"Как же...всё надоело..."

К победе!

Часть 2

— А что ты будешь делать, когда война кончится? – спросила Лира у Фриды, той богомолочки с коричневым хитином, с которой она на пару помогала раненым после недавно прошедшего боя. Или, как они говорили – “бойни”. Они сидели на основной площади в палаточном лагере армии Халлоунеста. Несмотря на то, что общий отбой уже давно был объявлен, некоторые жуки и не думали спать. На следующий день планировалось генеральное сражение – последнее в этой нескончаемой войне, потому те, кому не спалось, решили собраться вместе и немного поговорить. Очень многим требовалось выговориться, хоть кому-нибудь. В середине бесшумно горел слабый костёр, лишь изредка потрескивая и постреливая красными икринками, медленно уходившими вверх и пропадая в бесконечной темноте огромной пещеры. Вокруг огонька расселось с десятка жуков: несколько воинов активно обсуждали завтрашний день в одной стороне, в другой – любовная парочка тихонько заигрывали друг с дружкой, не обращая внимания на всех собравшихся. А у самого огня сидели двое усачей с вытянутым телом и длинными тоненькими усиками – то были повара полевой кухни, что, на вытянутых палочках, жарили что-то завёрнутое в тёмно-зелёные листья. И, конечно же, Лира со своей новенькой подружкой. — Вернусь сразу же домой, к маме, папе и братику, - после недолгого раздумья, сказала богомолочка. – Они были против того, чтобы я ехала сюда, но я лекарь по призванию, и я… - она немного поёжилась на месте. – Просто не могла не приехать сюда, не могла не помочь раненым солдатам, тем…кто жертвует собой ради нас всех. Моя семья ждёт меня…и я тоже очень жду, когда вновь смогу их всех обнять. – она посмотрела на свою собеседницу и немного улыбнулась. – А ты? Бабочка на несколько секунд ушла в себя, однако, также улыбнувшись, довольно скоро ответила. — Хочу…хочу провести время с одним жуком, - немного смущённо начала она, но, подсобравшись, продолжила более уверенно. – Мы знакомы с самого детства, но…сойтись смогли только в военной академии. Он помог мне стать той, кто я есть…он очень много для меня значит. — Ах вот о ком ты говорила, - Фрида хихикнула в клешню. – Подслушала у шатра, прости. – она призадумалась. – Он же сейчас на каком-то опасном задании, да? — Да, – Лира серьёзно посмотрела на собеседницу. – И он обязательно вернётся, а затем кончится и война. Пройдя через все эти ужасы, мы заслужили быть счастливыми. Это всё, чего я хочу, ничего более… - бабочка печально улыбнулась. – Потому, думаю…вопрос нашего воссоединения – лишь время… Девушки помолчали, вслушиваясь в редкое потрескивание костра, чьё танцующее пламя, казалось, было единственным признаком жизни здесь – не считая, конечно, парочку солдат, чей спор о завтрашней битве набирал обороты. — Разрешите присоединиться. – от до боли знакомого голоса у собравшихся пробежал холодок по хитину, и все жуки как один подскочили со своих мест. — Г…г-гранд-генерал?! – послышались удивлённые возгласы. — Надо же было попасться перед последним сражением…сейчас как притянут за нарушение дисциплины… - зашипело несколько солдат на другом краю площадки. Тиллион же, стоя на месте, лишь кратко улыбнулся. Поначалу опешив, Лира, начав приходить в себя, смогла рассмотреть командующего – тот был без своих золотых доспехов, оставив на себе лишь белоснежно-белый стёганый поддоспешник, да и тот был наполовину расстёгнут, оголяя синеватый хитин на груди. А его бордовые глаза, в которых отражалось алое пламя костра, казалось, светятся в темноте и смотрят одновременно на каждого собравшегося здесь. — Успокойтесь, - наконец, подал голос генерал и уселся за землю, достав откуда-то сзади бутылку неизвестного происхождения и сделал из неё глоток. – Настойка из яиц закругланов…специфическая на вкус, но, так уж сложилось, из алкоголя я ничего другого воспринимать не могу, - он окинул взглядом жуков, которые довольно медленно отходили от его внезапного появления и вновь улыбнулся. – Никаких выговоров не будет, всё же, завтра последний бой в этой войне, - он сделал ещё глоток и немного поморщился. – На самом деле, я полагал, что буду единственным здесь. Впервые я не прочь ошибиться. Убедившись, что никакой угрозы нет, жуки потихоньку рассаживались по своим местам – солдаты возобновили свой дискус о завтрашнем дне, повара продолжили что-то обжаривать на палочках, а Лира… — Генерал, - подсев к нему, тихо начала она. – А вы что будете делать, когда война кончится? Посмотрев на неё горящими красным огнём глазами, а затем и на Фриду, что быстренько присоединилась к ним, он перевёл взгляд сначала на землю у себя под лапками, а затем уставился неопределённо вверх, словно стремясь своим алым взглядом разорвать бесконечную тьму огромного грота. — Не знаю, - после долгого раздумья, сказал он. – Как бы это странно ни звучало, мне некуда идти. — Неужели нет никого, кто ждёт вашего возвращения? – Искренне удивившись, спросила богомолочка. Командующий промолчал, лишь сделав ещё глоток из своей бутылки, которую он не выпускал из лапки. — Сосуды убили всех моих близких. Нет, даже просто знакомых. Семью, сослуживцев, братьев по оружию. – Он улыбнулся, мечтательно смотря всё также куда-то вверх. – У меня был точно такой же вечер…когда-то давно, когда я был гораздо младше и званием, и возрастом. Я и мои товарищами собрались ночью у костра, и пусть на следующее утро намечалась крупная битва, мы не могли даже думать о сне – мы разожгли костёр в центре лагеря и проболтали всю ночь, мечтая и составляя планы о нашем будущем. – Он взял небольшую паузу, после чего продолжил чуть тише. – На следующий день их всех убили, и… - он заметно помрачнел. – Почти всех — Чёрная Смерть. Некоторые считают, что это прозвище дали этому существу незаслуженно, что оно слишком пафосное и громкое. Однако, увидев его вживую, уверен, многие бы поменяли своё мнение…разумеется, если бы хоть что-нибудь успели осмыслить перед тем, как умереть. Тиллион вновь взял паузу. Лира оглянулась и заметила, что подле них с генералом и Фридой подсели все остальные жуки, заворожённо вслушиваясь в каждое слово командующего. — Не переживай за Аки, - словно поняв, о чём думала бабочка, продолжил тот. – Он с Топо и Лестером знают о том Пустотном всё, что известно всему Халлоунесту. Они готовились и они справятся. Они не подведут нас там, а мы – их здесь. Вновь небольшое затишье. Все жуки погрузились в свои мысли и грёзы, а все их взгляды были направлены в потрескивающий костёр, чьё пламя начало потихоньку затухать. — Амия… - вдруг выдала Лира, вырвавшись из своих раздумий и повернулась к Тиллиону. – Командующий, что с Амией? Она постоянно пропадает и выходит из лагеря. Гранд-генерал лишь немного улыбнулся. — Предлагаю вам подумать самой. Попробуйте встать на её место – возьмите на себя её моральные устои, принципы и пережитый опыт. С такой позиции, ваши действия бы отличались? Девушка сначала не поняла, о чём он, но, очевидно, переспрашивать было бесполезно. Задумавшись и почёсывая висок, она, кажется, начала потихоньку понимать. — Я знаю её с академии…она всегда была мягкой и доброй…слишком доброй. – В её голове словно что-то щёлкнуло. – Вы ведь просто хотите сказать, что она так просто реагирует на всё происходящее? – Бабочка хихикнула. – Ну да, мне незачем себе что-то накручивать. Сейчас все на нервах, не представляю, как ей тяжело. Она посмотрела на генерала, который буравил её распахнутыми, горящими алым цветом глазами. *** … “Я был одним из первых, кого Он создал. Спустя бесчисленное множество ошибок, у Него, наконец, получилось создать полноценный сосуд. Но время шло, и оказалось, что первое Его творение оказалось бракованным – то могло думать. Он бросил его в Бездну, подарив его бесконечной тьме, которая ждала бы его что при жизни, что после неё. Были сосуды, что имели привязанность к Нему. Были те, что не могли ничему обучиться. Были те, чьи тела и маски имели изъяны. Были те, в коих поселились крупицы сознания. Всех их было много. Невероятно много. Был и тот, кто умел лишь одно – учиться, подражая всему, что видит. Если же Ему был нужен лишь Чистый сосуд, то для всех остальных, не чистых была уготована лишь одна, одинаковая для каждого участь – вечное забвение. Он подражал Ему, пытаясь копировать Его во всём. Он подражал остальным, в коих не было ни мыслей, ни надежды – лишь редкое желание укрыть свою порочность от Него и продлить свою жизнь хотя бы немного. Так и шло время для того сосуда. В том Пустотном действительно не было разума и мыслей, кроме одной, что и была его пороком – подражания. Словно новорожденный ребёнок, что уже пытается копировать каждое действие своих родителей. Он следил за Ним, за каждым Его шагом. За каждой скрижалью, что Он использовал. За каждым написанным Им текстом. Разумеется, бездумные попытки повторить Его искусство Души и Пустоты были обречены. Он обнаружил этого сосуда, и решил не просто бросить его к своим собратьям, чьи останки лежали в забвении на дне Бездны, а избавиться от него здесь и сейчас. Бракованный сосуд, что пытается овладеть Его могуществом. Наверное, так он это увидел, и принял наиболее разумное решение. Сосуд умер. Это его трагедия. Одна из тысяч подобных.” ... В огромной, беспросветно тёмной пещере, со сводами из чёрной породы и идеально чистым каменным полом, что находилась глубоко под землёй - гораздо глубже Древнего Котлована -, впервые за бесконечно долгое время что-то сняло пелену забвения с этого места. Несколько вспышек чёрного и белого света, сильнейший вопль агонии, что не издать ни одному живому существу, и это место возвратилось в небытие. Для всего остального мира оно вновь перестало существовать, словно о нём никто и не вспоминал. Высокий сосуд, целиком замотанный в тёмные лохмотья, с почерневшей от застывшей на ней Пустоты маской, двумя шпилеобразными рогами и горящими бледным светом глазницами, стоял в самом центре высокого грота. Один из двух других сосудов, что шли вместе с ним, забился в ближайший каменный свод, съёжившись на месте, схватившись за свою маску дрожал от страха. Второй же валялся перед Тенью. Из его потрескавшейся маски сочилась Пустота, выливаясь из трещин и глазниц и образуя небольшие Пустотные щупальца, что, как и само тело, беспорядочно бились в сильнейших конвульсиях. — “Увидел?” – Спросила Тень на Пустотном наречии, коим владели лишь сосуды и им подобные. – “Похоже, когда я запечатал Это в тебе, ты смог заглянуть в мой разум.” Пустотный подошёл к своему корчащемуся собрату, схватил за шею, игнорируя чернильные щупальца, что начали резать его руку, и понёс его на выход из пещеры - туда, откуда они и пришли. — “Думаю, увиденное тебе не особо понравилось. Интересно, сколько ты успел просмотреть?” Существо повернулось к другому сосуду, что всё ещё сидел у каменной стены. — “Ты испорчен потому, что имеешь разум. Твой друг был испорчен потому, что имел голос. Судьба не чистых сосудов предопределена с самого начала. У всех нас.” – после того, как второй сосуд всё же поднялся с места, Тень продолжила идти на выход, и тот последовал за ней. — “Всё ещё считаешь меня злом?” ... Вспышка ярчайшего света, какого не встретишь более в мире, и сосуд понял, что он способен на чувства. Он почувствовал её – боль. Боль, и приближающуюся неминуемую смерть. От сильнейшего заклинания, левая рука, которой маленький сосуд было попытался защититься, испарилась за одно мгновение, а половина его маски сразу же разлетелась во все стороны мелкими осколками, пустив трещины по второй стороне. Пустотное тело, сброшенное ударной волной с помоста Бездны, мёртвым грузом летело во тьму, начала и конца которой не существовало. Лишь единственная целая глазница всё буравила точку где-то сверху, откуда оно было низвергнуто в пучину агонии. Пусть эта невыносимая боль и обещала прекратиться, когда Пустотный приземлится и разобьётся о каменную землю. Для него это продолжалось невероятно долго. Казалось, что время остановилось, и только лишь для того, чтобы тот смог ощутить ещё больше страданий. Его сущность начала выходить из тела, однако он по-прежнему чувствовал боль. Боль, вечную обиду, злобу и непонимание, почему всё сложилось именно так. В конце концов, в его разуме осталась лишь одна мысль. Одна-единственная, что целиком поглотила весь его разум. — “Хочу…” — “Жить…” *** — Поверить не могу, что из-за дня рождения ректора академии все занятия отменили. А как же сдача нормативов? – сердито шипел Лестер. Вся компания в полном составе собралась в большой комнате, рассевшись по кроватям, что стояли вдоль стен. Несмотря на разгар учебного года, сегодня никто не учился, и у студентов появилось внеплановое свободное время, которое никто не знал, куда потратить. — Мы и так знаем, что ты самый-самый из всех, - улыбаясь, подшутил Топо. – А мне вот хорошо, бег бы я точно не осилил… Все немного посмеялись, после чего Аки спросил: — Так…чем займёмся то? После недолгого раздумья, Лира подала голос. — Может, поиграем? В “правда или действие”, например. Или…”правда или правда”, - она захихикала. — Гениально. Нет, правда, - одобрил паук. – Тогда, пойдём по часовой. Аки, - он же и решил начать с себя. – Правда или правда? — Да спрашивай уже ты, не тяни. – отмахнулся жучок. — У кого ты лучше работал уборщиком, у Тиллиона или у Тисо? – он неприятно усмехнулся. — Подожди, у Тисо? Это не тот бездарь, что умер глупой смертью когда-то давно? Мы же этот рассказ давно читали, не смешно. — Это вообще-то один из капитанов, видимо, имена схожие. Иначе да, вышло бы какое-то искажение персонажа, ну и глупость же. – Лестер фыркнул и затем покосился на Аки. – Ты правда читаешь то, что нам задают? — Иногда. Я бы лучше к Тиллиону пошёл. – Аки, не утруждаясь в объяснениях, сразу повернулся к Амии, сидевшей рядом. – Ты ведь не хотела идти в академию, верно? Почему ты здесь? Девушка очевидно опешила от вопроса. Она ужалась, подогнув лапки и спрятав в них лицо. Но, после долгой паузы, она наконец подала голос, тихий и неуверенный. — Я… - робко начала она. – Родители заставили…думали, что я…с-стану смелее. – Она показала глаза и посмотрела на собравшихся. – Моя семья принадлежит к знати, я не могу…просто так уйти отсюда… Я просто…хочу, чтобы всё кончилось. Воцарилась тишина. Не выдержав, Топо встал с места, подошёл к жучихе и невероятно аккуратно – для своего крупного размера – обнял её. — Ты совершенно не создана для этого места, мы это понимаем. Уверен, после выпуска тебя назначат в столицу, всё будет хорошо. Он вернулся на своё место и решил тактично продолжить самому. — Лира, что вы и Аки будете делать после окончания войны? Только честно. – Великан посмотрел на обоих, по-доброму ухмыльнулся и стал ждать ответа. Паренёк с бабочкой мигом переглянулись и одновременно раскраснелись, от чего остальные втихую посмеялись. — Будем жить долго и счастливо. – собравшись, резко выпалила девушка, стараясь не смотреть на Аки, что, очевидно, немного опешил. – Впрочем, как и все мы. А ты? — Хм… - начал тот после небольшого раздумья. – Сначала навещу свою бабулю, она наверняка по мне скучает. – Игнорируя смешки Лестера, тот продолжил. – А там как пойдёт. Но я хотел бы заняться наставничеством – мне нравится помогать жукам узнавать что-то новое и интересное. Мне так тепло становится от этого. А ты, Лестер? Что сделаешь, впервые увидев сосуда? Прервав откровенный хохот, паук серьёзно посмотрел на великана. — С Пустотными нельзя ничего делать, кроме как убивать их. Они – бездушные монстры, вот и всё. А мы, - он гордо ткнул в себя лапкой. – Спасители Халлоунеста. Именно мы, да-да. — Добро всегда победит зло… - кивнул Топо. — Особенно если добро сильнее. – закончил мысль Лестер. И так прошёл весь день, за личными откровениями, разговорами о грядущем и мыслями о том, что все ужасы рано или поздно прекратятся, и для каждого наступит своё счастье. Счастье, которое так ждёт каждый.