Цветок «искусства». Тайна малинового ребенка.

      В пещере аловолосый парень всё возвращался мыслями к ребёнку, которого он обнаружил в своей мастерской и на своей же койке. И она, может быть, ему совсем не нужна из-за функционала его деревянного тела, но тем не менее. Ребёнок на его койке — тем более живой и мирно сопящий — было чем-то, что не могло не шокировать кукловода. Может, он не способен выражать чувства и эмоции, но их можно было уловить по его поведению и манере говорить. Ну или так ему самому казалось. Главное, его понимает его же товарищ, которого ему назначили после Орочимару. Вот он призвал множество кукол и заставил их всех сражаться, дёргая пальцами. Его раздумья прервались на моменте, как он отдавал ребёнка в руки доброй соседке, обещая объяснить всё позже, а после уходил, оставляя его плакать на руках сердобольной женщины, едва ли не в преклонном возрасте.       И вот, остался последний удар для алого кукловода, который носил имя Акасуна Сасори но-Данна. В этот момент по определению решалось, кто умрёт, а кто нет. Может, Сасори и решился на смерть, но его напарник был этому не рад и решил заявиться к своему «ненаглядному» товарищу, подменив себя клоном. Решающий удар, но, увы, мимо. Удивлению противников не было предела, как и самого кукловода. Его смерти помешала глиняная фигурка в форме сороконожки. За спиной Акасуны появился Дейдара и оттянул полуживого напарника назад, давая своему искусству взорваться и выиграть им время. За считанные секунды Тсукури создаёт птицу и незаметно улетает с Данной в неизвестном направлении. Уже при полёте Дей решил высказаться:       — Данна! Надо быть внимательнее! Вы же сами мне это говорили!       — В этот раз просто не повезло. Расслабился, не зазнавайся, — ответил Данна на его высказывание и выдохнул.       День у кукловода явно не задался с самого его начала. У парня всё шло из рук вон. А всё потому, что его голова была забита мыслями о внезапно появившемся ребенке у него на койке. Он знал, что он, как и его напарник, не могут родить его, как и сделать. К тому же его напарник мужчина, а его собственное тело и вовсе деревянное. Сам Дейдара ещё не знал о «подарке» судьбы, что ожидал их у добросердечных соседей. Они купили дом, просто чтобы отдыхать во время коротких отпусков и редких выходных. К тому же обоим нужно было свое место для творчества, которое не пересекалось бы с пространством и местом для хранения их «великого искусства». Мужчина отвлекался на мысли о ребенке, которого он оставил на соседей, что жили через двор, и которые не были в курсе о том, с кем на самом деле они жили. Дейдара же вздохнул и спокойно спросил:       — Домой или в логово к Лидеру?       Парень обернулся на напарника и внимательно посмотрел в искусственные глаза цвета топаза.       — Данна, вы сегодня какой-то задумчивый, хм…       — Сначала к Лидеру. Надо предоставить отчёт, а после в магазин. Нам нужны новые продукты и вещи, — ответил парень, выйдя из дебрей своих мыслей, никак не ответив на замечание напарника.       Посмотрев вниз, на лес под птицей, Данна почему-то решил вернуть сердце в прежнее тело, даже если это претит его искусству. Вдруг пришло простое понимание, что даже если он сменит оболочку, сердце от этого дольше работать не будет. Да и есть не очень приятное ощущение того, что его тело будут использовать без его разрешения. Однако у него появилась идея, что можно сделать с этим деревянным телом. Для Сасори появление ребенка стало неожиданностью и неприятным моментом, который означает, что вероятность того, что он будет жить спокойно и что его никто однозначно трогать не будет, когда он работает, уменьшается…       Тсукури повернул птицу к логову, пока Сасори думал, и они направились в сторону того самого логова, о месте которого знали только сами члены организации преступников, в которой они состояли. Она называется «Акацуки», и порой иногда это просто вылетает из головы обоих, так как до этого им глубоко фиолетово до самой лампочки. Для обоих было важно лишь их искусство и средства на существование и оплату коммунальных услуг и жилплощади. По пути Дейдара сидел и разглядывал местность внизу. Флора не была там такой уж разнообразной. Лес, редкие поляны, реки и пустыри. Ничего нового не было и интересного мало, зато иногда, очень даже иногда, можно словить интересные мысли от созерцания однообразного и не всегда монотонного пейзажа.       Без задней мысли, как ребёнок, Дейдара разглядывал даже своего напарника и лепил различные фигурки из пластилина, который подарил ему как-то раз Сасори. В честь чего был подарок — не помнят оба, но у получателя записано в дневнике и даже отмечено в календаре о нем, ведь это единственный подарок, который хоть как-то сохранился и в целом был сделан подрывнику. Сасори не знал, что тогда был день рождения напарника, а второй не сказал; да, до того блондин был сущей головной болью и считался ребёнком. Хотя Дея так можно назвать, ибо его совершеннолетие ещё не наступило и наступит не скоро. Если задуматься, то Сасори был старше напарника на несколько лет и также был официально его опекуном, так как иначе Дейдара не смог бы работать в «Акацуки»‎ на тех же правах, что и другие участники, поэтому то, что он согласился работать с ними, доказать было бы невозможно… По приближении к месту назначения Тсукури уже перестал играть и сообщил своему напарнику о посадке:       — Держитесь, снижаемся.       Сасори пусть его и услышал, но всё же не перестал думать о том, что делать дальше. Он знал наверняка, что уже вся деревня знала о том, что это их ребёнок, и избавиться от него уже не получится. Для них остаётся лишь воспитать ребёнка, даже если это будет в ущерб их искусству и карману. Но в чём был уверен кукловод, так это в том, что они всё же смогут воспитать из него шиноби втайне от всего поселения, хоть это и будет тяжело, но они ведь профи, а значит, справятся. Итак, птица приземлилась прямо у входа. Дейдара слез со своего «искусства» и дождался Сасори, после уменьшил птицу и положил в карман. После предоставления отчёта Дей сразу обратился к напарнику, уже зная ответ:       — Теперь в магазин?       — Да, — ответил Сасори. — Будь он не ладен, — пробормотал он не очень довольно, чем удивил ещё сильнее своего напарника.       Данна не любил магазины, особенно после того как он понял, что другие смотрят на них как на парочку, ибо его сожитель и напарник напоминал девушку. А также порой сам себе напоминал девушку. Они переоделись в привычную для жителей этой деревни и их самих одежду, запечатав одежду Акацуки в свитке, после чего спрятали его, и, приземлившись во дворе, они взяли деньги, сумки и пошли как нормальные, обычные люди. Сасори долго ворчал по поводу того, что нужно сделать и что смотреть. Он почему-то не мог оставить ребенка на соседей и на произвол судьбы. Оставалось только воспитать ребенка и жить дальше. В магазине было шумно, как и на рынке, и ему хотелось всех убить. Но он держался, так как сдавать себя не хотелось, а искать новое место жительства было хлопотным делом, особенно с их-то «популярностью»‎.       Для самого кукловода его новые ощущения и чувства были открытием, да и не в радость совсем, а вот его напарник диву даваться устал. Для него тот вёл себя слишком странно и был слишком нервным и каким-то обеспокоенным, но он молчал, словно так и надо. Точнее, Сасори и не думал даже говорить ему о ребёнке, и обоим из-за молчания было некомфортно. Одному от ребёнка, о котором и слова не сказал напарнику, а второму от странного и непривычного поведения первого, отчего он порой вздрагивал от резких движений старшего, который порой вёл себя как старший брат по ощущениям младшего из этой странной и очень яркой пары, которую понять не в силах, но все за них так рады, ведь они так дружны и хорошо ладят. Да и для всех в деревне они напоминали семью, что осталась без покровительства родителей и теперь жила вдвоём на отшибе цивилизации и вдали от войны и прочего, что бы беспокоило их.       — Мы берём молочку, детское питание, детскую одежду на младенца месяцев двух, пелёнки, подгузники и… — он заткнулся, так как встретил соседку.       Она была с ребёнком, которого он ей оставил. Она приветливо им улыбнулась и, подойдя, дала перевязку с младенцем. Он плакал и никак не хотел успокаиваться. Как только Сасори взял перевязку и, повесив на шею, похлопал ребенка по спинке, тот засопел. Женщина улыбнулась шире и добродушно посмотрела на парня. Сасори все считали бедняжкой, так как он присматривал за совсем юным и светлым Дейдарой, который был непоседливым ребёнком, по мнению всей деревни, а теперь ещё и младенец. Пусть никто и ничего не говорил, им всем было жаль кукловода, на шее которого было два ребёнка, один из которых на самом деле мог уже убивать и быть вполне себе самостоятельным. Только об этом мало кто знал, они оба не собирались кому-либо это говорить и раскрывать свои истинные личности, дабы сохранить эту тёплую и спокойную атмосферу, которую они построили с таким трудом…       — Он любит вас и не хотел успокаиваться. Делал перерывы лишь на прием еды и сон от утомления. Он чувствовал, что вас нет. Я рада, что вы в порядке, — сказала она и ушла счастливая, при своих мыслях.       — … Это будет мучительно долгое и непродуктивное времяпровождение, — сказал Сасори и посмотрел на ребенка. — Полагаю, мы должны дать ему хотя бы имя и придумать, что с ним делать, — сказал Сасори, глянув на товарища.       А у товарища глаз дёргается. Он внимательно смотрел на ребёнка и не понимал, что происходит. Хотя он был не настолько глуп, чтобы не сложить дважды два. Странное поведение друга было связано с чем-то грандиозным. Он не знал точную причину и лишь гадал, а когда увидел ребёнка, сразу понял причину странного поведения напарника, но… Он был в панике, в шоке, у него начиналась истерика, это было видно, очередного скандала он не выдержит — это однозначно.       — Данна… Это… Это то, о чём я думаю, правда? Скажите, что это не настоящий, живой ребёнок? Правда же? — спросил он с мольбой, и тот покачал головой.       — Прости, но это правда живой, настоящий ребёнок, которого, по всей видимости, мы будем воспитывать…       Неожиданно спокойный ответ Сасори вверг Дейдару в шок. Подросток обещал вернуться не скоро, но оцепенение прошло довольно быстро на удивление аловолосого кукловода. Они оба внимательно посмотрели на мирно сопящего мальчишку, что был практически на руках парня, так как полноценным мужчиной было назвать его сложно.       — И почему у него разрез глаз, волосы… Почти всё как у меня? А, Данна? И раз уж на то пошло, откуда ты его взял? — спросил Дейдара у него, начав истерику, из-за которой на них косились некоторые приезжие, словно девушка приревновала его к кому-то, кто принёс им ребёнка.       — Это не мой ребенок, но очень похож на нас с тобой и в будущем он будет нас напоминать ещё больше. Полагаю, его можно обучить всему, что мы умеем. А будет он этим пользоваться или нет — решать уже ему. Предлагаю тренировать его, как только он начнет ходить, — терпеливо ответил Сасори, пытаясь вразумить подростка и вздохнул тяжело. — Этот день обещает быть очень долгим и тяжёлым… — пробормотал он очень и очень тихо.       Данна был серьезен в своем желании вырастить из ребёнка шиноби, но понимал, что это будет весьма сложно, поэтому он уже думал о плане тренировок. Для начала он хотел натренировать его тело и медленно повышать его очаг чакры, а уже после всё остальное. Да и сейчас у него всё больше и больше нарастало желание всех поубивать, особенно своего подопечного, который снова закатил истерику по незначительной вещи, как внешность ребёнка. Хотя его самого интересовало то, что ребёнок похож на них и откуда он взялся. А ещё у него возник вопрос, кто его родители и что они этим хотели добиться, подкинув им грудного ребёнка.       — Прекращай капризничать и закатывать истерику на ровном месте. Дома будешь устраивать сцены. Нам надо сейчас купить игрушки и прочее для ребёнка, чтобы обставить детскую, которой ещё нет. Поэтому давай-ка мы пока отложим обсуждения по поводу ребёнка до конца похода по магазинам и рынку. Итак, давай разделимся, я пока займусь маленькими моделями кукол, а ты… Я даже не знаю, — сказал Сасори, приводя подростка в чувства, успокоив его, после чего вздохнул. — Это определено бесполезное занятие и тем не менее интересное.       — О, вам помочь? — К ним подошла молодая девушка лет 20-23, рядом с ней был ребенок лет пяти и младенец от роду пару месяцев. Она была миловидной внешности, хрупкая, маленькая, что едва достигала им плеч, с короткими каштановыми волосами и большими зелёными глазами.       — Мы с другом приютили у себя ребенка моего старшего брата и его жены. Они погибли, пока добирались сюда, чтобы навестить нас. Мы не могли бросить ребенка наших родственников. Это дитя — единственный наш родственник, что остался в живых, — говорил Сасори. Из-за хенге его лицо было грустным и таким тоскливым, что ни у кого не было и тени сомнений в его словах. Весь его вид говорил о том, что он собирается заплакать, даже его голос дрожал. — Я любил своего брата, и он был замечательным человеком… А его жена была просто изумительной девушкой, но… Жизнь и война жестоко обошлась с ними, и они погибли, защищая его… — Данна даже слёзы пустил для вида.       Вокруг них собралась небольшая толпа, они слушали его историю с замиранием сердца. Данна же просто хотел таким образом объяснить всем окружающим их людям внезапное появление ребенка. А также он мастерски привлёк внимание аудитории, надавил на жалость. Даже Тсукири начал верить ему и всё же сомневался в его словах, поэтому соседка в один голос с Дейдарой с сомнением и некой осторожностью возразили:       — Но…       — Это было ночью… — перебил их Сасори. Мальчишка вздрогнул, как и младенец, что заёрзал в беспокойстве. — Я занимался со своими куклами и вдруг услышал шум. Очень странный и неестественный шум, и поэтому я пошел на него и встретил их. Ребенок был спокоен и уже спал, скорее всего потому, что они были рядом… И… Они сказали несколько слов на прощание, в напутствие ребенку, и всё же… Они погибли… Я ничего не смог сделать, кроме как взять ребёнка с их рук, до того как они упали замертво с торчащими из их спин оружием…       Во дворе их дома действительно было два надгробия. Пара с такими же фамилиями, как и у них. Легенда появления надгробий и появления ребёнка сама собой пришла в голову кукловоду. Так что «доказательства» он сможет предоставить. Да и появились они после появления ребенка. Так что что-то по этому поводу никто сказать уже не мог. Данна сжал для вида кулаки; Дейдара, как некоторые особенно чувствительные, даже слезу пустил. Некоторые покачали головой, разинув рот то ли в удивлении, то ли в ужасе, прикрыв его рукой. Они пожалели бедных подростков, которым теперь придётся воспитывать ребёнка.       — Какой ужас…       — Бедные дети, сами ещё толком не выросли, а уже о племяннике, да ещё таком маленьком, надо заботиться… — слышался шепот со всех сторон.       — И… Я прошу вас… Помогите нам… Хотя бы подобрать ему игрушки и пеленки…       Играть на чувствах других было отвратно, но только так он мог избавиться от лишних вопросов и проблем с выбором вещей для ребенка. Да и добросердечные соседи так быстрее пойдут на контакт и смогут помочь им с ребёнком, когда им надо будет пойти по делам организации. Их не так уж и часто дёргали из-за того, что Сасори также занимался обучением Дейдары, так как тот всё же не учился в академии и рос на улице. Да и ему просто не давали дальше учиться. Базу дали и забросили дальнейшее обучение ребёнка. С Сасори занималась его бабушка, которую он покинул, когда ещё был импульсивным юнцом, да и быстро учился, так что к тому моменту он уже многое знал и умел. Да и сам дальше учился, а не забрасывал. Именно поэтому он и занимался воспитанием вспыльчивого и глупого мальчишки, такого наивного и импульсивного, что организации было страшно за него, и ее участники порой жалели, что они его силком туда притащили.       — А это мальчик или девочка? — спросил мужчина, что помог им освоиться, а также научил Сасори чинить мебель и строить дома и не только. Дом, в котором они живут сейчас, построил с Сасори именно он и ещё пара ребят, которые помогли ему и обучили этому ремеслу в обмен на помощь и еду.       — Мальчик, — без тени сомнений ответил Сасори и вытер свои псевдо-слезы. Пару раз даже пошмыгал носом для достоверности.       Он ещё не был в этом уверен сам, так как не проверял. А стоило, ведь он угадал, такое везение у них почти постоянно, оно их любило, так что, их ждал сюрприз по приходу домой. Какой? А вот такой, что он всё же угадал с полом ребёнка, что появился совсем недавно в их и без того весёлой жизни, которая обещала им ещё более интересную, ещё более захватывающую и обворожительно весёлую дорожку…