Ты мой ад или рай, выбирай.

      — Право слово, вы не перестаете меня удивлять, Гермиона. Не скрою, я был уверен в вашем появлении в моем особняке, но лишь на один процент, девяносто девять же были против. — он сидел к девушке спиной, но каким-то неведомым образом почувствовал ее приближение. Этот мужчина демонстрировал просто колоссальную магическую связь со своим поместьем и всей прилегающей к нему территорией, и это не могло не восхищать.       Платиновые волосы аккуратно ложились на широкие плечи аристократа. Непривычная для глаза окружающих одежда, больше походившая на магловскую, тонкая хлопковая серая рубашка и такого же качества брюки изящно подчеркивали все достоинства Люциуса. Его белоснежная кожа на фоне костюма выглядела ещё более идеальной, а, казалось бы, на первый взгляд простота одеяния придавала мужчине некую одомашненность, и веяло от этого вида теплом. В правой руке красовалась белая с голубыми узорами чашка, вероятно, из баснословно дорогого сервиза. Длинными ровными пальцами он обхватил ручку чашки и поднес её к своим губам, впитав горячий напиток без единого звука. Сейчас, в эту самую минуту, он располагал к себе больше, чем когда-либо.       Люциус легким движением руки указал на соседнее кресло в своем саду, как бы приглашая гостя разделить свою трапезу.       — Мистер Малфой, я здесь исключительно из-за отработки долга и, кажется, распитие напитков в наш договор не входит. — Гермиона собиралась твердо стоять на своей правоте, но холодный взгляд Люциуса твердил обратное. Он всё держал под своим контролем: Малфой-мэнор, бизнес, свои эмоции и, конечно, ситуации. После пяти минут обоюдного молчания Гермиона сдалась, выудить что-то из этого самовлюбленного нахала не получится, пока она не примет его предложение. Сославшись на отсутствие в сегодняшнем утре завтрака, ведьма все же приняла приглашение Малфоя-старшего. Со стороны могло показаться, что он смог сломить эту сильную натуру. Мог думать кто угодно, но не сама Грейнджер. Она лишь была вежлива с хозяином поместья и не более того.       Расположившись напротив Малфоя, Гермиона встретилась с его серо-голубыми глазами. Они с интересом блуждали по телу молодой ведьмы, как бы оценивая её. От этого пристального взгляда тело дребезжало, словно состояло из миллиона тончайших струн, и сейчас Люциус дёргал каждую из них поочерёдно, но заставлял дрожать её всю. Нет, это было не возбуждение, но и страхом чувство не назвать. Оно разливалось в самые потаенные уголки, о которых и сама Гермиона не знала до сегодняшнего дня. Отметив про себя приятность возникшего чувства, она наконец опустила глаза на ярко зелёную траву.       — А еще, кажется, мы с вами перешли на ты, Гермиона или снова страдаете амнезией? Столь частые приступы девичьей забывчивости начинают меня смущать. — мужчина наконец заполнил звенящую тишину своим голосом и устремил свой взгляд куда-то вдаль. Вновь маска безразличия озарила его лицо.       Вспомнив все предшествующие такому решению события, девушка неосознанно залилась краской, но продолжила стоять твердо и всем своим видом демонстрируя собеседнику контроль над чувствами. Пылающие щеки Грейнджер не остались без внимания, и столько ожидаемая реакция заставила уголки губ Люциуса дрогнуть, выдавливая подобие улыбки. Очень смутное подобие. Нет, он не посмотрел на нее, а лишь боковым зрением украл этот момент.       — Не терпится посетить вашу библиотеку и добавить пару экземпляров по этикету. — язвительно вымолвила девушка, и брови Малфоя вопросительно поползли вверх. — Вы даже не удосужились должным образом поприветствовать своего гостя. Гостя женщину! Разговаривать с собеседником спиной ой как неприлично.       Она старалась задеть его ровно так же, как и он это делал с ней каждый раз вступая в диалог. Но, кажется, этого мужчину не возьмешь всякого рода колкостями. Хотя… Может кому-то просто не хватает опыта в общении с такими людьми.       В вопросах унижения и выведения на эмоции Люциус занимал почетное место. Будь в мире хоть один университет с программой подготовки магистров «Бешу всех и вся вокруг», он без конкурса стал бы директором заведения. Ни раз этому мужчине умение вести такого рода разговор помогал в достижении целей. Иногда благородных, часто не очень. И даже всевозможные уклонения от разговоров и впадение в ступор собеседника Люциус с легкостью обращал в выигрыш для себя. При этом его лицо могло в момент оживленного спора не демонстрировать эмоций даже на полпроцента.       — О, моя дорогая, вы застали меня в утреннее время, когда еще каждый уважающий себя человек не будет тревожить никого, даже самого близкого человека. Я не успел окончить свой завтрак, когда вы появились на пороге моего дома, заявляя, что во всеоружие готовы приступить к работе. И кому из нас нужны учебники по этикету? — снова его холодный и неприступный взгляд. По жилам этого мужчины и в самом деле может течь жидкий гелий*. — Но впредь постараюсь проявлять большую терпимость к вашей нежной персоне.       Остаток завтрака они провели в полной тишине изредка обмениваясь колкими взглядами. И никто даже не смел подумать о поражении. Война только начинается.       Когда с чаем было покончено, Гермиона глубоко вздохнула и вымолвила. — Вы сказали, что почти не надеялись сегодня увидеть меня в вашем поместье. Но ведь мне необходимо возместить вам траты. Тогда почему? — тысяча вопросов крутилась в её голове, но начать с чего-то стоило.       — У вас буйный нрав, сложный характер и неутомимое желание держать все под своим контролем, вас не просто приручить!       — Чем-то мы с вами похожи. — с легкой улыбкой отметила Гермиона.       — Не могу не согласиться. — спокойно ответил Люциус, словно слышал это каждый день.       — Поспешу расстроить ваше самолюбие, вы не приручили меня. Для себя я обнаружила огромную выгоду пребывания в вашем поместье. — с лёгким разочарованием произнесла девушка.       Сейчас она бежала от самой себя и знала это. Знала, что никто не сможет ей помочь, пока она сама этого не захочет. Поэтому и согласилась на эту работу, поэтому, несмотря на все прежние отношения с семьёй Малфой приняла приглашение, поэтому соврала своим близким об отдыхе в одном из санаториев, поэтому снова и снова испытывает себя на прочность.       — И все же, вы здесь, мисс Грейнджер. — Люциус поднялся из своего кресла и, подойдя ближе к девушке, протянул ей руку.       Чего-то она боялась в этом человеке. Нет, она уже не та маленькая одиннадцатилетняя девочка, которая попала под презирающий взгляд родителя одного «горячо любимого» одноклассника с маниакальной идеей очищения волшебного мира от ей подобных. Она и не та пленница, которую мучила сумасшедшая родственница этого человека. Она уже выросла. Но страх, бушующий в ней так долго, похоже отпечатался в самой ДНК, и теперь каждой клеточкой она чувствовала это, находясь рядом с виновником её детских страхов.       На каком-то несознательном уровне Люциус чувствовал её тревогу. — Мисс Грейнджер, прошу вас, оставьте все свои страхи позади. Война закончилась, и нам всем пора меняться. Сейчас в моем доме вам никто не угрожает. Даже бывший Пожиратель смерти.       И в эту минуту она вспомнила свои слова, сказанные Гарри Поттеру перед судом над семейством Малфой: «Каждый из нас делал плохие вещи, совершал неправильные поступки, а значит каждый имеет шанс на прощение».       Крохотная ручка ведьмы аккуратно легла в ладонь Люциуса и тот повёл её в библиотеку. Оказавшись в поместье, мужчина отпустил руку Грейнджер и пошел чуть вперёд.       — Что именно входит в мои обязанности?       — Видите ли, мне пришло несколько огромных коробок с новыми книгами и рукописями, но их совершенно некуда определить, да и времени этим заниматься у меня нет. Я мог бы поручить эльфам, но как было сказано мной вчера, я хочу порядка. Чтобы при первой же открывшейся возможности к чтению я не терял зря времени, а просто подошёл и взял интересующий меня материал. Драко рассказывал о вашей неподдельной любви к чтению, и мне кажется, вы с лёгкостью справитесь с этим поручением. — он остановился перед дверью. Она оказалась просто огромной, настолько огромной, что вот-вот коснется небес. На полотнах красовался павлин. Было понятно, почему Малфои выбирали в качестве домашних животных павлинов. Помимо черт характера и внешней схожести павлин считается символом гордости, эмблемой красоты и бессмертия. А в гордости и самолюбии мало кто мог потягаться с известной множество столетий династией. Как и бессмертия. Сколько бы проблем и угроз жизни не сваливалось на чету Малфой, они находили лазейки и оставались в живых. Конечно, этому содействовали всевозможные связи с самыми высокими чинами, количество денег и любовь к чистокровности. Они искали выгоду везде, и брак не оставался в стороне. Ни один из Малфоев не женился на женщине из низшего общества. Никогда их семья не изменяла своих взглядов насчет особенности и превосходства чистой крови, как и количества семейного состояния другой семьи для заключения выгодного брака. Хотя основополагающим все же оставались связи. Если у тебя есть друзья везде, то и ты будешь той самой клубничкой в огромном сладком торте, и пока будут пожирать твое окружение, ты можешь переметнуться на более теплое и безопасное место.       — Ты. — кротко сказала Гермиона пока двери библиотеки распахивались от легкого взмаха волшебной палочкой, и несколько удивленный взгляд Люциуса обратился к ней. — Мы перешли на ты.       — Спасибо, что услышала меня, Гермиона. — с легким поклоном он указал девушке на открытые двери, пропуская ее тем самым вперед. И когда она проходила мимо, Люциус отметил тот приятный запах, что исходит от ее волос. Она пахла спелой вишней с нотками карамели и зеленого чая.       Библиотека оказалась бесконечно огромной, она могла бы посоревноваться с квартирой Грейнджер, но вторая явно оставалась на стороне проигравших. Бесконечные полки уходили под самый потолок вместе с невообразимо высокими лестницами.       У Гермионы перехватило дыхание от такого количества книг, и к каждой из них она могла прикоснуться, почувствовать себя частью чего-то невероятного, а может даже и запретного. Окинув быстрым взглядом бесчисленные богатства, девушка уловила несколько старых и даже древних книг. Такими экземплярами не мог похвастаться даже Хогвартс.       Она с жадностью оглядывала библиотеку, не веря своему счастью. Столь бурная реакция не осталась незамеченной Люциусом. Дав немного насладиться видом, он с легкой радостью в голосе обратил на себя внимание. — Теперь я понимаю, что за выгоду для себя ты извлекла. Может вам подать вилку и нож или глазами продолжите трапезу? — язвительно произнёс аристократ. Его глаза сузились в желании запечатлеть реакцию Гермионы.       Но она осталась спокойна. Бессмысленно спорить с правдой. Девушка с лёгкостью забывала о завтраке, обеде и ужине, если на столе появлялся непрочитанный ранее экземпляр. В былые времена Гарри и Рону приходилось буквально за уши оттаскивать напрочь забывшую про элементарные потребности организма девушку. Но справедливо отметить об огромном вкладе Гермионы с её редкими знаниями в спасении Золотого трио Британии из всевозможных проблем. Знание — сила, и оспаривание этой аксиомы так же бессмысленно, как и заставить льва стать вегетарианцем.       — Может ли великий Люциус Малфой прожить хоть минуту своей жизни без желания съязвить окружающим?       — Великий? Приятно слышать от тебя такое признание, хотя и не удивительно. Рад, что ты наконец смогла понять столь поверхностную истину. — и поклонившись одной лишь головой Люциус стремительно отправился к выходу, оставляя девушку багроветь от ярости.       «Люциус Малфой, помяни моё слово, я выведу тебя на эмоции, чего бы мне это не стоило!»