Часть 3
3 сентября 2021 г., 19:00
День потихоньку клонился к вечеру.
И в окнах домов уже зажигались огни. На витринах магазинов сверкали чудные лампочки, привлекающие внимание покупателей.
Уставшие после тяжелого рабочего дня люди, полностью погруженные в свои мысли, брели по затенённым улочкам домой.
Небо заволокло тёмными косматыми тучами.
Плохая погода в Бирмингеме — не редкость.
— Что считаешь? — ради приличия поинтересовалась Эвви, распахнув двери в кабинет Грея.
Томасу все-таки удалось убедить Полли принять ее сына на значимую должность в компании.
Разумеется, не сразу.
И, конечно, не без скандалов.
— Всякие бухгалтерские штучки, — безучастно ответил парень.
— Получается? — Эвелин присела в кресло напротив.
— Вполне, — растягивая звуки, произнес Майкл.
Девушка присмотрелась к его движениям: он с особой аккуратностью выписывал какие-то цифры на листок бумаги.
У него были ровные каллиграфические символы с остроконечными причудливыми завитушками.
Рука Майкла так свободно скользила по пергаменту; это даже чуточку завораживало.
У Эвви был почерк другой: более неряшливый.
— Может потом закончишь?
— Что? — недоуменно спросил парень.
— Пошли, — Шелби встал, ловким движением забрала с письменного стола козырёк парня и помахала им, будто прося Майкла подняться с насиженного кресла.
— Пять минут.
— Неа, — Эвви набекрень нацепила козырек парня поверх своего и ринулась из кабинета в надежде, что Грей последует за ней.
И Майкл сорвался с места.
По переулкам Бирмингема разносились весьма необычный смех и громкие возгласы, навязчиво напоминающие что-то вроде «эй, отдай».
Эвви забежала в глухой закоулок, упирающийся в стенки жилых зданий.
Парень появился из-за поворота и спокойным, размеренным шагом побрел к Эвелин.
— Что? — ухмыльнулся чужому поражению Грей, — тупик?
Но Эвелин прекрасно понимала, что он смог догнать только с ее позволения.
Шелби знала, что она выиграла, ведь девушка знала абсолютно каждую, даже далёкую улицу.
Она здесь выросла, и она знала этот город наизусть.
Эвви немного сожмурилась, когда Грей забрал с ее макушки свой козырек.
— Ты выглядишь немного глупо в этой кепке, — заключил Майкл, ещё раз окидывая девушку взглядом.
— А ты выглядишь немного глупо, когда открываешь рот, — отшутилась Эвелин и закатила глаза.
Но Майкл был прав.
Сколько бы Эвви не пыталась подобрать одежду и как бы долго не крутилась перед настенным зеркальцем в своей спальне, всё равно выглядела несколько смешлявой и нелепой в козырьке, будто на маленького котёнка нацепили шляпу раз в пять больше его самого.
Хотя до Майкла никто не возмущался этому, ведь даже, если бы Эвелин, размалёванная клоунским гримом, появилась на улице, никто бы ни слова не посмел сказать в ее сторону.
Жизнь всё-таки дорога.
— Есть свежие? — Эвви, придерживая Грея за локоть, остановилась у ларька с газетами.
— Утренние, — ответил работник палатки, тут же нащупывая на прилавке небольшую стопку бумаг.
— Ага, — девушка полезла за серебряными монетками в карман, — подойдёт.
***
Сегодняшним вечером в баре «Гарнизон» по-особенному было шумно и гулко; кажется, у кого-то из местных родился ребёнок, а не отпраздновать такое важное событие — грех. Здесь также прошёл весьма ожидаемый ремонт после того, как Томас подорвал собственный бар ради страховки. Если раньше паб напоминал кусок пыльного, обветшалого захолустья, то возведение здания с нуля, определенно, пошло на пользу. Распахнуть дверцы паба и ни разу не ахнуть — тяжело. Всё было отделано по последнему писку: высоченные, увитые лаврами потолки, стены с мощными мраморными колоннами, пол блистал от чистоты, а мебель, будто из дворца её величества. Эвви окинула оценивающим обстановку взглядом бар. — Давай-ка в комнату, — бросила она, по случаю касаясь плеча парня, чтобы тот не потерял ее среди звенящей толпы подвыпивших людей. В комнате за барной стойкой намного тише; видимо, непропускающие звук, плотные стенки оправдали свою воздвигнутую до небес стоимость. — Ирландский виски, — девушка постучала в окошко, выходящее прямиком к бармену. Майкл едва слышно покашлял. — Два, — добавила Шелби, — хотя давайте бутылку. Эвелин вынула из кармана упаковку сигарет и положила на стол напротив парня. — Почему ты решил последовать за Томасом, когда тот приехал к твоей семье? — ненароком спросила Шелби, крутя в руке небольшой спичечный коробок. — Это допрос? — недоверчиво изогнул бровь Грей. — Это интерес, — без промедления ответила девушка. — Тогда любопытство к своему прошлому и жизни, которая у меня могла бы быть, — он аккуратно вынул сигарету из предложенной пачки. — То, что ты увидел — это то, что ты хотел? — Я ожидал чего-то похуже, — Эвви потянулась через весь стол, чтобы поджечь парню сигарету. — Куда уж хуже, — почти шепотом произнес Шелби. — Какую-нибудь мусорную свалку, на вершине которой моя мама, — признался Майкл и сразу уточнил, — Полли. Он истошно прокряхтел от дурмана сигарет. — Привыкнешь, — издала смешок Эвви, глядя на парня, давящегося табачным дымом. Первое время всегда так. Остатки едкого проворного запаха болезненно оседают на стенках трахеи и лёгких. И порой тебя накрывают приступы нескончаемого жуткого кашля. За пристрастия всегда приходится платить. И с каждой затяжкой бесследно стираются годы жизни, которые ты уже никогда не увидишь. — А в чём заключается твоя роль в компании? — Майкл неспешно отпил из стакана виски, желая детально распробовать напиток на вкус. — Думаю, персональный консультант, — усмехнулась Эвви. — Серьезно? — А что? — улыбнулась она, — я-то не работаю, работаешь тут ты. — Я ещё не проникся, как всё устроено. Эвелин устало покачала головой. На самом деле схема проще простого. Томми скажет «прыгай», и каждый ответит «как высоко». Томас Шелби и раньше отличался особой сообразительностью или, как выражалась Полли: «башковитостью», а после возвращения с войны и вовсе взвалил на плечи семейный бизнес. Джон с ответственностью взялся за воспитание своих детей. А Артур, учитывая последние события, слишком уж пристрастился к выпивке и так называемому в узких кругах наркотику — токио. Никто из них по-настоящему не вернулся с войны. Словно их сердце и душа навеки остались там, на поле битвы. — Странно, — вскинула бровями девушка, придерживая в руке купленные пару часов назад газеты в местном ларьке. — Что? — Ты правда хочешь знать? — она окинула взглядом Майкла. — Давай. — У нашей семьи недавно умер знакомый, — вспомнила Эвви недавний разговор со своим отцом, — и очень странно, что о нём не упоминается ни в одной газете за прошедшую неделю, хотя он был удостоин медалей, — она нервно сглотнула, — за войну. — И что в этом такого? — поинтересовался Грей, не понимая озабоченность девушки. — Погиб герой войны, — чуть ли не пальцах пояснила Эвелин, — и о нём ни слова. — Некоторое не попадает в газеты, — спокойно заключил Майкл. — Да, — буркнула себе под нос девушка, — ты прав. Эвелин разом осушила стакан виски и встала из-за стола, несмотря на вопросительные взгляды парня. — Куда ты? — недоуменно спросил Майкл. — К отцу.***
Погруженные в темень, пустые улицы Бирмингема. Гуляния давно закончились, и город окутала гробовая, нерушимая тишина. Большинство развлекательных заведений уже закончили свою работу, остались лишь парочку — для своих. По центральной аллеи стремглав неслась девушка. И навстречу ей торопился тёмный автомобиль. Эвви отскочила на край дороги, завидев яркие огни включенных передних фар машины. — Эвелин, — раздалось раскатистым эхом по переулку. Автомобиль резко затормозил. — Какого чёрта? — заглушил двигатель Томас Шелби и вышел из транспортного средства. — Ты куда? — взволнованно спросил девушка, подходя ближе. Томас изнурённо вздохнул, точно зная, что сейчас ему придётся объясняться. — В Лондон. — Опять? — в её голосе послышались нотки недовольства, — ты же недавно вернулся. — У Артура — какие-то проблемы, — устало потер переносицу Томас, — он просил меня приехать. — Пап, я могу поехать с тобой. — Не стоит, — он аккуратно заключил беспокойную дочь в объятия, — я справлюсь. — Но я же могу поехать? — пробормотала Эвви в широкое, отцовское плечо. — Останься здесь, — настоял Шелби, легонько поглаживая ее светло-русые волосы, — кому-то нужно за всем присмотреть. Она неспешно отстранилась. — Пару недель, — пообещал Томас, — не больше.
