Идеал в страдании.

Ощущать полную свободу, пожалуй, самое прекрасное, что можно себе только представить. И даже несмотря на то, что жизнь возвращается на круги своя, а привычные занятия и обязанности снова начинают крутится на потрёпанном календаре, одно маленькое и очень личное событие, словно яркая вспышка молнии, разряжает монотонность будних дней. Вивьен никогда не чувствовала себя свободной. Постоянные репетиции балета, привыкание к новой стране и работа в лучшем клубе столицы заполняли весь график. С горем пополам она заставляла себя шагать в новый день, с надеждой в потухших глазах моля об изменениях в неразрывной цепи занятости. Но каждое утро ничем не отличалось от предыдущего, планы на ближайшие двенадцать часов были теми же, а вечера не предвещали никаких неожиданных поворотов, окутывая солнечную глубоким сном перед точно таким же днём. И, казалось бы, изменить что-то могло лишь какое-нибудь грандиозное, возможно даже, мировое событие, но один миг встречи двух отрешенных друг от друга судьбой тел перевернул ее собственных мир с ног до головы. И она почувствовала себя свободной. По утрам на кухне, в кафе перед тренировками, прогуливаясь по улочкам Рима, за барной стойкой клуба — везде, где только можно было, она ощущала себя новым человеком. Живущей новую жизнь, как он и обещал там, среди облака ярко-синих бабочек. Каждое въевшийся в мозг дело, каждый привычный момент будто пропитался свободой. Она начала жить, а не выживать, научилась радоваться мелочам, ожидать новый день с полными предвкушения глазами. С глупой на лице улыбкой по утрам вставала из своей тёплой постели, готовила завтрак и на себя, и на изменившуюся после возвращения из Парижа Адриану, и выбегала из дома так, словно там, за пределами бетонных серых стен, ее ждёт предназначенное для неё одной счастье. Он ждал её там. Будучи занятым бесконечной работой над новыми материалами, Дамиано всегда находил лишнюю минутку, дабы услышать голос Вивьен через телефонную трубку или хотя бы убедиться в том, что с ней все в порядке, отправляя короткое сообщение и получая в ответ маленькое сердечко. И даже не беря факт того, что их графики довольно сильно расходились, они все равно умудрялись видится в уединенной обстановке, наслаждаясь друг другом даже каким-то коротким десятком минут. Но, все же, за те две недели их отношений, они научились подстраиваться под планы возлюбленного, имея при этом возможность провести вместе гораздо больше, чем ожидалось, времени. Каждый день, как по четкому расписанию, ровно в 23:00 чёрная машина парковалась за углом небольшого ночного заведения, и короткое сообщение приходило на старенький телефон Вивьен, глася о том, что он ждёт ее после выходов на позиции. Иногда Дамиано заходил внутрь душного помещения, смешиваясь с толпой отдыхающих людей, и смотрел танцы солнечной от начала и до конца, постоянно ловя на себе ее соскучившиеся взгляды. А иногда дожидался ее в машине, дабы не привлекать внимание ни к своей довольно популярной личности, ни к девушке, чьей жизнью в определённых кругах также интересовалось большое количество человек. Потому что было тяжело видеть друг друга на небольшом расстоянии и не иметь возможности прикоснуться или хотя бы просто поговорить. Хотелось, наконец, оборвать все догадки фанатов о личной жизни своего кумира. Показать всему миру, что итальянское сердце занято прекрасной особой, и больше никогда не слышать приписываемые ему романы с совершенно незнакомыми девушками. Но Дамиано держался, не позволяя себе даже намекнуть на то, что на самом деле происходит в его жизни, потому что не хотел подставлять Вивьен, что, в свою очередь, напрочь запрещала и ему, и самой себе говорить с кем-либо о своей истории любви. Хотя уже довольно-таки большое количество разнообразных фотографий всплывало в сети. Как никому неизвестная девушка сидит в компании известной на весь мир группы где-то в небольшом кафе, как прогуливается с интересующей всех бассисткой группы по улочкам, как просто изредка проводит с ними время, держась чересчур близко к обожаемому всеми фронтмену. Но даже подобные вещи нисколько не мешали им проводить вместе вечера, а, если быть точнее, ночи. Дамиано забирал Вивьен из клуба и увозил к себе домой, где до раннего утра они занимались привычными для влюблённых людей занятиями, а потом, ближе к пяти утра, нехотя расставались друг с другом до следующего вечера. Короткие сообщения сменялись на долгие разговоры по телефону, запланированные на выходные встречи повторялись, теперь уже, ежедневно, и ничто не мешало им жить одним целым, хотя часто они сцеплялись друг с другом в незамысловатых ссорах, практически сразу же находя способ примирения. Жизнь текла своим чередом, время летело незаметно, перенося Вивьен в новый день, наполненный все той же своеобразной лично для неё свободой, и полная уверенность в том, что следующие сутки будут такими же счастливыми, как и предыдущие, впервые заполнила ее спокойное сердце. А зря…

***

— Ну, вот там блик какой-то, нет? — прищурилась Виктория, всматриваясь в яркий экран ноутбука. — Это Томас, Вик… — еле сдерживая смех, ответил Лео, на что бассистка чуть ли не уткнулась носом в фотографию, виновато выставляя руки перед собой. Тихий смех прошёлся по небольшой гостиной, перемешиваясь с запахом свежезаваренного крепкого чая. Уже давно ребята не собирались в неформальной обстановке — вот так просто поговорить друг с другом на разные не касающиеся работы темы и отдохнуть перед новым будним днём, и сейчас, сидя в квартире Дамиано, они уже который час обсуждали недавнюю фотосессию, подготавливая кадры к выкладыванию на всеобщее обозрение многомиллионной аудитории. — Дамиано тут, по-моему, лучше получился… — задумчиво протянул Итан, собирая волосы в неаккуратный пучок, — там тень была на лице. — Эй, я всегда хорош! — самодовольно воскликнул фронтмен, вальяжно раскидывая руки на спинке кожаного дивана, — да, Ви? Зелёные радужки глаз встретились с карими, внимательно, будто впитывая, изучая напыщенность парня, и солнечная ухмыльнулась в ответ, привставая с мягкой поверхности и наклоняясь ближе к экрану с изображением четырёх участников группы. — Ну… я бы не сказала, — пожала плечами Вивьен, листая ленту фотографий, — тут у тебя лицо перекосило, как будто ты бухал всю ночь, хотя, да, ты тогда вроде бы бухал… — наигранно приложила указательный палец к подбородку, всматриваясь в белоснежный потолок, — тут ничего так вышел, приемлемо, тут… Показательно громко цокнул языком, закатывая глаза чуть ли не к мозгу, пока четверо друзей, внимательно выслушивая заумную критику подруги, еле сдерживали свои покрасневшие от смеха лица, дабы не взорваться от одобрительного смеха. Даже спустя несколько недель, казалось, нормальной дружбы и две бесконечно долгие недели отношений, они все ещё продолжали делать то, с чего и началось их общение — язвить, подкалывать, шутить, порой немного обидно задевать, тут же высмеивая самого себя, прося таким образом прощения. Все было, как раньше, но все очень сильно изменилось. — Главное, чтобы в постели с лицом все было нормально, — усмехнулся парень, улавливая взгляд девушка из-под густых ресниц, — а то ты, порой, такое вытворяешь, что мышцы сводит… И так дерзко вскинул голову, проводя языком меж губ, что Вивьен молча оглянула улыбающихся друзей, краснея то ли от легкой волны смущения, то ли от приятных воспоминаний, что разом заполнили ее разум, выбивая из тела все равновесие. — Ви, не сделаешь чай, пожалуйста, — вывела солнечную из транса Виктория, ни на секунду не отвлекаясь от прокручивания фото, — с прохладной водой, а то не хочется ждать, пока он остынет. — Конечно, моя госпожа, — дерзко протянула Вивьен, кидая короткий взгляд на следящего за ней фронтмена. Который уже выучил каждые ее движения, эмоции и мимики наизусть, и теперь, уходя куда-то глубоко в себя, что со стороны смотрелось немного странно, заранее предугадывал реакции своей возлюбленной. Прожигая облаченную в тонкую майку спину своим тёплым взглядом, внимательно наблюдал, как она по-хозяйски управляется с посудой на маленькой кухне. Будто была у себя дома, что было не так уж и удивительно, ведь за последние пару недель в квартире фронтмена она пребывала гораздо чаще и дольше, чем в своей. И ему нравилось смотреть, как она прислоняется ягодицами к столешнице, дожидаясь, пока закипит тихо шумящий чайник; как она лезет на самую верхнюю полку гарнитура, шаря рукой в поисках сахарницы, которую он специально убирает так высоко, чтобы край ткани оголял изящный изгиб женской спины. Которой теперь он имел возможность касаться тогда, когда ему вздумается. А ребята продолжали бурно обсуждать фотографии, смеясь с неудачных кадров и диктуя Лео номера выбранных снимков. Атмосфера небольшой гостиной была такой непривычно легкой для Вивьен, что она улыбалась самой себе, заканчивая перемешивать сахар в большой кружке. И, убрав металлическую ложку к остальной использованной посуде, она уже стало быть развернулась, дабы вернуться на мягкий диван в тёплые объятия Дамиано, но едва заметная вибрация в заднем кармане джинс вынудила удивленную столь поздним сообщением девушку взять в руки телефон, открывая высвечивающую красный значок уведомления программу. Адриана: 23:07: Вив, я задерживаюсь, купи оливковое масло для салата ;) 23:42: Скоро буду, накрывай на стол: * 23:54: Все ясно… так уж и быть, схожу в магазин сама. 00:28: Ты теперь должна мне, очередь жуткая, хорошо хоть пару человек пропустили меня с одним товаром: | 01:17: Что на этот раз — задержали в клубе, попала в пробку или опять решила дойти до дома пешком? 01:36: Вивьен, где ты?! Чёрные зрачки зелёных глаз пробежались по нескольким строчкам, оценивая разницу во времени непрочитанных ею сообщений. Лёгкое волнение заполнило бодрствующий организм, и девушка, ещё раз прокрутив в голове прочитанные слова, быстро застучала подушечками пальцев по светлой клавиатуре. Вивьен: еду. Каждый день, как по новой, Адриана пыталась выяснить, где именно проводит время ее подруга всю ночь, но каждый раз получала в ответ совершенно глупые отмазки,не пытаясь в итоге добиться правды. Может потому, что они пересекались лишь в клубе, и то буквально на пару секунд, расходясь по необходимым делам, ведь, когда Адриана вставала на работу, солнечная ещё сладко спала в своей мягкой постели, а, возвращаясь домой после трудного дня, заходила в совершенно пустую квартиру. А, может, и потому, что не хотела слышать горькую для неё правду, ведь, после устроенной в клубе сцены, она догадывалась, какова была причина застеленной по ночам кровати Вивьен. А Вивьен знала, что выдавать блондинке всю суть ее своеобразной новой жизни было не самой лучшей идеей, оттого и придумывала разные причины, думая, что Адриана свято верит в каждое ее слово. — …можем, кстати, в субботу… — послышался голос Виктории из-за спины, разгоняя мысли Вивьен из головы, — Ви, ты как? — А?.. да, я согласна… — вскинула голову солнечная, задумчиво смотря сквозь лицо подруги, — мне пора ехать. Громкое заявление нехотя вырвалось из женских уст, и она судорожно убрала телефон на прежнее место, отчего ребята вмиг напряглись, удивленно прослеживая торопливые действия подруги. — Вивьен, все нормально? — настороженно поинтересовался Дамиано, вставая с мягкой мебели. — Да, все хорошо, — спокойно ответила она, мягко улыбаясь компании друзей, — Адриана меня потеряла, да и я что-то устала немного… — Ну да, который день ты уезжаешь отсюда после четырёх утра? — поинтересовалась Виктория, обнимая солнечную на прощание, — Дамиано тебя скоро изведёт до конца… — По-моему проще съехаться, — уверенно заявил Томас, откидываясь на спинку дивана, — и уезжать домой посреди ночи не придётся, и холодильник у него большой. — Ой, а тебе лишь бы пожрать, — закатила глаза Виктория, выпуская улыбающуюся подругу из объятий. — Ну ладно, кровать у него мягкая и широкая, — раздраженно фыркнул в ответ гитарист, складывая руки на груди, — как раз самое оно для двоих. Нежелание покидать уютную для всех обстановку выбивало за края, не давая девушке сделать шаг в сторону прихожей, но мобильный телефон продолжал вибрировать в кармане, побуждая Вивьен все-таки скоро попрощаться с каждым из сидящих за журнальным столиком друзей, что всем своих печальных видом молили ее остаться ещё ненадолго, и направиться к выходу из квартиры. С каждым шагом смех друзей с шутки Томаса затихал, и девушка заглянула в висящее на стене зеркало, по собственным тускнеющим глазам понимая, как сильно ей хочется последовать кинутому просто так совету гитариста. — Я не хочу, чтобы ты так рано уезжала… — медленно протянул вышедший из-за угла Дамиано, со спины обвивая женскую талию крепкими руками и кладя подбородок на острое плечо возлюбленной, — может, Адриана потерпит? Не первый раз все-таки… — Уже полтретьего, Дамиано, — сжала мужские предплечья пальчиками, исподлобья всматриваясь в глаза возлюбленного, — я устала каждый день возвращаться домой под утро и выслушивать одни и те же вопросы от неё. — Томас прав… — обжег кожу женской шеи горячим дыханием, краем глаза наблюдая за реакцией девушки в зеркале, — возможно, чтобы не мучать ни себя, ни меня, действительно стоит съехаться?.. И Вивьен на миг замерла, нахмуривая брови и закусывая нижнюю губу. Уже давно пора было наплевать на какие-то там сомнения, собирая вещи для переезда в квартиру, где она проводила большую часть свободного от дел времени. Но, по непонятной для себя и него причине, каждую ночь она нехотя вылезала из крепких объятий мужских рук, умоляя Дамиано не обижаться на неё из-за очередного ухода домой. — Давай обсудим это завтра, ладно? — на выдохе ответила Вивьен, поворачиваясь лицом к возлюбленному и оставляя невесомый поцелуй на его губах, — заберёшь меня из клуба? — Ровно в 23:00 чёрная карета с прекрасным принцем подъедет на, по-моему, уже выделенное лично для меня парковочное место, и будет дожидаться принцессу в танцевальном белье, — самодовольно протараторил Дамиано, ловя тихий смех солнечной губами, — напиши мне, когда приедешь домой, я переживаю. И правильно делаешь, потому что… Она забудет.

***

Входная дверь медленно открылась с назойливым скрипом, через узкую щель впуская уставшую после бесконечного дня Вивьен внутрь. Небольшая, но уютная квартира встретила кромешной темнотой и запахом свежезаваренного кофе, на что девушка удивленно нахмурилась, лениво стягивая с ног уличные ботинки. Желания пересекаться с Адрианой сейчас не было никакого — слишком сложной их дружба стала в последнее время и слишком сильно хотелось поскорее оказаться в тёплой постели. Но Вивьен нервно вздохнула, направляясь вглубь ставшего ей родным дома, где, в самом конце длинного коридора, приглушённый свет кухонной лампы отражал на бежевой стене неподвижную тень женского силуэта. Нотки ядовитого дыма сигарет ударили солнечную по сознанию, и она, будто взбодрившись перемешавшимися между собой запахами, завернула за угол, оказываясь лицом к сидящей за обеденным столом Адрианой. Резко вскинувшей голову и как-то искренне злобно улыбнувшейся в ответ на тихое приветствие подруги. — Почему не спишь?.. — спокойно поинтересовалась Вивьен, взглядом выискивая освежающую воду на темной столешнице. — Почему так поздно вернулась? — передразнила Адриана, незамысловато рассматривая свои сцепленные в замок пальцы. — Вопросом на вопрос? — ухмыльнулась Вивьен, подходя к раковине с фильтром, — это в твоём стиле. Адриана замялась, краем глаза наблюдая за сонными действиями подруги, и повернула голову в ее сторону, зрачками раздраженно прожигая чужое тело. — Три часа тридцать семь минут… — медленно, так неприятно глухо протянула блондинка, переводя внимание обратно на собственные руки, — ты опять вернулась домой под утро… Тёплый свет полумраком окутывал два отрешенных друг от друга женских тела, нагоняя неприятные ощущения на разум. За окном громадный лунный шар врывался в маленькую комнату, своим размером давя на изрядно уставшие мозги двух подруг, что, как бы сильно им обеим не хотелось принимать эту правду, уже давно ими не были. — Прости, мамочка, что снова ослушалась, — наигранно печально ответила солнечная, складывая руки на груди, — не переживай, наркотики я не принимаю, в подворотнях с подозрительными личностями не пью. Дерзко и очень зря. Адриана показательно громко цокнула языком, резко вскидывая голову и прищуривая опухшие от недосыпа глаза, пока дрожащие пальцы нервно сжимали кружку с остывшим кофе, до побеления костяшек вдавливая ноготки в стеклянную поверхность. — Я серьезно, Вивьен, — строго проговорила Адриана, всматриваясь в зелёные радужки глаз, — ты уже вторую неделю возвращаешься домой под утро, на ходу придумывая совершенно глупые отмазки. — Со мной все правда хорошо, Адри, — успокаивающе улыбнулась солнечная, переводя взгляд на открытое окно, — я очень устала, давай ложиться спать… А будет ли смысл?.. Блондинка нервно ухмыльнулась, ещё сильнее вжимая пальчики в кружку, и задумчиво опустила голову, сводя губы в тонкую полоску. — Я переживаю за тебя, Вивьен, — так тихо, словно самой себе, произнесла девушка, в неловком молчании продумывая дальнейшие слова, — я хочу знать, что у тебя все действительно хорошо, но ты не даёшь мне этой возможности, и я думаю, что мы стали отдаляться друг от друга. Раньше обсуждали всевозможные темы без сомнений, а сейчас ты не можешь сказать мне правду, чтобы я, наконец, стала спокойной за тебя и не надумывала себе всякого… И теперь замялась Вивьен, прокручивая в голове услышанные ею искренние слова близкой подруги, что была первым и единственным человеком, год назад вызвавшимся помочь погибающей в новом месте девушке. И больше всего сейчас хотелось нежно улыбнуться в ответ, усаживаясь напротив за маленький стол, и с полными счастья глазами выдать всю правду о своей закрытой для чужих глаз жизни. И так она и сделала. — Ну, я не даже не знаю, как правильно сказать это… — задумчиво начала Вивьен, своими словами эхом проходя по извилинам чужого напряжённого в ожидании мозга, — в общем, если кратко, то… мы с Дамиано уже две недели вместе, и каждый вечер он забирает меня из клуба, и домой я возвращаюсь из его квартиры. На одном дыхании, без единого сомнения, глаза в глаза. Боже, зачем?.. Уничтожила саму себя, как обычно даже не думая, что так оно и произойдёт, но пора уже привыкнуть, Вивьен, понять это по вмиг расширившимся зрачкам Адрианы, что, резко вскинув голову, до предела округлила глаза, на сквозь прожигая в твоём теле дыру неистовой ненависти. — Что?.. — единственное, что блондинке удалось вырвать из своих уст, в немом потрясении нахмуривая брови, — ты… почему?! Как электрическим разрядом, прошипела сквозь зубы Адриана, трясущимися руками хватаясь за череп и мотая головой из стороны в сторону. — Почему именно ты… — продолжала не униматься она, опаляя подругу небывалой яростью, — что такого ты сделала, что именно тебе… — Адри, ты чего? — удивленно поинтересовалась Вивьен, склоняя голову и выискивая среди светлых прядей волос источник глухих заявлений. Волос, что вмиг отлетели за спину, когда голова вскинулась практически до хруста в позвонках. Казалось, ещё немного — одно слово Вивьен, и голубоватые радужки вспыхнут пламенем, сжигая все находящееся в округе. И солнечная напряглась. Каждая клеточка ее тела задрожала в испуге при виде покрасневшего в порыве злости лица подруги. И вопросы уже не норовились вылетать из пухлых губ — все и так стало ясно. — Чего я?! — неожиданно громко воскликнула Адриана, вскакивая со стула, отчего тот с грохотом влетел в стену за спиной, — чего я?! Я то ничего, а вот ты!.. не понимаю, просто не по-ни-ма-ю! Голос дрожал, будто связки вот-вот порвутся под диким напряжением вырывающихся из самой глубины глотки слов. Воздух сжался, шум на улице затих. Стало неимоверно душно, пальчики Вивьен ухватились за край деревянного стола, оставляя на поверхности едва заметные вмятины. — Кто ты такая, чтобы тебе так везло?! — выпалила Адриана, опираясь руками на стол, — ты, блять, приехала не пойми откуда, вся такая потерянная, бедная, готовая спрыгнуть с моста! А что сейчас?!

А сейчас просто стала счастливой. Впервые.

На миг остановилась, всматриваясь в зелёные глаза, что уже начали прикрываться, лишь бы не слушать поток чужой речи. — Лучшая блядь лучшего клуба столицы, да тебя сам Марко трахнуть хочет!.. — истерический смех, разряжающий спокойствие, — конечно, Вивьен молодец, Вивьен старается! Шляется по ночам хрен знает, где, строит из себя саму невинность с жестким характером, да?!

Потому что только так можно выбраться из той гнили, куда втянуло шестилетнюю девочку.

Адриана вскинула руки, чуть ли не снося со стола большую кружку, что уже перестала выпускать из себя горячий пар кофе, и зашагала по кухне, ни не секунду не отрывая взгляда от опущенной головы Вивьен. — Ах, да, прости, я совсем забыла!.. — приложила руки к груди, нахмуривая брови, — ты же лежишь под самим Дамиано Давидом… покрутила перед ним задом, и теперь он вдалбливает тебя по ночам в кровать… Какая молодец, как вовремя нашла себе мировую личность! А скажи, как громко нужно стонать под ним, чтобы вернуться в балет?!

Чтобы просто выразить ему свою любовь.

— Закрой рот… — тихо произнесла Вивьен, медленно поднимая разрывающуюся от боли голову, — я люблю его… я с ним просто потому, что люблю его! — Нет, Вивьен, я не закрою рот, — ядовито ухмыльнулась Адриана, наклоняясь над чужим телом, — и ты не любишь его, потому что просто не умеешь любить…

Потому что каменная стена на сердце никогда не даст трещину — слишком сильно приросла.

— Откуда тебе знать, что такое «любить»?.. — прошипела блондинка, глаза в глаза смотря своей подруге, — ты сирота, Вивьен… Где твоя тетушка?! Ах, точно… уже который месяц шляется по Америке, даже не интересуясь твоей жизнью, а знаешь, почему?!

Потому что устала от тебя.

— Потому что устала от тебя! — выплюнула в лицо, тыча пальцем в чужую грудную клетку, — у Вивьен нет родителей? — ах, бедная девочка, сама она не справится… Вивьен хочет стать балериной? — конечно-конечно, любые капризы, лишь бы отвязалась… Вивьен нужны деньги на лечение? — ну что поделать, никому не пожелаешь в шестнадцать лет стать инвалидом!

И больше сказать нечего.

Рыжие пряди волос загорелись огнём, будто освещая мрачное помещение искрами злобной обиды. Руки затряслись, а вместе с ними и все тело — каждая клеточка, каждая ресничка, каждый позвонок пострадавшего когда-то позвоночника. Больно, да? Терпи, Вивьен О’Доннелл, ты привыкла к такому, сама же слышала — от твоих истерик все устали. — Ты ничего не понимаешь… — все, на что хватило сил выдавить из себя у солнечной, проглатывая подступающую истерику. — Может быть, Вивьен, все может быть… — прорычала Адриана, пальцами хватаясь за чужой подбородок, — но все, что я сейчас сказала, абсолютная правда, и ты сама это прекрасно понимаешь.

А ты понимаешь, Вивьен, лучше других, потому что держишь в себе, думая что так будет лучше.

Ты врешь сама себе. — И, знаешь, как бы грустно от этого не было, — подытожила блондинка, резко отстраняясь от девушки, — но я даже не жалею, что тогда рассказала обо всем Марко.

Когда хотелось перерезать вены осколками разбитого зеркала.

Ватные ноги подняли тело со стула, направляя прочь из маленькой кухни, что вмиг стала до боли ледяной. Она не чувствовала ничего, просто шла вперёд, взглядом прожигая в полу линию своего пути. Извилины мозга опустели, в такой неподходящий момент жалобно моля вырвать всю накопленную за жизнь злость, но лёгкие заблокировались, еле выдавливая из себя отрывистые выдохи. В сердце уже нет места для боли, слёзы давно закончились, тело, что так свободно трепетало последние недели, вдруг, оковали тяжелые цепи пустоты вокруг. И даже не заметила, как немногочисленные вещи оказались в потрёпанном чемодане, как пробитый насквозь взгляд последний раз зацепился за чужое лицо, не выражающее теперь уже ни единой эмоции. Как нога переступила порог квартиры, навсегда оставляя прожитый в ней год в забитых в угол воспоминаниях. Погода играла злую шутку, как никогда лаская тёплым ветерком цветущие сады Рима. Луна, казалось, стала ещё больше, хитро улыбаясь вышедшей из подъезда Вивьен, чьи тонкие пальчики с обломанными ноготками крепкой хваткой удерживали стертую ручку большого чемодана. Мысли медленно проникали в голову, распирая из без того ноющий от боли череп. Сонливость выбилась из организма, заменяясь на дикое желание сорваться с места и унестись прочь от дома, где буквально пару минут назад от громких заявлений треснули бетонные стены. Но каменные ноги будто приковались к асфальту, удерживая на себе застывшее в пространстве тело. Смотрела перед собой сквозь ночную темноту на картины болезненных воспоминаний, что пустые зрачки вырисовывали ей назло. Детство, родители, семья, балет, Сордс, школа, Роза, репетиции, Лондон, слава, Рим, любовь, друзья, свобода. Смирение, сиротство, стёртые в кровь ноги, бессонницы, кома, деньги, отрешённость, боль, одиночество. Все крутилось кашей, которую так сильно хотелось пробить неистовым криком, но сил на него не было, а разум, готовый разорваться на мельчайшие атомы, разрезался легкой вибрацией в заднем кармане джинс. Забыла написать… Вивьен отпустила ручку чемодана, не обращая внимания на то, что тот с грохотом упал на холодную землю, и взяла в дрожащую ладошку телефон, жмурясь от максимальной яркости сенсорного экрана. Дамиано: Ви, все хорошо? Ты дома? Одна посреди пустующей улицы стираешь с щеки обжигающую кожу первую слезу, что, наконец, вырывает из тебя все внутреннюю боль. Ни черта у тебя не хорошо, Вивьен — руки дрожат, ноги подкашиваются, губы до крови терзаются зубами, желающими самой себе перегрызть глотку. Но ты грызёшь ему и… Вивьен: Да. …врешь уже не только себе.