Web death

- Ты все-таки не пошел в школу. - Ты меня расстроил, знаешь об этом? Сонхун знает. Его самого посетило разочарование от собственной слабости и трусости, но трусость ли это? После кучи издевательских сообщений и фото только совсем бесчувственный или ветреный человек отправился бы в место с людьми, от которых и шли эти неприятности. Пак до этого момента и не знал, что он такой чувствительный, что глубоко ранить, оказывается, так просто. Он проснулся поздно, еле разлепил опухшие веки, буквально соскреб себя с постели, чтобы не умереть от жажды. Родителям ничего не сказал, тех не было дома, да и те особо не спрашивали, всегда слишком уверены в своем идеальном сыне. - А что я могу сделать? Мне больно. Джейк сам позвонил, чтобы просто убедиться в своей правоте. Он сразу понял, что в этом мальчике нет еще того стержня, которые появляется лишь после того, когда переживаешь какие-то тяжелые моменты. Именно они этот стержень и взращивают, укрепляют. Такие молодые люди, с которых всю жизнь сдували пылинки, слабы. В их жизни просто еще не было моментов, чтобы сделать их сильнее. Сонхун сидит на кресле в домашних синих шортах и безразмерной серой толстовке, закрываясь капюшоном. Ему стыдно. За все. - Эй, - зовет Джейк мягко, - ты же понимаешь, что в какой-то день придется вернуться. - Не придется, - Пак обиженно морщит нос, ведет себя как дитя, - я не хочу. Джейк по-доброму смеется и приближается к камере. Сонхун очень любит, когда тот так делает, можно рассмотреть его приятное лицо, залипнуть на темные и бездонные, как космос, глаза... - Ты мог бы попытаться хоть что-то предпринять. - Например? - юноша все так же грустно смотрит на экран. - Я тебе не справочник о том, как нужно поступать по жизни, думай сам, - парень подвисает на секунду и усмехается собственным мыслям, - я, конечно, могу что-то посоветовать, но потом на себя пеняй, что слушаешь каких-то левых людей. - Я чувствую себя последней размазней без идей в голове. - Так ты сейчас такой и есть. Сонхун цокает и закатывает глаза, на что Джейк снова по-доброму хихикает. Их общение стало более-менее напоминать дружбу, они оба позволяют себе улыбнуться, глядя друг другу в глаза. За прошедшее время Паку характер собеседника стал хоть чуточку, но ясен. Джейк никогда не станет глубоко задумываться над какой-либо проблемой, анализировать и переживать, он либо в лоб скажет, что не так и как можно разрулить, либо намекнет так, чтобы даже ежу стало ясно. Не будет мусолить и намазывать сопли на кулак, а просто поможет. Без лишней траты воздуха. - Дай-ка подумать, - парень театрально чешет подбородок, - если ты на самом деле обижен и зол, расстроен и подавлен, то ни в коем случае не дай другим людям это увидеть. Слышал что-то про социальные маски? - Сонхун утвердительно кивает, - отлично, хоть что-то, так создай свою собственную. Ты вряд ли будешь общаться в будущем с этими придурками, так что, в прицнипе, можешь сделать что угодно. Либо отшутиться, проглотив боль, либо обстроиться каменной стеной, не подпуская к себе никого, таким образом заставив их заткнуться. Люди предсказуемы: если объект насмешек не реагирует, им неинтересно и они переключают свое внимание на что-то другое. Тебе есть что терять? Пак очень внимательно слушает. Соглашается. Терять правда нечего. Ни о какой дружбе не может быть и речи после всего случившегося дерьма, так что, действительно, делать можно что душе угодно. Но хватит ли сил на то, чтобы удержать эту маску, не позволить ей треснуть? - То есть ты предлагаешь притвориться кем-то иным, создать образ? - А ты умеешь слушать, - Джейк поджимает губы и кивает, - придумай что-то, не только же мне тут думать. - Ла-адно, - тянет Сонхун, - я наберу тебе завтра, если решусь на что-то. - Договор, - парень прощается, с легкой улыбкой на губах. Пак громко выдыхает, пытаясь собрать мысли в кучу, еще раз обдумать только что полученную информацию. Новый образ, получается? Фальшивая улыбка или наоборот грозный и холодный взгляд. Юноше не близко ни то, ни другое. Но выбрать, все же, придется. Медленно поднимается с кресла, разминает шею и направляется к двери, не спеша ее открывая. В доме тихо. Родителей еще нет, у домработниц выходной. Идеально. Сонхун очень тихо заходит в комнату матери с отцом, глазами ища косметичку. Находит, аккуратно открывает, параллельно стараясь запомнить, как все лежало изначально, чтобы потом никто ничего не заметил, и забирает черный карандаш для глаз и небольшую палетку теней. Как что использовать разберется позднее. А пока выбор сделан в сторону подведенных глаз и черной толстовки. И пускай все заткнутся. ~~~ Аккуратно выведенная небольшая стрелочка, темно-коричневый оттенок теней в уголке глаза и на нижнем веке, черные джинсы с цепью, обещанная худи с капюшоном, иными словами полная противоположность тому милому мальчику, которого пытались сломать. Сонхун идет по школьному коридору в наушниках, не обращая внимание ни на кого, никого не слыша. Людей не обходит, задевает плечом, если те встречаются на пути, привлекая к себе внимание и, как и ожидалось, заставляя многих притихнуть. Перешептывания стихают, слегка испуганные взгляды направлены на него. Ощущение необычное, но оно в разы приятнее того, что было пару дней назад. Весь день проходит слишком тихо. Джей лишь один раз, обернувшись за партой, смотрит прямо в глаза несколько секунд с желанием поймать хоть какое-то сомнение или грусть, но сталкивает с пустотой, холодом, не находя обиды или испуга. Снаружи Пак выглядит отстраненно, а внутри ликует от того, что своеобразный план сработал и осталось поиграть в этот маскарад совсем немного, чтобы после распрощаться с ублюдками навсегда. Следует своему любимому принципу: загрузи голову, чтобы тяжелое время прошло быстрее. ~~~ - Если ты был уверен в том, что я снова струшу, то спешу разочаровать, но ты ошибся, - Пак горделиво вздергивает нос, - я видел в их глазах негодование, когда в таком виде заявился в класс, никто и звука не издал. - Тебе идут подкрашенные глаза, - Джейк усмехается, он не разочаровался бы в любом случае, сейчас он рад, - не хочешь стиль поменять? - Не-ет, - парень отрицательно качает головой, тянет гласную, - готика не входила в планы, совсем. - Да ладно, прикольно же, имидж сменить, волосы испортить, все дела, - парень машинально проводит ладонью по своим прядям, - они правда жестче потом становятся, но выглядят прикольно. - У тебя крашеные волосы? - парень удивленно округляет глаза. У собеседника всегда приглушенный свет, все кажется просто темным, цвета не различить. - Да, они черные, сейчас покажу, - Джейк приподнимается и, видимо, берет в руки настольную лампу. Подносит ее ближе к себе так, чтобы свет падал на левую половину лица, - видны отросшие корни, они светлее, заметно? - Да, - Сонхун мямлит, подвисает. Он наконец увидел своего друга не в тени. Было ясно, что его лицо приятное, но сейчас можно четко сказать: оно красивое. - Ты красивый, - Пак не может удержать свои мысли в голове, озвучивает их, улыбаясь. - Спасибо, - усмешка в голосе звучит не зло, - ты тоже ничего. Джейк убирает светильник на свое место, а Сонхун как-то тушуется, хочет кое-что спросить, что волнует его уже который день, но все никак не решается. - Все нормально? - брюнет первым подает голос, немного обеспокоенно глядя в камеру. - Я могу задать вопрос? - Пак нервничает. Информация, которую он хочет получить, очень личная. Джейк напрягается, это видно по немного стиснутой челюсти и складке между бровей. Дает согласие, уверенно кивая. - Что случилось, что привело тебя к состоянию, в котором ты сейчас находишься? - А что не так? С тобой вот сижу общаюсь, - улыбается, подлец, видно, что понимает, к чему задан вопрос, но увиливает. Сонхун закатывает глаза. - Ты врубился, о чем я. - Знаешь, я доверяю тебе, могу все рассказать, но ты серьезно хочешь от меня очередной монолог? - скептически выгибает бровь, заранее знает ответ. Пак кивает. Его тронуло, что ему доверяют, хотя знают очень мало. А выведать историю этого человека правда хочется. - Ладно, - Джейк вздыхает, откидываясь на спинку кресла, - ты знаком с психологией того, что, зачастую, тот, кто в толпе смеется громче всех, когда остается наедине с самим собой - просто рассыпается, разваливается на части, не выдерживая притворства, не может долго притворятся счастливым, и в какой-то момент его силы кончаются, просто иссякают, и остается только та поломанная часть, а выдуманная и радостная исчезает, - парень тянется к стакану с водой, чтобы избавится от сухости в горле, и продолжает, - таким был я, сначала искренне не понимал, почему одному резко становится так тоскливо и плохо, потом разобрался, а когда запас сил на удержание клоунской маски закончился, просто ушел в себя. Если ты сейчас подумал, что это просто зависимость от круга общения, без которого якобы плохо, то нет, плохо было всегда, просто за другими фальшивыми эмоциями эта боль умело пряталась, а затем, когда держать улыбку было не для кого, эта самая боль накрывала и душила. Сложная психология на самом деле, объяснять достаточно муторно, но я могу просто ответить на твои возможные вопросы: нет, друзья у меня отсутствуют, нет, мне не одиноко, мне никак, апатия по соседству, и да, я бы хотел закончить это, ибо не вижу смысла ни в чем, начиная от рождения, заканчивая этой секундой. Единственное, чем я занимаюсь - это созваниваюсь с тобой, даю какие-то советы в силу опыта взаимодействия со сложными людьми, делаю поделки из бисера, большинство из которых впоследствии просто разрываю, когда накатывает, пью таблетки и дышу. Я могу бесконечно долго рассуждать о жизни, о ее негативных сторонах, так как вижу только их. Все люди видят этот мир красочным, для меня он серый. Почему я травмировал себя? Просто хотел, в более глубокие самокопания вдаваться не буду, у тебя итак перегрузка, я прав? Джейк хмыкает, смотря на растерянное лицо на картинке. Сонхуну дурно. Это всегда так печально звучит, особенно от уже ставшего не безразличным человека. Парень жмурится, опускает голову. Неужели уже никак нельзя помочь? - Ты очень грустный философ, Джейк, - впервые зовет его по имени, чувствуя, как соль обжигает щеки, а в груди отчего-то начинает неприятно ныть. - Да ладно, ты только не привязывайся ко мне, чтобы, если я в какой-то день перестану брать трубку, ты не начал загоняться, - улыбка не покидает уставшее лицо, она выглядит пугающе, когда речь идет о таких вещах. Сонхун правда многого не понимает, всхлипывает. Он уже привязался, как тут иначе. Одинокий пазл нашел себе подобный. - Как ты можешь так легко об этом говорить, - Пак сгладывает горечь во рту, - о смерти говорить? - Ты меня никогда не поймешь так же, как и я тебя. Грустный вздох и тишина. Он прав. Сложно понять чужие мысли, когда твои собственные диаметрально противоположны. Сложно, но ведь не невозможно, так ведь? - Я тебе уже говорил, кажется, - начинает Джейк и юноша напротив приподнимает голову, выглядывая из-под русой челки, - слезы не красят тебя, да и повода для них нет, все же нормально. - Ты сказал про таблетки, с помощью них ты хочешь... - Ох, нет-нет, - брюнет перебивает, смекая, о чем речь, - с помощью них я как раз таки и не даю себе зачахнуть, помесь витаминов вроде бы, - хмурится, пытаясь вспомнить надписи на бутыльках, - ну наверное, не помню, честно, а ласты склею как-то иначе. - Тебе будто бы смешно от моих вопросов, - Сонхун хмурится, больно кусает губу. - Мне забавно от твоих вопросов, - парень не отрицает, - но ответить на них мне не в тягость. Что-то еще? - Ну, - Паку сложно думать и говорить, голова идет кругом, - ты уже думал, когда конкретно хочешь, как ты выразился, "ласты склеить"? - Нет, - Джейк отвечает честно, - как получится. - Я могу тебя попросить не делать ничего с собой в ближайшее время, пожалуйста, - эти слова даются очень тяжело, почти невыносимо. - И почему же? - Ты, - запинается, стирает слезы рукавом, - ты мне браслетики обещал, когда мы подружимся. - То-очно, - тянет Джейк, ударяя себя по лбу и прокручиваясь на стуле, - как же я мог забыть. - А ты там это, не забывай, - Пак делает обиженную моську, - пожалуйста. - Как же мне нравится твоя детская невинность, Сонхун-а, умиляюсь прям. - Но я же не ребенок уже! - шатен хочет возмутиться, даже брови сводит. - Сохранять те качества, которые свойственны только детям - великий талант, так что не дуйся, проблем меньше будет. Оба парня улыбаются, ненадолго откладывая разговор, а Сонхун обещает самому себе на постоянной основе просить своего друга "ничего с собой не делать в ближайшее время", и тогда, может быть, мир подольше просуществует без лишних слез и криков, крови и утрат.