Ты мой ад или рай, выбирай.

Сравнительно недавно неподалеку от Косого Переулка открыли замечательную маленькую кофейню. Ее хозяин — пожилой приветливый мужчина невысокого роста и с пышными седыми усами, был по совместительству и пекарем. На полках кофейни пестрили пончики со всевозможными начинками, булочки, кренделя, пышки, пирожки, ватрушки, бублики, плюшки, рогалики, сочники и круассаны. А сколько видов напитков: кофе с молоком, без молока, со сливками; кофе с сиропом, сахаром, карамелью; чай китайский, индийский, английский, вьетнамский, африканский, с фруктами, крупнолистовой, мелколистовой, зеленый, черный и даже овощной чай. — Гермиона, мы все за тебя так переживаем. Гарри обзвонил все известные санатории, но ни в одном из них ты не числишься, дома тебя нет, на работе отпуск. Прошу, расскажи, что происходит. — перед девушкой сидела ее рыжеволосая подруга и обеспокоенно рассматривала молодую ведьму. — Со мной все хорошо, как видишь, я просто немного решила сменить обстановку. — спокойно ответила Грейнджер попивая свой горячий зеленый чай. — Рон спрашивал о тебе. — немного грустно сказала Джинни. — Говнюк… Я была в шоке, когда узнала об их взаимоотношениях с Лавандой. Причем так резко, из газет. Он родителям ничего не объяснил. Исчез, и через пару дней Гарри принес домой газету с его счастливой рожей на первой странице. — лицо рыжеволосой покрыла гримаса отвращения. — А ты… ради него… свои вены… О, Мерлин. — Почему вы все думаете, что я это сделала из-за Рона? — проведя по волосам всей пятерней устало выдохнула Гермиона. — Все? А кто еще так думаете? — хитро прищурившись, Джинни уставилась на подругу выискивая в непроизвольном дрожании ее лица ответ. Безусловно после всего пережитого на войне и любви между Гарри и Джинни девушки стали лучшими подругами. Они делились всем самым сокровенным, советовались друг с другом, поддерживали в сложных ситуациях. Но здесь… Как Гермиона могла сказать о неверности ее брата к своей невесте? Как могла пожаловаться на одного из самых близких и дорогих людей, растоптать в глазах сестры брата? Между ними безусловная любовь и так будет всегда, а терять подругу Грейнджер не хотела, поэтому и решила молчать. О многом. — Люциус Малфой. — неспешно проговорила Гермиона. — Чего? Кто? — провопила Джинни, привлекая тем самым внимание окружающих. — Ради всего святого, Джинни, не кричи так. Не хватало еще всю округу посвящать в это. — Грейнджер виновато опустила взгляд, когда со всех сторон послышались тихие ругательства в их сторону. — Вы встречались с ним после всего произошедшего? — немного успокоившись выпалила девушка. — Да. Я посчитала нужным поблагодарить Люциуса и пришла к нему в мэнор. Ну слово за слово, и он предложил в знак благодарности немного поработать у него библиотекарем. И пожить соответственно там же. — Гермиона говорила тихо. Она прекрасно понимала, что даже у стен есть уши, а очередная слава что Люциусу, что Гермионе сейчас совершенно неуместна. Из года в год все издания волшебного мира в день памяти победы избранного мальчика над темными силами у нее, как одного из членов Золотого Трио Британии, брали интервью, приглашали на званные обеды, проводили фотосессии. И по началу все казалось более чем приятным: много внимания, ее вклад в историю, новые знакомства. Но потом редакторам стало скучно слышать одни и те же ответы, и каждый старался добавить какую-то изюминку в интервью. Последней каплей стало предположение о ее сексуальных связях с Джинни Уизли и Блейзом Забини. Поэтому последние года два Гермиона наотрез отказывалась встречаться с печатными изданиями, а то и вовсе уезжала на время повышенного интереса к ее персоне к родителям. Люциус так же подвергался напастям со стороны желтых газет. Сначала его объявляли врагом всего магического и немагического мира, приговор, потом громкий скандал по случаю развода, снятие всех обвинений, крупные пожертвования в благотворительные фонды помощи пострадавшим на войне (деньги не могут смыть кровь с твоей палочки), приписывание скандалов, романов, внебрачных детей, разговоры о грязном бизнесе и много-многое другое. А если сейчас кто-то из присутствующих услышит об их совместном проживании в Малфой-мэнор, то все может обернуться еще хуже и непонятней для обоих. — Ты живешь у него?! — снова крик и пара десятков недовольных глаз устремились на подруг. За прилавком показался мистер Томас и пригрозил молодым «хулиганкам» своим толстым коротким пальцем, испачканным в муке. — Извините, мы уже уходим. — и схватив Джинни за локоть, Гермиона вытолкала ту на улицу. — Что ты творишь? Зачем так надо было кричать? — Нет, это ты что творишь! Жить с этим… Этим… Ааа, у меня слова закончились от новости! — в глазах девушки вспыхнули два ярких огонька. Она эмоционально размахивала руками в надежде вразумить подругу. — Джинни! Он спас меня! И я должна его за это отблагодарить. Это лишь малая часть того, что я могу ему дать. — и, по правде говоря, она действительно так думала. Гермиона металась по комнате. Она злилась. Злилась на этого аристократа. Он заставил ее краснеть, заставил испугаться, заставил работать на него. — Да пошел он к черту! Я никогда не соглашусь на его условия! И не в чем неповинный стакан полетел в стену, вдребезги расколовшись на тысячи крохотных осколков, и приземлился на пол. Девушка тяжело дышала. Она наполнилась злостью. В голове то и дело возникали воспоминания о его преступной близости, холодных руках на ее запястьях, горячем дыхании на шее, запах духов и спиртного, тепло его тела. — Ненавижу тебя, Люциус Малфой! Гермиона сползла по стене и. спрятав лицо в ладошках, громко заплакала. Сколько она провела времени в истерике одному только богу известно, но после она стерла остатки слез и заговорила. — Он прав. Он мог со мной не носиться, не оберегать. Дура, какая же ты дура, Гермиона Грейнджер. Он всего-навсего попросил помочь с книгами, а ты вспылила, еще и дверью хлопнула на прощание. Отлично! Сработано на высший балл. — Я, конечно, благодарна ему за спасение тебя, но ты хоть раз поинтересовалась у него, как он оказался в твоей квартире? Почему в этот момент, а не в какой-то другой? Как смог обойти заклинание? Он следил за тобой? Или кого-то заставил следить? Собирал на тебя дело? Может он серийный убийца, маньяк, насильник. Может, в конце концов, у него есть справка, что он дебил! — Джинни. — со смехом вымолвила Гермиона. — Медицинское обследование я не проводила конечно, но, мне кажется, он не дебил. А насчет вопроса… Я не уверена, что пока готова обсуждать это с ним. Я просто ему благодарна. И себе. Ведь я сама в тот вечер не поставила защиту на квартиру. Слишком была занята другим важным делом. — ее голос отливал грустью. Если бы тогда она была более предусмотрительной и поставила заклинание, если бы он пришел минутой позже, кто знает, что могло случиться. Она тысячу раз успела пожалеть о своем решении, уж больно ее вспыльчивая натура любит жизнь. Эту непростую, веселую и грустную, волшебную, изматывающую, обыденную, праздничную, суетливую, взрослую, реальную жизнь. И слова Люциуса — «Никто, слышишь, никто не достоин того, чтобы ты прощалась с жизнью. Она у тебя одна!» — словно отрезвляющее зелье на больное сердце. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Джинни сгребла в охапку свою подругу. — Не отдаляйся от нас. Мы очень хотим тебе помочь, протяни нам руку. — Моя дорогая Джинни, когда я закончу с работой в Малфой-мэноре, мы с тобой обязательно сходим куда-нибудь и отпразднуем наконец счастливую жизнь Рональда Уизли и мое освобождение. Передай Гарри, что я люблю его, и ничего не говори Рону, пожалуйста. Они улыбнулись друг другу на прощание и побрели разными дорогами. Гермиона очень спешила вернуться в библиотеку и расправится с оставшимися делами. Люциус уехал рано утром уже три дня назад. При этом ни один слуга не мог ответить на вопрос, как скоро хозяин вернется домой. А встречаться после всего произошедшего, да еще и у него дома, Гермиона не хотела. «Я просто закончу работу до его возвращения и мне не придется краснеть за тот вечер.» — Это полотенце для ног. — раздался приглушенный голос позади Гермионы. От неожиданности девушка слегка вскрикнула и постаралась прикрыться коротким полотенцем от любопытных глаз Люциуса, который удобно расположился в кресле около входа. — Что ты здесь делаешь? Неужели тебя не учили стучать, прежде чем заявится в чужую комнату? — разгневанно кричала мокрая ведьма. Люциус отметил про себя, как красиво ее мокрые легкие кудри обрамляют плечи спускаясь к самой груди, капельки воды сексуально скользили по молодому бархатному телу, ровные ноги, длинные изящные руки, большие медовые глаза, пухлые персиковые губы и этот румянец, дарованный ему одному. Малфой старший слегка закусил нижнюю губу, любуясь всем великолепием открывшегося вида. И как он раньше не замечал в этой маленькой девочке столь сексуальную женщину с ее прекрасными формами. — Во-первых, это мой дом. Так что я зашел не в чужую комнату, а самую что ни на есть свою. Во-вторых, я стучал. Но однозначно ты не могла слышать этого из-за воды. В-третьих, я хотел убедиться, что с тобой все хорошо и наш напряженный разговор подошел к логическому концу. Знаешь, предпочитаю ставить точку. — он облизнул верхнюю губу и спустился глазами к самому краю полотенца, где начиналась грудь Гермионы. От этого в животе у Грейнджер что-то сдавило, в самом низу, разливаясь по всему телу приятной волной. Она давно не чувствовала ничего подобного рядом с Роном. И ощущение это было похоже на трепет бабочек, они щекотали изнутри, заставляя возбуждение вырываться наружу. Сжав бедра сильнее, она постаралась подавить это чувство, но и думать не могла, что теперь оно станет еще более горячим и явственным. — Что ж, я убедился, что с тобой все в порядке и могу откланяться. Спокойной ночи. — мужчина поднялся из кресла и подошел к двери. Уже из коридора он бросил последнюю фразу, которая заставила Гермиону застонать от ненависти. — И не стой так долго мокрая на паркете, а то еще и за его замену придется долг отрабатывать. «А я еще в тот вечер подумала о каком-то возбуждении. Да он же просто бесит меня своими острыми фразочками, своими претензиями и этим вечно интересующимся взглядом. Расставлю все книги в его библиотеке и пусть застреляет их глазами. Только бы мне не видеть его!» Ближе к трем часам дня работа в библиотеке была полностью окончена. Несомненно, Гермиона гордилась собой. Кто еще из ее знакомых мог так быстро расправиться с несколькими огромнейшими коробками книг и перебрать почти три тысячи уже имеющихся экземпляров? Пожалуй, таких ненормальных еще нужно поискать. — Слава Мерлину, его еще нет. — Кого нет? — бархатный голос прозвучал над ухом Грейнджер. Она вздрогнула от неожиданности и, узнав запах парфюма, побагровела. «Почему я не успела? Почему он вернулся так рано? Так Гермиона, спокойно, он просто тебя раздражает. Ты не будешь краснеть. Он бесящий организм и не более того!» — твердила про себя девушка в надежде отыскать хоть грамм спокойствия. — Её, я хотела сказать, что еще усталости нет, и я смогу зайти в пару магазинов, прежде чем отправится домой. — она нагло врала и краснела, но не от стыда, а этой близости. Его тепло заставляло достать из памяти все их двойственные для объяснения моменты совместного времяпрепровождения. «Да что со мной такое? Я не могу его хотеть, но он снова и снова заставляет меня краснеть. Нужно скорее покинуть это место.» — Повернись ко мне. А то как-то невежливо разговаривать спиной. «Да, я определенно просто его ненавижу». Окончательно успокоившись, Гермиона повернулась к Люциусу и с натянутой улыбкой вымолвила — С возвращением, Люциус. — Я люблю смотреть в твои глаза. — кратко выпалил мужчина и легким касанием убрал выбившуюся прядь волос за ухо Гермионы. Их глаза встретились. Он продолжал стоять твердо и спокойно ловить ее тонущий взор. А она тонула. До конца не осознавая сама, она бессовестно тонула в этом сером холодном океане. Он словно магнитом приковал все ее сознание к себе и нагло довольствовался этим, впитывая все желание ее взгляда. Сердце бешено колотилось, каждый удар разливался болью по грудной клетке и спускался вниз живота, оживляя бабочек с их чертовски нежными крыльями. Все мысли смешались, а здравый смысл и вовсе закрылся на чердаке на тридцать три замка, не оставив карты для поисков. — Ты снова краснеешь, Гермиона. Его слова наконец вывели девушку из безмолвного ступора, и та устремила взгляд в пол. — Я закончила с библиотекой. Распределила по годам и в алфавитном порядке. Надеюсь, теперь ты без труда сможешь почитать. — немного сбивчиво тараторила Грейнджер. — Спасибо. — он мягко улыбнулся. — Моя бывшая жена сегодня устраивает светский прием в своем новом доме. И как член общества «богатые кошельки» я тоже приглашен. Как понимаешь, я не могу явиться туда в гордом одиночестве, это не принято у нас. Поэтому все необходимое для вечера ты найдешь в своей комнате. — Стоп, но… — Кстати, прежде чем ты начнешь придумывать тысячу и одну отговорку, сообщу тебе одну новость. Мне пришел счет на кругленькую сумму за твое пребывание в больнице. Так что ты снова должна мне не маленькие деньги. С библиотекой закончено, поэтому ты отплатишь мне сегодняшним вечером. — самодовольная ухмылка озарила лицо Люциуса. Он снова одержал победу. — Ненавижу — кратко выпалила Гермиона снова покрываясь краской от ярости. — Знаю, но ничего не могу с собой поделать.