Анатомия мести

      Как только гангстеры сели за стол, Марко Росселли сразу принялся с видом древнеримского триумфатора рассказывать всем о том, как вигилант, сам того не зная, угодил в капкан, он сел ему на хвост и «пас» его вместе со своим подручным до Эджоутера. Несмотря на сбитый график и бессонную ночь матёрый Капо выглядел свежо и бодро, словно он встал совсем недавно. Глаза его блестели от радости.       — Мы просидели там до шести утра. Потом я сказал своему «бойцу», чтобы он следил за домом того хмыря, пока его не сменят, и поехал к другим своим парням. Они были наготове, уже не дрыхли. Я послал их сменить «бойца» на Ричмонд-Стрит. Короче говоря, брат, дело в шляпе.       — Отлично сработано, Марко! — воскликнул Мацца, чьё лицо озарилось довольной улыбкой, что оказалась ярче тысячи солнц.       «Хоть не придётся больше торчать в той вонючей дыре», — подумал Антонио и зевнул. Он всеми силами пытался уснуть ночью после того, как вернулся к Джине, но в итоге неподвижно пролежал до самого утра с закрытыми глазами, вспоминая их прошлогоднюю поездку в Майами. Зато когда пришла пора ехать на склад, то его сморило. Пришлось терпеть. Сейчас Моретти держался с большим трудом. Он облокотился на стол и подпёр голову руками. Затем сонными покрасневшими глазами посмотрел на обрадованного андербосса.       — Класс! — сказал «Бампи» и присвистнул. — Дай мне пять, бро!       Марко сначала взглянул на Луку. Тот кивнул. Только тогда матёрый капо «дал пять» Флойду.       — Пусть твои ребята не спускают с него глаз, Марко, — произнёс Лука, посерьёзнев. — Надо узнать, кто он такой,. Фрэнки, попроси Джерри, чтобы он выяснил, кто живёт в этом доме на Ричмонд-Стрит.       — Как скажете, босс. Я поговорю сегодня с Джерри. Но он выйдет на работу только в понедельник, — ответил «Туз». — Придётся подождать.       — Нестрашно. Поинтересуйся у себя на районе, может, кто чего знает или слыхал об этом ублюдке с Ричмонд-Стрит. Марко, Антонио — то же самое.       «Проклятье! Я думал отдохнуть на выходных, — возмущался про себя Моретти. — Пошли они все на хер!»       — Я попробую разузнать, кто он такой, по своим каналам, — продолжил Мацца. — Есть у меня одна мыслишка.       Когда «совещание» закончилось, и Антонио уже выходил со склада, он краем уха услышал, как Марко сказал Луке:       — Его могли нанять ирландские собаки. Они всегда хотели нас задвинуть. Кроме них больше некому. Удар по торговле твоего «Бампи» бьёт и по нам тоже. У них кишка тонка схлестнуться с нами. Зато так хитро, мол это латиносы, нагадить под шумок — самый раз.       — Они на мели, Марко. Скоро шайка «Кривоногого» Микки начнёт побираться на улице. Им вообще сейчас не до нас. Я слыхал, что Томми О’Тул недавно влез на территорию «Руди» Бриджера. «Руди» крутой малый. Боец по натуре, как я. Он порвёт О’Тула на куски за такое.       Антонио добрался до дома Джины за десять минут. Ему жутко хотелось завалиться на кровать и отключиться до вечера. Тем не менее, Моретти всё-таки зашёл к девушке на кухню и крепко обнял её.       — Возня по ночам закончилась, дело сделано, — промолвил он и поцеловал Джину в щёку.       — Ну наконец-то! Я так соскучилась по тебе! Мы с тобой почти не виделись на этой неделе. Ты приходил, когда я уже ехала к себе в салон. А когда я возвращалась домой, ты уезжал по делам.       — Я тоже скучал по тебе… моё чудо. Вечером я ненадолго съезжу в одно место и завтра утром тоже. Всё остальное время до понедельника я буду свободен, — говорил Моретти, поглаживая волосы Джины.       «Когда мы раздавим выродков из «Белой культи», я сделаю Джине предложение, — думал, улёгшись на кровать, Антонио. — Однако пока что я должен грохнуть Роберто Бланко и придумать, как рассчитаться с Лукой».

***

      Позавтракав вместе с женой и дочерью, Джузеппе Беллини прихватил несколько газет, которые купил с утра для него один из людей Сильвио Серры, Микки Розетти, и уединился у себя в кабинете. Там он принялся за чтение. В первую очередь его интересовали местные новости. И хотя мафиозный «принц» мог получить любую информацию обо всём из первых уст, он всё равно читал газеты, какую бы чепуху в них ни печатали. Всё-таки иногда там попадались толковые и действительно заслуживавшие внимания статьи, в коих изредка всплывала конфиденциальная информация о тёмных делах мэра, полиции и мафии. Это говорило о том, что кто-то проболтался и должен был «исчезнуть».       Сегодня в центре внимания всех франклингтонских газет по-прежнему находилась масштабная полицейская операция, шедшая в Кенсингтоне.       Одни журналисты целиком одобряли её и с упоением описывали ночные подвиги стражей порядка. Другие дали ей прозвище «фальшивая война», намекая на то, что комиссар Джексон пускал всему городу пыль в глаза, вместо того чтобы раз и навсегда уничтожить франклингтонскую мафию и «Белую руку». Третьи же били тревогу, предполагая, что переброска дополнительных сил в Кенсингтон из других районов могла привести к настоящему взрыву преступности уже там.       Намного интереснее Джузеппе показалось интервью с неким агентом ФБР, пожелавшим остаться неизвестным. «Поймите меня правильно, у нас не хватает людей. Я уже давно считаю, что необходимо расширить штат нашего отделения. Он слишком мал для города с населением в один миллион двести тысяч человек. По этой причине мы не можем эффективно действовать одновременно против франклингтонского «Синдиката» и террористов Революционного фронта освобождения Америки», — прочитал Беллини и вспомнил о том, что боевики этой организации пытались летом убить судью во Франклингтоне.       По иронии судьбы, среди борцов за освобождение афроамериканцев и пролетариата от гнёта полицейского государства не оказалось ни одного чернокожего и ни одного трудяги с завода. Все сплошь и рядом студенты из обеспеченных семей. Толпа голодных бедняков запросто бы разорвала на куски их, но молодые революционеры не жили в трущобах.       «Уж не переоцениваю ли я федералов? — задумался Джузеппе. — Хотя лучше переоценить. Нельзя расслабляться. Они не будут вечно гоняться за этой кучкой недостреленных при Никсоне студентиков. Рано или поздно их поймают. А после федералы накинутся на нас. Им ведь ещё и могут расширить штат. Тогда точно пиши пропало».       Больше в местных газетах Джузеппе не нашёл что-либо интересного. Вскоре он перенёсся из Франклингтона в Индокитай, где после ухода американцев продолжали греметь бои и гибнуть люди. «Если дела так пойдут дальше, то коммунисты скоро там победят. Они не станут церемониться с нашими «деловыми партнёрами»: сразу поставят их к стенке и перестреляют.       Как же это всё-таки забавно! Союзники дяди Сэма в Индокитае — самые главные поставщики героина в мире. Наши власти ведут войну с наркотиками, но не трогают их. Что за идиотизм?» — рассуждал Джузеппе. Потом он отложил в сторону газеты и занялся кипой рабочих документов. За окном облака затягивали небо.       В обед к Джузеппе заехал Серра.       — Превосходно! Просто великолепно! — воскликнул Беллини, выслушав своего подручного. «Принца» гангстеров распирало от самой искренней радости. — Лука умеет удивить!

***

      Сэм Аллертон отсыпался до обеда после ночной вылазки. Перед сном он набросал на листе бумаги приблизительную схему расположения зданий, что находились рядом с притоном на Спенсер-Стрит, и всех подходов к нему. Отставной полковник даже прикидывал, как незаметно подойти к бандитскому гнезду и потом точно так же уйти.       Проснувшись и позавтракав, Аллертон засел за своими схемами улиц Кенсингтона. Он накидал приблизительный маршрут для каждого бойца своей группы. Кое-какие моменты вылетели у него из головы. Он признался себе в том, что в его набросках могли быть неточности, и одной вылазки оказалось мало. Сэм решил наведаться в Кенсингтон во вторник, а на выходных и в понедельник заняться делами по дому.       В воскресенье утром полковнику позвонил Ронни Грейнджер.       — Я встретился вчера с Бобом и передал ему твою просьбу. Он сказал, что ему нужно подумать. Мы встретимся с ним на следующих выходных. Он скажет мне, что решил.       — Что ж, подождём, — ответил Аллертон.       — Боб подумывает устроиться в «Бюро». Он подходит по всем критериям. Однако я гарантирую, Сэм, Боб скоро передумает и вернётся к нам.       — Ты рассказал ему о проблемах Рича?       В трубке послышался вздох Грейнджера.       — Да. Послушай, Боб умеет держать язык за зубами.       — В следующий раз предупреждай меня, если вздумаешь что-нибудь рассказать Бобу, — с плохо скрываемым раздражением сказал Аллертон.       — Я понял, Сэм. Извини меня.       «Сам виноват. Я не сказал Ронни, чтобы он не говорил Бобу о проблемах Рича с полицией», — пробежало в голове у Аллертона.       — Как прошёл разговор с Корбеллом? — спросил Ронни.       Аллертон коротко всё обрисовал Грейнджеру.       — Понятно, — проговорил Рональд. — Слушай, мне пора. Если что, я на связи. До встречи.       — До встречи.       «Нам повезёт, если Ронни окажется прав. Всё-таки он знает Боба намного лучше, чем я, — задумался Сэм. — Но Ронни может слишком хорошо о нём думать, они ведь давние друзья.       Если Боб выдаст нас, то вряд мы попадём в тюрьму. Нас с высокой вероятностью оправдают. Но процесс над нами наделяет много шума. Наркомафия будет внимательно следить за его ходом. Её главари запомнят наши имена и увидят в газетах наши фотографии в зале суда. Полицейские тоже возьмут нас на всякий случай на заметку. Если мы потом уничтожим ещё несколько людей Флойда, то полиция и наркомафия посчитают, что это именно мы их убили.       Лучше всего держать Боба в нашей команде. Пока он с нами, я могу контролировать его. Только как теперь вернуть Боба назад? И вдруг у него сдадут нервы даже после возвращения к нам? Рич с нами, но даже так мы не застрахованы от того, что он может сломаться и рассказать всё Корбеллу. Если я ошибся насчёт него, и он продолжит наседать на Рича, то не исключён и такой вариант.       Ронни считает, что нам должно крупно не повезти, чтобы к Ричу прицепился очень въедливый полицейский. А если Корбелл как раз и есть этот очень въедливый полицейский? Он, правда, немного странный. На тупого служаку не похож, на лентяя тоже. На грозу преступности Корбелл не тянет. Его будто вытащили из университета или бухгалтерии. Так сразу и не поймёшь, чего от него ожидать.       Гангстеры бы сразу убили всех своих людей, которые могли бы проболтаться. Мы не они. Но от того, сдадут ли нервы у Боба и Рича или нет, зависит наше выживание».

***

      Новая рабочая неделя, к большой радости Томаша и Альфредо, началась для них довольно спокойно. После того как в пятницу они «подали на блюдечке с золотой каемочкой» убийцу Джоэля Хадсона, лейтенант И. П. Гримли наконец угомонился и снова стал напоминать насытившегося удава. Когда закончился утренний брифинг, он попросил Корбела с Альфредо зайти к нему в кабинет.       — Вы говорили с кем-нибудь из наших о своих догадках по поводу МакВи? — спросил лейтенант, сев за стол.       — Нет, сэр. О моих догадках знаете лишь вы и Альфредо, — заверил начальника Томаш. Его уверенность подкреплял тот факт, что за всю прошлую неделю лейтенант говорил на брифингах с ним и Монтойей лишь о поисках убийцы Хадсона. Сегодня они обсуждали дело об избиении одного бедолаги в Кенсингтоне. Если бы не письменные отчёты Томаша и Альфредо и обмен информацией с другими участками, то об их небольшом расследовании не узнал бы даже лейтенант.       — Никому ни слова о них, — сказал И. П. Гримли. — Обо всём, что связано с МакВи, говорите только со мной и только в моём кабинете. Я не хочу, чтобы чёрные убили его по наводке продажной мрази из нашего участка. Ясно?       — Да, сэр.       — Вы-то такие же, как я. С продажной мразью нужно держать ухо востро. Свободны.       «Я догадывался, что лейтенант попросит нас о чём-то таком. Всё-таки интересно, он действительно как-то связан с «тихим оркестром»? Или он, как Альфредо, никогда не видел наших вольных стрелков, но они ему нравятся, и поэтому он их покрывает?» — подумал Корбел, выходя из невзрачного здания участка.       Вариант, что лейтенант И. П. Гримли решил утаить информацию о МакВи от начальства и почти всех своих подчинённых, чтобы затем выгодно продать её Флойду и «Синдикату», Томаш даже не рассматривал. Лейтенант старался держаться подальше от взяток. В своём отделе ему удалось навести хотя бы подобие порядка, чего даже не пытались делать другие полицейские руководители. Разумеется, иногда на И. П. Гримли давало начальство, и он выполнял преступные приказы, из-за чего ходил потом по участку с таким видом, будто его лицо растоптал измазанный нечистотами солдатский ботинок. Увы, он не мог уследить за каждым своим детективом.       На улице заметно похолодало по сравнению с прошлой неделей. Сильный ветер, как показалось Томашу, пронизывал его до костей. Небо ещё со вчерашнего дня затянуло тучами. Всюду воцарились серость и тоска. Золотая листва больше не блестела, сегодня её сдувало ветром в лужи.       — Ну что, лейтенант теперь добрый. Поэтому давай прикончим твой список за сегодня, пока он снова не разозлился. С кого начнём, с Джейкобса? — поинтересовался севший за руль Монтойя.       — С соседей МакВи. Затем заедем к Джейкобсу, а после поговорим с Сандрой Ллойд. Если никто из них не расскажет ничего путного, то мы снова зайдём в тупик.       — И тогда мы оставим в покое МакВи? — Альфредо завёл мотор.       — Думаю, что да, — с большой неохотой ответил Корбел. — Я бы с большой радостью понаблюдал за МакВи и Аллертоном, но лейтенант вряд ли даст добро на слежку за ними.       — А что не так с Аллертоном, Том? — задал вопрос Монтойя, выехав на дорогу.       — С ним всё слишком «так», когда с МакВи что-то «не так».       — Объяснил, так объяснил, месье Пуаро.       МакВи снимал квартиру в двухэтажном кирпичном доме. Его соседи хоть и честно отвечали на вопросы детективов, однако знали о Ричарде совсем немного. Одна старушка сказала, что она заметила, что Ричард несколько раз подряд возвращался домой после работы позже обычного, часов в десять вечера. Кто-то подвозил его, однако она не смогла определить марку машины и разглядеть её номер. Другие соседи не видели этот автомобиль. В ночь с седьмое на восьмое декабря они все спали.       — Знаете, детектив, я вдоволь насмотрелся на парней вроде Ричарда, — сказал Томашу мужчина одного с ним возраста. — Если довести его до срыва, то он точно кого-нибудь убьёт. Его лицо скажет вам больше, чем я. Но чтобы так расчётливо убить… не знаю. Не похоже на срыв.       — Я тоже так думаю.       Мужчина посоветовал полицейским зайти в бар «Янки Дудл», куда, по его словам, часто заглядывал МакВи.       — Спасибо вам за помощь, — сказал Корбел перед уходом. — Хорошего вам дня.       В баре «Янки Дудл» лысый бармен рассказал, что по вечерам там вместе с МакВи и Аллертоном пропускали кружку пива ещё два мужчины. Первого, более молодого и появлявшегося в этом заведении часто, звали Роберт Андресон. Он работал в полиции и жил неподалёку. Второй мужчина вроде бы воевал во Вьетнаме. Его звали Джонни. Больше о нём Бармен ничего не знал.       Выйдя из бара, детективы отправились в оружейный магазинчик Джейкобса.       — Занятная выходит картина, — говорил Корбел по дороге туда. — В их компании трое воевали. А один полицейский. Чем не состав «тихого оркестра»? Андерсон мог научить остальных заметать за собой следы.       — Есть одна проблема, Том. У тебя на них ничего нет.       — Знаю. Интересно, как в эту компанию попал Андерсон? Он не совсем в неё вписывается.       — Может, он тоже воевал во Вьетнаме.       — Нет, бармен бы сказал нам об этом.       От Джейкобса полицейские не услышали ничего интересного. Он говорил правду и не знал даже десятой части того, что раскопал Корбел за последнюю неделю.       — Последний пункт и конец возне, — радостно сказал Монтойя, когда сел в машину.       — На сегодня — да, конец возне. Я наведу справки об Андерсоне, мы поговорим с ним. Бармен, скорее всего, расскажет ему о нашем разговоре. Однако Андерсон посчитает, что нас интересует только МакВи. Мы сможем застигнуть его врасплох. Попутно расспросим Андерсона о Джонни. Его, правда, застать врасплох уже не получится, однако поговорить с ним всё-таки стоит.       Пока сыщики ехали в Норт-Сайд, Альфредо вернулся к их с Корбелом пятничному спору:       — Я на выходных поразмышлял над твоими словами. Неслабо так изнасиловал свой мозг. Признаю, ты победил в споре. С тобой сложно не согласиться. «Тихий оркестр» убивает и грабит всякое шакальё как шайка точно такого же шакалья. Ещё не ясно, что наши вольные стрелки сделали с героином, который они стащили у Джонса с Ридом. Раньше я не задумывался об этом. «Тихий оркестр» казались мне героями. Твои слова помогли взглянуть на них по другим углом. Я ошибался.       — Я бы не сказал, что ты ошибался, — произнёс Томаш. — Случай с «тихим оркестром» крайне неоднозначен. Твоё прежнее мнение многие бы поддержали. Наш департамент ведь не работает так как надо. Что остаётся делать людям, когда полиция и государство не справляется со своими обязанностями? Если «тихий оркестр» вигиланты, то они появились не на пустом месте. Это реакция на слабость системы.       — Похоже, не я один поразмышлял на досуге.       — Да. Когда преступники уходят от правосудия, то люди перестают верить в закон. Я в чём-то могу понять их желание наказать своими руками бандитов, убийц, насильников. Лет семь назад я сам чуть не сорвался и хотел убить подонка, нет… не подонка. — Томаш с большим трудом сдержался, чтобы не выругаться матом. — Отъявленную сволочь.       — Я не представлю, каким ублюдком надо быть, чтобы вывести тебя из себя. Ты же всегда спокоен. Что он натворил?       Пошёл дождь, и его капли забарабанили по лобовому стеклу. Монтоя включил дворники.       — Задушил девушку. Намеренно и осознанно. Затем закопал её труп. — С каждым новым словом Корбела начинало трясти от злости, его переполняло желание ударить по бардачку. — Я тогда ещё только перешёл в наш отдел и осваивался в нём.       — Откуда перешёл? — задал нейтральный вопрос Монтойя, чтобы разрядить обстановку.       — Из отдела преступлений против собственности. Потом уже я повидал немало убийц. Но тот ублюдок мне до сих пор кажется самым мерзким из них. На допросе он рассказывал мне, как заманивал и душил бедную девушку с таким смаком и придыханием.       Она вырывалась, а он от этого возбуждался ещё сильнее. Этот поганое отродье призналось мне, что оно убивало её медленно, чтобы причинить ей максимальные страдания. Ублюдок. Ту девушку звали Молли. Я видел её на фотографии ещё живой, говорил с родителями и хорошо помню, что нашли патрульные в яме.       — Что ты сделал с тем шакалом?       — Вмазал ему так, что он грохнулся со стула, и начал с остервенением его пинать. Я хотел бить это отродье до тех пор, пока оно не сдохнет. Я… я же видел в сорок пятом, как умирают люди, как пули прошивали их насквозь. Когда я пинал того ублюдка, то я понимал, что собираюсь убить его. Ему повезло, меня скрутили и вывели. Никто и слова мне не сказал. Просто не дали мне сделать глупость. Не я один тогда сорвался. Я потом услышал, что парочка офицеров защемила ему палец дверью. Через полгода он якобы повесился в тюрьме.       — Туда ему и дорога. Он заслужил того, чтобы его удавили. Символично даже вышло. Сколько ему дали?       — Пожизненный срок, кажется. Иногда я думаю, что я тогда поступил по-скотски.       — С чего ты так решил?       Полицейские проехали мимо отеля «Стоун Палас», стилизованное под французское шато здание с арочным парадным входом украшали башенки в стиле готического ренессанса, гребни на покатной крыше и мансардные окна.       — Я чуть не уподобился этому отродью. Одно дело когда в тебя стреляют на войне, и ты убиваешь врага. Другое, когда ты собрался убить безоружного человека, который не сможет дать тебе сдачи.       — Тут с тобой не поспоришь, Том. Но я не могу осудить тебя за желание убить этого шакала.       Через десять минут Альфредо притормозил у одноэтажного дома Ллойдов. Он находился на небольшом бугорке, что на несколько футов поднимался над дорогой и тротуаром. Двор обрамляла залитая дождём живая изгородь. Поднявшись по небольшой лестнице, Альфредо позвонил в дверь.       Сандра Ллойд выглядела такой измождённой и болезненной. Визит детективов насторожил её. Только после того как Корбел объяснил ей, зачем они с напарником приехали, она с явным облегчением выдохнула:       — Я думала, что с Генри что-то случилось. Другие полицейские поймали наркоманов, которые… Тут приехали вы. Проходите.       — Я понимаю, как вам сейчас тяжело, миссис Ллойд. Я сочувствую вам. Нам с Альфредо неприятно вас беспокоить. Но служба есть служба.       Вместе с Сандрой сыщики вошли в гостиную. Оранжевые обои, пёстрый ковёр, яркий диванчик с подлокотниками, цветные стулья — царившее в её интерьере при включённом свете буйство красок заметно контрастировало с уличной серостью.       — Вы зря тратите время, — произнесла Сандра, садясь на диван. Она с задумчивым видом смотрела в сторону окна, а не на полицейских, что сразу заинтересовало Корбела. — Ричард никого не убивал.       — Почему вы так считаете? — спросил Томаш, устроившись на стуле.       — Генри рассказывал мне, что Ричард вырос в неблагополучном районе, — продолжила Сандра. — Вы бы видели, как он пытается изжить старые привычки. Генри был для него не просто другом, а примером для подражания. Генри, — в голосе Сандры послышалась боль, — никогда не нарушал правила…       Лицо Сандры скривилось, и она закрыло его руками. Согнувшись.       — Давайте мы вызовем вам скорую, — предложил Корбел. — Я не хотел причинять вам боль. Простите меня.       — Нет, не надо скорую, — ответила Ллойд.       — Точно?       — Да. — Сандра выпрямила спину. Убрав руки от лица, она посмотрела на Томаша. Того пробрало изнутри от её взгляда. — Ричард не стал бы убивать ваших негров. Генри это бы не понравилось.       «Меня опять хотят убедить в том, что МакВи не убивал Рида с Джонсом. Или она заодно с Аллертоном, или мы не там копаем», — мелькнуло в мыслях у Томаша.       — У Ричарда есть и другие друзья, — сказал Корбел. — Он мог попасть под их влияние. Ваш муж знаком с Сэмюэлом Аллертоном, Робертом Андерсоном и неким Джонни? Ричард ничего вам о них не рассказывал?       Сандра удивилась.       — Нет. Кто это?       «Она не лжёт. Либо Ллойд и правда не знал их, либо он ничего не говорил ей о них», — посчитал Корбел.       — Друзья Ричарда, — ответил он.       — Генри говорил мне, что у Ричарда есть какие-то свои друзья. Но Генри не был с ними знаком.       Как показалось Томашу, Сандра сказала ему правду.       — Предположим, что Ричард попал под их влияние, и они помогли ему отомстить. Аллертон бывший офицер, мы с напарником видели его медали. Андерсон полицейский, Джонни воевал во Вьетнаме. Понимаете, не всем военным и полицейским нравится нынешний разгул преступности. Они разочаровались в правительстве, в президенте, в самих себе и хотят сами навести порядок в стране. Я видел таких людей. — Солгал Томаш, даже не моргнув глазом. — Что, если Ричард попал под их влияние?       Сандра снова отвела взгляд в сторону. Она будто вспомнила нечто важное.       — Глупости, — произнесла Ллойд. — Ричард не шизофреник, чтобы брать пример со слишком правильного Генри и друзей-убийц.       — Ричард тоже мог разочароваться в жизни. Он жил честно. Потом два гадких наркомана…       — Я не верю вам, нет.       — Вы уверены?       — Да. — В голосе Сандры Томаш услышал сомнение.       — Хорошо. Я вынужден задать вам ещё несколько вопросов, если вас не затруднит на них ответить. Как я говорил, это всего лишь проверка.       — Задавайте, — спокойно сказала Сандра.       — Вы замечали что-нибудь подозрительное в поведении Ричарда?       И вновь Ллойд погрузилась в свои мысли, а Корбелу подумалось, что она о чём-то снова вспомнила.       — Нет, — ответила женщина, повернувшись к окну.       — Когда вы в последний раз видели Ричарда?       — В воскресенье в больнице.       — Помните, о чëм вы говорили с ним?       — Я рассказала ему о поимке наркоманов, которые… — Теперь Сандра посмотрела в глаза Корбелу. На её лице появилась гримаса боли.       — Не продолжайте. — Томаш сделал пометку в блокноте. — Как Ричард отреагировал на ваши слова?       Сандра замялась.       — Он обрадовался, что их поймали.       — Ричард не сомневался в том, что они виновны?       — Да, не сомневался.       — Угу. Скажите, Ричард случайно не строил предположения по поводу того, кто мог бы… желать зла Генри? Самый главный свидетель вдруг взял и отказался от своих показаний. Очень странно, не находите?       Сандра отвернулась в сторону. Томаш всё-таки задел её душевную рану.       — Нет, не строил, — ответила Сандра.       — Ричард ничего не рассказывал вам о себе при последней встрече?       — Он лишь сказал, что дико устал. Магазин теперь держится на нём одном.       — Последний вопрос, миссис Ллойд. Генри или Ричард ничего не рассказывали вам о своём сослуживце, Дарио Нери?       Дальше Корбел напомнил Сандре о тёмной истории с Нери и его убийством.       — Генри рассказал мне о нём в прошлом месяце. Ричард про него ничего не говорил.       — Благодарю вас, миссис Ллойд. У нас к вам больше нет вопросов.

***

      Ричард довольно неплохо провёл выходные. За прошлую неделю у него восстановился режим сна, поэтому он наконец-то перестал чувствовать себя умирающей развалиной. Однако за это время МакВи совсем размяк, и каждый день ему докучало, словно шумные и надоедливые соседи, желание бросить свою затею да забыть о войне с наркомафией, как о страшном сне, приснившемся давным-давно. Благо, теперь у него появился достойный повод для оправдания своего слабоволия — детективы Корбелл и Монтойя.       Именно об этом размышлял МакВи, сидя за прилавком в магазине, когда ему позвонила Сандра.       — Ты сильно занят, Ричард? — поинтересовалась она. В её голосе молодой ветеран услышал сильное беспокойство.       — Нет. В чём дело? — удивлённо спросил Ричард. Сандра ещё ни разу не звонила ему в магазин.       — Мне надо с тобой поговорить. Нетелефонный разговор. Я могу заехать сейчас к тебе?       — Ну да. Но ты хоть скажи, что все-таки случилось?       — Это очень важно. Я сейчас приеду к тебе. Жди.       — Ты так и не ответила на мой вопрос. Алло, Сандра. Ты меня слышишь?       В ответ послышались телефонные гудки.       «Что тогда мешало Сандре сказать мне всё прямо? Зачем ей понадобилось ехать ко мне? В чём же тогда дело? Может, проблемы с магазином? Я не его владелец. Раз Генри в коме, то шишки из налоговой могли позвонить Сандре. Но почему нельзя было поговорить об этом по телефону? Я ничего не понимаю», — задумался Ричард.       Когда Сандра зашла в магазин, закрыв зонт, она с опаской посмотрела на Ричарда, словно перед ней стоял опасный преступник. Затем женщина молча огляделась, удостоверившись в том, что в магазине никого нет, кроме неё и Ричарда.       — Повесь табличку, что ты на перерыве, — потребовала она.       — Зачем?       — Я не хочу, чтобы нас услышали.       Пытаясь понять, что же всё-таки случилось, Ричард подошёл к двери.       — Теперь объясни мне, что у тебя стряслось? — спросил МакВи. — Идём в кабинет.       Стоило Ричарду только услышать от Сандры о Корбелле и Монтойе, как он тут же почувствовал страх и гнев одновременно.       — Скажи мне, это ты их убил? — задала затем вопрос Ллойд. — Я обманула полицейских. Ты понимаешь, что меня могут арестовать как соучастницу? Я имею право знать правду. Я тебя ни за что не сдам. Клянусь. Я понимаю, как много Генри значил для тебя. Он говорил, что ты боготворил его. Ему бы не понравилось, что я покрываю тебя. Однако я не такая правильная, как он.       — Я даже не знаю, как сказать… Цыплячье дерьмо! Была не была, скажу, как есть! Да, это я их прикончил, — признался Ричард. Совесть не позволила ему обмануть жену Генри.       — Я так и знала, — без капли удивления ответила Сандра, окинув Ричарда холодным взглядом.       — Ты послушай меня. Наркоманы, которых поймали копы, не при делах, — сказал МакВи, посмотрев в её покрасневшие глаза. — Я нашёл тех, кто хотел убить Генри. Одна черномазая гнида во всём мне созналась. Я забрал у неё перстень Генри. Он лежит у меня дома. Я могу показать тебе его хоть прямо сейчас.       Второе признание Ричарда тоже не никак удивило Сандру. Она лишь с тяжестью вздохнула и понурила голову.       — Я сам не в восторге от этого. Но Генри не оставят в покое, — твердил с горящими глазами МакВи. — Когда он придёт в себя, я уверен, мафия убьёт его. Она никому ничего не прощает.       — При чём здесь мафия?       — Ты думаешь, почему самый первый свидетель, который всё видел и слышал, вдруг отказался от своих показаний? Потому что на него надавила мафия. Гниды подсунули копам другого свидетеля и двух торчков. Вся полиция у неё в кармане.       — Зачем? Я не понимаю.       Ричард рассказал объяснил Сандре, почему мафия решила разделаться с Генри.       — Я помню, ты ещё тогда в больнице говорил об этом. Потом сказал мне меньше тебя слушать. Так это правда?! Господи! — дрожавшим голосом воскликнула Сандра       — Ты успокойся. Я не дам гнидам и пальцем тронуть Генри!       — Зачем ты врал мне, Ричард?! Это подло!       — Я не хотел угробить тебя! Ты и так еле живая! Если бы я рассказал тебе правду в самом начале, то убил бы тебя!       — Спасибо за заботу, чёрт возьми! — закричала Сандра, закрыв лицо руками. Ричард услышал, как из неё вырвался болезненный стон.       МакВи отошёл к окну. Переведя дух и успокоившись, он сказал примирительным тоном:       — Извини меня. Я думал, что так будет лучше. Ты права, я мерзко с тобой поступил.       Ллойд ничего не ответила молодому ветерану. Она продолжила молча и неподвижно сидеть на стуле, напоминая застывшую статую.       — С тобой всё в порядке? — поинтересовался Ричард. — Может, вызвать врача?       — Не надо, — ответила Сандра Ллойд, после чего убрала руки от побледневшего лица. — Скажи, что вы с друзьями собираетесь делать дальше? Перебить всех мафиози у нас в городе?       — Мои друзья тут не при делах. Я сам прикончил черномазых.       — Не обманывай меня, Ричард. Сам бы ты не смог найти их и отомстить за Генри. Мне будет намного спокойнее на душе, если ты скажешь, что твои друзья тебе помогают. Один ведь в поле не воин. Я не сдам их.       — Ладно, так и быть. Да, у нас там целая команда. Мои друзья крутые, я с ними не пропаду. Уж поверь мне. Скоро мафии в вашем городе придёт конец. Ты не подумай, что я маньяк какой-то. Я бы ни за что не начал выбивать цыплячье дерьмо из черномазых гнид, если бы копы пересажали их на пару со всей «семейкой» Беллини. Продажные мешки с цыплячьим дерьмом не оставили мне другого выбора. Я должен защитить Генри. Он спас мне жизнь во Вьетнаме.       — Твоя преданность Генри меня всегда поражала. Но ты меня пугаешь, Ричард. Для тебя убить человека, всё равно букашку раздавить. То, что ты сделал, выглядит для меня дико. Мы из разных миров. Я понимаю, ты хочешь как лучше для Генри. Я не могу сказать, что ты всё правильно сделал. Однако и сказать, что ты не прав, я тоже не могу. У тебя ведь нет выбора. Поэтому не мне тебя судить. Ты очень смелый и самоотверженный человек, Ричард.       Сандра встала.       — Спасибо тебе за то, что ты был со мной честен. Я бы поблагодарила тебя и за то, что ты делаешь для Генри. Но благодарить за убийство людей — извини, я не могу.       Вдвоём они вышли из кабинета.       — Моим знакомым твоя идея показалась бы бредовой, — сказала Сандра. — А мне — нет. Твоя уверенность, твой взгляд и твоё лицо вселили в меня веру, что у вас с друзьями всё получится. Будьте осторожны. Удачи вам.       — Может, мне тебя проводить до дома? Я не хочу, чтобы ты упала в обморок в автобусе. Или давай я вызову тебе такси.       — Не надо, Ричард. Мне уже легче.       «Сказать ли Сэму? Он должен знать. Но ничего ведь не случилось. Сандра обманула копов. Она нас не сдаст. Мы с ней вообще никогда не ссорились и часто друг с другом соглашались. Я ей верю. Вот Сэм не поверит. Он не доверяет даже Бобу, хотя хорошо знает его. Сэм начнёт мудрить», — размышлял МакВи, возвращаясь к прилавку.

***

      Утром вторника Марко ждал Луку рядом со своим стареньким гаражом, где немолодой специалист частенько обсуждал дела с гангстерами из своей команды.       — Здорово, брат, — поприветствовал андербосса Марко, когда тот подошёл к гаражу.       — Здорово, здорово, Марко.       Телохранители остались снаружи. Как обычно, для начала Мацца с Росселли поговорили на отвлечённые темы, усевшись в старом зелёном «Паккарде». Лишь потом Мацца спросил:       — Так о чём ты хотел со мной поговорить?       — Я вот что подумал, брат, — сказал Марко. Он немного нервничал. — Только не кипятись. Я ж тебя знаю. Короче, давай реально договоримся с латиносами, мол, мир, дружба, жвачка и все дела. Дону Томасу скажем, что они передумали. В субботу сморозили бред, теперь передумали.       — Что за пургу ты несёшь, Марко? Ты, часом, здесь башкой не стукнулся, пока меня ждал? — «закипел» Мацца и оскалил зубы.       — Нет, брат. Я вот что тебе скажу. Мы нарываемся на неприятности с «Комиссией».       — Ах вот оно что! Ты обделался из-за кучки придурков из «Большого яблока»? Да что они нам сделают? Эти зазнавшиеся кретины давно уже грызутся между собой еще похлеще нас.       — Их разборки на фоне нашей драки с латиносами просто стрельба по бутылкам на пикнике. Ты меня знаешь. Я бы сам с радостью влепил Кармоне пулю в глаз. Но его не достать. После того раза он выезжает из дома только днём, к окнам не подходит, за его тачкой всегда едут три колымаги его быков. Места он выбирает такие, что мне там негде сныкаться. Мы с ним ещё долго будем собачиться. У «Комиссии» рано или поздно лопнет терпение. Дон Томас не попрёт против неё и даст на тебя контракт.       — Как бы не так! Нас с тобой ему не достать, как нам Кармону!       — Как знать, брат. Давай всё-таки замиримся с латиносами, я тебя прошу.       Лука стукнул кулаком по бардачку.       — Чтоб тебя, Марко! Пока я думаю, как нам всех уделать, ты трясёшься над своей задницей!       — Да, брат, как и все мы.       — В том-то и проблема, чёрт побери! За столько лет мы забыли, что такое драться насмерть! Ты хоть понимаешь, что если мы дадим сейчас по тормозам, то потом Кармона задавит нас?! Время работает на него! С каждой проданной партией своей дряни он становится богаче и сильнее!       — Ты переоцениваешь Кармону, брат.       — Ни черта подобного! Я хорошо знаю ублюдков вроде него. Сначала они просят мало. Ты уступаешь им. Тогда они понимают, что тебя можно доить, как проклятую корову. Они начинают наглеть и просят всё больше и больше. И что дальше? Тебя сбивают с пьедестала! И всё, ты труп, а они танцуют на твоих костях!       — Знаешь, брат, если бы не «Комиссия», то я бы не подумал, что нам пора менять схему. Только, понимаешь, «Комиссия» тоже может сбить нас с пьедестала. Влияния у неё в разы больше, чем у какого-то вонючего обрыгана из Саут-Сайда.       — Я тебе говорю, опасаться надо Кармону. Он прямо у нас под носом. Дженовезе не попрут против нас при любом раскладе. Когда ублюдки из Саут-Сайда уберут Джузеппе, а мы уделаем их, то Бруно с «Комиссией» закатают губу. Вот увидишь.       «Луку не переубедить. От него так и прёт уверенность, — задумался Росселли, — будто он всех порвёт. Чутьё пока его не подводило. Как бы не прогадать, чёрт возьми. На тот свет меня не тянет. Нет уж, мне здесь хорошо. Даже слишком, чтобы идти против «Комиссии». Проще прикинуться шлангом и не рыпаться».       — Ты прав, брат.       — Так-то лучше. «Комиссия» не проблема. Меня волнует другое, почему клопы Кармоны ещё не взорвали к чертям Джузеппе? Давно ведь пора. Мы накачали нашу ручную крысу информацией так, что она чуть не лопнула.       — Я вот что думаю, брат. Кармоне куда больше выгоднее отправить нас обоих на Луну. С тобой ему говорить бесполезно, тебя не запугать. А на сопляка можно попробовать надавить, он же офисная белоручка. Ещё Кармона мог как-то пронюхать, что сопляк собирается прикрыть наше дельце с «азиатской пудрой». Или они оба уже давно всё порешали у нас за спиной. Гладкая схема выходит: Кармона валит нас, сопляк не мешает ему толкать свою пудру.       — Хм… — Лука что-то мысленно прикинул. — Тогда мы бы узнали об этом от нашей ручной крысы. Не сходится.       Лука посмотрел на часы.       — Пора ехать. Мы уже опаздываем.       — Знаешь, брат, нам пора перебраться с вонючего склада в офис, раз у нас теперь порядки, как в чёртовой конторе, — пошутил Росселли. Последнюю неделю его не покидало стойкое ощущение, будто он попал на работу в этакое бюрократическое учреждение: каждый день гангстеры собирались в восемь утра, дабы обсудить, кто из них что узнал о таинственных стрелках, кто что увидел и что делать дальше.       «Убрать Луку в разы проще, чем сопляка и Кармону, вся охрана моя, — рассуждал Росселли по пути в Маленькую Италию. Он ехал следом за «Каддилаком» Маццы. — Но Лука дал мне путёвку в жизнь. Что бы я без него делал? Я поступлю как последняя крыса, если кину его. Он же мне как старший брат. Я должен убедить его, чтобы он замирился с Кармоной. С «Комиссией» шутить опасно».       — Ну что, Фрэнки, Джерри выяснил, кому принадлежит тот дом на Ричмонд-Стрит? — спросил Лука после того, как все сели за стол в маленькой комнатке без дверей.       Как помнил Марко, Джерри был родственником Фрэнки «Туза», вроде бы его двоюродным племянником, и работал в компании в сфере водоснабжения. Она обслуживала весь Центральный округ и прочно там закрепилась. «Семья» Беллини давно положила на неё глаз. В лице Джерри мафиози получили своеобразного проводника своего влияния. И Фрэнки «Туз» начал подумывать о том, как прибрать эту компанию к рукам.       — Да, босс. В договоре указан Сэмюэл Аллертон. В телефонном справочнике всё правильно написали.       — В договоре с мусорщиками тоже указан Сэмюэл Аллертон, — заметил Мацца. — Марко, как обстоят дела у тебя?       — Кое-какой улов есть. Я вот что недавно заметил. Ни я, ни мои «бойцы» не видели, чтобы за эти дни из дома хмыря вышел кто-то, кроме него. К окнам подходил только он. По вечерам горит лишь в одной комнате. Тут либо его благоверная уехала куда-то со спиногрызами, либо он живёт один.       — Угу. Заметил ещё что-нибудь интересное? Что можешь вообще сказать об Аллертоне?       — Он вояка. Сто процентов. Я видал таких хмырей в армии. Походка, выправка, даже рожа — один в один. По нему сразу видно, что он законник, в наших кругах не вращается. Но странно, что он сидел дома вчера. Понедельник же. Или он в отпуске, или в отставке. По возрасту подходит. Жил бы в полной дыре, то мы с «бойцами» вытащили бы его из берлоги уже сегодня ночью. В Эджоутере такое не провернёшь. Тут нужна схема поизящнее. Мы наблюдаем за ним всего три дня и ещё не до конца врубились, в какие места он обычно заглядывает. Пока Аллертон выскакивал только в магазин, чисто туда и обратно.              — Хорошо, пасите его с ребятами дальше.       Марко кивнул Луке.       — Обалдеть можно. Зачем этот вояка убил «бойцов» «Бампи»? — задал вполне закономерный вопрос Фрэнки «Туз». — Захотелось погеройствовать на гражданке?       — Внатуре, на кой чёрт ему валить моих братанов? Он же богатый белый недоносок из Эджоутера, — сказал Флойд. — Или чё, он типа реально вигилант?       — Наша «пудра» пока нигде не всплыла. Аллертон мог её сжечь, — предположил Марко. — Загнать ему её некому, любой барыга пошлёт его первым же делом. Подумает, что его подослали «феды». Звучит бредово, однако Аллертон, видать, реально вигилант.

***

      Томаш не услышал от Роберта Андерсона ничего нового. Молодой детектив повторял ту же самую мантру: Ричард МакВи простак и изворотливый убийца из него, как из уличного щипача профессор в Гарварде. Корбелу было куда интереснее наблюдать за ним. Андерсон, стоило ему выслушать, о чём с ним хотели поговорить Томаш и Альфредо, сразу занервничал, перед тем как ответить на вопрос, он недолго смотрел то на руль, то на прохожих (Корбел попросил Роберта выйти из общего бюро и найти такое место, где их троих никто бы не услышал. Потому детективы говорили в машине Андерсона).       — Что вы можете сказать о вашем друге, некоем Джонни? — поинтересовался Корбел. — В баре «Янки дудл» никто не знает ни его фамилии ни того, где он живёт.       — Прямо какой-то мистер Икс, — сказал сидевший позади Роберта Альфредо, придвинувшись к его затылку, точно гангстер с ножом.       В щенячьих глазах Андерсона застыло удивление. Полным растерянности голосом он спросил у Корбела:       — Откуда вы узнали про «Янки Дудл»?       Выслушав объяснение Томаша и Альфредо, Роберт собрался с мыслями и ответил:       — Джонни мало говорит о себе. Я помню лишь, что он служил в каком-то крутом подразделении во Вьетнаме.       «Ложь», — посчитал Корбел.       — Он служил в воздушном десанте? — спросил Томаш.       — Нет. Точно не там.       — Тогда где?       — Не помню. Я в армии не служил, после колледжа сразу пошёл в полицию. Поэтому я не разбираюсь, какие армейские подразделения считаются крутыми, какие нет.       — Интересная выходит ситуация, мистер Андерсон. Вы не служили в армии, но вы свой в компании людей, которые не просто тянули там лямку в мирное время, а воевали.       Роберт не выдержал напора Томаша. Молодой детектив сорвался:       — И что с того? Вы говорите со мной так, будто это я убил этих двух бандитов. Я не на допросе, мы с вами просто беседуем. Я вообще не обязан отвечать на ваши вопросы.       — Я не собирался вас ни на чём подловить. Мне всего лишь стало любопытно. Согласитесь, что вы заметно выделяетесь на фоне ваших знакомых.       Успокоившись и всё обдумав, Андерсон произнёс:       — Я познакомился с Сэмом случайно. По телеку в баре тогда крутили футбол. Наши «Ягуары» играли… не помню уже с кем. Мы с Сэмом смотрели тот матч. Он болел за «Ягуаров», я тоже. Ну и мы разговорились. И пошло, поехало.       «Знакомая песня. Он решил, что если прогонит нас, то мы точно начнём подозревать его вместе с МакВи», — подумал Корбел.       — Потом Сэм познакомил меня с Ричардом и Джонни. Он часто сидел вместе с ними по вечерам. Джонни, как оказалось, тоже болел за «Ягуаров» ещё со школы. Как видите, у нас нашлись темы для разговоров. Мы ещё любили поболтать о машинах.       — Ну вот, мистер Андерсон, зачем вам было заводиться? Ничего же криминального здесь нет.       — Меня возмутил ваш тон. Я порядочный человек. Сэм, Рич, Джонни такие же порядочные люди. У Рича горе, а вы шьёте ему дело из-за какой-то ерунды. Вам бы понравилось, если бы вас и вашего приятеля обвинили на пустом месте в том, чего вы не делали? Сколько у нас разгуливает народу с пушками тридцать второго калибра? Скольким ещё людям принёс горя Флойд?       — Я никого не обвиняю, мистер Андерсон. Я не прокурор, чтобы обвинять. Мы лишь проводим проверку. Вы ведь сами полицейский и всё знаете не хуже меня. Людям не нравятся наши вопросы. Но такая у нас служба.       — Вы хотите потом расспросить обо всём Джонни? — резко сменил тему Роберт. — Или зачем вы меня о нём расспрашиваете?       — Увы, да, я хотел бы задать ему несколько вопросов.       — Он вам скажет вам то же самое, что и мы с Сэмом.       — Вы виделись с ним в баре и больше нигде?       — Да.       — Ясно. Вы бы не могли нам его описать.       — А бармен вам не говорил, как выглядит Джонни?       — Говорил. Но что видит один, того не видит другой.       Андерсон коротко и общими словами описал детективам внешность Джонни.       — Спасибо за помощь, мистер Андерсон. — Корбел написал свой номер телефона на чистом листе в блокноте и вырвал его оттуда. — Если вас не затруднит, то не могли бы вы рассказать Джонни, если он вам встретится, о нашем с вами разговоре и передать ему, что мы с напарником хотели бы поговорить с ним? — Томаш протянул вырванный лист Роберту. — Вот мой телефон. Джонни может позвонить на него.       — Ладно. Если получится, то я всё передам ему, — ответил Андерсон и взял лист с номером телефона.       — Я бы хотел вас попросить ещё, чтобы вы не рассказывали никому в вашем отделе, о чём вы с вами сейчас говорили. Придумайте что-нибудь. Как бы вам сказать… я наслышан о репутации вашего отдела.       — Не объясняйте. Боитесь, что мои коллеги захотят срубить денег по лёгкому и расскажут ублюдкам из «Синдиката» о ваших догадках?       — Я боюсь, что ваш приятель Ричард может пострадать. В остальном верно.       — Замётано.       Когда сыщики сели уже в свой автомобиль, Томаш сказал:       — Крутое подразделение — элитное, я так понимаю. Не воздушный десант. Выходит, Джонни не служил вместе с МакВи и Ллойдом. Какие в вашей армии есть элитные подразделений? Кроме воздушного десанта. Я в ней не служил. Ты служил, тебе виднее.       — Глубинная разведка, силы спецназначения, что прозвали «зелёными беретами». Я слышал, что после моего дембеля сформировали полк рейнджеров. Помимо армии есть ещë морская пехота со своими элитными разведчастями, — проговорил Альфредо, выезжая с парковки на дорогу. — Знаешь, если так подумать, то наш «тихий оркестр» действует как группа спецназа в тылу. Точечные удары и уход в тень. МакВи отпадает. Аллертон — пятьдесят на пятьдесят. Он морпех.       — Почему ты так решил?       — Ты видел его молодого на фотографии? Он стоял в морпеховской синей парадке. Класс «А», так она официально называется. Он мог служить как в обычных частях морской пехоты, так и в элитных. С Джонии пока нет конкретики. Он может оказаться рейнджером, «зелёным беретом» или морпехом-разведчиком. В этом случае он опаснее всех остальных из их компании. Говорить с ним будет без толку — при любом раскладе этот Джонни скажет нам всё то, что мы слышали от остальных. Если эти четверо и есть наши вольные стрелки, то они хорошо подготовились. Разве что не рассчитали, что МакКей нароет кучу интересного дерьма, ты его понюхаешь, и тебе понравится его запашок. Ты можешь размазывать дерьмо МакКея по их стене, но не сломать её.       — Какая интересная метафора, однако.       — Не спорю, мне самому нравится. Мы в тупике, Том. У этого Джонни явно рыльце в пушку, раз он говорит о себе поменьше и шифруется. Ну поговорим мы с ним, он набрешет нам с три короба, ты его раскусишь. Что дальше? Поедем говорить с его знакомыми? Вряд ли они что-то знают. Так можно бесконечно ходить по кругу. Наши вольные стрелки как мафия, круговая порука, чистая работа. Кстати о мафии. Ты уверен, что Андерсон не продаст своих приятелей «Синдикату» со всеми потрохами после нашего разговора?       — Хотел бы продать, продал бы ещё на прошлой неделе. Посуди сам, МакВи рассказывал ему, что Ллойда хотели убить. Сначала Аллен и Иган подозревали банду Флойда. Тут вдруг кто-то убил Рида, Джонса. У МакВи есть мотив, у Аллертона и Джонни — подготовка. Идеальная версия. Я разбираюсь в для. Андерсон не похож на человека, готового продать своих друзей за тридцать сребреников.

***

      — Мой знакомый уехал из города, — говорил Питерсон. — Приедет завтра. Будь на связи.       Аллертон положил трубку. «Пока Джонни ни во что не вляпался и к нему не пришли с обыском, нам нечего бояться. Собраться и поговорить можно потом. И всё же лучше бы увезти из его квартиры оружие, патроны, деньги и всё остальное в другое место и спрятать там. Так спокойнее, нет неопределённости», — подумал Сэмюэл.       Сев в кресло, он продолжить читать книгу, рисунок на чьей обложке так понравился детективу Корбеллу. На её страницах австралиец Артур Хейверс во всех красках расписывал то, как заброшенная на Борнео группа коммандос из подразделения Zустроила вместе с племенем даяков переполох в японском тылу, нанеся несколько точечных, но очень болезненных ударов прямо в «яблочко». Сэм узнал об этой книге от Питерсона. Тот несколько раз её перечитывал и как-то сказал, что именно так в идеале должны действовать «зелёные береты», начнись завтра третья мировая.       «Джонни говорил, что повстанческое движение долго не протянет без поддержки местного населения и других стран. Мы в какой-то степени тоже повстанческое движение. Нам не помешала бы помощь «франклингтонских даяков» и наших властей. С регулярными поставками оружия и сотнями наших сторонников мы зачистили бы весь город от бандитов за пару недель. Но у нас другая ситуация», — задумался Аллертон.       Он понимал, что та война, в коей государство А помогало повстанцам, боровшимся против государства Б, заметно отличалась от тайной войны вигилантов с наркомафией.       Аллертон и его команда находились на совсем другом уровне, они не могли рассчитывать даже на негласную поддержку дяди Сэма, ибо власти первым же делом отправили бы их за решётку. Помочь им могли разве что главные конкуренты «семьи» Беллини и банды Флойда, те же самые наркоторговцы, убийцы и рэкетиры. Союз с ними превращал вигилантов из борцов с преступностью в наёмников криминалитета.       Вдобавок, что ещё важнее, народные мстители, какой бы ни благой казалась их цель, при всём желании не смогли бы собрать целую армию таких же людей, как они. Среди любителей попить пива после работы хватало храбрецов, готовых на словах хоть завтра перестрелять десяток мафиози. На деле никто из них не отважился бы убить хотя бы одного гангстера, перейдя грань, что отличала обычных людей от преступников, а потом жить в постоянном страхе, боясь попасть в тюрьму или сгинуть в придорожной канаве с пулей в затылке. Простому обывателю было что терять, особо отчаявшиеся бедняки пополняли ряды разных банд и группировок, ведь там предлагали в качестве награды за риск деньги и уважение. Вигиланты же, победи они мафию, не получили бы за это даже сотню долларов.       С пассивной поддержкой ситуация выходила тоже непростая. За помощь команде Аллертона честный обыватель рисковал получить либо тюремный срок, либо бандитскую пулю…       … Размышления Аллертона резко прервал зазвонивший в прихожей телефон.       — Алло, — произнёс он, когда взял трубку.       — Это Сэмюэл Аллертон? — спросил молодой мужчина на другом конце провода.       — Да. Что…       — Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Я из полиции, специальная группа отдела по борьбе с организованной преступностью. Вы в опасности. В «семье» Беллини знают, что вы и ваша таинственная убила парней «Бампи» Флойда в Кенсингтоне.       Сюмюэл допускал, что он мог просчитаться, но не спешил принимать слова полицейского из спецотдела за чистую монету. Полковник по привычке ждал какого-то подвоха.       — Мафиози сейчас следят за вами. Они хотят выяснить, в каких местах вы бываете, чтобы потом похитить вас.       — Откуда вы об этом узнали? — спросил Аллертон.       — У меня есть свой информатор в «семье» Беллини. Я на вашей стороне. Пока мафиози сели на хвост только вам одному. Вы можете вывести их на остальных. Поэтому отделайтесь от слежки и затеряйтесь.       Неизвестный полицейский предложил Сэмюэлу встретиться через неделю, назвал место и время встречи, описал машину, к которой полковник будет должен подойти и попросил его записать пароль и отзыв.       — Я хочу вам помочь. Я утаил от начальства информацию о вас. Вместе мы наведём порядок в нашем городе. У нас есть общий враг. Вместе мы победим его.       — Подождите, не кладите трубку. Я хочу знать, как меня вычислили? — Аллертон решил проверить на вшивость звонившего. Об убийстве шестерых чёрных бандитов знал даже самый ленивый из ленивых. Также сказалось банальное желание Сэма выяснить, на чём именно он прокололся. Какой-никакой страх он всё-таки чувствовал, но совладал с ним в силу опыта.       «Твою же мать!» — подумал Аллертон, начав потом материться про себя, когда полицейский всё ему рассказал. Сэма охватила злость на себя самого. Он не заметил слежку мафии за собой, привёл гангстеров к своему дому и, что хуже всего, теперь над людьми, доверившими ему свои жизни и шедших за ним в бой, точно солдаты на фронте, нависла страшная угроза: похищение, изуверские пытки, что шокировали бы даже бывалых офицеров кемпейтай, когда рвут на куски не только плоть, но и саму душу, немыслимые унижения (в случае Хелен — групповое изнасилование) и затем смерть.       — Вы знаете, кто конкретно за мной следит? — задал вопрос Сэм, взяв в себя в руки. «Я всех подвёл, но я ещё могу спасти положение», — решил он.       — Их двое, серый «Бьюик Электра». Он стоит недалеко от вашего дома. Я бы на вашем месте начал бы рвать когти уже сейчас. Вы же знаете, как уходить от слежки?       — Знаю. Но мне ещё ни разу не приходилось этого делать.       — Сейчас самый подходящий момент для ухода от «хвоста». Пока светло, они не достают бинокль. Так меньше проблем. Вдруг ещё прохожие увидят или кто-то из окна застукает. Возникнут подозрения, всякие вопросы. Уже темнеет, народ скоро повалит домой после работы. На дорогах будет полно машин. Они перекроют обзор козлам с биноклем. Им придётся подъехать ближе, и вы засечёте их. Если вы на колёсах, то у вас без труда получится потеряться в общем потоке. Попробуйте их перехитрить. Пусть они думают, будто вы не знаете, что они за вами следят.       — Я попробую. Мне интересно, откуда ваш информатор узнал, кто сейчас следит за моим домом? Он поразительно хорошо обо всём осведомлён.       Полицейский уверенно ответил на каверзный вопрос Аллертона:       — Он в одной команде с теми мафиози, которые следят за вами.       «Очень удачное совпадение», — подумалось Сэму.       — Я мог бы доложить обо всём своему шефу. Тогда бы мы устроили охоту на живца, и моя карьера пошла бы в гору. Зато у вас возникли бы проблемы с моим шефом. Взять вас вместе с людьми из «семьи» выгоднее, чем вас одного. Так что доверьтесь мне.       — Что ж, вы правы, — согласился с полицейским Аллертон, отбросив вариант с провокатором полиции.       — У вас есть ещё вопросы?       — Нет. Огромное вам спасибо.       — Не стоит благодарностей. Я надеюсь, вы оторвётесь от козлов на сером «Бьюике».       Договорив с полицейским из спецгруппы, Сэмюэл выбросил из головы вариант с уже провокатором наркомафии. Обманом выманить полковника из дома и похитить его — вполне рабочая гангстерская «тактика». Но звонивший назначил ему встречу днём рядом с въездом на завод «Франклингтон Арсенал». Похитителей там сразу бы заметили водители проезжавших мимо машин и заводские охранники. Люди из «общества чести» предпочли бы заманить Аллертона в какое-нибудь глухое место, где их бы никто не увидел.       «Он белый, не латинос, голос другой», — подумал также полковник, мысленно вычеркнув из списка ещё одну версию.       Потом его голову целиком заняли мысли об уходе от слежки. Он принялся лихорадочно вспомнить всё, что ему рассказывали об этом Грейнджер и Андерсон.       Сначала в памяти у полковника всплыли их советы о том, как обнаружить слежку, что тоже пришлось сейчас кстати: «Не делать вид, будто остановился завязать шнурок. Нужно остановиться у киоска и посмотреть по сторонам без поворота головы. Можно зайти в магазин и посмотреть на дорогу оттуда через витрину или же попробовать засечь «топтунов» перед тем, как перейти дорогу. Если я за рулём, то тут нужно повернуть несколько раз. Если подозрительная машина столько же раз повернёт в ту же сторону, что и я, и продолжит за мной ехать — значит, за мной следят».       Лишь затем архивариус в мозгу Аллертона достал из «хранилища» то, что тот попросил: «Ронни говорил, что для ухода от наблюдения подойдут торговые центры, магазины и дома с двумя выходами. Парки тоже, но там можно заплутать. Вариант с автобусом хорош для отрыва от пеших «топтунов». С «топтунами» на колёсах он работает хуже. Что ещё тогда говорили Ронни с Бобом? Верно, если я решил отрываться на автобусе, то нужно выйти с большой группой людей на остановке и затеряться в толпе. Что ж, с этим я разобрался».       Дальше полковник начал продумывать план отрыва от «хвоста». Может, он и превратился из охотника в дичь, и ему ни разу не доводилось уходить от слежки в городе, но на его стороне было серьёзное преимущество — Сэм знал, что за ним наблюдали гангстеры, а потому инициатива сейчас принадлежала целиком ему.       «Я могу позвонить Ронни и попросить его помочь. У него всё-таки больше опыта, чем у меня, и есть подходящая подготовка. Но тогда его увидят вместе со мной мафиози. Не подходит. Нужно как-то дать знать Ронни с Джонни о том, что меня раскрыли. Мой телефон никто не прослушивает. Иначе бы тот полицейский не стал бы мне звонить», — рассудил отставной офицер, переодевшись. Теперь он выглядел так, словно собрался на свидание.       Продумав до мелочей свой план и маршрут, Сэм позвонил в редакцию журнала «Удача и слава».       — Дерьмо, — выругался Питерсон после того, как ему всё рассказал Аллертон, стараясь сдерживаться.       — Мне нужно убежище. Подумай, какие есть варианты на примете. Я пока поживу у тебя, если ты не возражаешь. Дело серьёзное, поэтому если ты против, то я пойму, — проговорил полковник.       — Можешь на меня рассчитывать, я помогу.       — Спасибо. Как только я отделаюсь от «топтунов», то поеду к тебе. Поэтому жди меня дома.       — Понял, — с тяжестью в голосе ответил Джонни.       Как только Сэм вышел из дома, он направился в цветочный киоск, почувствовав бурю самых «тёплых» эмоций от осознания того, что противник сейчас находился, по сути дела, у него за спиной. У полковника возникло мерзкое и хорошо ему знакомое ощущение того, будто он попал на линию вражеского огня. Впрочем, эмоции не заглушали голос разума. Он напоминал Аллертону о том, что никто не собирался в него стрелять, за ним только наблюдали. Даже если мафиози пойняли бы, что Сэмюэл их раскусил, то они не стали бы размахивать оружием в людных местах, пытаясь его похитить. Буря «эмоций» же очень скоро стихла.       Вскоре полковник повернул направо. Перед тем как его фигура скрылась за углом невысокого магазинчика, он посмотрел по сторонам. Шёл отставной офицер медленно, подобно достопочтенным господам, гулявшим по парку. Поэтому он успел заметить справа серый автомобиль. Тот стоял ярдах так в пятнадцати-двадцати от него.       Пока Аллертон приближался к следующему перекрёстку, на промозглой улице включились фонари. Свинцово-серое небо уже почти почернело. Прошло минуты так три, после чего заморосил дождь, и Сэм раскрыл зонт. Позади него слышался шум сразу нескольких машин. Некоторые из них скоро пронеслись мимо него, разбрызгав воду из луж. Жёлтая, синяя, зелёная, но не серая. Прохожих на тротуаре встречалось мало. Шедший навстречу Аллертону выпивоха попросил у него мелочи «на проезд», затем так сердечно его поблагодарил, словно отставной офицер спас ему жизнь.       Дойдя до второго перекрёстка, Сэм остановился у светофора. Когда загорелся зелёный свет, он взглянул сначала налево, затем направо, как учили в детстве, и увидел серый автомобиль. «Та же самая машина», — подумал Сэмюэл, перейдя дорогу.       В цветочном киоске он купил первый же попавшийся букет. Пока продавец упаковывал его, вигилант успел посмотреть направо. Зловещий «Бьюик» притаился за двумя припаркованными у домов автомобилями. «Снова эта машина. Она повернула сюда и поехала за мной. Я вижу её уже в третий раз», — холодно подумал полковник, идя к к ближайшей автобусной остановке.       Аллертон мог теперь без труда избавиться от «хвоста» на своей машине. Но после перед ним невольно встал бы вопрос о том, что делать с ней дальше. Ездить на ней дальше было бы опасно, так как её видели гангстеры. Бросить её где-нибудь — Сэмюэл не зарабатывал столько, чтобы бросать своё авто, точно поломавшуюся игрушку. И стоявшая в другом районе бесхозная машина могла привлечь внимание полиции. Автобус показался Сэму более подходящим вариантом.       Дождавшись рейса, что следовал в Даутаун, полковник мысленно напомнил себе, где находились все входы и выходы в торговом центре Нортдейл-Мейл. По будням, там, правда, толпилось в разы меньше народу, чем по выходным. Аллертон не представлял себе более подходящего места для ухода от гангстерской слежки: несколько выходов, десятки самых разных магазинов, охрана, бурный людской поток, просторные помещения. Сэм неплохо в нём ориентировался в Нортдейл-Майле. Встреча с возлюбленной там, когда синоптики на всю неделю передавали дожди, выглядела намного естественнее, чем «свидание» в парке.       Напряжение нарастало. Ещё немного и настанет решающий момент. Сэм почувствовал лёгкое волнение. «Что они решат делать? Ронни говорил, что «топтуны» либо примутся ждать у выходов, либо пойдут за мной. Их всего двое. Но я не знаю, как они выглядят. Зато они видели меня», — рассуждал Аллертон, сидя у окна.       Автобус остановился на Грант-Авеню. Снаружи полковник увидел построенное из стекла и бетона здание торгового центра. Рядом с ним несмотря на морось хватало людей, а на дорогах — машин. Двери автобуса открылись, точно дверцы в десантном отсеке плавающего танка. Сэмюэл встал и вышел под прикрытием воркующей парочки, хмурого здоровяка с наружностью лесоруба, рослого старичка в широкой шляпе, представительного вида мужчины и компании говорливых подростков.       На тротуаре Сэм «нырнул» прямо в людской водоворот. Вместе с толпой он вошёл внутрь и попал в огромный залитый светом атриум со светлыми стенами. Перед поворотом направо полковник посмотрел в сторону входа. Людей, похожих на мафиозных мордоворотов, там не оказалось. Вряд ли «семья» Беллини доверила слежку девушке в яркой юбочке, длинноволосому пареньку в кожанке, импозантной даме с хорошей фигурой и хлипкому интеллигенту в огромных очках.       Аллертон держал путь к выходу, что вёл к парковке торгового центра. Туда, как он думал, гангстеры поехали бы в последнюю очередь. Периодически Сэмюэл заходил в разные магазины. Там он по пять минут прятался за стеллажами Потом уходил, осмотревшись перед выходом во внутренний двор торгового центра.       В одном из магазинов Сэм купил зубную щётку и бритву. Выйдя в атриум, он обратил внимание на двух вроде бы прилично одетых мужчин со смугловатым оттенком кожи, но не настолько тёмным, как у стереотипных чернявых итальянцев. Те двое могли сойти и за загорелых англосаксов. Аллертона насторожило кое-что другое: смугловатые мужчины быстро шли вперёд и высматривали кого-то, мотая туда-сюда головами. Руки держали в карманах.       Полковник решил перестраховаться. Он подождал, пока они отойдут как можно дальше от него, и направился совсем в другую сторону, к входу на Боулби-Стрит. План вигиланта изменился из-за того, что два подозрительных типа шли в ту часть торгового центра, где находился выход на парковку.       Аллертон петлял в разные стороны, заходил порой в даже довольно странные для таких людей, как он, магазины и в конце концов добрался до заветного выхода на Боулби-Стрит. Смешавшись с небольшой группой людей, он вышел на заполненную людьми улицу и растворился среди них, точно призрак.