Ты мой ад или рай, выбирай.

Люциус сидел около камина, нервно перебирая пальцами по поверхности своего стола, и отстукивал незамысловатый ритм. Он основательно подготовился к этому приёму: чёрный бархатный смокинг, белая рубашка с французскими манжетами, серебряные круглые запонки в виде спящей змеи, брюки с камербандом и чёрные лаковые оксфорды. Платиновые волосы оказались собраны в идеальных хвост. Взгляд в сотый раз устремлялся на напольные золотые часы. Без четверти семь. Если бы не упрямство Грейнджер, они бы не опаздывали, но часом ранее юная ведьма требовала бухгалтерскую сводку с пунктами ее долгов. «Упрямая!» — Малфой потер свою переносицу двумя пальцами и медленно закрыл глаза. Его раздражало упрямство девушки, но одновременно и восхищало. Сколько бы гадостей он ни говорил окружающим, женщины продолжали вешаться на него в надежде обратить внимание на свои неинтересные и предсказуемые персоны. А эта девушка была готова вступить в схватку, отстаивать свое мнение. Пусть силы были не равны, но она никогда не сдавалась. Этим и цепляла. За дверью послышался осторожный стук каблучков, и через пару мгновений дверь в кабинет распахнулась. На пороге стояла девушка в красном бархатном платье в пол. Открытые плечи с корсетным верхом, юбка ниже щиколотки. Провокационный разрез платья оголял правую ногу Гермионы. Одно неосторожное движение, и можно увидеть нижнее белье, но ведьма держалась хорошо. На этой же ноге красовалась декоративная тонкая бандалетка, усыпанная мелкими бриллиантами, в ней аккуратно расположилась волшебная палочка. Волосы собраны в объемный высокий пучок. А маленькие ножки украшали черные изящные лодочки на высоком каблуке. — Зачем я только согласилась на всю эту авантюру? — тихо выпалила девушка, замечая нежный взгляд Люциуса на себе. — Просто не смогла устоять перед моим природным обаянием. — констатировал мужчина и встал с кресла. В его руке красовалась маленькая бирюзовая коробочка. — Я рад, что все подошло тебе. Ты выглядишь потрясающе. Но чего-то не хватает. — и встав позади Гермионы он положил на ее шею тонкую цепочку с маленьким черным бриллиантом. Он не спеша застегнул ее и, как бы случайно, провел своим пальцем дорожку от ключицы ведьмы к ее уху. Гермиона шумно выдохнула, закрывая глаза и наслаждаясь моментом. Его касание обожгло, оставляя незримый след, так явственно ощущаемый девушкой. Кожа покрылась мурашками. Наслаждение снова спустилось в самый низ живота, сладко растягивая пружину, готовую сорваться с минуты на минуту. — Конечно мы могли бы остаться дома и заняться более интересными вещами. — его горячее дыхание щекотало ухо ведьмы. Ещё один разряд пробежал по телу, заставляя каждую клеточку дрожать. Сердце забилось часто, пульсируя между ног. Дыхание стало рваным. С губ слетел приглушенный стон. Очарованный моментом Люциус кратко улыбнулся и положил свои ладошки на тонкую талию Гермионы. В эту секунду её снова пронзили тысячи иголок и в испуге она отскочила от мужчины. «Что я творю? Зачем разрешаю ему такие непозволительные вещи. Ещё и эта пульсация внизу. Ты просто сошла с ума, Гермиона Грейнджер.» — Спасибо, Люциус, но, мне кажется, это слишком. Все это: платье, подвеска, приём у Нарциссы. Может есть другие варианты возврата долга? — слова предательски дрожали от не отступившего возбуждения. Мужчина опустил руки, запоминая тепло её трепещущего тела, и нежно улыбнулся. — Дорогая Гермиона, мне нужен вечер с тобой и не более того, другие предложения меня не интересуют. — Я думала, ты будешь в мантии. Все-таки важный приём у волшебников, а не маглов. — Грейнджер старалась уйти от темы разговора, в надежде хоть где-то отыскать былое спокойствие. — Нарцисса изъявила желание данного дресс-кода, поэтому пришлось адаптироваться. Ну и чтобы окончательно тебя очаровать, хочу заметить, что я имею в своём гардеробе не один подобный костюм. А теперь прошу вас проследовать за мной к камину. Праздник уже начался, и мы опаздываем. — Люциус протянул свою руку Гермионе, но она оставила его жест без ответа. — Это деловое соглашение. Я хочу покончить с ним как можно быстрее и вернуться в свою нормальную жизнь. Так что можно обойтись без этих элементов этикета, пока мы находимся одни. — сухо сказала девушка. Ещё одно его прикосновение, и она растает, как кусочек льда под палящими лучами солнца. Она чувствовала что-то. Оно надвигалось с невероятной силой и скоростью и как только настигнет её, она больше не сможет держаться. Поэтому Гермиона всеми силами старалась оттянуть момент и быть как можно дальше от этой причины бушевавшего в ней цунами. Подавляла все чувства, желания и эмоции, только бы не сорваться в объятья Малфоя. Разница в возрасте, социальный статус, чистокровность — она из всего старательно строила преграды между ними. Ставила неприступные стены, сковывала сердце замками. Она не та, кто ему нужен. Она все решила за двоих. — Хорошо. — холодно процедил Люциус, и маска безразличия легла на его лицо. — Значит, с этой минуты мы будем действовать только исходя из оплаты твоего долга. Но запомни, я решаю, когда долг оплачен, и в твоих интересах мне подыгрывать на приёме. Иначе я не смогу принять твою работу. Один раз сделаешь все хорошо и можешь быть свободна. Через две минуты жду тебя около камина. — с этими словами он покинул кабинет, оставляя растерянную девушку наедине с собой. Они встретились у камина. Две молчаливые фигуры со своими мыслями. И что в их голове не знал никто. — Прости. — сорвалось с губ девушки. Она положила свою маленькую ладошку на плечо мужчины. И было в этом жесте что-то интимное, хотя сколько раз ей приходилось так успокаивать своих друзей. С Люциусом же все не так. Через плотную ткань она чувствовала его тепло и старалась воздействовать нежнее, чем на других. — Я совершено не то имела в виду. — Ты была предельно точна в своём желании поскорее покинуть это злачное место и меня. И более чем убедительна. Не смею противиться твоему желанию. — он не убрал её руки, но остался все таким же отстранённым и хладным. Теперь Люциус строил стены, не подпускал её близко и явно давал понять это всем своим видом. Она опустила руку, прижимая горящие пальцы к груди. Больно, очень больно от его слов. Вдруг она почувствовала жалость к этому человеку. Несмотря на все предыдущие дела, он действительно изменился, и не заметить это сложно. Мужчина исчез в зеленом пламени. Его примеру последовала Гермиона, с ужасом представляя, что ее ждет. Камин точки назначения оказался в заброшенном старом здании. Под толстым слоем пыли виднелись дорогие убранства комнаты: кресла, деревянный стол, деревянный шкаф с пустыми полками, а на полу разбросаны детские игрушки. Жилище давно никто не навещал. Перед глазами застыла картина, как люди сбегают от чего-то страшного, совершенно не думая о порядке и оставленных вещах. Важно спасти свою жизнь. Сердце защемило, а на глаза девушки навернулись слезы. — Почему мы здесь? — Это дом моего покойного друга и его семьи. Они бежали от войны. Пожиратели смерти решили, что он может быть полезным в их рядах и угрожали расправой, если он не примкнет к ним. Оскар хотел защитить свою семью и стал убегать. Я предупредил их о последствиях и попросил сбежать как можно быстрее, но было слишком поздно. Они почти ничего не успели собрать. В дверях их встретили Трэверс и Амикус. — Люциус прошел к детской кроватке и палочкой наколдовал маленький венок из белых роз, а рядом розового плюшевого медведя. — Они убили их сразу, без разбирательств. — Но зачем ты мне все это показываешь? — почти сорвавшись на слезы, вымолвила Грейнджер. — Гермиона, я хочу изменить твое мнение о себе. Ты отталкиваешь меня, и я понимаю почему, просто прошу дать мне шанс. И хочу узнать, что все-таки заставило тебя подумать о… самоубийстве. Думаю, у меня есть право знать, раз я спас тебя. Поэтому решил начать с себя и рассказать свою тайну и потерю. Она молчала, не в силах что-то сказать. В голове проносились картинки из прошлого. Скольких людей в своей жизни она уже потеряла? А ведь ей нет тридцати лет. Сколько еще сердце способно выдержать боли и не сломиться? — Но раз это тайна… — мужчина повернулся к выходу и замер от прозвучавших слов. — Я потеряла ребенка. — тихо сказала Гермиона. — Четыре месяца назад я потеряла родителей. Они погибли при обрушении здания. Я впала в депрессию, ничего не хотела. Рон заботился обо мне все время, терпел все мои истерики и… Я забеременела, но у меня случился выкидыш. Три раза. Я не могла справиться с этим, да и не хотела. Мне легче переживать всю боль на работе или учебе, но только не дома. А Рональд хотел посадить меня в четырех стенах. Он часто после окончания школы говорил об этом. Всегда хотел чувствовать себя сильнее хоть в чем-то рядом со мной. Постепенно я стала подниматься по должностям, и моя зарплата стала в два раза больше его. Это стало отправной точкой для наших бесконечных скандалов и упреков. Он сделал мне предложение в надежде усмирить. Я приняла его, но продолжила работать. И перед тем, как все случилось, мне несколько недель подряд было плохо. Рон только и твердил об отпуске, но я работу не бросала. — девушка смахнула с щеки одинокую слезу. — В тот вечер мы повздорили, и он не ночевал дома. Я сделала тест и узнала о беременности. Хотела сообщить ему. Весь день ждала, когда наконец попаду домой и поделюсь радостью. Отпросилась пораньше и застала его в нашей общей постели с Лавандой. Я только помню, как подняла палочку, крик Лаванды, и меня откинуло в стену от заклинания Рона. — Ты произнесла что-то запрещенное? — спокойно констатировал Люциус и сделал несколько шагов навстречу Грейнджер. Она дрожала от эмоций, но он не смел к ней прикоснуться, боялся спугнуть своими намерениями, боялся ее взрыва. — Да. Я попала в больницу с серьезным кровотечением. Он тогда навестил меня, но я не сказала о беременности. Он… это было Круциатус. Лаванда почти не пострадала, но я боялась, что скоро все будут знать об этом нападении. И когда вышла из больницы, решила, что уж лучше самой, чем в Азкабане. Я потеряла родителей, ребенка, измена, произнесла непростительное заклинание. И словно в тумане побрела домой и… — Не нужно, я понял. — перебил ее Люциус. Он наконец узнал, какая неведомая сила смогла сломать эту сильную женщину, что заставило распрощаться с собственной жизнью без единого сожаления. Он протянул к ней руку, но так и не коснулся. Вспомнил реакцию там, в его кабинете. Она словно ошпаренная отбежала от него, и больше повтора не хотелось. — Если ты хотел меня утешить, самое время начать это делать. — сквозь слезы с легким смешком произнесла Грейнджер. И он нежно обнял ее за плечи, несильно прижимая к себе. Они оба хотели почувствовать это спокойствие. Сейчас не нужно возбуждение или страсть, только простое спокойствие. Она открылась ему, и он с благодарностью принял ее ужасную правду. Бедная девушка еще долго будет вспоминать об этом дне, когда с губ слетело страшное заклинание. Для такой как она это наказание — знать о совершенном и не ответить за это. — Но хватит размазывать сопли, все-таки мы прибыли веселиться, а не рыдать в заброшенном доме. — Гермиона стерла остатки слез со своих щек и улыбнулась Люциусу. — Вот теперь я узнаю Гермиону Грейнджер. — с губ мужчины сорвался легкий смех. Он подставил свой локоть, и молодая ведьма с удовольствием приняла его жест. Хозяйка поместья приветствовала гостей около входа в большой зал. В ее руке лежал высокий бокал с шампанским. Голоса разносились за пределы стен дома. Когда на пороге появился Люциус в сопровождении Гермионы, они стихли. Несколько десятков любопытных и осуждающих глаз устремились на эту необычную пару. Многие с нескрываемым презрением смотрели на девушку. Единственной мыслью, бушевавшей в каштановой голове, была «Беги, девочка из этого вампирского рассадника!» Она дернула свою руку, но Люциус пресёк все попытки побега, прижав талию Гермионы к себе. Звенящая тишина заполнилась голосом Нарциссы. Она приблизилась к гостям и, оставив горячий поцелуй на щеке бывшего мужа, заговорила. — Я так рада тебя видеть, Люциус. И конечно вас, Гермиона. Спасибо, что нашли время посетить наше скромное мероприятие. — они пожали друг другу руки, но было это как-то язвительно и малоправдоподобно. — Нарцисса, ты прекрасна. — нежно произнес Малфой, слегка послабив хватку на талии Грейнджер. — Ох, Люциус, я смотрю годы совершенно над тобой не властны. С последней нашей встречи ни одной новой морщинки. Начал пить кровь младенцев? — она издевалась, сладко смакуя вкус будущей победы. — Моя дорогая Нарцисса. Есть куда более гуманные способы сохранить молодость. Например, пить соки молодых дев. — и его губы приземлились на висок Гермионы. Она вспыхнула, как спичка, когда в голове собрался весь пазл, только что сказанного Люциусом. Щеки горели от подступившего смущения. Какой здравомыслящий человек будет говорить о таком? Тем более, что между ними ничего нет. Лицо Нарциссы исказила гримаса презрения. Она и сама горела от такой прямоты бывшего мужа. В ней горели ненависть и зависть. Глаза сузились. Он снова с легкостью вырвал победу одной лишь фразой и был чертовски этим доволен. — Не будем утомлять тебя своим присутствием, еще гости прибывают. — и мужчина потянул молодую ведьму вглубь толпы. — Ты только что… — Да, я имело именно то. Но ты видела глаза. Эту ярость! Я не мог упустить шанса вывести свою «горячо любимую» бывшую жену. — его лицо все чаще и чаще рядом с Гермионой озарялось улыбкой. Нескрываемой, нежной улыбкой. — Согласна, забавно получилось. — усмехнувшись в ответ, выпалила девушка. — Ты подаришь мне танец? — мужчина галантно поклонился, протягивая открытую ладошку смущённой девушке — Но Люциус, все смотрят на нас. Может ты пригласишь на танец даму, более подходящую своему статусу. — Гермиона неуверенно пожала плечами. — Моя дорогая, если обращать внимание на каждого недовольного, так и до затворничества недалеко. Разве правила созданы не для того, чтобы их нарушать? Посмотри вокруг, эти старые перечницы уже перемыли нам все кости. Мы даже не успели переступить порог этого дома, а уже стали сенсацией сегодняшнего вечера. Так не лишай их этого удовольствия и с гордо поднятой головой кружись в танце как королева бала. — не дожидаясь ответа, мужчина взял руку Грейнджер и повёл её в самую середину зала. Остановившись, он положил её левую руку себе на плечо, а правую вытянул вперёд. Их глаза встретились, и лёгкое возбуждение пробежало по телу Грейнджер электрическим разрядом. Щеки налились нежным розовым румянцем. — Тем более сам Люциус Малфой пригласил тебя на танец. Десятки женщин мечтали бы оказаться на твоём месте, но честь потанцевать с прекрасным мужчиной досталась тебе. — Ты неисправим.