Анатомия мести

      — Дерьмо цыплячье! Мало мне Корбелла, мать его, так теперь ещё и это! Суки! Чтоб они все сдохли! — разразился Ричард, слушая Джонни. Тот недавно вернулся из Норт-Дейл-Молла, где он встретился в час дня с «другом» из полиции. Капитан описал знакомство с ним в двух словах, а дальше перешёл к самому главному — к рассказу о том, что Брукс узнал от своего осведомителя.       — Отставить панику, Рич. Для тебя ничего не изменилось. Гундосые уроды в любом случае разнюхали бы, где ты живёшь. Наш план остаётся прежним, — сказал Джонни. —       Расчёт вигилантов и Брукса, как затем сказал Питерсон, оправдался. Намедни Джузеппе Беллини взял бразды правления мафиозным «семейством» Франклингтона. Его намерения не изменились — он велел своим людям забыть о Генри Ллойде и начал сворачивать торговлю убийственным «порошком» из Азии. Весть об этом не вызвала у Ричарда ни радости, ни облегчения. Он чувствовал себя сейчас далеко не ликующим победителем, а скорее полумёртвым проигравшим, которого, не ровен час, добьют горечь потерь и невыносимая усталость. «Сэм с Ронни должны быть сейчас здесь с нами. Господи, пусть Генри выйдет из комы! Я умоляю тебя! Сэм и Ронни не могли погибнуть зря!» — подумал МакВи.       — Брукс интересовался у меня, кто станет нашей следующей целью. Я соврал ему, что мы решили затаиться до весны, — произнёс капитан.       — Зачем? Всё же кончено. Или нет?! — нервно задал вопросы Ричард.       — Так точно, Рич, кончено. Но какой будет смысл Бруксу помогать нам, если он узнает об этом? Наш друг может резко пропасть с радаров. А нам позарез нужна информация о планах гнусавых уродов по поводу вас с Джеком. Как они отвяжутся от вас обоих, я скажу Бруксу, что мы не оправились от смерти Сэма и Ронни и решили прикрыть нашу лавочку.       — Фух… хвала Господу, — сказал Ричард, вздохнув.       Обсудив встречу Джонни с Бруксом, вигиланты просидели ещё почти три часа в гостиной. Они составили что-то вроде инструкции с точными указаниями, что делать в разных ситуациях, для Сандры, придумали кодовые фразы и условные знаки для неё и Ричарда. После МакВи позвонил ей.       — Алло, — произнесла Ллойд.       — Алло, Сандра, это Ричард.       — Ох, Ричард! Я так рада тебя слышать! Ты жив! — с надрывом воскликнула Сандра. Боль, прозвучавшая в её голосе, кольнула Ричарда прямо в сердце, точно лезвие любимого мафиози ножа-бабочки. — Я так переживала за тебя всю неделю!       «Проклятье, я ведь мог позвонить ей ещё во вторник, а не валяться весь день, как мешок, набитый цыплячьим дерьмом!» — упрекнул себя МакВи.       — Ты извини, что я не звонил тебе раньше, — сказал он. — У меня просто возникли новые проблемы.       — Проблемы? — в страхе переспросила Сандра.       — Да. Мне нужна твоя помощь. Ты не бойся, ничего такого ужасного не случилось. По телефону говорить долго. Ты можешь приехать ко мне через два часа?       Джонни посоветовал вчера Ричарду переговорить сегодня о самом главном с Сандрой с глазу на глаз, а по телефону только договориться о встрече с ней. «Завтра ты вернёшься домой, как мы планировали. Сандра, вероятно, сама захочет с тобой встретиться, если ты ей позвонишь. Чем битый час растолковывать ей по телефону, что она должна говорить и делать, проще увидеться с ней и передать ей несколько листков бумаги, на которых мы всё распишем», — пояснил капитан.       — Или ты сейчас слишком занята? — спросил МакВи.       — Нет, я свободна и смогу приехать, — ответила Сандра.       — Ты помнишь мой адрес?       — Угу.       «Чёрт, я забыл сказать Сандре, что Мацца труп. Совсем из головы вылетело. Но Сандра ведь смотрит новости. Наверное, она и так в курсе», — подумал Ричард, когда пошёл обратно в гостиную. Вернувшись туда, он переоделся с помощью Джонни. Потом капитан положил снятую с МакВи одежду в дорожную сумку, в коей тот увидел судочки с едой.       — Спасибо, что ты дал мне пожить у тебя целую неделю, — сказал Ричард уже перед уходом.       — Ерунда, Рич, — ответил Питерсон.       «Неделя… всего лишь неделя? Кажется, Ронни и Джонни забрали меня с вокзала не в прошлую субботу, а в прошлой жизни. Одуреть можно», — подумал МакВи, выйдя на улицу вместе с Питерсоном, решившим вчера поехать вместе с ним. «Если ты перенапряжёшься, Рич, у тебя могут разойтись швы и закровоточить раны. Я пригляжу за тобой. Швы я тебе не наложу, но хотя бы остановлю кровь и обработаю раны».       Возвращение домой лишь самую малость обрадовало Ричарда. Он осознал, что теперь будет проводить меньше времени с Джонни и ещё больше прежнего изводить себя. «Господи, дай мне сил, чтобы не одуреть. Пожалуйста!» — взмолился мысленно МакВи.       — Ну что, Рич, я поеду, навещу своих знакомых и поинтересуюсь у них, не знают ли они кого-нибудь ещё, кто латает раны и держит язык за зубами, — произнёс Питерсон. Ричард тогда уже сидел на кровати в домашней одежде, а его более тёплые вещи и куртка висели в шкафу. — Вечером я проведаю тебя.       «Сандра должна знать о жертве Сэма и Ронни. Но я не смогу рассказать ей о них и не расклеиться. Я просто не выдержу, как в среду с Бобом. Джонни нет рядом, меня никто не успокоит. А если ещё и Сандра расплачется… Нет, я расскажу ей про Сэма и Ронни потом, когда мне станет легче, — задумался Ричард, пока ждал Сандру. — Сейчас мне слишком дерьмово.       Даже после Вьетнама было легче. Я ведь, хвала Господу, не узнал, каково это, потерять друзей на войне. Нам с Генри, Рикардо и Эдди чертовски повезло, что никто из нас не вернулся оттуда в гробу. Папе и дедушке Джерри в Европе пришлось намного хуже, чем мне. Как они только пережили тогда смерть своих друзей и не одурели? Я просто не представляю.       Они совершенно другие. Особенно дедушка Джерри. Если бы я попросил у него сейчас совета, он бы точно посоветовал что-то в духе: «Соберись, тряпка! Ты же не баба! Если бы ты так жевал сопли в Аргоннском лесу, то подох бы там». Характер у него ещё тот. Однако он был бы прав — мне надо собраться с духом. Однако я не могу».       Ричард пролежал в раздумьях не очень долго, где-то минут сорок, не больше. Как ему показалась, Сандра приехала раньше времени.       — Что с твоей рукой, Ричард? — спросила она, после чего вошла в прихожую.       — Долгая история, — ответил МакВи. — Поговорим на кухне.       — У тебя нездоровый вид.       — Да, я знаю.       Сандра Ллойд ужаснулась, услышав, что случилось с Ричардом, и посмотрела на него с таким видом, словно он не сидел перед ней за кухонный столом, а лежал мёртвый в гробу. МакВи заметил, что её лицо стало бледным. Уголки рта Сандры были оттянуты. Она будто беззвучно кричала.       — Ты не нервничай. Знакомый моего друга сказал, что мне повезло. Раны лёгкие, кость не задета, — усталым голосом проговорил Ричард, пытаясь успокоить Сандру. — И теперь больше ни одна гнида не угрожает Генри. Мы с друзьями защитили его. Мацца стал жратвой для червей. Ты же смотрела новости? Там должны были сказать, что из него выбили цыплячье дерьмо.       — Да, смотрела. Я всю неделю переживала за тебя, Ричард! Как хорошо, что всё наконец закончилось!       Глаза Сандры наполнились слезами. Всхлипнув, она отвернулась от Ричарда, почувствовавшего себя негодяем в те секунды.       МакВи поднялся из-за стола и достал из кухонного шкафа салфетку.       — Ты вытри слёзы. Ну, ну, не плачь. Мы ведь достали гнид.       — О, Ричард! Спасибо тебе и твоим друзьям! Вы столько сделали для Генри и для нашей семьи! Для меня лично! Я даже не знаю, как вас благодарить! — проговорила Сандра.       — Мне нужна твоя помощь, — напомнил женщине Ричард, севший за стол. — У меня есть к тебе две просьбы.       — Какие?       — Мне неудобно тебя просить, но ты можешь заменить меня в магазине на три или четыре месяца? Ну либо найти мне временную замену. Я знаю, тебе тяжело. И честно, я старался не подставиться под пули. Я клянусь тебе. Не получилось, чтоб меня.       Ричард внезапно осёкся и едва не вздрогнул. Он посмотрел на Сандру, но увидел не её. МакВи будто очутился рядом с пылающим домом и повалился на землю сражённый выстрелами Маццы. «Я не там! Гниды сдохли все до одной, мать их! Меня там нет!» — подумал Ричард. Он мысленно возвращался назад. Яркое пламя затухало, угрожающая и возвышающаяся над ним фигура Маццы с дробовиком в руках, его свирепое лицо, что освещало зарево, исчезали.       — Конечно, — ответила Сандра. — То, что ты просишь, такая мелочь. Раньше мне казалось чем-то гадким благодарить тебя за убийство бандитов. Но на прошлой неделе я подумала, что пусть лучше вы с друзьями убьёте их, чем мы с Марти потеряем Генри. Никто, кроме вас не защитил бы его. Старые друзья Генри ни за что не отважились бы на такое. Ты так рисковал. Как я могу не отблагодарить тебя после этого?       — Мои друзья сделали больше. Без них у меня ничего не получилось бы, — проговорил МакВи, сдержав желание рассказать Сандре о горькой участи Сэма и Ронни, а затем попросить её хотя бы иногда молиться за их упокой.       — Я не знала об этом. Ты ничего толком мне не рассказывал. Познакомь меня с ними. Я хочу отблагодарить их.       «Если бы я только мог познакомить её с Сэмом и Ронни! Господи!» — думал Ричард.       — Я не знаю, — болезненно прохрипел он. — Мои друзья чересчур осторожные. Они могут не захотеть с тобой знакомиться. Я спрошу у них.       — Хорошо. У тебя ко мне две просьбы. Какая вторая?       — Ты прикрой меня перед копами и сицилийскими гнидами. Для меня ещё ничего не кончено.       МакВи поинтересовался у Сандры, приходил ли к ней на прошлой неделе в магазин Корбелл. Выслушав её, он взял два листка бумаги, которые лежали на левом уголке стола, и положил его перед Ллойд.       — Он припрётся к тебе на следующей неделе. Парой фраз ты не отделаешься, — произнёс Ричард. — Ты запомни, что тут написано, порви бумажки на мелкие кусочки и выбрось их.       — Мы прямо как шпионы. Я поняла.       — Всем остальным, кто будет про меня спрашивать, ты говори, что я сломал руку, ты ищешь мне замену. Мафиозные гниды проверят в понедельник, вернулся ли я домой. Эти твари знают, где я живу. Я пройдусь в понедельник по кварталу, чтобы они увидели, что у меня с рукой. Но мы с друзьями думаем, что итальяшки всё равно могут зайти к тебе в магазин и спросить про меня.       На лице Сандры появилось взволнованное выражение.       — Ты не бойся. Им нет до тебя дела, — сказал МакВи.       — Я боюсь и за тебя тоже, Ричард. Не только за себя.       — Не надо. Гниды лишь проверяют меня на вшивость. Они не знают, что я выбил цыплячье дерьмо из их дружков.       — Ты так спокойно об этом говоришь, — поразилась Сандра. — Когда ко мне на прошлой неделе зашёл мужчина, похожий на итальянца, то я испугалась его. А если меня в чём-то подозревали бандиты, то я бы тряслась от страха с утра до ночи.       — Я просто сдерживаюсь. Наш друг из полиции говорил, что на прошлой неделе к тебе в магазин заходила мафиозная гнида. Наверное, это был тот мужчина.       — Он, я уверена. За всю неделю ко мне больше не заходили люди, похожие на итальянцев.       — Эта тварь тебе грубила?       — Нет. Очень вежливый мужчина. Спрашивал, что с тобой случилось. Если бы ты не предупредил меня, что ко мне придут бандиты, я бы не подумала, что он из мафии. У него была такая обычная внешность… как у водителя автобуса, что ли.       — Наш друг из полиции сказал, что гниды не сразу тебе поверили. Ты слишком нервничала. Они поговорили с моими соседями и только тогда поняли, что ты не врёшь. Так что ты в следующий раз будь поспокойнее.       — Я постараюсь.       — Мне очень мерзко просить тебя опять пудрить мозги копам и сицилийским гнидам. Однако без тебя мне от них не отделаться, — проговорил МакВи, в чьём голосе слышалось чувство вины.       Ричард попросил Сандру навестить его в тот день, когда к ней в магазин зайдут полицейские, мафиози или и те и другие сразу.       — Мой телефон могут прослушивать копы. Они и макаронники подумают, что ты зашла меня проведать. Ничего подозрительного. Ты, главное, не высматривай их, делай вид, что ты просто идёшь ко мне.       — Хорошо, запомнила. Это легче, чем говорить с ними.       — Если я узнаю, что мафиозная шваль задумала что-то ещё, то я позвоню тебе и спрошу тебя, как дела в магазине, как Марти, как Генри, всякое такое. Ты отвечай честно, ничего не придумывай, спроси, как поживаю я, а потом скажи, что навестишь меня завтра. И приезжай на следующий день. — МакВи взял ещё два листа бумаги, что лежали рядом с ним. — Тут всё расписано более подробно.       Сандра взяла листы бумаги и кивнула.       — Ты как выучишь, то тоже порви бумажки на мелкие кусочки и выбрось их. И ты время от время заглядывай ко мне для вида, — добавил МакВи.       — Конечно. Я помогу тебе с делами по дому.       — Я справлюсь с ними сам. На тебе весь твой дом, теперь ещё и магазин. Куда тебе ещё?       Ллойд согласилась с Ричардом и поинтересовалась у него, не нужна ли ему помощь с деньгами.       — Я подкопил немного денег, — ответил он. — Плюс, у нас с друзьями есть что-то вроде общака. Мы тратили деньги оттуда на оружие и патроны. Мои друзья отдали весь остаток мне. Мне хватит.       — Хорошо. Я перед тобой в огромном долгу. Я могу ещё как-нибудь тебя отблагодарить?       — Спасибо, но пока мне от тебя больше ничего не нужно.       «Я клянусь, я расскажу про вас! — пробежало в мыслях у съедаемого чувством вины Ричарда. — Но не сейчас!»

***

      В понедельник Томаш и Альфредо не застали Ричарда в магазине. На входной двери детективы увидели приклеенный лист бумаги. «Требуется продавец на замену. Срок три-четыре месяца», — прочитал Корбелл и вошёл внутрь. Вместо МакВи за прилавком дремала Сандра.       — Здравствуйте, миссис Ллойд. Я увидел ваше объявление. С Ричардом что-то случилось в Кливленде? — спросил у неё Корбел. — Он не вернулся?       — Нет, вернулся вчера. Он сломал правую руку на прошлой неделе, во вторник, — ответила Сандра Ллойд.       Она посмотрела в сторону входа.       — Ричард правша, — произнесла она, взглянув на детектива. — Так что я ищу ему временную замену.       — Вот уж вам не повезло. Надеюсь, замена найдётся быстро, — сочувственным тоном проговорил Томаш.       — Спасибо.       — Как его так угораздило?       Ответ Сандры показался Томашу нелепым. «Неужели правда?» — подумалось ему. Он задал Ллойд несколько вопросов о возвращении Ричарда и спросил её, виделась ли она с ним недавно. Отвечая детективу, она старалась держаться спокойно и непринуждённо, даже отстранённо, словно она думала о чём-то совсем другом. Томашу такое поведение женщины на первый взгляд показалось естественным: «У неё дел теперь дел невпроворот. Ей не до нас». Но неровный, неуверенный голос предательски выдавал её волнение. Корбел ещё и уловил в нём фальшь. А на лице Сандры то появлялось, то исчезало едва заметное выражение беспокойства.       — Вы, получается, недавно виделись с Ричардом? — спросил детектив. — Или он только рассказал вам обо всём по телефону?       — И то и другое. Ричард позвонил мне позавчера, и я навестила его.       «Всё спросил? Да, ничего не упустил. Теперь закинул удочку», — решил Томаш,       — Ричард, конечно, столько пропустил за эти две недели, — произнёс он. — Убийства преступных авторитетов и их телохранителей, таинственная гибель Рональда Грейнджера…       Ллойд никак не отреагировала на слова детектива. Она выслушала полицейского с безучастным видом. «Она не знает его, — посчитал Корбел. — Возможна, она знакома только с МакВи».       — Ну того бывшего агента ФБР, — произнёс он. — О нём часто говорят в наших местных новостях.       — Я редко смотрю новости.       — Правильно делаете. Там столько гнили показывают.

***

      И хотя Мацца подстрелил Ричарда уже почти как неделю назад, его раны будто продолжало что-то слегка обжигать, словно свеча. Он постоянно чувствовал слабую боль, что становилась просто невыносимой, стоило ему случайно пошевелить правой рукой. МакВи порой по привычке вытягивал её вперёд, когда хотел включить свет, открыть кран с водой, взять вилку. Он даже не обращал внимания на то, что его раненую руку фиксировали в приподнятом положении сначала поддерживающая повязка-косынка, а с пятницы — гипс. Изжить силу привычки и приноровиться всё делать левой рукой оказалось не так легко, как думал Ричард.       МакВи лежал на кровати, что располагалась на противоположной от окна стороне и упиралась правым боком в одну стену, а изножьем в другую. Закатанный выше локтя рукав мешковатой рубашки прикрывал его забинтованные раны. Ричард подмерзал. Древний обогреватель слабо нагревал небольшую комнатку, в чьём центре лежал пёстрый коврик. Справа от окна на тумбе стоял телевизор, шум которого разносился по помещению. МакВи слышал звучный голос полысевшего и утратившего лоск агента ноль-ноль-семь Шона Коннери. Тот обсуждал детали ограбления со своими киношными подельниками.              «Они мне всё, а я им — ничего. Я трясся за Генри. Я должен защитить его, я должен вернуть ему долг. Генри, Генри, Генри. А что я сделал для Джонни, для папы, для Сандры, для Боба? Для Сэма? Для Ронни? Для Хелен? Ну ладно, для Сандры я сделал немало. Но думал-то не о ней. Зато она сегодня рискует именно ради меня», — размышлял МакВи, упрекая себя, но уже не так яростно, как на прошлой неделе. Он не испытывал сегодня той доводившей его до умопомрачения бури разрушительных эмоций, как на прошлой неделе, ибо у него уже не оставалось сил для этого.       В дверь позвонил незваный гость. «Может, Корбелл? Пора ему уже», — предположил Ричард в прихожей.       — Кто? — спросил он да глянул в глазок. Снаружи стояли Корбелл и его напарник-латиноамериканец.       — Мистер МакВи? Полиция, детективы Корбелл и Монтойя. Нам нужно задать вам несколько вопросов. Мы можем войти?       — А, вы, — ответил Ричард.       Его правая рука потянулась к двери, и МакВи едва не вскрикнул. «Ай, дерьмо цыплячье!» — выругался про себя он.       — Проходите, — произнёс молодой ветеран, открыв дверь левой рукой.       Он привёл полицейских на кухню, где предложил им сесть за стол вместе с ним.       — Что у вас там за вопросы? — с безразличием спросил МакВи. — Сандра сказала мне вчера, что вы заходили к ней в магазин две недели назад,       — Да, мистер МакВи. Но мы разобрались с тем делом. Сейчас мы проводим проверку по другому делу. В ночь с прошлого понедельника на вторник в Кенсингтоне застрелили чёрного бандита, — ответил Корбелл. — Мы прорабатываем разные версии…       — Вы думаете, я его убил?       — Нет. Мы лишь хотим уточнить, где вы были в ту ночь. Миссис Ллойд сообщила нам, что вы уехали к родителям в Кливленд восемнадцатого ноября. Им срочно потребовалась ваша помощь. Это так?       — Зачем вы спрашиваете меня о том, что и так знаете? — с фальшивым раздражением спросил Ричард.       — Чистая формальность, мистер МакВи. То ведь сказала миссис Ллойд.       Корбелл пристально посмотрел на Ричарда. «Он думает меня запугать? Не выйдет», — подумал МакВи.       — Идиотизм, — бросил он.       — И не говорите. Но ничего не поделать. Так что же, вы действительно уехали в Кливленд восемнадцатого числа?       — Да, чёрт возьми. У папы возникли проблемы.       Далее Ричард объяснил полицейским, что именно случилось у Шона, и почему он попросил сына приехать к нему.       — Похвально, что вы бросили все дела и уехали аж в другой штат, чтобы помочь своему отцу, — одобрил «поступок» Ричарда Корбелл. — Продолжим. Миссис Ллойд рассказала нам, что двадцать шестого ноября, во вторник, вы упали с лестницы в подъезде и сломали руку. Верно?       Ричард попытался сделать недовольное лицо. Не получилось, от него так и веяло безразличием ко всему.       — Так, чтоб вас.       — Простите за неприятный вопрос, мистер МакВи. Я вижу гипс на вашей руке. Но я должен уточнить все детали и сверить ваши ответы со словами миссис Ллойд.       — Ну и как, они сходятся, чёрт возьми? — с издёвкой спросил Ричард.       — Да, мистер МакВи. Я понимаю, вам неприятно. Но такая уж у нас служба. Я сам от неё, признаться честно, не в восторге. С каждым годом становится всё хуже и хуже. Я раньше не мог себе представить, что бывших агентов ФБР начнут убивать на улице как каких-то бандитов. Я думаю, вы в курсе. Что ни выпуск новостей, так очередной сюжет про этого Рональда Грейнджера. Куда мы только катимся?       От упоминания имени Ронни Ричарда покоробило. «На что он намекает? Эта гнида что-то разнюхала про Ронни?» — встревожился МакВи.       — Паршиво работает ваш департамент, раз дошло уже до такого, — сказал он.       — Я с вами согласен, мистер МакВи. Но вернёмся к вашей поездке. Позавчера вы вернулись во Франклингтон на автобусе?       — Угу.       — Во сколько?       «В двенадцать? В час? — растерялся Ричард. — Точно, Джонни говорил в полвторого. Он проверял расписание».       — В полвторого.       — Билеты на автобус в Кливленд и обратно вы, наверное, выбросили, — предположил детектив.       — Да, как назло, — ответил Ричард. «Ты лучше скажи Корбеллу и его напарнику, что выкинул все билеты, — посоветовал ему в субботу Джонни. — Наш старый план уже не сработает — у тебя нет билета на автобус до Франклингтона. Копы почуют подвох, если ты скажешь, что выбросил его, когда приехал, но при этом покажешь им билеты на рейсы до Толедо и Кливленда. То, что у тебя нет билетов, не преступление. Корбелл следил за тобой и видел, что ты уехал из Франклингтона».       — Нестрашно. Я так спросил, мало ли, вдруг вы забыли выбросить билет после приезда, и он остался лежать в кармане вашей куртки. Скажите, где вы находились в ночь с прошлого понедельника на вторник?       — У родителей. Папа подтвердит, если вам надо.       — Я бы не отказался с ним поговорить. Вы не подскажете телефон своих родителей?       Корбелл положил блокнот на колени, и Ричард продиктовал ему номер.       — Спасибо. Миссис Ллойд сказала, что вы не хотели их обременять, и поэтому вернулись во Франклингтон. Всё верно?       — Да. Я сам могу о себе позаботиться. И мы с родителями живём на разной волне. Долго объяснять. Я более-менее приспособился делать всё одной рукой и поехал обратно.       — Понятно. У нас больше нет к вам вопросов, мистер МакВи. Спасибо за помощь.       Молодой ветеран проводил полицейских к выходу.       — До свидания. Ещё раз извините за беспокойство. Всего доброго, надеюсь, ваш перелом быстро срастётся, — попрощался с Ричардом Корбелл.       МакВи молча закрыл дверь. «На что он рассчитывал? Что я расколюсь? Чего он добивался?» — задумался Ричард, идя назад в небольшую комнатку по тёмному коридору.

***

      «МакВи попался на мою удочку. Он знал Грейнджера, и ему известно, что случилось с ним на самом деле. Они оба из «Тихого оркестра». МакВи сразу занервничал, когда я упомянул Грейнджера. А ведь до этого он был спокоен… такое безразличие… удивительно, кстати. Раньше он всё время волновался при мне. Но упоминание Грейнджера вывело МакВи из колеи. И в его голосе потом стала чаще звучать фальшь.       МакВи не занервничал бы, если бы я упомянул имя незнакомого ему человека. Я не думаю, что МакВи до такой степени впечатлило убийство агента ФБР, которого он не знал, — рассуждал Томаш. — Случай с Грейнджером вопиющий. Но чтобы вот так сразу заволноваться из-за всего лишь напоминания о нём — не верю.       Если бы он просто знал Грейнджера, то сказал бы мне. Чего скрывать? Они оба ни в чём не замешаны. Не хотел откровенничать? Такое возможно. Но МакВи ещё и встревожился. Почему? Я ему не лгал, в новостях часто показывают сюжеты про Грейнджера. Я плохо сыграл свою роль? Не исключено, мне далеко до уличных карманников. Однако почему МакВи встревожился, если они с Грейнджером не были ни в чём замешаны? Зато если предположить, что они наши вольные стрелки, и МакВи испугался, подумав, что я узнал что-то о Грейнджере, то выйдет складное объяснение.       Сломал ли МакВи руку на самом деле? Но зачем ему устраивать цирк с якобы сломанной рукой? Не понимаю. И почему Сандра Ллойд нервничала, пока говорила со мной? Ричард же просто сломал руку, никакого криминала.       А ещё у МакВи нездоровый вид. Измождённый даже. Лицо зелёное. Он вроде бы сломал руку. Может, заболел? Н-да, на сей раз их план разгадать намного сложнее. МакВи мог и правда уехать к родителям, а «Тихий оркестр» — убить Маццу без него. Нашим вольным стрелкам разумнее вообще держаться подальше от МакВи.       Так или не так, но я лучше сначала проверю, чей номер мне дал МкВи на самом деле, а уже потом позвоню. Наши вольные стрелки могли подговорить кого-нибудь из своих, чтобы тот сказал мне, что он отец МакВи, и его сын провёл эти две недели у него. Я ведь не знал о Грейнджере. И вдруг он не один такой? Вряд ли родители МакВи захотели бы его покрывать. Или нет?»

***

      Джонни навестил Ричарда после работы. Первым делом капитан занялся его ранами. МакВи не стал отвлекать Питерсона. Подождал, пока он закончит, и лишь тогда поведал ему о своём сегодняшнем разговоре с полицейскими.       — Я не коп, Рич. Но сдаётся мне, что если бы Корбелл разузнал о вас с Ронни что-то такое, что помогло бы ему упечь тебя за решётку, то он бы сразу припёр тебя к стенке, — проговорил выслушавший Ричарда Джонни.       — Ну… да, логично, — ответил МакВи. — Но тогда зачем Корбелл заговорил про Ронни? Он специально назвал его имя и фамилию.       — Дай-ка мне подумать.       Питерсон недолго поразмышлял над ответом на вопрос Ричарда и произнёс:       — Я вижу два варианта, Рич. Первый — Корбелл поделился с тобой наболевшим, а тебе показалось, что он на что-то намекал. Второй — тебе не показалось, и Корбелл проверял, знал ли ты Ронни. Корбелл мог разнюхать, что он дружил с Бобби. Ты дружишь с ним. Всё бы ничего, но Ронни бывший федерал, и он отсидел в тюрьме за убийство по неосторожности. Чем тебе не потенциальный охотник на бандюков? Добавь ещё сюда и тот факт, что он погиб при очень странных обстоятельствах. Как уж тут Корбелл пройдёт мимо?       — Дерьмо цыплячье. Я влип, — с раздражением сказал Ричард, взволновавшись.       — Не переживай. Даже если Корбелл проверял тебя, и ты попался, то к стенке он тебя всё равно не прижмёт. Он не найдёт никаких доказательств того, что именно ты вышиб мозги неграм.       — Пусть так и будет. Мне уже и так хватило, я сыт по горло всяким дерьмом. Не хватало мне ещё загреметь в тюрягу, где меня прирежут.       — Не загремишь, Рич. Зря я только не закопал тело Ронни. Но мне стало его жалко. Вся жизнь Ронни пошла под откос из-за дурацкой драки. Ни жены, ни любимой работы, ничего. Он заслужил, чтобы его хотя бы похоронили по-человечески.       — Бедный Ронни. Всё из-за меня.       — Не начинай, Рич. Пойдём на кухню. Я помогу тебе с готовкой.       На кухне Джонни сказал Ричарду, что «док» всё-таки не устоял перед его предложением и согласился им помочь.       — У меня так скоро квартира превратится в проходной двор, — добавил капитан. — Боб знает, где я живу. Теперь это ещё узнает док. Ты приведёшь за собой копов и гундосых макаронников. Я не привыкать подпускать к себе чужаков на короткую дистанцию. Я думаю подыскать себе новую квартиру. Переберусь туда, когда заживут твои рука и плечо.       Капитан постоял минуту молча у плиты и завёл разговор на другую тему.       — Я навещал вчера нашу блондиночку. Она на удивление была спокойна. Попросила меня поинтересоваться у майора, не найдётся ли для неё «работа» в Африке или Никарагуа.       — В смысле работа в Африке и Никарагуа? — удивлённо спросил Ричард. — Она собралась туда? Серьёзно?       — Так точно.       — С чего вдруг её туда потянуло?       — Она сказала, что её теперь ничего не держит во Франклингтоне. Сэма больше нет, наша команда распалась. Тихая жизнь ей претит. Майора сегодня не было в редакции. Вероятно, он застрял на рыбалке. С ним такое уже не в первый раз. Я поговори с ним завтра. Ко вторнику майор всегда возвращается. Я думаю, что он скажет, что нечего нашей блондиночке делать в джунглях. И вообще её место дома на кухне. Хелен не понимает, что полноценный бой — это не наш отстрел бандюков из-за угла. И что латиносы, что негры из Африки ищут тех, кто бывал в деле. Необученных салаг у них хватает.       Питерсон ушёл незадолго до прихода Сандры. Минуты три женщина очень эмоционально рассказывала Ричарду о том, как она отвечала на вопросы Корбелла утром.       — Он говорил что-то ещё, не по делу. Я ничего не запомнила. Я нервничала его и хотела, чтобы Корбелл быстрее уже ушёл.       — Он случайно говорил не про убийство бывшего агента ФБР? — поинтересовался МакВи.       Сандра напрягла память.       — Он сказал что-то про убийства бандитов, и что ты многое пропустил. Почему ты спрашиваешь?       — Корбелл мне сегодня жаловался, как всё стало плохо в вашем городе, и сказал, что недавно у вас убили агента ФБР. Его звали Рональд Грейнджер. Я подумал, что Корбелл и тебе о нём говорил.       — Какая у тебя память, Ричард! Может, и говорил. Я не помню.       «Гнида могла проверять нас обоих», — подумал МакВи и перешёл к рассказу о своём разговоре с детективами. Он умолчал своих тревогах из-за одной оброненной Корбеллом фразы о Ронни.       — Мафиозная гнида приходила сегодня? — поинтересовался он у Ллойд.       — Да. В час дня зашёл один мужчина. Он спрашивал, куда ты пропал, когда вернёшься. Вроде бы хорошо одет. Но лицо у него такое… как у таксиста, что ли. Он был похож на итальянца.

***

      Номер, который дал Томашу Ричард, принадлежал Шону и Морин МакВи. Об этом детектив узнал на следующий день. Он позвонил родителям молодого ветерана уже вечером. Подумал, что уж тогда они точно будут дома. Трубку взял Шон МакВи. Разговор с ним прошёл именно так, как и ожидал Корбел: одно сплошное повторение всего того, что сказали ему Сандра и Ричард, и никаких несоответствий.       — Мой сын не убийца. Оставьте его в покое, — бросил Шон МакВи напоследок.       «Вроде бы он не притворялся. Не похоже. Фальшь бы я распознал. Хотя… сложно сказать. Иногда я плохо его слышал. Связь неважная, шум, машины. Но даже если Шон МакВи и обманул меня, то мне не в чем его уличить. Он всё подтвердил, расхождений со словами Сандры, Ричарда и Питерсона нет», — размышлял Томаш, пуская пар изо рта.       Минуту назад он вышел из телефонной будки и теперь возвращался к машине Альфредо. Та стояла недалеко от дома, где снимал квартиру МакВи. Под ногами у детектива хрустел лежавший на тротуаре снег, мороз обжигал его лицо, а холодный зимний воздух — горло и лёгкие. Корбел посматривал на сизое небо, откуда сыпались маленькие снежинки. Они аккуратно приземлялись на его шляпу-котелок и плечи. По обе стороны дороги он видел двухэтажные здания и горевшие на столбах фонари.       «Здорово было бы накрыть «Тихий оркестр» к Рождеству! Неплохой получился бы подарок лично для меня. Мечты-мечты! — думал Корбел. — Повезёт, если мы вообще накроем наших вольных стрелков».

***

      — Я был прав, Рич. Майор сказал мне сегодня, что нечего нашей блодиночке делать в Африке и Никарагуа, — говорил стоявший у плиты Джонни Питерсон. — Я рад, что он отфутболил её. Она хоть поживёт подольше.       — И что Хелен теперь будет делать? — задал вопрос Ричард.       — Я снова посоветовал ей остановиться и начать жизнь заново. Но она меня не послушает. Жаль. Правда, знаешь, Рич. Я не уберёг Сэма, потом из-за моих просчётов погиб Ронни. Теперь если я не вразумлю Хелен, то не сегодня, так завтра её может убить какой-нибудь грязный урод.       — Но ты больше не отвечаешь за неё. Она сама по себе.       — По идее, да. Однако меня не покидает ощущение, что я должен вразумить Хелен. Вот только моё желание уберечь её противоречит её желанию умереть. Она не остановится.       — А я ведь так и не отблагодарил её. Если бы не Хелен, то мафиозная гнида… — Ричарда бросило в дрожь. Перед глазами у него возникли образы Хелен Хелен и Маццы, стоявших напротив друг друга у адского пожарища. — Цыплячье дерьмо!       — Потише, Рич. Успокойся. Хелен твоя благодарность до задницы. Она не тебя спасала. Просто так совпало.              В прихожей зазвонил телефон.       — Кто ещё там, мать его?! — пробурчал Ричард.       Услышав голос отца в трубке, Ричард отвлёкся от болезненных воспоминаний. «Как рука, сынок? Как прошёл день? Как, справляешься сам?» — спрашивал у сына Шон. Он выслушал ответы Ричарда, после чего рассказал ему о своей дневной возне с одним мотором.       И лишь затем МакВи-отец как бы невзначай поведал сыну о разговоре с Корбеллом. Они стремились убедить прослушивавшего линию полицейского в том, что Ричард приезжал в Кливленд к родителям, Шон узнал от него о его проблемах с полицией. И что МакВи-сын никого не убивал.       «Одной проблемой меньше. Но как Корбелл смог позвонить папе сейчас? Он же пасёт меня. Наверное, эта гнида оставила напарника следить за мной, а сама поехал домой», — думал Ричард.       — Папа поговорил с Корбеллом. Сказал всё как надо. Без сюрпризов, — произнёс он.       — Отлично. Самое сложное для нас всё-таки уже позади. Осталось уже совсем ничего. Месяца через три-четыре, ориентировочно, ты заживёшь, как жил раньше.       — Я даже не знаю, Джонни. Вот отделаюсь я от копов и мафиозных гнид. Но чувство вины никуда не денется. Я недавно вообще подумал, стоило ли гробить Сэма и Ронни ради Генри? Вдруг он не выйдет из комы? И даже если и выйдет, то стоила ли его жизнь смерти Сэма с Ронни? Я хотел вернуть должок Генри, а остался должен уже им. И долг этот, чтоб его, я им никогда уже не верну. Господи, за что мне это?!       — Пожалуй, Сэмма и Ронни устроило бы, чтобы ты просто помнил их. Они и не думали просить у тебя что-то за помощь. Дело ведь не в Генри. Мы и до того, как ты пришёл к нам, присматривались к неграм и гундосым макаронникам.       — Я помню. Но я всё равно чувствую себя конченой гнидой! Я же втянул вас!       — Тише, Рич. Мы с тобой в одной лодке. Я прошёл то же, что и ты, во Вьетнаме.       — И как ты справился с чувством вины?       — Честно? Никак. Я привык жить c ним. Со временем оно ослабло.       — Я не представляю, как можно привыкнуть к такому дерьму и не одуреть.       — Придёт время — узнаешь.