Никто, Нигде, Никогда

      До рождественского ужина Рико его больше не бьёт. Остаётся доволен текущей ситуацией и рычагами давления на Веснински, или же ему просто надоело, или у Мориямы на Жана свои планы — Моро понятия не имеет. Факт остаётся фактом: Дженкинс больше не кладёт свою ладонь на плечо Жана.       Дни сменяются днями, тянутся чёрным; тренировки и игры, занятия и тренировки, снова тренировки. Дни тянутся в ожидании — Кевин не звонит. Телефон коротко звякает, возвещая о новом сообщении. Сердце Жана вот-вот разорвётся от тоски. Ему нужно принять решение, которое изменит его жизнь, и он об этом знает. Чёрта с два Жан Моро готов к этому.       Но это нечестно — то, что Кев мог звонить Жану во время своей панической атаки, а Жану звонить разве что Ваймаку — отцу Кевина. Или и того хуже: тому из Миньярдов, который нормальный. Жан, конечно, никому не звонит: не звонил, когда умирал от боли, не позвонит и сейчас. Он позволяет себе лишь маленькую слабость.       Пишет Аарону:       «Как ты?»       Ответ приходит почти сразу, почти мгновенно, несмотря на поздний час; это ночь перед Рождественским ужином, и Жан не может уснуть — выспится в автобусе, выспится в гробу. Кажется, до этого осталось не так долго, как можно было бы представить.       «Ты ошибся номером. Кевин ниже в адресной книге. Начинается на "Д", заканчивается на "эй"».       Горькая усмешка на лице Моро не заставляет себя ждать. Аарон тоже не спит посреди ночи, какая бы ни была на это причина. Жан подозревает, что причина бессонницы Аарона Миньярда заключена в психушке на следующие несколько недель. Аарон не знает, что номера Кевина у Жана Моро нет. И быть не должно. Аарону должно быть плевать на это — и ему плевать.       Но сообщения сыпятся одно за другим.       «А если он тебе не отвечает, значит, он уже бухой в сиську. Пьёт беспробудно последние три дня, и Ваймак сам покупает ему выпивку, хотя он, вообще-то, несовершеннолетний».       Жан переехал в Штаты, когда ему исполнилось десять, и всё равно никак не может привыкнуть к тому, что совершеннолетие по американским законам наступает в двадцать один. Кевин всё ещё считается здесь почти ребёнком. Никакого алкоголя без взрослых.       Жан думает, что Кеву повезло с отцом, с настоящим отцом, пусть они и не знали друг друга двадцать ёбаных лет.       Своего отца Жан Моро тоже предпочёл бы не знать.       «Может, ты грохнешь Рико, чтобы все мы смогли спокойно потусить на ужине?»       Аарон казался Жану замкнутым, молчаливым; Аарон не стремился влезть в разборки между Кевином и Рико осенью — и плевать он хотел на Дэя. Плевать Аарон хотел на всё это. Аарон для всех оставался тенью чудовища, но у Жана нет номера чудовища.       А если бы и был — Эндрю в психушке, и там навряд ли разрешены телефоны.       «И я уже сказал, чтобы ты разбирался со своим Дэем сам и не писал сюда. Плохо с памятью, пернатый? По голове часто прилетает мячом? Ты аккуратнее, клюшкой летит больнее».       Жану нет нужды отвечать: Аарон строчит сообщения за двоих, одно за другим, подряд. Жан думает, что у Аарона сдают нервы. Всё, что Жан знает об Аароне: обычно он предпочитает молчать.       В переписке Аарон не сдерживается.       «Так что, серьёзно, иди нахуй, пернатый. Закрой свой клюв и вали спать».       Если Ваймак сам покупает ему выпивку, значит, Ваймак его и контролирует. Его отец рядом с ним — и Жану от этого становится чуточку легче. Проще принять решение, которое изменит всю его жизнь. Решение, которое его уничтожит.       Жан, наконец, допечатывает ответ:       «Я спросил, как ты».       Аарона выпустили под залог — об этом сказал Рико. А ещё это говорили во всех новостях. А ещё это три дня было главной темой для обсуждения в зоне отдыха Воронов. Злостные смешки о сексуальном опыте Эндрю. Предположения, что это Эндрю убил Дрейка — а Аарон взял всю вину на себя. Разговоры. Даже обычно молчаливый Дженкинс сказал, что теперь оба Миньярда могут зваться психопатами. Одна только Миранда высказалась в защиту Эндрю: мол, сексуальный опыт против воли — это, как минимум, больно. Хлоя — волосы настолько чёрные, что поглощают свет, — оборвала её аргументом, что Эндрю это заслуживает. На лице Миранды на секунду отразилась боль: Жан было подумал, что ей прямая дорога к Лисам или, как минимум, к Троянцам. Но она промолчала, кивая, молча соглашаясь со словами Хлои.       Кривая.       Жан подумал, что они все здесь кривые, искалеченные, изломанные. Джонсон прижимался плечом к его плечу до тех пор, пока Жан не ушёл к себе.       «Что, птенчик, сильно тебе прилетело на тренировке?»       Аарону хреново: не нужно быть гением, чтобы догадаться. Аарону хреново, но достаточно ли хреново, чтобы изливать душу одному из Воронов?       Жан задумывается: что Кевин Дэй рассказал остальным о нём? Рассказал ли вообще? Или для них он так же — никто, как и все остальные Вороны? Никто с римской тройкой на скуле. Просто бывший сокомандник Кевина. Даже не «просто бывший».       Возможно, писать Аарону было такой же глупой затеей, как решение любой ценой выжить в Иверморе, которое Жан принял ещё в десять лет, когда его купили за долги.       «То, что ты пытался меня предупредить, не меняет ровным счётом нихуя».       Пытался. Жан правда пытался, но у него нихуя не получилось. Дрейк Спир изнасиловал Эндрю, а потом Аарон убил Дрейка. Это не то, что планировал Рико Морияма, но это ещё лучше. Настолько лучше, что последние несколько недель Рико Жана не бьёт. Настолько лучше, что разговор с Веснински Рико взял на себя, оставив на Моро возвращение Кевина. Это вопрос приоритетов: Рико хочет щёлкнуть Нила по носу сам. Рико почти уверен, что Жан сумеет надавить на нужные кнопки и заставить Кевина прилететь в Западную Вирджинию сразу после Рождественского ужина.       На тумбочке возле кровати Жана — два распечатанных билета. Один — на имя Нила Джостена, второй — для Кевина Дэя. Всё, что нужно сделать Жану: попросить Кева вернуться, сказав, что иначе Рико убьёт его, и отдать ему оба билета.       Достаточно просто рассказать Дэю правду.       «Так что иди нахуй, пернатый. Завали ебало и иди нахуй».       Может, Жан — глупец, но он верит в то, что, если попросит, Кевин вернётся в Ивермор. Вернётся к нему. Если Жан поставит выбор между будущим Кевина как игрока в экси и собой — Кев выберет Жана Моро. Может, это наивно и тупо, но Жан думает, что только по этой причине у него до сих пор нет номера Кевина: потому что Кев боится, что однажды ночью Жан попросит его вернуться, и Кевин попросту не сможет ему отказать.       Пару секунд Жан тупо смотрит на последнее сообщение, а потом набирает ответ:       «Совсем херово?»       Аарон раздумывает с пару минут, прежде чем написать:       «Пиздец. У меня был шанс не допустить этого, и я всё проебал. Ненавижу тебя. Ненавижу Эндрю. Ненавижу Нила. И себя».       Возможно, у них есть кое-что общее. Жан и Аарон — они оба ненавидят Эндрю, просто каждый по-своему. Они оба ненавидят Нила, просто по разным причинам. И Жана они оба тоже ненавидят. Недостаточно для того, чтобы стать друзьями, но Моро считает, что для него уже слишком бессмысленно заводить дружбу. Слишком мало времени осталось.       Решение, которое должно изменить его жизнь, Жан принимает прямо сейчас, в эту самую минуту.       «Во всём виноват Дрейк. Дрейк и Рико. Не ты».       С себя вины Жан Моро снимать не собирается. Он мог подобрать иные слова, чтобы предупредить Аарона. Он мог не давать Рико дурных идей — проверить каждую приёмную семью, в которой побывал Эндрю. Он мог остановить Рико. Он мог остановить Дрейка.       Жан не может практически ничего — но в этом ведь вся фишка.       Жан просто не может попросить Кевина вернуться.       Аарон молчит с десять минут, и Жан уже думает, что Миньярд — тот из них, который нормальный, — ничего ему не ответит, но мобильник наконец коротко звякает, нервной вибрацией отдаваясь в ладони:       «Твой Кевин у Ваймака, я только что звонил тренеру. Нажрался и спит. Можешь с чистой совестью валить нахуй спать, пернатый».       Жану хочется заорать. Жану хочется что-то разбить. Но то, что Жану остаётся сделать: разорвать в клочья один из билетов.       Прости, Нил. Спасти Джостена у Жана не выйдет — разговор с ним Рико берёт на себя. Но Жан может не просить Кевина вернуться, не просить спасти его и не отдавать ему билет на самолёт до Западной Вирджинии.       Клочки бумаги Моро смывает в унитаз. Набирает Аарону ответ:       «Спасибо».       А потом, усмехнувшись, отправляет следом:       «И не пиши сюда больше».       Аарон в своей Южной Каролине, в Пальметто, наверняка тупо смотрит на телефон, и выражение его лица точно повторяет мысль в его голове: «Чё?» А потом Аарон наверняка расхохочется, закатит глаза и возненавидит Жана Моро ещё больше. Хоть что-то общее есть у Аарона и Жана: они ненавидят одно и то же.       «Пернатый, серьёзно, иди нахуй. Иди на хуй Кевина со своими шуточками. Может, хотя бы после этого он перестанет быть такой задницей».       Кевин Дэй всегда был той ещё задницей — и навсегда останется задницей. Вряд ли постоянный секс смягчит негативные черты его характера. Но этого Жан ему не пишет. Жан вообще больше ничего не пишет Аарону.       Из-за дрожащих рук или из-за тупой надежды, что хотя бы Аарон Миньярд поспит хоть пару часов этой ночью; или из-за того и другого, вместе взятого.