Анатомия мести

      И хотя лейтенант И. П. Гримли рвал и метал, требуя найти убийцу Хадсона и «подать его на блюдечке с золотой каёмочкой», Томаш Корбел начал своё новое расследование в понедельник. Детектив Аллен из Норт-Сайда рассказал им с Альфредо, что с Генри Ллойдом дружил некий Ричард МакВи, который работал у него в магазине и снимал квартиру в Эджоутере.       — Они с Ллойдом служили вместе во Вьетнаме, — добавил Аллен, сидевший за рабочим столом в общем кабинете. — Мы с напарником опрашивали его в прошлом месяце, он всё нам рассказал.       — МакВи вам случайно не говорил, где именно они с Ллойдом служили, на передовой или в тылу? — поинтересовался Корбел.       — Я могу поклясться, что на передовой. Вы бы видели его лицо! Шрам на лице, а ещё взгляд! Бррр! Он будто собрался кого-то прикончить перед обедом. Просто вылитый псих, честное слово.       «Выходит, у МакВи есть боевой опыт, и ему приходилось убивать в бою, — задумался на обратном пути из Норт-Сайда Томаш. — Или он служил в тылу, его полоснули ножом уже на гражданке, после чего у него начались проблемы с головой. В обоих вариантах Макви умеет обращаться с оружием. И у него есть очень веский мотив, раз они с Ллойдом так хорошо подружились, что МакВи аж переехал к нам в город после армии, а Ллойд устроил его к себе в магазин.       Допустим, МакВи решил отомстить за него. Версия с местью одиночки сразу отпадает: Рида и Джонса убили из разного оружия. Но вот месть «тихого оркестра»… тут можно предположить, что Ллойд дружил и с МакВи, и со всеми остальными вольными стрелками. Либо он сам был в «тихом оркестре».       С другой стороны, они профессионалы. Такие люди не начнут войну против целой банды только из-за одного желания отомстить. Причина должна быть более веской. Однако что заставляло их раньше убивать уличных хулиганов? Слишком мелко для таких профессионалов. Да уж, «тихий оркестр» — это какая-то аномалия. От него можно ожидать чего угодно. Буду копать дальше. Промахнусь — ничего не потеряю, попаду в десятку — отлично, я наконец-то сорву с них маску и увижу, кто под ней прячется».       В среду Томаш и Альфредо выкроили немного времени, чтобы съездить в девятый полицейский участок (он отвечал за Эджоутер и несколько соседних районов) и поговорить с его начальником — капитаном Бирном. О встрече с ним Корбел договорился заранее ещё в понедельник.       — Парень чист, детектив, он не привлекался ни у нас, ни у себя в Кливленде, — пробурчал Бирн, развалившись за своим большим столом, заваленным разными документами, в том числе и теми, которые привёз ему Корбел в качестве ответной услуги, получив разрешение своего начальства. Затем, чуть не упав со стула, капитан так громко зевнул, что его, наверное, услышал весь участок. — Два года назад я выдал ему разрешение на покупку пистолета.       — Не подскажете, какой именно он купил тогда пистолет и у кого? — спросил Томаш.       — Да, сейчас. Вот оно, нашёл. «Астра Констебль» А-50, калибр 32 ACP. — Дальше Бирн зачитал регистрационный номер пистолета МакВи.       «Совпадение ли? Из пистолета точно такого же калибра убили Гарри Джонса, — подумал Корбел, кода записал всё в блокнот. — Здесь бы не помешала внеплановая проверка оружия. Но у меня есть лишь мотив и одно совпадение. Этого слишком мало для того, чтобы судья выдал мне ордер. Вот если бы у МакВи был один такой пистолет во всём городе, тогда другое дело».       — Теперь продавец, — сказал Бирн, взяв другой лист бумаги. — Это Джейкобс. У него свой магазинчик в Эджоутере. Адрес, увы, не помню.       «Потом узнаю. Вдруг МакВи зайдёт к нему на днях за патронами или ещё чем-нибудь? Джейкобс может проболтаться, и в таком случае МакВи будет ждать меня. Я ведь хочу ошарашить его. Кое-что я о нём уже знаю. Поэтому пора «прощупать почву». Потом я расспрошу о МакВи его соседей и друзей. И Джейкобса. Жена Ллойда тоже может что-то знать», — решил Корбел.       — Ну что, Том, погнали теперь обратно, — сказал Альфредо Томашу, когда они вышли на тёмную улицу. — Пока мы заглянем к Джейкобсу, пока прикатим на Олдейл-Стрит, пока ты потолкуешь с МакВи, пока мы доберёмся до нашего участка, пока состряпаем отчёты… сколько времени пройдёт, а? У нас и без МакВи полно геморроя. Лейтенанта сейчас интересует только убийца Хадсона, на всё остальное ему наплевать. Я пошёл тебе на встречу, Том, так что не наглей. Джейкобс и МакВи никуда от нас не денутся. Заедем к ним завтра, не беда. Я не хочу возиться сегодня с бумажками до ночи.       — Твоя взяла, ты меня убедил, поехали к нам в участок, — ответил Корбел, садясь в машину. Она стояла рядом с выводком двухэтажных домов из красного кирпича. — У меня голова уже не так хорошо соображает, как с утра.       В четверг утром Альфредо с Томашем сначала допросили одного очень странного знакомого Хадсона, который жил на западной окраине Франклингтона. Потом направились в Норт-Сайд.       — Только учти, Том, с Джейкобсом мы тогда потолкуем уже завтра, — сказал Монтойя. — С соседями МакВи — послезавтра. Лейтенант нас скоро сожрёт. Меня заколебало, что он постоянно орёт на нас. Я хочу уже быстрее найти убийцу Хадсона и «подать» его лейтенанту на обед, чтобы он наконец отвязался.       — Я тебя понял.       — Замечательно.       — Я думал, что раз сегодня начнётся операция в Кенсингтоне, то лейтенант захочет, чтобы мы уже «подали» ему убийц Рида и Джонса.       — Та! Все думают, что их убило шакальё из «Белой руки». Ты же сам слышал, что в пятницу на складе на Адам-Стрит нашли четырёх чёрных жмуриков. Рядом с ними лежала «визитка» «Белой руки».       — Странно, что латиноамериканцы не оставили свою метку рядом с трупами Джонса и Рида. Они должны были её оставить.       — Черт их знает. Лейтенанту проще списать всё на «Белую руку» и не усложнять себе жизнь. Я чертовски рад, что нас не будут дёргать из-за этой показухи в Кенсингтоне, как патрульных.       Полицейские подъезжали к построенному ещё в тридцатые заводу «Форд». На грязном и обшарпанном заборе из бетона Томаш заметил граффити и большую надпись. «Они живут, мы подыхаем. Мы всё помним, твари! 1934-1974», — прочитал Корбел и увидел чуть дальше нарисованный на заборе могильный крест. За забором высились же свинцово-серые, как пасмурное небо, каркасные здания с трубами на крышах. На противоположной стороне улицы Томаш увидел невысокие кирпичные дома и маленькие магазинчики.       — Ты знал, что здесь в тридцать четвёртом расстреляли толпу уволенных ряботяг? — спросил Монтойя, посмотрев вправо, в сторону разрисованного забора.       — Нет, — ответил Корбел.       — Я не удивлён, хоть ты и интересуешься местной историей. О таких вещах не пишут в книжках и путеводителях.       — Тогда как ты узнал об этом расстреле?       — Мне напарник рассказал, когда я был патрульным. Мы с ним здесь часто проезжали. Ты смотри-ка, сорок лет прошло, а всё опять повторяется.       Впереди огромная толпа самых разных рабочих, белых, чёрных, латиноамериканцев, азиатов, осаждала, размахивая флагами и транспарантами, заводскую парковку и пост охраны перед построенным из стекла и бетона широким зданием. «Solidarity Forever!» — все как один скандировали они, словно читая молитву или произнося магическое заклинание. Дорога оказалась перекрыта «живой» стеной.       — Дрянь, придётся объезжать из-за них, — выпалил Альфредо и резко развернулся, после перестроился на другую полосу.       — Интересно, из-за чего они бастуют? — спросил Корбел.       — Давай спросим у них? — в шутку предложил Монтойя.       — Как-нибудь в другой раз. Я их понимаю. Я ведь успел поработать на мебельной фабрике до того, как мне дали гражданство. Работа там тоже была, мягко говоря, не сахар. Штрафы по любому поводу, принудительные сверхурочные, идиотизм начальства — в общем, полный набор.       — Никогда бы не подумал бы, что ты работал на мебельной фабрике. Я доложу об этом столпотворении. Местные патрульные будто выходной взяли.       Из темноты проулка на улицу вышел грязный бродяга.       — Как бы они ещё не начали свою забастовку, — сказал Корбел.        Вскоре Том и Альфред перенеслись из рабочих кварталов Вест-Сайда в благоухающий северный округ.       — Я тут пока вспомнил наш разговор с Йози и нашим другом Бедом в субботу, — проговорил Корбел. — Я им высказал мысль, которая давно сидела у меня в голове.       — Мне ты её высказывал?       — Нет.       — Ай-яй-яй! Не порядок. Что же это за мысль такая?       — Наш «тихий оркестр» не туда стреляет. Ковбойщина ничего не изменит.       — С чего ты взял?       — Они борются лишь с одной проблемой, совсем забывая про другую, куда более серьёзную проблему. Йози спрашивал меня в субботу, что надо сделать, чтобы победить всю преступность у нас в городе.       Монтойя посигналил еле тащившемуся впереди Фольксвагену «Жуку».       — И что ты ему ответил? — спросил затем мексиканец.       За окном промелькнула маленькая церквушка, которая очень скоро осталась позади, и перед глазами Томаша возник уже маленький скверик, украшенный золотом залитой солнцем осенней листвы.       — Что одна проблема тесно связана с другой, — ответил Корбел. — Нельзя победить преступность, не победив бедность. Какой смысл в том, что наш «тихий оркестр» убивает бандитов, если на их места потом приходят новые люди? Такие, как Винсент Рид, к примеру. Их отцы всю жизнь батрачат за гроши, и они считают их неудачниками. Ты помнишь, что Рид рассказал нам про своего сына на прошлой неделе?       — Нет, прости. У меня не такая память, как у тебя.       — Она у меня не такая хорошая, как ты думаешь. Я записал тогда его слова. — Корбел открыл блокнот и нашёл нужную страницу. Когда Альфредо остановил машину на светофоре, Томаш продолжил: — Сын сказал ему: «Лучше умереть молодым, но зато пожить как король, чем жить долго и батрачить за гроши, как ты». Здесь собака и зарыта! Дети таких работяг боятся жизни в нищете больше, чем смерти и тюрьмы. Банды и улица могут предложить им больше, чем биржа труда. «Тихий оркестр» ничего не изменит. Если они действительно хотят победить преступность, то пусть они тогда добьются того, чтобы честный трудяга получал бы больше, чем поганый наркоторговец.       — Тебе бы в мэры идти, Том. Умные вещи говоришь, — ответил Монтойя и нажал на газ, когда загорелся зелёный.       — Я слишком честный человек, чтобы стать президентом. Меня бы застрелили ещё на первом туре выборов, как Дьюи Шорта, — пошутил в ответ Томаш. Он однажды прочитал в газете статью о застреленном в 1933 году кандидате в мэры Франклингтона от компартии Дьюи Шорте.       — Я бы за тебя проголосовал. А твой отец… он же у вас в стране сидел в парламенте?       — Не сидел. Заседал. В остальном верно.       — Я всё-таки порой поражаюсь, как тебя могло занести работать в полицию. Ты же совсем другой.       — Америка не очень приветливо встретила меня и мою семью. Сначала мне вообще пришлось идти мыть посуду. Это уже потом я пошёл работать на мебельную фабрику. То, что я у себя в Словании заканчивал третий курс, в Америке никого не волновало. Диплома нет. Я думал накопить денег на учёбу здесь.       — Но что-то пошло не так?       — Можно сказать и так. Я встретил Магду, через два года родился Йозеф.       — Дай-ка угадаю, тебе стало не до учёбы?       — Да. Полиция… двадцать лет назад я считал, что это очень важная и достойная работа. Когда мне дали гражданство, то я устроился туда.       — Что ты теперь думаешь по поводу работы в полиции?       — Если честно, то лучше бы я пошёл работать пожарным или почтальоном.       — Хахах! Есть всё-таки в тебе что-то человеческое, как ни крути!       Минут через двадцать полицейские остановились недалеко от магазинчика Ллойда и перешли дорогу. Вскоре они оказались уже перед прилавком. За ним сидел среднего роста темноволосый парень в клетчатой рубашке. Томашу сразу же бросился в глаза шрам на его щеке. Верхняя губа МакВи своей формой напомнила детективу лук с натянутой тетивой. «Серьёзный парень», — подумалось Корбелу, когда МакВи окинул его суровым взглядом.       — Доброе утро, мистер МакВи. Детективы Корбелл и Монтойя, полиция Франклингтона, — представился Томаш, снявший шляпу-котелок. Вместе с Альфредо они показали Ричарду служебные значки.       — Чем я могу вам помочь? — спросил МакВи с плохо скрываемым раздражением.       — Мы расследуем убийство Гарри Джонса и Винсента Рида и хотели бы задать вам несколько вопросов.       — Вряд ли смогу я на них ответить. Я даже не знаю, кто это.       — Их застрелили в Кенсингтоне на прошлой неделе. Они были членами крупной банды «Бампи» Флойда.       — При чём здесь я?       На лице Ричарда застыло волнение и напряжение.       — Мы проводим проверку и нам нужно уточнить несколько моментов, — сказал Томаш.       Альфредо стоял рядом и молча наблюдал за МакВи.       — Что именно? — встревоженно спросил он.       — Нас интересует, где вы были в ночь с седьмого на восьмое октября. Это прошлые понедельник и вторник. Именно тогда убили Джонса и Рида. Я понимаю, что прошла целая неделя. И всё-таки постарайтесь вспомнить, где вы тогда были, мистер МакВи.       — Дерьмо цыплячье. Вы что, думаете, это я их убил, что ли? Я про них в первый слышу!       — В вашего друга, мистера Ллойда, стреляли головорезы из банды «Бампи» Флойда, мистер МакВи. Мне неприятно напоминать вам об этом. Вам сейчас, должно быть, очень тяжело. Однако ничего не поделать — такая уж у нас с напарником работа — неприятные вопросы задавать.       — Банда «Бампи» тут не при делах. Генри ограбили какие-то тупые торчки.       — В самом начале расследования наши коллеги напали на след банды Флойда. След, правда, оказался ложным…       — Откуда вы об этом узнали? — резко оборвал Томаша Ричард.       — Случай с вашим другом обсуждал весь город, мистер МакВи. Он заинтересовал меня. В газетах только о нём и писали. По полицейским участкам пошли разные слухи, — приврал Корбел. — Позавчера я поговорил с детективом Алленом. Он занимался делом мистера Ллойда.       Слова Корбела загнали в угол МакВи. Его прямоугольное лицо, заострявшееся в области подбородка, исказилось от страха. Томаш понял, что нащупал слабое звено в «обороне» Ричарда.       — Что он вам рассказал? — испуганно спросил Ричард, в чьём взгляде застыл животный ужас.       — Детектив Аллен рассказал мне подробнее о мистере Ллойде, о поимке тех наркоманов и немного о вас, — ответил Томаш.       Услышав ответ Корбела, Ричард с облегчением вздохнул. Он словно ожидал услышать от детектива что-то совсем другое.       — То есть, вы подозреваете меня только из-за того, что я друг Генри? — спросил МакВи. — Что за бред?       — Я вас ни в чём не подозреваю, мистер МакВи. Мы только проводим проверку. Вы всё-таки служили во Вьетнаме, и на вас зарегистрирован пистолет тридцать второго калибра. Из оружия такого калибра застрелили Гарри Джонса.       — Ясно, — с открытым отвращением процедил сквозь зубы Ричард, вскочив со стула, — вы решили не утруждать себя. Я видел в Кливленде людей вроде вас, детектив. Когда у нас на районе объявился чёртов маньяк, они быстро нашли его. Из тюряги недавно вышел один дядька. Копы взялись за него. Они думали быстро закрыть чёртово дело. Только пока шёл суд, маньяк продолжил убивать. Тому дядьке повезло, его оправдали. Я запомнил, как вы, продажные мешки цыплячьего дерьма, работаете! Вам лишь бы посадить, на вину вам наплевать. Вы хотите повесить на меня труп?       «Ему попались негодяи, и он теперь думает, что все полицейские такие. Тогда вряд ли МакВи верит в виновность двух наркоманов. Попался», — довольно подумал Корбел. Его, конечно, задело то, что Ричард посчитал, будто на него собрались повесить убийства Джонса и Рида. Томаш честно трудился двадцать лет, не опускаясь до выбивания признания из невинных людей. Но сейчас детективу было куда важнее нащупать ещё одну «болевую точку».       — Я повторюсь, мистер МакВи, мы с напарником ни в чём вас не обвиняем. Мы лишь хотим уточнить, где вы были в ночь с восьмого на девятое октября. Пожалуйста, успокойтесь и постарайтесь вспомнить это.       Ричард сел обратно за стол и о чём-то подумал, посмотрев в сторону входа. Выдохнул, собрался с мыслями, потом повернулся к детективам и проговорил:       — Вечером я зашёл поболтать к другу, Сэму Аллертону. Он всё подтвердит. Мне сейчас тяжело одному. Мы с ним засиделись допоздна.       — Помните, во сколько вы к нему пришли и во сколько вы вернулись домой? — задал вопрос Томаш.       — Я как закончил работать, так сразу поехал к нему. Часов в семь, наверное, приехал. Ушёл в одиннадцать вечера. Домой я дошёл минут за десять, может, пятнадцать.       «Я слышу фальшь. Он неубедительно играет», — посчитал Корбел.       — Угу. Не подскажите, где живёт мистер Аллертон? — поинтересовался Томаш.       МакВи немного подумал перед тем, как ответил:       — Ричмонд-Стрит семьдесят один. От меня туда идти минут пятнадцать-двадцать.       Затем Томаш спросил у Ричарда номер телефона Аллертона и записал его в блокнот, облокотившись на прилавок.       — Спасибо, мистер МакВи. Всего доброго, — сказал напоследок Корбел, после чего вышел из магазина вместе с Альфредо.

***

      Когда полицейские ушли, Ричард первым делом побежал звонить Сэмюэлю. Закрыв двери в маленьком кабинете Генри, он подбежал к узенькому столику и сорвал трубку телефона, чуть не упавшего на пол. Пока Ричард набирал номер, его пальцы задевали сразу несколько клавиш, из-за чего ему приходилось начинать всё заново. «Цыплячье дерьмо!» — выругался он, едва не сорвавшись на крик. Лишь с третьей попытки МакВи смог набрать номер телефона Сэма Аллертона.       В трубке послышались гудки. Ричард крепко сжал её, словно шею босса франклингтонской мафии или «Бампи» Флойда. «Давай же, Сэм, отвечай, мать твою! Дерьмо цыплячье!» — думал МакВи, затаивший дыхание в ожидании ответа.       — Да, — сказал Сэмюэл. В его голосе слышалась усталость и слабость.       — Сэм! Это, я, Рич! — МакВи начал быстро-быстро рассказывать Аллертону о своём разговоре с полицейскими. Глаза молодого ветерана налились кровью, лицо покраснело. Он испуганно смотрел в окно. — Теперь они приедут к тебе! Скажи им, что всё было так! Пожалуйста, я прошу тебя!       После недолго молчания, что терзало Ричарда, подобно удару штыком прямо в сердце, Аллертон ответил:       — Хорошо, скажу. Ты начал расспрашивать их, что выглядело странно. Но ты мог растеряться из-за того, что они обо всём откуда-то узнали и приехали к тебе без предупреждения. Не бойся, Рич, у них нет улик против тебя.       Спокойный тон Аллертона одним махом сокрушил все страхи МакВи, точно залп всех орудий линкора по врагу.       — Фух, хорошо, — произнёс Ричард. — Я уже подумал, что он собрался меня повязать. Копы в Норт-Сайде не сказали ему самого главного. Корбел не знает о Рикки «Смерче» и Чарли «Гвозде».       — Неплохо. Я дам тебе знать, когда поговорю с Корбелом. На будущее, Рич, такие вещи лучше обсуждать с глазу на глаз.       «Сэм знает, что говорит. Боб и Ронни научили его своим штучкам. Я просто испугался, как нашкодивший шкет, и не сразу понял, что надо отвечать», — подумал Ричард, как вернулся за прилавок.

***

      Ближе к вечеру Педро Кармона встретился с Лероем Дэвидсоном в небольшом светлом домике с двускатной крышей. Он находился в лесу, в паре миль от южных пригородов Франлингтона. Со стороны шоссе к нему тянулась узкая грунтовая дорога.       — Здесь не помешает делать забор повыше и поставить ворота, хефе. Тогда никто вас тут не достанет, — сказал Эрнесто Кармоне перед приездом «Блюззи», остановившись у низенького каменного заборчика.       — Ты ничего не понимаешь, «Эль Пиротехнико». Дом никак не должен меня выдавать. Посмотри на него. — Поворотом головы Кармона указал на здание. — Он смотрится слишком скромно. В таких домишках живут офисные слизняки. Никто и не подумает, что он мой.       Именно поэтому для своей поездки за город Кармона взял неприметную машину, на которых разъезжали по деловому центру Франклингтона «офисные слизняки», и выбрал одежду поскромнее — вместо малинового блейзера и рубашки в цветочек с психоделическим узором он надел джинсовую куртку и спортивные штаны. «Блюззи» Дэвидсон же приехал на встречу на огромном «Линкольне Континентале», который на каждом шагу кричал о богатстве своего хозяина.       — Тупой черномазый, — тихо выругался Кармона. — Я же передал ему…       Эрнесто взглянул на вышедшего из машины «Блюззи». Его толстое туловище в ярко оранжевом пиджаке и жёлтой рубашке показалось пуэрториканцу похожим на апельсин. Большая голова «Блюззи» по форме напомнила ему шар для боулинга.       Затем взгляд Эрнесто переместился на телохранителя Дэвидсона, который шёл справа от него. Коричневый кожаный плащ, светлая водолазка, короткое афро, густые баки и усы, что напоминали руль грузовика, придавали тому сходство с киношным детективом Шафтом.       Все вместе гангстеры вошли в дом. Кармона, Дэвидсон и их телохранители спустились в подвал. Эрнесто, Роберто Бланко с двумя неграми в «коже» разошлись по комнатам. Интерьер в доме не блистал роскошью, всё в нём выглядело довольно просто, но со вкусом. Эрнесто устроился на стуле, что стоял недалеко от спуска в подвал. На всякий случай он держал наготове маленький револьвер. Пуэрториканец пытался расслышать, о чём говорили внизу преступные боссы, однако у него ничего не получилось — Кармона позаботился о звукоизоляции.       В коридоре запахло сигаретами. Затем к Эрнесто подошёл негр и предложил закурить. Пуэрториканец вежливо отказался, поблагодарив за предложение. «Я на посту как-никак», — подумал «Пиротехник» за мгновение до того, как в коридоре показался Роберто Бланко.       — Что ты здесь делаешь? — недовольно спросил Эрнесто по-испански. — Иди обратно на пост.       — Я ненадолго, — ответил Роберто. Он тоже говорил по-испански. — Хефе говорил, ты думаешь, что Пабло крыса.       — Си. Давай только быстро.       — Куда спешить, «Взрыватель»? Ты ведь потом всё равно заползёшь под тачку хефе и всё там проверишь. Я попросил наших новых амигос посмотреть за гаражом. Они согласились.       «Можно ли доверять чёрным? Не прошляпят ли они подрывника? Хотя Роберто тоже может его прошляпить», — задумался Эрнесто.       — Я тоже думаю, что Пабло продался макаронникам. Или Хоакин, — продолжил Роберто Бланко, подойдя поближе к Эрнесто.       — Почему ты решил, что крыса кто-то из них?       Бланко открыл окно и достал из кармана красной спортивной куртки пачку сигарет и зажигалку «Зиппо». Снаружи начинало темнеть.       — Ну смотри. Ты ж в курсах, что мои мучачо завалили тех самых макаронников, которые швырнули нам труп своей крысы?       — Теперь в курсах.       — Тут такая тема, «Взрыватель». — Бланко закурил. — Мои мучачо отсиделись пару дней. Затем макаронники вроде как сдулись и захотели принять условия хефе. Мои мучачо решили тогда отметить нашу победу в «Тихуане». Я рассказал об этом Пабло и Хоакину. На следующий день моих мучачо завалили проклятые макаронники. До меня только недавно допёрло, что Пабло и Хоакин могли продаться им.       — Ты рассказал об этом хефе?       — Си, вчера. Он сказал, что ему надо подумать, чего делать дальше.       — Нужно поговорить с ним об этом на обратном пути.       — Ясен пень. А как ты понял, что Пабло крыса?       Эрнесто поведал Роберто о своём позавчерашнем разговоре с Пабло.       — Походу он реально что-то мутит, — сказал Бланко, выслушавший Эрнесто.       В это же время Педро и Лерой нашли общий язык. Как и ожидал «хефе», его чернокожий партнёр не собирался воевать с бандой Флойда, желая избавиться от своего главного конкурента чужими руками. «Блюззи» мог косвенно помочь убрать его Кармоне.       — У меня есть классный товар, — говорил «Блюззи». Его большая шляпа с пером съехала набок. — Информация. Ты наверняка хочешь узнать, где «Бампи» прячет от всех свою тощую задницу, или где он заныкал свой герыч. От твоих трюков у него расшалились нервишки, как у припадочной бабки. Если ты взорвёшь к чертям его склад у нас в Остине или отправишь на Луну его дружков, то он обдристается по полной, я отвечаю. Я вообще знаю о каждом его чихе. Тебе ох как пригодится моя информация.       Педро решил, что у Дэвидсона есть свой человек в окружении Флойда.       — Что ты хочешь получить взамен? — поинтересовался Кармона.       — Есть у меня одна бизнес-задумка. С деньгами пока туго. Я окажу услугу тебе, ты окажешь услугу мне.       — Сколько ты хочешь?       Где-то минут двадцать гангстеры торговались, пока наконец не договорились, сколько Педро заплатит Лерою за информацию.       — Ты слишком сильно светишься на своём «Линкольне», — сказал потом Кармона. — В следующий раз возьми такую тачку, чтобы она никому не бросалась в глаза.       — Ты параноик, — усмехнулся Дэвидсон.       — Если ты знаешь о каждом чихе Флойда, то и он тоже может знать о каждом твоём чихе. У Беллини очень длинные руки.       На обратном пути во Франклингтон Роберто, сидевший за рулём, обратился к Кармоне:       — Хефе, я рассказал «Взрывателю» о нашем с вами вчерашнем разговоре. Вы ещё сказали, что вам надо подумать, чего делать дальше с Пабло и Хоакином.       Латиноамериканские гангстеры проезжали мимо рудных шахт, где добывали корм для чрева настоящего индустриального монстра, металлургического комбината «Стоун Воркс», дымившего на весь южный Франлингтон, точно горящий пароход. Справа вырисовались тёмная фигура исполинских размеров дробилки для руды «Чайлдс Брекер».       — Си, — ответил Педро, властно восседая на заднем сиденье, как император на троне. — Я хочу точно знать, кто из них крыса. Эль Пиротехнико, забудь про всех остальных, следи теперь только за Пабло и Хоакином.

***

      Ближе к девяти вечера все вигиланты, кроме Ричарда, собрались в квартире у Ронни Грейнджера. Сэм Аллертон приехал последним. Ронни открыл ему дверь и провёл его в гостиную, чьи стены украшали жёлтые обои, а широкое окно закрывали яркие шторы с геометрическим рисунком. Слева Сэмюэл увидел тёмный шкаф, серо-голубой диван, справа — тумбу, на которой стоял чёрно-белый телевизор. Пространство посередине занимали маленький столик и два стула, повернутых к нему лицом. Деревянный пол в центре гостиной был застелен выцветшим ковром бирюзового цвета.       — Слушай, Сэмми, ты ужасно выглядишь, — сказал Джек Аллертон, сидевший на диване вместе с Хелен. — Тебе домой ехать надо. Что с тобой случилось? Ты весь бледный.       Рональд тихо устроился на одном из стульев. На другом сидел Джонни.       — Голова с утра трещит. Таблетки не помогли, — ответил Сэм и опустился на диван рядом с Хелен. — Все в сборе, приступим. Как я говорил, дело срочное.       Пересиливая ужасную боль, он рассказал команде о проблемах Ричарда с полицией. Свет люстры резал успевшие покраснеть за день глаза полковника, из-за чего он иногда закрывал их и делал небольшую паузу, словно отключившись ненадолго.       — Этот детектив Корбелл, — со слабостью в голосе произнёс Сэмюэл, — позвонил мне в начале седьмого. Он заедет ко мне завтра и задаст мне несколько вопросов.       — Я же говорила, как ни старайся, нас всё равно или поздно настигнут, — с кривой ухмылкой на лице сказала Хелен.       В голосе девушки не было ни страха, ни смирения. Вместо этого в нём в очередной раз прозвучал вызов, брошенный смерти, судьбе, полиции, мафии и вообще всему миру. Сэму вдруг подумалось, что она только и ждёт того момента, когда их команда встретится с грозным врагом лицом к лицу, подобно солдатам на фронте, и даст ему бой, вместо того чтобы бегать от него и прятаться по норам, словно заяц.       — Нет, Хел, — проговорил Ронни Грейнджер. — Одних доводов Корбелла и совпадений мало, чтобы упрятать Ричарда за решётку или заставить говорить. Прокурор Хейл сказал бы, что это всё дерьмо собачье. Он не стеснялся крепких словечек.       — А наркомафия, Ронни? Вдруг Корбелл работает на неё? — спросил Сэм.       — Если бы он работал на «Синдикат», то он сделал бы всё по-другому. Собрал бы побольше информации о Риче, но ни разу бы с ним не пересёкся. Потом продал бы информацию о нём «Синдикату». Дальше Ричем занялись бы уже «правильные парни». Они не стали бы играть грубо. Для начала порасспрашивали бы про Рича в своих уголовных кругах. Вдруг он как-то связан с ними, знает людей, которые могут что-нибудь о нём рассказать. К счастью для нас, что Рич никак не связан с уголовниками.       — Что мафиози станут делать, когда поймут это? — поинтересовался Джек Аллертон.       — Следить за Ричем и собирать о нём информацию. Похитить его — дело рисковое. Можно взять не того человека и схлопотать по-полной, — ответил Грейнджер. — Рич мог бы вывести мафию на нас. И когда бы мы вышли на охоту, то «правильные парни» поняли бы, что они нашли того, кого надо. Я бы на их месте действовал именно так.       Они ведь наткнулись на необычного зверя. Кто он? Что у него на уме? Зачем ему убивать негров из банды «Бампи»? Я уверен, «Синдикат» ещё никогда не сталкивался с таким необычным зверем, как мы. «Правильные парни» будут долго ломать голову, пытаясь понять, кто мы такие. К тому же мы провели их. Они думают, что чëрных гангстеров в Кенсингтоне убили латиносы. Чёрные ведь обстреляли их мастерскую в субботу. Они заглотили наживку. Наш план работает.       Сэм кивнул Рональду.       — Ситуация может изменится, если Корбелл найдёт доказательства того, что Рич с Джонни прихлопнули дилера и мальчика на побегушках на прошлой неделе, — продолжил Ронни. — Если человек «Синдиката» в полиции, услышит о Риче и Джонни, то ими тут же заинтересуются «правильные парни». Только это маловероятно. Рич с Джонни не оставили никаких улик для полиции.       — Зато Боб может заложить нас, — заметила Хелен. — Его продажные начальнички с радостью расскажут всё о нас сиплым жирдяям в костюмах.       — Боб ни за что нас не выдаст, Хел. Я уже пятьсот раз об этом говорил.       — Он слабак.       Грейнджер не на шутку разозлился, набычившись, будто Хелен оскорбила не только Боба, но и его лично.       — Слабак, да? — Рональд сжал кулаки от злости. — А ты…       — Успокойся, Ронни, — велел Грейнджеру Сэм. — Представь себе, что наркомафия так или иначе заинтересовалась нами. Что нам делать в такой ситуации?       Рональд посмотрел Сэма, потом откинулся на спинку стула. Его взгляд устремился в потолок. Хелен тоже погрузилась в размышления.       — Сначала вычислить слежку, — дал ответ через пару минут Ронни. — Потом убедить «правильных парней» в том, что мы не те, кого они ищут. Никаких сборов команды, никакой охоты, каждый из нас живёт своей обычной жизнью. Бежать нельзя, иначе у «правильных парней» появится дополнительный повод подозревать нас.       — Что они станут делать, если поймут, кто мы такие?       Грейнджер снова задумался.       — Это исключено, Сэм, — ответил он вскоре.       — Подожди две недели, и я посмотрю, как ты запоёшь, — ухмыльнулась Хелен.       — Помолчи, — сказал девушке Сэмюэл и обратился к Рональду: — Я стараюсь предусмотреть самые разные ситуации, Ронни. Даже те, которые ты посчитаешь невозможными.       — Нас не вычислят.       — Представь себе, что вычислили.       Грейнджер снова посмотрел в потолок.       — Нам крышка. Мы даже не поймëм, что произошло. «Правильные парни» где-нибудь подкараулят каждого из нас и прикончат без лишних слов. Соберёмся вместе — облегчим им работу.       — Проще говоря, нас убьют точно так же, как мы пристрелили черномазых на прошлой неделе, — отметила Хелен.       — Нет, если мы вовремя заметим слежку и будем готовы к их нападению, — сказал девушке Сэмюэл.       — «Правильных парней» не так-то просто заметить, Сэм, — произнёс Грейнджер.       — Что ж, понятно. Завтра я поговорю с детективом Корбеллом и пойму, с кем Рич имеет дело.       — Полицейские — ленивый народ, Сэм. Боб подтвердит. Скорее всего, Корбелл забудет о Риче после разговора с тобой, — рассуждал вслух Грейнджер. — У него, как и у любого детектива, работы выше крыши. Нам должно крупно не повезти, чтобы к Ричу прицепилась самая въедливая ищейка нашей полиции. Таких дотошных детективов мало у нас в городе. Но Ричу всё-таки стоит две или три недели держаться от нас подальше.       — Пускай он вообще катится к чёрту. Ну его, — высказала своё мнение Хелен. — Этот придурок засветился. Случись с ним что, легавые поймут, что дело нечисто.       — Хел права. Мы только выиграем от ухода Рича. Он нас не выдаст. В тех местах, где он вырос, не принято доносить. Ты сам мне говорил.       — Не думаю, что Рич уйдёт от нас сам, — произнёс Джонни. — Я знаю такую породу. Выгоним его, так он сам начнёт отстреливать негров и их гнусавых дружков. Пока Рич с нами, у него меньше шансов попасться гундосым макаронникам. Они запросто его расколют.       — И он заложит нас, — сказала Хелен.       — Именно. Гундосые уроды не поверят, что Рич был один. Он заговорит. У него не та подготовка. В десанте не учат, как сопротивляться допросу и как терпеть пытки.       — Ты забываешь о том, что Рич обратился к нам за помощью и не стал никого убивать сам, — напомнил Питерсону Сэм Аллертон.       — Ты не думал о том, что бы стал бы делать Рич, если бы мы отказались ему помочь?       В гостиной ненадолго воцарилась абсолютная тишина. Все смотрели на Сюмюэла, задумавшись над тем, что ответит он.       — Думал, — ответил тот. — Я согласен с тобой.       — Хелен тоже права. Рича опасно подставлять под пули, когда им заинтересовались полицейские.       Сэм кивнул Питерсону и взялся за подбородок.       — Я готова поменяться с Ричем. Пусть он стоит на стрёме и прикрывает нас, — высказалась Хелен.       Сэмюэла осенило:       — Вы с Ричем будете теперь вместе прикрывать.       — Ты шутишь?! Он же полный кретин!       — Очень разумно поставить их вместе, — сказал Джонни.       — Не обязательно вместе. Вы с Ричем можете прикрывать нас и по одиночке с двух разных направлений, — с ходу изменил свой замысел полковник.       — Так уже лучше, — произнесла девушка.       — С этим разобрались. Джонни, ты говорил со своими знакомыми из автомастерской? — спросил Сэм, посмотрев на Питерсона.       — Так точно, — ответил капитан и сказал, во сколько вигилантам обойдётся перекраска «Олдсмобиля» и замена его номеров. Сумма устроила Сэма.       — Вези к ним завтра наш «Олдсмобиля».       — Будет исполнено.       — Ты встретился со своим знакомым, который сдаёт какой-то клоповник?       — Никак нет. Ещё не успел.       — Постарайся встретиться с ним на этой неделе.       — Есть.       Предвидя следующий вопрос Сэма, Джонни сказал наперёд:       — Я поставил «Олдсмобиль» на стоянке в Кенвуде. Знакомые из автомастерской подсказали, где её найти. Местечко что надо. Никто не задаёт лишних вопросов ни о машинах иих владельцах, оплата посуточная.       Сэм закрыл глаза и замолчал. Он всё взвесил в голове и после этого произнёс:       — В следующий раз мы соберемся по плану, в среду. Я уточню, где именно. Я не исключаю варианта, что мы можем ещё встретиться на этой неделе. Многое зависит от моего завтрашнего разговора с Корбеллом. Если проблем с ним не возникнет, тогда всё будет по плану. Есть вопросы?       Джонни Питерсон огляделся и выразил общее мнение:       — Никак нет.       — Все свободны.       Когда Сэм вышел в коридор, его остановил Джек со словами:       — Давай я подброшу тебя до дома, Сэмми? Ты так ещё стукнешься с кем-нибудь по дороге в Эджоутер.       — Я согласен, поехали.       — Ума не приложу, как ты вообще смог приехать к Ронни в таком состоянии.       — Я поехал на автобусе.       — Джек, ты не подвезёшь ещё и меня? — спросила Хелен. — Меня привёз Ронни. Мне по пути с вами.       — Без проблем. Похоже, сегодня я и врач, и таксист сразу! Джонни, может, мне и тебя подбросить до дома?       — Нет, спасибо, я поеду сам.       Выйдя на улицу, Хелене и братья Аллертон меньше чем за минуту добрались до машины Джека. Тот поставил её рядом с домом, в коем располагалась квартира Ронни. Хелен с Сэмом сели на заднем сиденье.       — Как голова? — нежным голосом спросила девушка у полковника. Она придвинулась к нему поближе.       Джек завёл мотор.       — Пойдёт.       — Знала бы я, что с тобой, то я бы заскочила домой и прихватила свои таблетки. Они всегда мне помогают. Почему ты ничего не сказал мне по телефону?       — Кстати о таблетках, я думаю, что по дороге в Эджоутер мы заедем в аптеку к моему давнему другу. Я знаю, что поможет Сэмми, — произнёс Джек.       Ронни Грейнджер жил в Вудлоне. Этот район находился недалеко от незримой границы, что проходила между центральным и западным округами Франклингтона. Джек поехал на восток. За окном его автомобиля промелькнуло длинное невысокое здание мебельной фабрики.       Через четверть часа вигиланты остановился у аптеки. Сэм в тот момент почувствовал сильный спазм и схватился за голову, напугав Хелен.       — Я мигом, — произнёс Джек. Затем она вышел из машины.       — Держись. Уже немного осталось ехать, — испуганно проговорила Хелен.       — Ты должна помириться с Ронни, — невпопад сказал Сэмюэл.       — Чёрт, Сэм, ты можешь не думать о деле хотя бы сейчас? Ладно, как скажешь. Но разве я не права? Боб слабак и нытик. Куда ему до тебя!       Джек вернулся очень быстро.       — Выпьешь, как приедешь. Я уверен, ты ещё собираешься сходить сегодня в Кенсингтон на разведку. Забудь. Ещё упадёшь там.       — Я могу сходить туда вместо тебя, — предложила Сэму Хелен.       — Нет. Я наведаюсь туда завтра.

***

      — Как вы думаете, Сильвио, что стряслось на этот раз? — спросил Джузеппе, когда чёрный «Мерседес» остановился перед воротами особняка на Плезант-Стрит.       — Я думаю, ваш отец хочет поговорить с вами о … как бы это назвать? О вашей перепалке с Лукой позавчера, — ответил Серра, сидевший рядом с Беллини.       — Я обеими руками «за», чтобы вы оказались правы. Каждый раз, когда отец просит меня к нему приехать, у меня возникает такое ощущение, будто из-за Луки или Ника ещё неделю назад наступил конец света, мы попали в ад, а я только вот-вот узнаю об этом от отца.       Люди Сильвио открыли ворота, пропустив «Мерседес» во двор. Он напоминал сейчас взлётную полосу в каком-нибудь аэропорту: вдоль дороги, что вела к особняку, подобно посадочным огням, горели маленькие садовые фонари.       — Потом за нами придут черти с кучей постановлений генпрокурора ада на руках, и все мы дружно полетим в кипящий котёл, ибо я не смогу с ними договориться, — продолжил Беллини.       — Вы слишком пессимистичны, синьор Джузеппе, — ответил Серра.       — Хорошо, если это так. Лучше подготовиться к худшему и получить маленькую оплеуху, чем расслабиться и в один прекрасный день узнать, что нас накрыла налоговая.       Водитель «Мерседеса» остановился рядом с «Кадиллаком» Маццы, рядом с которым стоял, дымя сигарой, гангстер лет тридцати. «Всё-таки Сильвио оказался прав. Сейчас отец начнёт крыть нас с Лукой благим матом, — посчитал Беллини. — Зря я сорвался во вторник. Лука, конечно, идиот, который роет себе яму. Но всё же не стоило его злить. Война с ним не входит в мои планы. Нужно запастись терпением. Сейчас важно утихомирить Луку».       Когда Джузеппе вышел из машины, то смог разглядеть моложавое лицо гангстера с сигарой. Оно было круглым, но худым и показалось сыну дона Томаса по-своему даже милым, пусть и уж больно простым. Так выглядели лица «ребят с улицы», потомков пастухов и пахарей, в бытность перебравшихся из своих маленьких патриархальных деревенек в огромный город-завод. «Если понадобится, его тоже придётся убрать вместе с Лукой. Он вообще знает, во что вляпался? — задумался Беллини. — Или как раз такой простачок, как он, всадит мне пулю в затылок?»       — Лука снова меня удивил, — тихо сказал Джузеппе, зайдя в особняк. — Он учится на лету. Явно боится закончить как Абеле.       — Недалеко от нас стоял ещё один парень из команды Марко, — добавил Серра.       Вскоре они прошли мимо той комнаты, где Джузеппе болтал с Николло в субботу, коротая время до приезда Луки. Дверь туда оказалась открыта. Джузеппе услышал чей-то хорошо поставленный голос, доносившийся из динамиков телевизора, и шаги.       — Эй, братишка, здорово.       Джузеппе и Серра обернулись.       — Здорово, Сильвио. Я понимаю, вы оба спешите к отцу. Но я хочу тебе кое-что сказать, — сказал Ник с серьёзным выражением лица. «Он сам на себя не похож. Неужели с отцом что-то случилось? Лука мог его довести. У него не заржавеет», — подумал Джузеппе и ответил брату:       — В чём дело?       Николло подошёл поближе и чуть ни не шёпотом произнёс:       — Думаю, тебе будет интересно. Пошли в комнату.       Закрыв дверь, братья Беллини устроились на диване вместе с Серрой. По телевизору шёл новостной сюжет о забастовке на заводе «Форд» в Вест-Сайде. Бастующие требовали вернуть на работу уволенных позавчера коллег, отменить принудительные сверхурочные работы и сменить руководство заводского профсоюза.       — Мне чертовски повезло, братишка. Минут так десять назад мимо меня проходил лысый придурок со своей шлюшкой в борсалино. У меня дверь была открыта. Я же в курсе, что вы с лысым придурком поцапались во вторник. Делать мне всё равно было нечего. По телеку шла какая-то сопливая муть для зрелых тёток, которых давненько не никто не трахал, мама нагрузила Виолу работой. Хоть сдохни от скуки.       — Ты подслушал, о чём говорили Лука с Марко? — спросил Джузеппе.       — Угу. Я тихонько подошёл к двери и навострил уши. Шлюшка в борсалино сказала лысому придурку держать себя в руках. Лысый придурок ей отвечает, мол, достал, я тебя с первого раза понял. Тогда его шлюшка ему такое заявила, что лысый придурок от злости шарахнул по стене.       — Даже так? Вот уж не ожидал, что Марко его доведёт. Что он только такого сказал?       — Если я, говорит, не буду тебе напоминать, то ты доорёшься, и «Комиссия» скажет отцу убрать тебя. Или он сам прикажет тебя завалить.       — Выходит, Марко боится перейти дорогу «Комиссии».       — Ты знаешь, что здесь самое смешное, братишка?       — Что?       — Лысый придурок шарахнул по стене, но не стал орать на свою шлюшку. Ты представляешь? Он всё проглотил, как уличная соска.       — Должно быть, мнение Марко что-то значит для него.       — Представляю себе рожу лысого придурка в тот момент. Слушай, братишка, а ты потом домой поедешь?       — Да.       — Я думал, может, мы посидим снова вместе?       — Не сегодня. У меня полно дел.       — Плохо. Ты себе даже не представляешь, как же мне осточертело тут торчать целыми днями!       «Ника можно было бы отправить к Тони Сарто в Новую Англию. Он не дал бы Нику сидеть без дела и транжирить его деньги. Тони Сарто не настолько богат. Пусть он лучше окажет нам другую услугу, чтобы рассчитаться с нами», — подумалось Джузеппе.       — Мы с Сильвио, пожалуй, пойдём, — сказал он. — Отец ждёт нас.       — Ну бывай, братишка.       «Как бы Ник не попался Луке с Марко в следующий раз. Правда, вряд ли они подумают, что он шпионит за ними. Для них Ник просто озабоченный болван с членом вместо мозгов. Какой из него шпион? Неплохой, на самом деле, что удивительно. Забавно выходит: Ник решил поработать сейчас, чтобы потом больше никогда не работать и отрываться на наши деньги», — размышлял Джузеппе, поднявшись на второй этаж.       Отец лежал на своём диване. Рядом с ним на стуле сидел Мацца, о чём-то говоривший с ним спокойным голосом. Марко Росселли же поздоровался с Джузеппе и Сильвио так, словно он повстречал коллег по работе. Джузеппе быстро заметил перемены на лице немолодого специалиста, тот смотрел на него совсем по-другому, без презрения и высокомерия. Сидя в кресле справа от двери, Росселли прощупывал старшего сына дона Томаса задумчивым и оценивающим взглядом как своего потенциального «бизнес-партнёра».       «Что, дружба дружбой, а своя шкура всё же ближе к телу? — мысленно обратился к Росселли Джузеппе и посмотрел в его тёмные глаза. — Захотелось перебежать? Быть может, я ошибался по поводу Марко. Не такой уж он преданный, как я думал. Оно и понятно. Лука не угомонится, пока не покончит раз и навсегда с «Мано Бланка». Плевать ему хотелось на просьбу дона Филиппа. Даже если Лука избавится от нас с отцом, он не сможет помириться с «Комиссией». В нашем «обществе бизнеса» нельзя убить дона без её ведома».       — Мы… говорили… пока с Лукой, — произнёс Томас Беллини. — Ему неудобно… Он… не хотел… оскорблять тебя, сын.       — Я сожалею, что так вышло, Джузеппе, — сказал Лука. — Не знаю, какой бес в меня вселился во вторник.       Джузеппе сел на заранее поставленный рядом с диваном стул.       — Ты… пойми, как… много… значит… для Луки… наша победа, — добавил дон Томас. — Очень сложно… всё… закончить. Тяжёлый… выбор.       — Я совсем вымотался с этими проклятыми клопами из Саут-Сайда, Джузеппе. Нервы у меня не те, что двадцать лет назад.       «Не давить», — решил Джузеппе.       — И вы меня простите синьор Лука, — ответил он, после чего на лице Маццы появилась улыбка. — Я тоже не сдержался. Мне неудобно перед вами.       — Я… больше не потерплю… раздоров… между вами. Считайте, что… я… вас предупредил. Моё… слово… ещё имеет… вес. Лучше… не злите… меня. Не… думайте, что… я… не найду на вас… управу. Ради… мира… в «семье»… я пойду на все.       «Извинения извинениями, а от угроз намного больше толку. Отец не может заставить нас с Лукой уважать друг друга. Остаётся лишь держать нас в страхе», — задумался Джузеппе, заметив грозный взгляд отца. Его круглые чёрные глаза пылили яростью. Лицо скривилось от злости, нижняя челюсть выпирала вперёд.       — Я… вас… предупредил.       Мацца и Джузеппе ответили Томасу Беллини молчаливым кивком.       — Лука.       — Да, дон Томас.       — Пора… кончать… с… войной. Хватит. Встреться… с… Кармоной. Скажи, что… мы согласны… на любые… условия.       Джузеппе ожидал, что слова его отца вызовут настоящий взрыв и заставят Луку орать на всю комнату, плеваться в разные стороны, топать ногами и бить по стене. Однако Андербосс посмотрел в сторону двери, вероятно, туда, где сидел Росселли, и спокойно ответил:       — Как скажете, дон Томас.       «Отец просит заделать пробоину на корабле психа, который хочет утопить его ко всем чертям. Отличный план», — решил Джузеппе.       «Не думайте, что я не найду на вас управу. Ради мира в «семье» я пойду на всё, — по дороге домой он вспомнил слова отца. — Он меня не удивил. Вполне в его духе. Кого тогда отец подрядит на такую работу? Парней из «семьи» Дженовезе, Чикаго или Детройта? Отец готов к тому, что они потребуют свой кусок нашего пирога? Если он сдаст им наш город, то наши парни сами его закопают. Остаётся Тони Сарто. Но спрос с него невелик. Тогда к кому отец обратится за помощью?»       — Питерсон живёт в Вест-Сайде, — говорил Серра уже в личном кабинете Джузеппе в его квартире. — Пэдди Диллон не знает, где именно. Он сказал мне вчера, что майор Грин и его контора заняты только вербовкой наёмников в Африку и Латинскую Америку. Он вояка до мозга и костей. С такими как мы он дел не ведёт. Мы для него мерзкие бандиты.       — Следовательно, Грин и его контора отпадают?       — Да, синьор, Джузеппе. Если бы он брал контракты на кого-то в городе, то работал бы с нами или с ирландцами. Либо уже давно бы кормил рыб.       — Точно, независимые игроки нигде не нужны. Остаётся Питерсон. Он «работает» на ирландцев один или со своей командой?       — Пэдди не знает, синьор Джузеппе. Салливан даёт Питерсону контракты через посредника. Нам повезло, что Пэдди вообще узнал об этом.       — Если Питерсон работает один, то вряд ли он согласится убить Луку.       — Не забывайте о том, синьор Джузеппе, что он из другого теста. Такие не испугаются пойти в одиночку против пятерых. Я бы попробовал достать Луку на его ферме за городом. Однако если я промахнусь, и меня возьмут…       — То мы получим войну внутри «семьи». Разузнай ещё больше подробностей о Питерсоне. Я думаю, вы выйдем на него быстрее, чем Лука найдёт вигилантов.       — Посмотрим.       — Полиция очень вовремя начала своё шоу для телевизионщиков, — сменил тему Джузеппе. — Если Лука договорится сейчас с Кармоной, то они здорово подыграют комиссару Джексону. Он потом заявит, что после операции в Кенсингтоне преступность в городе пошла на спад, боссы «общества чести» в панике. Однако я уверен, Лука даже не встретится с Кармоной. Он опять обманет отца.       — Я тоже так думаю. Досадно, что мы ничего не сможем доказать, синьор Джузеппе.       — Да даже если бы могли, то отец бы не поверил нам. Он доверяет Луке на все сто.       — Это можно понять. Лука спас жизнь вашему отцу в сорок седьмом.       После ухода Серры Джузеппе предался раздумьям: «Ну конечно же! Всё так просто. Отцу не нужно просить о помощи наших друзей из Детройта и других штатов. Он может напрямую приказать кому-нибудь из наших капо решить проблему внутри нашей «семьи». «Формально» он пока ещё в ней главный».

***

      «Если МакВи и Аллертон вигиланты, то они уточнили вчера все детали, чтобы их слова совпадали. Мы дали им слишком много времени. Лучше бы сразу поехали к Аллертону, как только поговорили с МакВи», — думал по дороге в Эджоутер Корбел.       — Я тут подумал, Том. Уж коли мы всё-таки накроем «тихий оркестр», то автоматически подпишем смертный приговор нашим «музыкантам», — говорил Монтойя. — Поднимется такой шум, весь город вскоре узнает их имена. В том числе и Беллини с Флойдом. Они отомстят, я уверен. Когда страсти-мордасти поутихнут, наших вольных стрелков прихлопнут в тюряге. Или шакальё отыграется на их семьях. Ты сам знаешь, что эти уроды плевать хотели на всякие там кодексы чести в духе «не убей козла на глазах его жены и сына». Подумай о том, к чему может привести твоя упёртость.       — Тогда что я, по-твоему, должен делать? — спросил Корбел. Он понимал, что Монтойя оказался прав.       — Подумать о том, что, может быть, стоит оставить наш «тихий оркестр» в покое. Он никому не мешает. Вот скажи, МакВи заслужил, чтобы его прикончили в тюряге? Он воевал и служил своей стране. У него, наверное, сдали нервы из-за того, что его вьетнамского друга хотело убить мерзкое шакальё. А ты хочешь обречь его на смерть.       — Мы ещё ничего о нём толком не знаем. Ты давишь на эмоции. Давай рассуждать трезво.       — Я как раз рассуждаю трезво, Том. Даже трезвее тебя. Ладно если мы ошибаемся, МакВи с Аллертоном никого не убивали, и шакальё отомстит точно такому же шакалью. Шакальё есть шакальё. Но если из-за нас убьют честных людей, то я себе этого никогда не прощу.       — Ты делишь всех на честных людей и шакальё. Закон для всех одинаков. Ты сочувствуешь убийцам, Альфредо.       — Пусть так. Ты ответь мне, заслуживают ли смерти от мерзких лап проклятого шакалья честные люди, которые устали терпеть наше бессилие? Представь себе, что наши вольные стрелки именно такие.       — Нет, не заслуживают. Только даже у проклятого шакалья есть право на справедливый суд. Не подумай, я не защищаю маньяков, насильников, гангстеров, они должны сидеть в тюрьме. Мы тем и отличаемся от них, что у нас всё решается по закону и в суде, как у цивилизованных людей, а не в подворотне.       Чёрт возьми, если же есть такая вещь как соразмерность наказания! Мы не знаем, сколько человек Рид и Джонс загнали в могилу. Может, ни одного! Заслуживали ли они тогда смерти? Чем тогда эти расправы «тихого оркестра» над ними отличается от бандитских разборок, когда кто-то на кого-то не так посмотрел, его неправильно поняли, потом пристрелили?       Альфредо промолчал в ответ.       Сэмюэл Аллертон жил в частном доме, который, как и все здания на Ричмонд-Стрит, будто сошёл с рекламного буклета двадцатилетней давности: аккуратный фасад, светлые стены, белый заборчик, узенькая дорожка, окружённая газоном и ведущая к крыльцу. Остановив машину у тротуара, полицейские пошли к дому Аллертона. В спину им светило солнце.       Монтойя позвонил в дверь. Прошло совсем немного времени, как её открыл представительной наружности мужчина. Выправка выдавала в нём военного. «Командир нашего полка был такой же, — пробежало в голове у Корбела. — Странные они c МакВи друзья. Аллертон годится ему в отцы».       — Доброе утро, мистер Аллертон. Детективы Корбелл и Монтойя. — Сыщики предъявили свои удостоверения и значки. — Я звонил вам вчера. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.       — Проходите, — равнодушным тоном ответил Аллертон, впустив полицейских в дом.       Из светлой прихожей Томаш, Сэмюэл и Альфредо зашли в гостиную с видом на противоположный дом. Интерьер в стиле консервативных пятидесятых говорил или ностальгии Аллертона по тем времена, или же о том, что он не следил за современными веяниями. В шкафу со стеклянными дверками Корбел увидел витрину с медалями и чёрно-белую фотографию.       На ней Аллертона запечатлели ещё совсем молодым в тёмном мундире со стоячим воротником и белой фуражке. Даже в те годы он выглядел представительно. Корбелу мимоходом вспомнились желторотые поручики, коих отправили на фронт сразу после выпуска из Вишневыградской военной академии. Рядом с Аллертоном полицейский заметил огромного парня с лицом, что немногим отличалось от бычьей морды. Он широко улыбался.       «Он тоже воевал. Вот что их объединяет», — подумал Корбел, подойдя к полосатому дивану. Напротив него стоял старый телевизор с округлыми очертаниями. Внимание Томаша также привлекла лежавшая корешком вверх на диване книга. Её обложку украшал приятный тропический пейзаж на фоне алого рассвета. Корбел разглядел линию горизонта, над которой поднимался солнечный диск, чёрную полоску под ним, россыпь красноватых облаков, тёмные очертания островов и гор. Над пробуждавшимся после ночной спячки архипелагом глаз Томаша заметил ничтожно миниатюрные в сравнении с могучими горами и облаками самолёт силуэты парашютистов.       — Хорошо бы было взять сейчас отпуск и махнуть в такое живописное место, — сказал Томаш, словно перенёсшийся из хмурого индустриального гиганта в райские тропики.       Аллертон взял книгу и положил её на тумбочку.       — Присаживайтесь.       Полицейские устроились на диване, а Сэмюэл — на плетёном кресле напротив него.       — Что ж, Рич вчера рассказал мне о вашем с ним разговоре, — произнёс Аллертон и подтвердил слова МакВи. — Ему тяжело пришлось после того, как его друга чуть не убили. Он весь себя извёл.       — Вы знали Генри Ллойда, мистер Аллертон? — задал вопрос Томаш.       — Нет. Рич рассказывал мне о нём. Я хотел познакомиться с ним, но наше знакомство так и не состоялось. Рич говорил, что Генри человек семейный, он постоянно занят, — спокойным и ровным голосом ответил Аллертон.       — Как вы думаете, Ричард мог сорваться? — решил попытать удачу и поколебать холодное спокойствие Сэмюэла Томаш.       Вопрос детектива не смутил Аллертона. Его лицо не изменилось в выражении.       — Нет. Рич говорил мне ещё в конце прошлого месяца, что он хочет спокойной жизни и не собирается никому мстить, так как ему вдоволь хватило Вьетнама. Ричу там крепко досталось.       — Да, мы с Альфредо видели шрам на его лице.       Корбел поинтересовался у Аллертона, во сколько к нему вчера пришёл Ричард, и в каком часу он ушёл домой. «Сходится», отметил детектив, услышав ответы на свои вопросы. Затем он ещё раз «забросил» удочку:       — Что вы думаете по поводу наших вигилантов, мистер Аллертон? Простите меня за столь нескромный вопрос. Интересно узнать ваше мнение.       На лице Аллертона не дрогнул ни один мускул. Полковник даже зевнул.       — Признаться честно, детектив, я ничего о них не думаю. У меня хватает своих дел.       Томаш задал ещё несколько вопросов Сэмюэлу, но так и не смог поймать его на свою удочку.

***

      С прошлого вечера Антонио начали одолевать сомнения по поводу того, объявится ли вообще тот верзила, которого видел Сонни. Однако этой ночью терпение гангстеров было щедро вознаграждено.       Моретти, Росселли и Сонни наблюдали за притоном, соседними с ним зданиями и четырёхполосной дорогой, притаившись на третьем этаже сгоревшего дома. Он находился в мрачном месте, погружённом в ночную тьму из-за перегоревшего фонаря, на противоположной стороне улицы. В то же время притон и здания, что стояли рядом с ним, неплохо освещались. Всё это только играло на руку мафиози, облегчая им маскировку.       В один момент Моретти увидел странного прохожего. Его фигура появилась слева и неторопливо приближалась к притону. Пока в сторону рослого мужчины ковыляли два выпивохи, тот еле волочил ноги. Он двигался в точности как бездомный, коего прогнали пинком под зад с насиженного места посреди ночи не то полицейские, не то более агрессивные и наглые, а главное, готовые пустить в ход кулаки или «розочку» обитатели улиц.       Поначалу Антонио особо не обращал на него внимания. Однако стоило двум выпивохам зайти в одно из зданий, как он остановился у притона, посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую. «Пока ещё никто не тормозил рядом с этой дырой и не пялился вот так по сторонам», — подумал Моретти.       Издалека послышался мерзкий визг полицейских сирен. Очень скоро показались патрульные машины. Еле живой бродяга к тому времени на удивление довольно шустро нырнул в закоулок между зданиями и спрятался за горой мусора. «Будь он бездомной рванью, то потащился бы туда еле-еле, а не бодро поскакал как чёртов кентавр», — рассуждал Антонио.       То, что «бродяга» прятался от полиции, его, однако, не смутило. Местные бродяги после начала полицейской операции в Кенсингтоне боялись стражей порядка, словно огня, так как они теперь могли прицепиться на ровном месте к кому угодно и забрать в участок.       Под визг сирен к Антонио подошёл Марко. Когда полицейские пронеслись мимо сгоревшего дома, и на улице стало тихо, немолодой специалист прошептал:       — Видел того хмыря, который заныкался за мусоркой?       — Да.       — Спроси у Сонни, это он или нет. Потом скажешь мне.       Сонни колебался.       — Я не знаю, Антонио. Тот был здоровый как буйвол. А этот… ну, он высокий и не доходяга. Но это не он.       Выслушав Сонни, Моретти вышел в тёмный и вонючий коридор, где, как ему казалось, на него в любой момент мог обрушиться потолок. Пол тоже казался ему готовым развалиться хоть прямо сейчас. Поэтому Антонио старался идти аккуратно и осторожно.       — Не он, — шёпотом сказал Моретти, вошедший в комнату и остановившийся рядом с Марко. — Тот выродок был больше.       — Точно? — ответил Росселли. Он походил сейчас на хамелеона, из чьего рта вот-вот вылетит длинный язык.       — Да.       — Прислали другого, видать. Следи за ним.       «Бродяга», думая, что его никто не видит, обошёл притон с нескольких сторон. Ни в одном из домов на улице не горел сейчас свет. Это вселяло в него полную уверенность в своей абсолютной незаметности и давало ему возможность почувствовать себя хозяином улицы, когда нет смысла в том, чтобы прятаться от каждого шороха.       Наблюдая за ним, Антонио не знал, что и думать. Его обрадовало долгожданное появление таинственного вигиланта. Как-никак, оно доказывало правоту Моретти в споре с Росселли и не могло не помочь молодому капореджиме заработать ещё больший авторитет в «семье». К тому же Антонио с нетерпением ждал того момента, когда закончатся его ночные «дежурства» в сгоревшей развалюхе, и он снова будет спать в тёплой постели вместе с Джиной.       Но вот на самих вигилантов Антонио было глубоко наплевать. Не они убили Дарио. Погибшие на прошлой неделе чернокожие бандиты вызывали у Антонио отвращение. Если бы Лука приказал ему «убрать» вигиланта, то молодой капо нажал бы на спуск чисто механически, без каких-либо чувств. «Прости, выродок. Мне просто дали на тебя контракт», — сказал бы он вигиланту и застрелил бы его где-нибудь в лесу. Либо на складе.       «Бродяга» во второй раз обошёл оба выхода из притона, сделав очередной круг. Когда мимо проехал патруль, он опять спрятался. Моретти ожидал, что вигилант, как только уедет полиция, продолжит разглядывать местные «красоты». Однако, выйдя на тротуар, тот развернулся, его фигура двинулась налево. Смотря за ней, Антонио услышал шаги в коридоре. «Раз Марко такой крутой, то пусть он только попробует упустить этого выродка. Я не хочу торчать тут ещё неделю и нюхать дерьмо», — задумался Моретти.

***

      Марко Росселли спустился на первый этаж, довольный тем, что всё шло по его плану, и он перехватил инициативу у своего молодого соперника. Матёрый капо считал делом принципа утереть ему нос, дабы тот не зазнавался.       С фонариком в правой руке Росселли быстрым шагом вышел в задний двор, где разило нечистотами и царил непроглядный мрак. Рядом с выездом на дорогу стояла «Тойота Королла». Она казалась нелепой детской игрушкой на фоне американских колёсных «крейсеров». Марко и сам ни за что не стал брать её лично для себя. Зато такая маленькая машинка с низким силуэтом отлично подходила для слежки за кем-нибудь. Разве что Росселли пришлось привыкать к тому, что руль в ней находился справа.       Марко посветил фонариком на «Тойоту», после чего ему открыл двери Стиви Витале, пересевший на пассажирское сиденье. Немолодой специалист приземлился на место водителя, словно самолёт на палубу авианосца, да завёл мотор.       — Я не поверил сначала, что это ты, — сказал Витале, чью тёмную фигуру в бейсболке Росселли, включив фары, увидел слева от себя. — Мы как бы уже третью ночь тут торчим, а урода нет и нет. И я, короче, подумал, что он вылезет только на следующей неделе.       Марко выехал на малых оборотах, почти на подвеске из заднего двора на дорогу и погасил фары для маскировки. Загадочный вигилант по его прикидкам сейчас брёл в сторону перекрёстка Спенсер-Стрит и Бленхейм-Роуд. Росселли считал, что «бродяга» пришёл именно оттуда. Он имел фору с самого начала. Однако немолодой специалист оставался спокоен: вигилант не мог далеко уйти от притона.       — Достань бинокль, — сказал Марко, когда тихо повернул налево. Любая ехавшая по его полосе машина двигалась бы не за ним, а прямо на него.       Остановившись, матёрый капо взглянул в бинокль. Вигилант ковылял ярдах так в трёхсот пятидесяти от гангстеров. На лице Росселли появилась довольная улыбка. Он перестроился на другую полосу.       — Ну как, разглядел его? — спросил Витале.       Марко кивнул. Его взгляд преследовал человеческую фигуру впереди.       — Как он выглядит? Ну чтоб я знал на всякий случай.       — Высокий. В длинном плаще. Он сутулится и двигается как вонючая бродячья рвань. Но как замаячат свиньи с мигалками, так он тут же забежит куда-нибудь за угол, — ответил Росселли.       Доковыляв до перекрёстка и посмотрел налево и направо, вигилант повернул направо и исчез за старым трёхэтажным домом, каких было полно на Спенсер-Стрит. Мафиози последовали за ним.       Время от времени Марко останавливал машину и поглядывал в бинокль. Как он заметил, «бродяга» осматривался перед каждым поворотом, опасаясь попасть туда, где сновали, словно церберы, полицейские, и обходил такие участки: то поворачивал в другую сторону и делал круг, то просачивался мимо через дворы, что становилось настоящей пыткой для гангстеров.       Когда лазейка оказывалась широкой, то они ехали за вигилантом. Иногда Марко приходилось заныривать в узкие проулки, преследуя его пешком. Стиви же в таких случаях объезжал здания и двигался на север, в сторону Эджоутера и Норт-Сайда, так как немолодой специалист заметил, что «бродяга» держал путь именно туда.       В одной аллее между двумя рядами домов и заборов, он резко застыл на месте, точно статья. Марко насторожился и юркнул в спасительный уголок темноты. У него возникло впечатление, будто вигилант заметил слежку.       Правда, таинственный человек, о котором раньше говорили по телевизору, как и его подельниках, и который теперь материализовался едва ли не из воздуха, ни разу не оборачивался. Он прижался спиной к забору, смотря вперёд. Из дворов доносились крики, перемешанные с руганью.       «Нет, дело не во мне. Он никак не мог меня засечь. Но чего он стоит-то? Орут ведь за забором», — подумал Марко, сдерживая эмоции и стараясь мыслить трезво. Он принялся терпеливо ждать и замер. Ответ на свой вопрос немолодой специалист получил уже потом, когда бродяга пошёл дальше. В заборе напротив дома, из двора которого слышались сердитые мужские голоса, зияла огромная дыра. Чуть высунувшись из-за угла, Марко заметил полицейских с ружьями. Из их разговора гангстер понял, что их коллеги схватили во дворе каких-то сопляков и не дали им добежать до дыры в заборе. Как только патрульных окрикнул вышедший из дома человек в штатском, и они повернулись к нему, Росселли без единого звука, подобно бесплотному духу, проскочил мимо.       На следующем перекрёстке вигилант, как и прежде, повернул в сторону Эджоутера. А Стиви подобрал Марко.       — Я тут пока тебя ждал, подумал, что вы с уродом меня не обгоните. И так, и так на перекрёсток выйдете, — говорил Витале. — И если урод проскочит у меня за спиной, так ты увидишь наше праворульное ведро. Чёрт, знаешь, чтобы кататься на этих праворульных тачках, надо быть либо узкоплёночным, либо дряхлым английским старикашкой с золотой ложечкой в заднице. Я там одного придурка чуть не задавил. Зря мы вообще поехали на этом ведре. Урод пешком топает. Прошлись бы. У меня вся задница так и орёт: «Харе сидеть! Оторви меня от кресла, тупорез несчастный». Спина ещё зудит.       — Как знать. Если у него стоит тачка в Эджоутере, то мы бы сели в лужу без колёс, — сказал Росселли.       — Слушай, как ты врубился, что урод прётся именно туда? В чём фокус?       — Дубль один. На перекрёстке Спенсер-Стрит и Бленхейм-Роуд он потащился именно в сторону Эджоутера, Дубль два. Он несколько раз вилял туда-сюда, чтобы обойти легавых, а потом опять потопал в сторону Эджоутера. Вот в чём фокус.       На тех участках улиц, где не работало освещение, мафиози приходилось несладко. Они делали долгие остановки, после ехали ну очень медленно, ориентируясь лишь по свету фонарей вдалеке. «Бродяга» же в те моменты периодически пропадал из виду. Затем его фигура появлялась уже на освещённом тротуаре в нескольких сотнях ярдов от «Короллы». Тогда гангстеры терпеливо ждали, пока вигилант отойдёт как можно дальше, и только потом тихонько выезжали из темноты ночи.       — Марко, копы, — произнёс Витале, когда Росселли подъезжал к ещё одному погружённому во мрак участку улицы.       Матёрый капо заметил, как издалека в его сторону приближалась полицейские машины с включёнными сиренами. «Как бы они всё не испортили. Лучше рискнуть», — решил он, включив фары и набрав скорость. Внезапной остановки и проверки документов Марко не боялся: они со Стиви подготовили легенду на такой случай и оделись поприличнее, но и не так, чтобы их одежда кричала на каждом шагу о том, сколько они заколачивали «зелени» в месяц. Куда больше Росселли опасался, что вигилант мог заметить «Короллу» из-за включённых фар и шума, пусть он и тащился на большом от неё расстоянии.       Спешившие куда-то стражи порядка, как и ожидал Марко, пронеслись мимо его машинки, после чего он притормозил в темноте и понизил обороты.       — Я уж думал, мне придётся втирать ему ту телегу, которую ты насочинял, — проговорил Витале, пока Росселли гасил фары. — Нам вот только не хватало возни с ними минут на двадцать. Но нет, фортануло. Знаешь, я чувствую себя долбаным копом из киношек. Или «федом». Говённая у них работа. Платят им вроде как совсем дерьмово, а требуют дохера. Кем надо быть, чтобы так горбатиться за гроши?       — Без понятия, — ответил Росселли и взглянул в бинокль. «Бродяга» шёл как ни в чём ни бывало, еле перебирая ногами.       Чем ближе вигилант и мафиози были к Эджоутеру, тем чище и приятнее глазу становились улицы, и тем чаще там проезжали машины простых горожан, а не полицейских. На тротуарах встречались редкие прохожие, некоторые из них заглядывали в работавшие круглосуточно магазинчики.       Вскоре дорога привела «бродягу», Марко и Стиви в Эджоутер. Теперь они держали путь в сторону стоявших в два ряда частных домов на Ричмонд-Стрит. Стоило вигиланту попасть в более приличный район, так он сразу выпрямился, его походка изменилась. Еле живой «бродяга» в одночасье превратился в обычного прохожего, который при взгляде издалека ничем не выделялся.       — Ты был прав, урод реально припёрся в Эджоутер. Где стоит его тачка? Её тут негде сханырить. Если заедешь на долбаный газон, так сразу вызовут копов.       — Посмотрим, куда он попрётся дальше.       Кое в чём Росселли всё-таки просчитался. Вигилант остановился у одного дома, оглядев соседние, и подошёл к его крыльцу.       — Симпатичный домишко. Кучеряво нынче живут бездомные бичи, — ухмыльнулся Росселли, наблюдавший за вигилантом в бинокль из «Короллы». Она находилась в четырёхстах ярдах от дома, чью входную дверь сейчас открывал таинственный мужчина.