах, что она не выполнила мою команду и пыталась напасть на меня. Я защищался. С особо опасными преступниками не сюсюкаются, Рич. Чуть что — огонь на поражение.       — Хитро вы выкрутились. Прям гниды, с которыми работает Боб.       Ронни резко покоробило от слов Ричарда.       — Нам пришлось! — возмутился Грейнджер. — Не равняй нас с ними! Они убили невинную девушку и прикрывали свой зад! Мы восстановили справедливость!       — Ладно, ладно, я понял. Ты не злись, — сказал МакВи. — Я не хотел сравнивать вас с продажными копами. Вы просто провернули похожий трюк.       «Дерьмо цыплячье! Опять я ляпнул и не подумал!» — мысленно упрекнул себя Ричард, пока Ронни успокаивался, смотря на дорогу. Они оба молчали где-то минуту. После Грейнджер произнёс:       — Прости, Рич, я неправильно тебя понял. Ненавижу продажных тварей. Система не оставила нам другого выбора. Она не может перевоспитать бандитов. Их преступления нельзя оставлять безнаказанным. Раньше не просто так в законах предусматривались сразу несколько видов смертной казни. Чем ужаснее преступление, тем ужаснее казнь. Я считаю, что это правильно. Никакой пощады. Бандиты и маньяки на гуманность ответят ещё большей жестокостью. Гуманность в их понимании равносильна слабости. Чем слабее наказание, тем сильнее выйдет злодеяние.       — Ты походу у нас самый идейный в команде, — отметил Ричард. — Ты не боишься загреметь обратно в тюрягу?       — Мне нечего терять. В тюрьму я больше ни ногой, — произнёс Грейнджер с пугающей обречённостью в голосе. — Ко мне никто не прицепится вдобавок. Я регулярно отмечаюсь, нашёл унылую работу. Меня тошнит от неё. Когда Боб привёл меня в команду, я будто ожил, и в моей жизни снова появился смысл. Если бы не Боб, то я бы спился или удавился.       — Небогатый выбор.       — Уж какой был. Джонни говорил, что ты после Вьетнама оказался не в своей тарелке и хотел вернуться в «дело». Так что мы можем друг друга понять.       — Джонни слишком много говорит.       «Шеви» выехала за город. Вскоре МакВи увидел дорожный указатель с перечёркнутой надписью «Франклингтон».       — Я ещё вспомнил, — произнёс Грейнджер. — Сэм попросил меня сказать тебе, чтобы ты вёл себя с Хел так, будто вы с ней не лаялись в воскресенье. Не извиняйся перед ней и забудь о вашей ссоре.       — Ладно.              — Вообще, она ведь хороша, правда? Красивое личико, волосы словно из чистого золота. Природа не обделила её фигуркой, всё при ней.       — Знаешь, Ронни, Хелен для меня сейчас выглядит страшнее самого сатаны.       Приехав, Ричард с Рональдом встретили во дворе Джонни и Джека Аллертона, вышедших к ним из дома.              — Привет, Ронни, привет, Рич, — произнёс Джек. — Как доехали?       Вигиланты двинулись к дому.       — Нормально, на удивление, без пробок, — дал ответ на вопрос Джека Грейнджер. — А вы как добрались?       — Быстро, — сказал Джонни.       — Сэм с Хел приехали?       — Ещё нет, — ответил-Джек и вошёл в дом.       Вигиланты в полном молчании спустились в подвал. Сев за стол вместе со всеми, Джек Аллертон заговорил с Ричардом:       — Рич, Сэмми рассказал мне про вашу перепалку с Хелен. Ты не один такой. Я тоже случайно разозлил Хелен месяца три так назад. Она тогда чуть не накинулась на меня. Спасибо, Джонни скрутил её. Иначе мне было бы несдобровать. Тебе повезло, что Хелен не захотела драться с тобой.       — Не хватало мне ещё драки с ней, — сказал МакВи.       — Ты лучше больше ни о чём не говори с Хелен. Я стараюсь держаться от неё подальше. Никогда не знаешь, что может разозлить нашу девочку. У неё большие проблемы с психикой. По-хорошему, Хелен нужен толковый психолог. Сама она своих демонов не победит. Мы с Сэмми столько раз говорили ей об этом. Бесполезно. Она ни в какую не идёт к психологу. Не силой же её тащить к нему? Я не понимаю, почему Хелен так упрямится? Мы с Сэмми хотим ей помочь.       — Проблема в том, Джек, что блондиночке не нужна ваша помощь, и что её цели противоречат вашим. Вы хотите вернуть её к нормальной жизни, когда она желает умереть и ищет смерти, — высказал своё мнение Джонни.       — По ней не скажешь, что она собирается на тот свет. Не похоже. Она ведёт себя совсем по-другому.       — Наша блондиночка не из тех, кто будут ходить с видом страдальца и жаловаться на жизнь. Она ни за что не скажет тебе, что хочет умереть. Блондиночка по-мужски держит всё в себе.       — Тут я могу с тобой согласиться, Джонни, Хелен сильна духом. В остальном, как мне кажется, ты ошибаешься. Хелен пытается избавиться от воспоминаний, мешающих ей жить. Она борется. Хелен могла бы уже давно застрелиться, если бы захотела умереть.       — Стреляются люди с другим характером. Тебе не понять мышление тех, кто ищет смерти.       — И слава Богу. Хелен не такая.       — Нет, такая. Просто вы с Сэмом не видите очевидного.       — Как скажешь, Джонни. У тебя своё мнение, у меня своё, — ушёл от темы Джек.       «Ну её к черту», — подумал МакВи и затем спросил у Аллертона и Питерсона, что они думали по поводу кровавой случайности на Пайн-Роуд.       — Я догадывался, что рано или поздно случится что-то такое, — ответил Ричарду Джек. — Сэмми неспроста говорил вам всем, что из-за вас могут пострадать невинные люди. Он понимал с самого начала, что это возможно. Но я не знаю, задумывался ли Сэмми о том, чем те люди, которых вы спасёте, если уничтожите наркомафию у нас в городе, окажутся лучше тех людей, которые пострадают из-за вас?       «Хм… Чем Генри лучше того дядьки в автосервисе?» — подумалось МакВи.       — Хороший вопрос, — сказал Ронни. С задумчивым выражением лица он откинулся на спинку стула и посмотрел на потолок. Немного поразмыслив над ответом на вопрос Джека, Грейнджер произнёс: — Ничем не лучше. — На лице Ронни на мгновение появилась гримаса душевной боли. — Ну и ситуация, чёрт возьми! Джонни, что ты о ней думаешь? Рич тебя тоже спрашивал.       — Мы ничего уже не можем изменить. Процесс запущен, негры ранили мирного латиноса в мастерской. Нам с этим жить, — высказал своё мнение Питерсон. Тон его голоса был спокойным, даже холодным. Капитан словно всего лишь констатировал факт. Однако от его слов веяло какой-то прямо совсем удручающей безнадёгой, будто он несколько часов очень эмоционально объяснял Ричарду, Рональду и Джеку, в каком скверном положении они оказались.       «Нам с этим жить… проклятье, я, наверное, ещё долго буду винить себя, что из-за меня ранили того дядьку в автосервисе. Дёрнул его чёрт прийти туда в самый неподходящий момент? Если бы он… какая теперь уже разница, чтоб её? А ведь гниды скоро небось подстрелят ещё какого-нибудь обычного дядьку. Цыплячье дерьмо», — задумался Ричард.       Минуту спустя вигиланты и Джек услышали шум подъезжающей машины. Вчетвером они поднялись наверх и вышли во двор, чтобы встретить Сэма с Хелен. Девушка поздоровалась только с Джеком, Рональдом, Джонни. На приветствие Ричарда Хелен не ответила. Она даже не посмотрела на него. «Ну и ладно. Лишь бы не сцепиться с ней», — подумал МакВи.       После того как вся команда Сэма Аллертона, спустившись в подвал, села за стол, полковник без предисловий перешёл к делу:       — Я предполагал, что латиноамериканские гангстеры могли напасть позавчера сразу на два притона Флойда в Кенсингтоне. Либо ударить по его точке на Элм-Стрит позавчера, а следующей ночью обстрелять притон на Спенсер-Стрит. Джонни, Ронни и Рич помнят об этом. Я ошибался. «Белая рука» напала позавчера только притон на Элм-Стрит.       Её нападение наделало много шума. Как и наши операции на прошлой неделе, кстати. Вы, вероятно, заметили, что в новостях сейчас говорят лишь о том, что в Кенсингтоне каждый день кого-нибудь убивают, а полицейские бездействует. Комиссар Джексон, я так понял, решил успокоить общественность. Я видел сегодня его пресс-конференцию по телевизору. Он заявил, что полиция начнёт завтра в Кенсингтоне масштабную операцию по борьбе с уличной преступностью.       Хелен ухмыльнулась:       — Пыль в глаза. Интересно, сколько «семейка» Беллини отстегнёт копам, чтобы они не повязали тупых горилл Флойда?       — Комиссар стянет туда крупные силы для обысков и усиленного патрулирования улиц, — продолжил полковник. — Так что риск столкнуться с полицейскими в Кенсингтоне становится теперь слишком высок. Они будут тщательно присматриваться к каждому прохожему ночью. Для нас даже обычная проверка документов может обернуться большими проблемами. Поэтому мы подождём, когда закончится полицейская операция, и уже тогда займёмся притоном Флойда на Спенсер-Стрит.       Его люди ушли с Элм-Стрит. Маловероятно, что они туда вернутся после позавчерашней шумихи. Вчера я видел их на Спенсер-Стрит. Вероятно, завтра они там не появятся, чтобы всё выглядело взаправду. Впрочем, я допускаю и другой вариант: полицейские, как и раньше, не будут заезжать на Спенсер-Стрит по ночам и мешать чёрным гангстерам.       — Это фарс какой-то, а не операция.       — Ронни, твоё мнение: сколько ориентировочно продлится полицейская операция в Кенсингтоне? — спросил Сэмюэл.       — По своему опыту скажу, что как минимум неделю, — ответил Грейнджер. — Никак не меньше. Максимум — от месяца до квартала. Для таких операций нигде не прописаны сроки проведения. Многое зависит от целей самой операции.       — Что ж, значит, мы подождём неделю и посмотрим, что будет дальше, — с задумчивым видом, взявшись за подбородок, проговорил Сэм.       «Неделя отдыха — неплохо», — подумалось Ричарду.       — Теперь обсудим наши действия на случай, если Боб уйдёт из нашей команды, — произнёс полковник.       — Боб вернётся, Сэм, попомни мои слова, — сказал Рональд.       — Мы должны быть готовы ко всему, Ронни. Если Боб не вернётся к нам, то в первую очередь перед нами возникнет денежная проблема. Пока у нас есть запас денег.       Аллертон положил маленький блокнот на стол и раскрыл его.       — Каждый месяц я записывал наши расходы, — произнёс Сэмюэл, листая страницы, исписанные цифрами. — Иногда мы тратили больше, иногда меньше. По моим расчётам, нашего денежного запаса должно хватить на полгода. Я допускаю вариант, что Боб уйдёт от нас, но не откажется помогать нам деньгами. Ронни, ты должен поговорить с ним на сей счёт. Я сомневаюсь, что совесть позволит ему тратить на себя деньги наркомафии.       — Понял, Сэм. Я заеду к нему на днях, — ответил Грейнджер.       — Если Боб пойдёт в отказ, нам придётся тратить свои собственные деньги на нужды нашей команды. Я не вижу других приемлемых для нас альтернатив.       Сэм перевернул страницу в блокноте.       — Я рассчитал, сколько каждый из нас должен будет сдавать в месяц на нужды команды.       «Немного. Сойдёт», — подумал Ричард, когда Сэм назвал сумму ежемесячного «взноса».       — Все смогут откладывать столько при необходимости? — задал вопрос полковник.       — Я смогу, — дал ответ Джонни.       — Я тоже, — сказал Рональд.       МакВи ответил на вопрос Сэма утвердительным кивком головы.       — Не проблема, — произнесла Хелен.       — Я смогу откладывать для вас и больше, Сэмми. Мои накопления к вашим услугам, — проговорил Джек Аллертон.       — Идём дальше, — произнёс полковник. — Если Боб уйдёт от нас, то перед нами возникнет ещё одна проблема. Без него нам самим придётся искать информацию о том, в каких местах часто бывают мафиози, какие именно подпольные точки и легальные предприятия они контролируют. Такими сведениями располагают только полиция и ФБР. Ронни, когда ты заедешь к Бобу, спроси у него также, согласится ли он собирать для нас закрытую полицейскую информацию о наркомафии, если уйдёт из нашей команды.              — Угу, спрошу, Сэм, — ответил Ронни.       — Если же Боб не захочет нам помогать, то тебе придётся выуживать информацию о мафиози через своих друзей из «Бюро».       — Ребята всегда рады мне помочь. Я знаю к ним подход.       — Хорошо. Для начала всё-таки поговори с Бобом.       — Разумеется.       — Нам надо быть готовыми и к тому, что Боб может доложить о нас своему начальству.       — Боб ни за что не выдаст нас полицейским.       — Откуда у тебя такая уверенность?       — Боб сам мне так сказал. Он не хочет, чтобы нас удавили в изоляторе или прирезали уже в тюрьме. «Синдикат» не прощает.       — Пусть копы для начала возьмут нас, — сказала, словно бросая вызов всей полиции Франклингтона, Хелен. — Я им так просто не дамся.       «Джонни прав. Она в самом деле хочет сдохнуть», — решил МакВи, глядя на предельно серьёзное лицо девушки.       Сэмюэл с ужасом посмотрел на Хелен, словно отец, узнавший, что его дочь захотела прыгнуть с моста.       — Я же вам говорю, Боб нас не выдаст, — возмущённо проговорил Грейнджер.       — Всякое возможно, Ронни, — ответил Сэм. — Боб знает, где мы прячем оружие, патроны и деньги. Нам нужно увезти их отсюда и перебраться на новое место, где мы сможем собираться все вместе. Здесь нам лучше больше не появляться. Джонни, найди для нас как можно быстрее подходящий дом, подвал или гараж. Ты раньше говорил, что знаешь одного человека в Вест-Сайде. Он сдаёт какой-то клоповник и не задаёт лишних вопросов. Встреться с ним. Оружие вместе со всем остальным спрячь пока у себя.       — Будет исполнено, — по-военному ответил Питерсон.       — Также отгони сегодня наш «Олдсмобиль» в Вест-Сайд. Нам нужно сменить номера и перекрасить его. Узнай завтра у своих знакомых из автомастерской, сколько это будет стоить.       — Есть.       — Попутно найди место на стоянке для нашей машины.       «Ну обалдеть, знакомые Джонни могут ещё и номера перебить! Ронни прав, Джонни путается с ирландскими гнидами», — подумал Ричард.       — Как бы мы ни хитрили, копы рано или поздно нас всё равно достанут, — риторически отметила Хелен, снова приковавшая к себе недовольный взгляд Сэмюэла.       — Нас не достанут, если мы нигде не проколемся. Каждый из нас должен быть готов к разговору с полицейскими, — продолжил полковник.       Сэм вместе с Ронни минут двадцать объясняли Джеку, Ричарду и Хелен, как вести себя при встрече с детективами в штатском, что им говорить, на какие законы и поправки ссылаться. Джонни же молча наблюдал за «лекторами». Потом Сэмюэл сказал:       — В следующий раз мы встретимся через неделю в другом месте. Я заранее уточню, где именно. Все свободны.       «Нет, я не верю, что Боб настучит копам. Он не гнида. Сэм слишком осторожничает», — думал Ричард по дороге домой. За окном мелькали мрачные фигуры почерневших во тьме деревьев.

***

      Антонио с большим трудом привыкал к новому «рабочему» графику. Ему оказалось очень сложно выдержать ночь со вторника на среду, когда молодого капо то и дело тянуло в сон, и он зевал чуть ли не через каждую минуту. Иногда у него кружилась голова, после чего Моретти начинало казаться, будто он вот-вот выпадет из окна на тротуар.       Марко Россели же хотя и отличался заносчивостью, однако в своём деле был настоящим асом. На прошлой неделе он подобрал действительно отличное место для наблюдения. Оттуда хорошо просматривалось и заведение «Бампи» на Спенсер-Стрит, и дома, что стояли рядом с ним, и дорога, и разные закутки. При том прохожие на улице не могли заметить притаившихся в том месте мафиози. Кроме того Марко мог часами, а то и днями напролёт выжидать врага. При взгляде со стороны немолодой специалист походил на кобру, выползшую на охоту и готовую в любой момент укусить свою жертву, впрыснув ей смертельный яд.       «Марко хорош в деле, чёрт его подери. Он умеет не только трепаться. Чёртов вампир. Он когда-нибудь спит вообще? Теперь понятно, почему Лука прислушивается к его словам», — волей-неволей Антонио признал чужое превосходство, возвращаясь к Джине утром в среду.       Вечером Моретти позвонил Мацца:       — Есть разговор, мой мальчик. Приезжай в «Катанию» к половине восьмого.       Встретившись вскоре с Лукой и Марко, Антонио узнал, что комиссар Джексон решил отправить завтра вечером целую армию полицейских в Кенсингтон и перевернуть там всё вверх дном.       — Вся эта возня закончится в следующую пятницу. Я предупредил об этом «Бампи». Утром его ребята укатят к себе в Остин и спрячут наш «товар» у себя. Нечего им светиться, всё должно выглядеть по-настоящему. Сегодня они ещё смогут помочь вам, если понадобятся вам. Хотя я уверен — те хитрозадые сволочи уже узнали, что легавые начнут завтра носиться по всему грёбаному Кенсингтону, как ошпаренные в задницу придурки, и залегли на дно. Комиссар Джексон рассказал об этом в новостях. Редкостный идиот!       «Теперь мне не придётся скакать на двух стульях сразу. Я успею грохнуть Роберто Бланко к следующей пятнице», — довольно подумал Антонио, ожидая, что Марко, разумеется, согласится со словами Луки, чтобы угодить ему. Молодой капо ошибся. Росселли выразил совсем иное мнение:       — Как знать, брат. Они могут хоть завтра, хоть послезавтра заглянуть на Спенсер-стрит с другой целью. Копы им не помеха, если они просто припрутся посмотреть, на месте ли черномазые. Бугай с его дружками могут подумать, что мы дали копам на лапу, и всё будет по старой схеме: чёрные быки рубят бабки, легавые им не мешают. При таком раскладе есть смысл понаблюдать за черномазыми, чтобы узнать, сколько их, как часто они выходят из хазы.       «Чёртов выродок! Он вздумал переиграть меня на моём же поле, — возмущался про себя Антонио. — Да пусть подавится, чёрт возьми! Плевал я на него и на вигилантов! Это не они убили Дарио!»       Пока Марко говорил, Лука уплетал фальсомарго и слушал его, ловя каждое слово, словно полицейский осведомитель, хотя при взгляде со стороны могло показаться, что андербосса сейчас больше всего на свете интересовала одна только еда.       — Что те хитрозадые ублюдки будут делать, если решат, что ребята «Бампи» залегли на дно? — спросил он, прожевав кусок мясного рулета.       — Они всё равно приползут в Кенсингтон, брат, — ответил Росселли. — Никого нет, можно спокойно полазить по закуткам, прикинуть, как и откуда каждый из них подойдёт к точке черномазых, как и куда потом уйдёт. Если у них в команде кто-то умеет вскрывать замки, то они могут залезть в саму хазу. Неплохо узнать заранее, где там находится каждая проклятая комната.       При обоих раскладах нам надо понаблюдать за точкой твоего «Бампи» до конца недели.       — Хорошо. Не светитесь перед легавыми. Они ничего не должны пронюхать. Стволы с собой не берите, — произнёс Мацца, аккуратно отрезавший ножом кусок мясного рулета.       — Замётано, брат.       «Плевать. Я всё равно грохну выродка на следующей неделе. День и вечер у меня свободны. Управлюсь, я же не дешёвка какая-нибудь», — подумал Антонио.       После разговора с Лукой Марко поехал поговорить с неким Джимми Ханной о каком-то старом деле. Антонио понятия не имел, о чём шла речь, и думал уже уходить, как андербосс попросил его остаться.       — Я должен тебе кое-что сказать, мой мальчик. Я понимаю, тебе не терпится отомстить за друзей. Ты обязательно это сделаешь, вот увидишь. Только потом, когда закончится кипиш в Кенсингтоне. Пока мы сделаем вид, будто мы жутко испугались легавых. Ибо как я говорил, всё должно выглядеть по-настоящему.       — Проклятье! — вырвалось у Антонио, сжавшего кулаки от злости.       — Не заводись. Ничего особо не изменилось. Ты бы всё равно не смог ездить каждую ночь в Кенсингтон и между делом убрать Роберто Бланко. Бред же! Для начала надо передохнуть, хорошенько подготовиться. Ты не Джон Уэйн, мой мальчик. Ты бы облажался. На двух стульях сразу не усидишь. Что тебе стоит подождать две недели?       «Возможно он и прав», — задумался Моретти и выдохнул.       — Победит тот, кто вытерпит. Знаю, я сам иногда срываюсь. Как заору, так хоть уши затыкай, но ни черта не поможет. Сам понимаешь, каково это, когда тебя рвёт изнутри на части. Потом, как меня отпустит, я сразу вспоминаю ту пословицу и в очередной раз говорю себе, что надо держать себя в руках. Проходит время, я опять срываюсь. Меня уже не переделать. Староват я. А у тебя ещё вся жизнь впереди.       Поучись терпению у Марко. Его не собьёшь с толку. Марко очень давно рассказывал мне, как на войне он три дня провалялся в грёбаных джунглях, в жуткой духотище и в мерзкой грязи, но всё-таки дождался, когда приедет какой-то важный япошка, и шлёпнул его. — Мацца резко взмахнул рукой, изображая выстрел из винтовки, и стукнул по столу. — Вот уж действительно, вытерпел и победил! Кстати, эту самую пословицу я услышал как раз от Марко.

***

      Джузеппе встретился с Бруно Альчато в ресторане на тридцать седьмом этаже небоскрёба Дженкинс-Тауэр. Владелец заведения считался другом «семьи» Беллини. Мафиози собрались в небольшом зале для особых гостей с изысканным, но не броским интерьером и большим панорамным окном. Из него открывался чудесный вид на россыпь маленьких домов в Северном округе, построенный в стиле шатоэск и похожий на сказочный дворец отель Стоун-Палас и живописное побережье.       «Здесь Марко меня не достатет. Вот сидел бы я сейчас в моём загородном доме, то тогда бы точно пристрелил меня, как Майка Розена», — подумал Джузеппе. Он помнил, как расстался с жизнью Майкл Розенфельд, лидер некогда влиятельной еврейской мафии Саут-Сайда, который в сороковые вёл совместные дела с «семьёй» Беллини.       Летом сорок девятого дон Томас и его «деловой» партнёр решили расширить свой бизнес и построить самый фешенебельный отель на канадо-американской границе, что заткнул бы за пояс и франклингтонский Стоун-Палас, и квебекское Шато Фронтенак. Розенфельд нашёл подрядчика и организовал дело. Однако вскоре Томас Беллини узнал, что почти все вложенные им в строительство деньги осели в кармане у Розенфельда. Тот, будто предчувствуя неладное, уехал якобы «отдохнуть» в Лас-Либертад.       Томас Беллини отправил туда Луку с Марко. Майк Розенфельд жил на широкую ногу в роскошном бунгало на окраине города. Там-то он и нашёл свою смерть — Росселли метким выстрелом попал ему прямо в сердце. «Чистая работа. Копы тогда остались с пустыми руками. Свидетели никого не видели», — рассказал однажды сыну дон Томас.       «Я бы не отказался заплатить Марко полмиллиона, чтобы он так же ловко убил Луку. Однако они с ним неразлучные друзья. Ещё Марко презирает меня, — рассуждал Джузеппе, садясь за стол. — Я могу сделать Сильвио консильери, а его андербоссом. Что он тогда скажет? Марко может нам ещё очень пригодиться. Но риск слишком большой».       Бруно Альчато, одетый в белую водолазку и клетчатый твидовый пиджак, сел перед Джузеппе спиной к окну.       — Мне очень жаль, что вчера всё так вышло с твоим отцом, — сказал Альчато. — Передай ему мои извинения.       — Вы-то здесь причём, Бруно? Отца довёл Лука, — произнёс Джузеппе Беллини.       — Мне всё равно неудобно перед доном Томасом. Ему уже лучше?       — Да.       — Слава Богу. Я подумал, вдруг с ним случится ещё какая-нибудь гадость.       В небольшой зал зашла официантка. Беллини, Серра, Альчато и его телохранитель в фиолетовом костюме сделали заказ, и девушка оставила их наедине друг с другом.       — Так о чём вы хотели со мной поговорить? — спросил Джузеппе у Бруно.       — Не о чём, а о ком. Если конкретно, то о вас с Лукой. Я могу поставить миллион баксов на то, что дону Филиппу понравится решение твоего отца сделать доном вашей «семьи» тебя, а не Луку. Ты чист, как стёклышко, и понимаешь, что шум мешает бизнесу. Лука же неуправляемый псих. Он мнит себя новым Аль Капоне.       — Вы абсолютно правы.       — Если вы скоро надерёте зад своей «Белой руке», то ещё ладно. Но если ваша война с ней затянется на несколько месяцев, то тебе, Джузеппе, придётся решить сразу две проблемы: одну с Лукой, другую с вашей «Белой рукой». Капишь?       Джузеппе кивнул в ответ.       — Наша «семья» может помочь тебе с этим, — добавил Альчато.       «У нас тут не богадельня, всё имеет свою цену. Если я соглашусь, то, скорее всего, дон Филипп захочет получить взамен свой кусок сладкого франклингтонского пирога. Нет, уж лучше я попрошу Тони Сарто помочь мне. За ним должок. Хотя… он всё никак не может обломать рога ирландцам у себя в городе. Куда ещё ему мне помогать», — подумал Джузеппе.       — Спасибо за предложение, Бруно, но я справлюсь сам, — сказал Джузеппе.       — Как угодно. Я видел вчера, как вы с Лукой смотрели друг на друга. Так смотрят друг на друга заклятые враги. Я думаю, что если вашей «Белой руке» в самом деле скоро крышка, то вы с Лукой можете потом сцепиться между собой…       — Поверьте мне, Бруно, — резко оборвал собеседника Джузеппе, — до этого не дойдёт.       После разговора с Альчато Джузеппе поехал домой. Из головы у него не выходил вопрос: «Кого привлечь со стороны, чтобы убить Луку и его свиту?» Сильвио Серра за два дня сумел кое-что разузнать, о чём он рассказал Беллини уже у него дома.       — Этот журнал «Удача и слава» на самом деле контора, где вербуют наёмников, синьор Джузеппе.       Серра положил на стол тонкий журнал с глянцевой обложкой. На ней красовалась фотография группы чернокожих солдат в однотонной форме и белого «дикого гуся», похожего не то на грека, не то на турка, не то на португальца.       — Сам журнал раскупают, как горячие пирожки, — добавил Серра. — Я записал адрес его редакции.       — Вы предлагаете мне нанять «солдат удачи», Сильвио?       — Да, синьор Джузеппе. Тут есть статья за авторством некоего Джона Питерсона. Пэдди Диллон недели три назад шепнул мне, что на них работает один здоровяк из бывших военных. Его зовут Джонни Питерсон. Я уверен, что статью в журнале написал именно он. Не бывает таких совпадений. Мы можем попробовать выйти на него. Либо можно потолковать с подполковником Хьюбертом Грином. Это владелец «Удачи и славы». Наёмники — удобный вариант. Они уберут Луку, а затем уедут воевать куда-нибудь в Африку.       — Зато Грин никуда не уедет. Идея заманчивая, Сильвио. Я подумаю над ней.       «Согласится ли этот Джонни Питерсон убить Луку? В одиночку к нему не подобраться. Или лучше договориться с подполковником Грином? Но занимается ли он заказными убийствами у нас в Штатах? Питерсон может «работать» на ирландцев сам по себе. В таком случае Грин ещё и расскажет всё федералам, — размышлял Джузеппе, сидевший в своём рабочем «кабинете». — Слишком рискованно.       Сильвио предлагает мне связаться с людьми не из нашего круга. Мы их толком не знаем. Они умеют работать «чисто»? Мы же не в Африке, в конце концов. В Штатах нужно уметь не оставлять за собой следов. Где же тогда найти подходящих людей? Выбирать нам особо некого. Остаётся найти выход на вигилантов да разузнать побольше о Питерсоне и «журнале» Грина».